Отречение

Она осмотрела длинный железный посох, четырехгранный, черненый, с сотнями крошечных рун, и теплый на ощупь, как кровь. Оружие, которое подвело ее. Она горела желанием замахнуться и колотить им по земле до тех пор, пока он весь не изогнется и не станет бесполезным.

Но она этого не сделала, поскольку знала, что бегство Фарона – ее собственный промах и посох в этом не виноват. Ей нужно было раньше вызывать оружие. И обращаться энергичнее с мешком. Будь проклята эта унизительная и необъяснимая полоса неудач! А Мать всегда учила ее не торопиться и не бросаться попусту средствами, даже если она борется за благосостояние Дома Миззрим или всего Мензоберранзана.

Хорошо, в следующий раз она эту ошибку не повторит. А сейчас следует собрать свое войско и вернуть их в замок, поскольку она за него отвечает. Грейанна спешилась, расправила плечи и с бесстрастным, как и положено командиру, выражением лица занялась осмотром.

Ни один из близнецов не был ранен, кузина Онрэ нуждалась лишь в освобождении от темноты, беспокойство вызывал Релонор, но, к счастью, он был жив.

Целительное зелье помогло ему подняться и, удерживая соскальзывавший пояс, стряхнуть с себя ледяной панцирь.

Пока близнецы помогали Релонору передвигаться, восстанавливая таким образом кровообращение, Онрэ боком подошла к Грейанне. Обычная склонность Миззримов к худобе у младшей сестры дошла до самой нелепой крайности – молодая женщина имела сходство с высохшим насекомым.

– Сочувствую твоей неудаче, – сказала Онрэ.

У нее было почти трагическое выражение лица, хотя она не очень старалась скрыть невольную улыбку.

– Я не понимаю, откуда у Фарона такая сила, – призналась Грейанна. – Правда, он и до изгнания был довольно способным магом, но, в общем, ничего особенного. Похоже, десятилетия, проведенные в Брешской крепости, превратили его в одного из самых внушительных, могущественных и странных волшебников города. Это усложняет дело, но я справлюсь.

– Надеюсь, наставница простит тебе эту непредусмотрительность, – сказала Онрэ. – Ты так много израсходовала магических средств безо всякого результата!

Призрачные скелеты и стирги начали блекнуть и пропадать, оставляя лишь пульсирующую энергию. Казалось, воздух дрожал и звенел, хотя случайный прохожий ничего бы не заметил.

– Ты именно так это понимаешь? – спросила Грейанна.

Онрэ пожала плечами:

– Просто меня беспокоит, как бы она не сочла тебя неспособной справиться с делом из-за личной ненависти к Фарону. А вдруг ей придет в голову, что кто-нибудь другой больше заслуживает того высокого положения, которое сейчас занимаешь ты. Я, конечно, надеюсь, что она так не подумает. Ты же знаешь, я желаю тебе добра. В моих интересах поддерживать тебя, преуспевая в качестве твоей помощницы.

– Кузина, твои слова совершенно меня растрогали.

Грейанна умела обращаться с булавой не хуже, чем крестьянин со своей дубиной с железным наконечником, которая служила ему средством защиты. Поэтому, даже не потрудившись усилить оружие магией, она сначала сильно ударила булавой по руке младшую сестру, затем – по плечу, отчего зазвенела ее кираса, и наконец прижала заостренный конец железного посоха к горлу кузины.

– Мне хотелось бы побеседовать с тобой на некоторые темы. У тебя найдется время?

Онрэ издала глухой, задушенный звук.

– Прекрасно. Слушай и запоминай. Сегодняшняя небольшая стычка не бесполезна. Теперь ясно, что Релонор способен точно определить местонахождение Фарона. И что еще важнее, сражение дало возможность присмотреться к нашему брату. Когда мы снова нападем на его след, то уничтожим его. Теперь ты понимаешь, что у меня все под контролем?

Лишившаяся голоса Онрэ с готовностью закивала. Ее задранный подбородок дрожал.

– Какая ты чувствительная, девочка. Заруби себе на носу, что мы охотимся за Фароном не только ради моего личного удовольствия. Это на пользу всем, в том числе и тебе. И сейчас не самый лучший момент сеять недоверие и заниматься интригами. Настало время, когда мы должны отбросить наши взаимные обиды и неприязнь и объединить силы, во всяком случае, до тех пор, пока не минет угроза. Как думаешь, ты сумеешь это запомнить?

Онрэ опять закивала. Её трясло, глаза округлились от ужаса. Она прерывисто дышала, хорошо понимая, что должна держать себя в руках и не пытаться оттолкнуть посох. Чем закончится такая попытка, ей было известно.

Покорность Онрэ доставляла Грейанне очень слабое удовлетворение, она бы с радостью пронзила ей горло. От возбуждения у нее даже начал подергиваться шрам на лице.

Но Грейанна нуждалась в помощниках, чтобы схватить ненавистного ей брата, а Онрэ была полна энтузиазма и уверенно обращалась с магией, так что было неразумно убивать ее сейчас. Да и настоящей угрозы Онрэ не представляла – при всех своих амбициях ей не хватало интеллекта.

Со странным чувством тоски по Сэйбл, которая была более достойным противником, Грейанна отвела посох от кузины.

– Ты не будешь нашептывать Матери ядовитые речи, – произнесла старшая дочь Дома Миззрим. – Пока я жива, ты не будешь плести заговоры в нашем Доме. Ты направишь все свои помыслы на поиски Фарона. В противном случае я тебя прикончу.

До сих пор у Рилда не было опыта мгновенного перемещения. Он чувствовал себя как бы расщепленным, и казалось, что мир пронесся сквозь него.

Потом это ощущение ушло. Он подсознательно сжался из-за отсутствия под ногами твердой опоры и стремясь смягчить удар при внезапной остановке.

Еще не полностью восстановив равновесие, Рилд по запаху экскрементов догадался, где они оказались.

Фарон опустил их обоих на заброшенный караульный пост. Выступ господствовал над Донигартеном с его болотистыми полями и фермами, где выращивали гигантские грибы, а в качестве удобрений использовали нечистоты города. Толпы рабов из орков и гоблинов возделывали эти зловонные угодья и с плотов били острогами рыбу в озере, в центре которого на острове паслись рофы. Пленников стерегли надсмотрщики и вооруженные патрули, а за обстановкой вокруг следили стражники из неглубоких пещер, сделанных высоко в стене.

Рилд знал, что Фарон перенес их на максимально возможное расстояние. В Королевствах, Которые Видят Солнце, с помощью телепортации можно оказаться где угодно, но в Подземье излучение некоторых горных элементов ограничивало такое перемещение примерно полумилей; впрочем, и этого достаточно – один только аромат отпугнет Грейанну и ее свору.

Фарон поднес к глазам украденное золотое украшение и стал его внимательно рассматривать.

– Оно способно только на одно путешествие зараз, – сообщил он через мгновение. После всех перепитий маг выглядел не более уставшим, чем обычно; Рилд, осматривавший свой окровавленный меч, подумал, что для такого сибарита и неженки – это не так уж плохо. – Сейчас эта безделушка бесполезна, а я, проклятие, потерял свою рапиру, но все же я не слишком безуте…

Рилд схватил Фарона за грудки и грубо бросил наземь.

Маг спокойно поднялся и поправил волосы.

– Если бы ты сказал мне, что жаждешь еще немного подраться, – проворчал Фарон, – я оставил бы тебя там, с моей родней.

– Охотниками, ты хотел сказать, – зарычал Рилд, – которые быстро отыскали нас.

– Ладно, мы задали много вопросов и даже желали, чтобы кто-нибудь, правда не в таком количестве, нас обнаружил. – Фарон отряхнул одежду и добавил: – Теперь я должен сказать тебе кое-что очень важное.

– Подожди с этим, – отозвался Рилд. – Пока вы с Грейанной болтали, у меня создалось впечатление, что жрицы охотились не просто за каким-то агентом, а именно за тобой, и ты это знал.

Фарон вздохнул:

– Я не знал, что Совет выберет Грейанну, чтобы остановить нас. Это было абсолютным сюрпризом и сначала даже привело меня в замешательство. А что касается остального… Да.

– Почему?

– У Громфа на стенах кабинета есть невидимые для обычных посетителей глифы. Это графические знаки, защищающие его в разных ситуациях. Например, один черный символ, похожий на летучую мышь, служит помехой для любителей заглядывать в магический кристалл и метателей заклинаний или для тех, кто стремится подслушать его частные беседы. Но эта защита несовершенна. Она может остановить обычных шпионов, но тех, кто обладает знаниями и средствами, ну, скажем, его сестер… или Совет.

Рилд нахмурился:

– Так это Громф сплоховал?

– Конечно, нет, – фыркнул Фарон. – Не думаешь ли ты, что Архимаг Мензоберранзана может чего-то не знать? Он добился именно того, чего хотел. Ему известно, что верховные жрицы всегда пытались шпионить за ним, и был готов к тому, что они будут подслушивать.

– И тогда он подставил тебя.

– Теперь ты тоже в этом участвуешь. Пока Совет занят моими поисками, то есть приманкой, мой дальновидный руководитель предпринял кое-какие осторожные, никого не встревожившие шаги. Возможно, он узнал что-то новое с помощью гаданий или используя демонов.

– А ты все знал и все-таки согласился на эту роль?

– При сложившихся обстоятельствах у меня не было выбора. Если я хочу сохранить свое положение, а вполне возможно, и жизнь, то должен решить задачу, поставленную передо мной Архимагом, даже если он использует меня как пешку. – Фарон усмехнулся и добавил: – Кроме того, весьма любопытно, куда ушли все эти беглецы и почему это вызывает такую озабоченность в высших кругах Мензоберранзана? Это увлекательная задача, тем более теперь, когда я что-то уже нащупал. Оставь я эти вопросы без ответов, и они будут преследовать меня до конца жизни.

– Это ты со мной обошелся как с пешкой, – сказал Рилд. – Конечно, ты говорил, что жрицы могут нам помешать, но не сказал, что ты меченый, что за тобой следили еще до того, как мы покинули крепость. Почему ты не предупредил меня об этом? Думал, я откажусь пойти с тобой?

И тут маг заколебался, что было ему совсем несвойственно. Далеко внизу, под ними, засвистел хлыст и взвизгнул гоблин.

– Нет, – наконец ответил Фарон. – Поверь, нет. Я просто считал, что темные эльфы очень ревностно оберегают свои тайны. Так поступают дроу благородного происхождения. Так поступают маги. А все это имеет ко мне прямое отношение! Ты простишь меня? У тебя ведь тоже были секреты от меня.

– Когда это?

– Первые три года нашего знакомства. Всякий раз, как мы пожимали друг другу руки, ты прятал заколдованный кинжал, способный убить любого приблизившегося к тебе мага. Ты подозревал, что я подкуплен одним из твоих соперников, чтобы убить тебя.

– Как ты это узнал? Хотя теперь уже все равно. Во всяком случае, это совсем иные секреты.

– Ты прав. Я сожалею о своей скрытности и хочу исправить положение – предлагаю полное взаимное доверие, какое только возможно.

Рилд внимательно посмотрел в глаза Фарону:

– Я тебя прощаю. Но учти, если ты скрываешь от меня еще что-нибудь важное, я снесу тебе голову и сам доставлю ее твоей любезной сестрице.

– Договорились. Давай сядем? – Фарон показал на скамью, вытесанную в известняковой стене. – Мне потребуется немного времени, поэтому давай воспользуемся этим и отдохнем после трудов праведных.

Когда Фарон уже отошел от края выступа, направляясь к скамье, покрытой плесенью, Рилд обратил внимание на то, что больше не слышен свист хлыста. Он посмотрел вниз и увидел, как два гоблина тащили тело третьего; они волокли его туда, где труп расчленят, а потом используют каким-нибудь образом. Возможно, как пропитание для тех же пленников.

Мастер Оружия сел, достал из карманов тряпку, точильный брусок и склянку с маслом и снял с пояса короткий меч. Он собирался очистить оружие от крови и, когда клинок не удалось вытащить из ножен с первого раза, недовольно прищелкнул языком.

Фарон смотрел на друга каким-то недоуменно-насмешливым взглядом.

– Говори, – разрешил воин. – Я могу одновременно заниматься своим снаряжением и слушать тебя.

– Так-то ты относишься к самому потрясающему открытию нашего времени? Полагаю, я должен радоваться, что в такой момент ты хотя бы не потягиваешь свой джейк или какой-нибудь еще суррогат джина. Ну ладно, так вот… Ллос исчезла. Ну, может, не совсем исчезла, но, по крайней мере, ее заклинания стали недоступны для наших жриц.

Рилд на мгновение решил, что ослышался.

– Наверное, это розыгрыш? Рад, что ты не шутил так, когда мы были не одни. Не хватало еще, чтобы нас обвинили в ереси.

– Ересь или нет, но это правда.

Рилд тщательно стирал липкую кровь с короткого меча.

– Какие у тебя предположения? – спросил Мастер Оружия. – Еще одно Смутное Время? Разве возможен второй такой период?

Фарон усмехнулся:

– Вероятно – да, но не думаю, что сейчас именно это происходит. Когда боги были вынуждены постоянно пребывать в мире смертных, мы, маги, управляя тайными силами, умели лепить мир как из глины. А потом, когда пробил час, мы не могли превратить лед в воду. Сегодня мое могущество остается таким же, как и прежде, поэтому я предполагаю, что это не приближение Смутного Времени, а нечто иное.

– Что именно?

– А я, думаешь, уже знаю? Хорошо бы, вообще как-то определить, из какого оно разряда.

– Если это на самом деле происходит.

Рилд разглядывал пятно на острие короткого меча, потом подышал на него. Ошеломленный заявлением Фарона, он удивлялся, как может его благоразумный, осторожный и осмотрительный друг относиться серьезно к таким измышлениям.

– Я хочу, чтобы ты подробно вспомнил заварушку, из которой мы только что выбрались, – очень серьезно произнес Мастер Магики. – Ты за все сражение видел хоть раз, чтобы Грейанна или другая жрица метали заклинания самостоятельно, применяя собственную силу, а не считывая их из свитка или используя какие-нибудь магические предметы?

– Я сражался со скелетами.

– Ты следишь за каждым противником на поле боя. Я знаю тебя. Итак, ты видел, чтобы они это делали самостоятельно?

Рилд подумал и покачал головой.

– Что это означает? – задал вопрос Фарон. – У них больше нет заклинаний, а оставшиеся они с отчаянием экономят, поскольку не могут выпросить новых у своей богини. Ллос лишила Мензоберранзан своей благосклонности…

– Из-за чего она это сделала?

– Нужен ли ей повод? Во всяком случае, постичь ее не сможет ни один смертный. Она – божество хаоса! Может быть, она решила испытать нас или почему-то рассердилась и считает нас недостойными своего покровительства. Или ее безмолвие, когда жрицы возносят ей молитвы, объясняется не просто нежеланием откликнуться, а чем-то другим. А вдруг это какая-то случайность? Или произошло нечто касающееся всех богов? До сих пор у нас в Мензоберранзане была только одна религия. Так что об этом судить трудно.

– Подожди-ка, – остановил друга Рилд, он откупоривал склянку с маслом. Резкий запах внес приятное разнообразие в зловоние унавоженных полей. – Я согласен, что не видел, как Грейанна или младшая жрица творила магию, но разве ты сам не говорил мне однажды, что в разгар сражения легче и надежнее использовать талисманы или пергамент?

– Ну и что ж, что говорил. Тем не менее, при нормальных обстоятельствах пара жриц не станет извлекать подобным образом каждое отдельное заклинание? В момент нашего исчезновения оттуда я видел, как Грейанна пыталась найти в воздухе оружие, которое не торопилось попасть ей в руку. Прежде сестра с ее характером послала бы все это в преисподнюю и незамедлительно обрушила б на наши головы что-нибудь другое. Но что-то ограничивало ее выбор.

– Я понял, что ты имеешь в виду, – уступил Рилд, – когда в Смутное Время духовные лица потеряли свою силу, нарушилось равновесие сил среди благородных Домов. Те, кто верил, что перемены, при этих условиях, сделают их сильнее, немало потрудились, чтобы потеснить соперников. А, насколько я знаю, сейчас ничего подобного не происходит; обычный уровень контролируемой вражды.

Он отложил в сторону короткий меч и взялся за Дровокол.

Фарон кивнул:

– Ты вспомни, ни один из Домов, пытавшихся воспользоваться Смутой, не получил какой-либо выгоды. Наоборот, и Бэнры, и другие были наказаны за свое безрассудство. Возможно, Верховные Матери хорошо усвоили этот урок.

– Так, значит, вместо того чтобы строить планы, как расправиться друг с другом, они… что? Объединились, чтобы скрыть правду о недовольстве богини? Если твоя сумасшедшая идея верна, то они именно так должны поступить.

– Это кажется неправдоподобным? Представь себе тот день, когда они лишились поддержки своей богини. Духовные служительницы Ллос регулярно совершают совместные магические обряды, так что они, должно быть, быстро обнаружили, что все находятся в одинаковом бедственном положении. Возможно, жрицы Арак-Тинилита, определив размеры постигшего их несчастья, посоветовались с нашей уважаемой наставницей Квентл, а также с Матронами Совета и решили, что необходимо связать всех клятвой, чтобы никто не проболтался о случившемся.

– Все равно слухи разносятся чертовски быстро, – возразил Рилд. Исследуя лезвие Дровокола, он убедился, что меч остался таким же острым и без единой зазубрины, вообще ни одного изъяна, хотя перерубил немало костей.

– Ну не знаю, – сказал маг. – Если бы ты лишился силы, то стал бы объявлять эту новость всем, в том числе и своим врагам? Во всяком случае, мы выяснили кое-что ценное для себя.

– И еще узнали, что все остается, как прежде, а заговор существует только в твоем воображении.

– О нет, это реально. Я уверен, что Триль считала такой шаг необходимым, хотя бы для того, чтобы ни один гость не смог обнаружить слабость Мензоберранзана. – Он помолчал, хмыкнул и добавил: – И сделать это нужно было тайно, чтобы мы, презренные мужчины, не свалились в обморок от ужаса, узнав, что наши лучшие из лучших не способны нами руководить и нас защищать.

– Что ж, занятная фантазия.

– Клянусь огнем и темнотой, почему с тобой так тяжело разговаривать?! Ты уже однажды пережил Смутное Время, предшествовавшее смерти Матери Бэнр, а также разгром Мензоберранзана сворой грязных дворфов. Так почему ж ты думаешь, что наш мир не может еще раз основательно измениться? Открой глаза, мои предположения могут объяснить многое из происходящего.

– Что ты имеешь в виду?

– Ты только подумай! Почему в прошлом месяце так много мужчин осмелились бежать из своих семей? Да потому, что они каким-то образом заметили, что гнев жриц представляет собой уже гораздо меньшую угрозу.

– А служительницам Ллос, – подхватил Рилд цепочку аргументов, – не терпится схватить их, потому что они хотят знать, каким образом беглецы узнали о Молчании Владычицы, если это можно так назвать. Если все эти мужчины осмелились удрать, то, возможно, они знают об этой проблеме даже больше женщин!

– Логично, – согласился Фарон. – Но жрицы не смогут это выяснить и исправить положение, пока кто-нибудь из них не попадет на дыбу, не правда ли? И они против того, чтобы Громф занимался их поисками, потому что…

– …потому что не хотят, чтобы он узнал то, что известно беглецам.

– Отлично, ученик. Мы еще сделаем из тебя логика.

– Ты думаешь, Архимаг уже знает, что жрицы утратили свою силу?

– Голову даю на отсечение, но он с ними заодно. Громф, видимо, считает, что удравшие могут знать гораздо большее.

Рилд кивнул:

– Да, ситуации могут быть разные – нужно предусмотреть любые возможности.

– Если наши предположения верны, то понятно, почему в «Бриллиантовой шкатулке» было столько народу и при этом многие избиты и столь агрессивно настроены. Мужчины очень хорошо чувствуют, когда женщины теряют силу и становятся уязвимыми. Сознательно или нет, но они, женщины, беспокоятся, как бы не потерять контроль, а значит, и власть в своем доме.

– Это я понимаю, – согласился Рилд.

– Еще бы, конечно понимаешь. Эта гипотеза учитывает все имеющиеся факты, поэтому она вполне убедительна.

– А как объяснить уменьшение товаров на базаре?

Фарон сузил глаза, задумавшись, а потом рассмеялся:

– Знаешь, даже гению трудно возразить на такие мелкие придирчивые замечания. Хотя на самом деле ты прав. На первый взгляд Молчание не объясняет сокращение торговли, но все остальное так сходится, что я все-таки верю: мысль правильная. Я тебя убедил?

– Меня? Может быть, но ощущение возникло двойственное… В этом нелегко разобраться, и потому трудно принять эту идею. Единственная истина заключается в том, что народ Мензоберранзана всегда принадлежал богине Ллос. Все, что есть в пещере, существует потому, что так пожелала она, а могущество ее жриц – та основная сила, которая поддерживает и хранит наш мир, а заодно и нас самих. Если она отвернется от города или еще каким-то образом будет утрачена для нас, то… – Тут Мастер Оружия развел руками.

– Это огорчает и тревожит, но, можно допустить, открывает и некоторые возможности.

Теперь Рилд внимательно заглядывал в ножны, потом накрутил тряпицу на конец меча и стал чистить их изнутри.

Воин спросил:

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, давай, шутки ради, рискнем поверить, как сделали Громф и Совет. Допустим, что беглецы могут объяснить, почему Ллос отказала городу в покровительстве. Допустим, что мы с тобой найдем их и узнаем причины. Наконец, допустим, что мы можем каким-нибудь образом использовать эти сведения с пользой для себя.

– Слишком много этих «допустим».

– Пожалуй. Очевидно, моя мысль уже работает свободно и бесконтрольно. А еще у меня есть предчувствие, только предчувствие, что если два мастера Академии одержат такую невероятную победу, то тем самым завоюют достаточно власти и смогут заручиться дружбой демона Сартоса. Ты же хотел, насколько я помню, найти для нас какую-нибудь выгоду.

– Твоя сестра может найти нас первой. Один раз она уже это сделала. Ты по-прежнему считаешь, что нам не следует убивать ни ее, ни кого-либо из ее свиты?

– Хороший вопрос, – вздохнул Фарон. – Они были вооружены сильной магией. Подозреваю, что в кожаном мешке хранилось немало средств для вызывания смертоносных тварей.

– Почему же в таком случае Грейанна не бросила их всех на нас?

– Возможно, потому, что, не владея больше личной силой, она стремилась сберечь хоть какие-то ресурсы. Увы, в следующий раз сестрица может не поскупиться.

– Так что же что нам делать?

– Ну, ты прекрасно знаешь, что на самом деле я хочу убить Грейанну. И всегда хотел. Просто было бы предусмотрительнее уклоняться от встреч с ней. Если же избежать этого не удастся, то мы сделаем все, чтобы выжить. Для начала необходимо убрать Релонора. Подозреваю, что именно он определил наше местонахождение с помощью особой магии.

– Ты можешь защитить нас от нее?

– Кто знает. Во всяком случае, намерен попробовать. Оставайся на месте, где есть, и ничего не говори.

Фарон поднялся и полез в карман.

На озере послышался громкий всплеск. Орк на плоту что-то хрюкнул своим товарищам, и они приготовили зазубренные остроги.