Ярость

Глава пятнадцатая

15-е и 16-е Чеса, год Бешеных Драконов

– Догадываюсь, – сказал Бримстоун, и Павела передернуло от его лживого, вкрадчивого шепота, – что когда Хозяйка Порфиры все вам рассказала, вы ее убили.

– Нет, – сказал священник. – Мы отпустили ее, как и обещали.

– Глупцы! – прорычал серый дракон, его красные глаза сверкали.

– Она скроется, – сказал Уилл, развалившись на куче золота, которая была пределом его мечтаний, – и избежит мести оккультистов. Она слишком умна, чтобы поступить иначе.

– Неизвестно, – ответил Бримстоун.

– Что сделано, то сделано, – проворчал Дорн. Он прислонился к известняковой стене в конце комнаты, подальше от Бримстоуна и Кары. – Давайте-ка выясним, как сведения, полученные от Циллы, помогут нам. Если они вообще могут быть нам полезны.

– Жаль, что она не смогла прочитать записи Саммастера, – вздохнул Тэган.

Авариэль вернулся на свое место на крышке сундука и снова лениво развалился там, как ни в чем не бывало, несмотря на близость клыков и когтей Бримстоуна.

– Еще бы! – сказал Дорн. – Она никогда прежде не видела подобных букв. Так что давайте исходить из того, что у нас имеется.

– Наверняка, – сказала Кара, стоявшая под одним из факелов, – Саммастер знает о безумии гораздо больше, чем он рассказал цветным драконам. На самом деле это он вызвал надвигающееся бешенство и сделал так, чтобы оно стало беспримерно жестоким.

– Я тоже так думаю, – сказал Рэрун, он сидел на полу, скрестив ноги и затачивал свой ледоруб. Точильный камень, соприкасаясь со сталью, издавал неприятный ритмичный скрежет. – Саммастер заставит всех злых драконов делать то, что ему нужно. Если мы поймем, что именно ему известно, нам удастся разрушить его планы.

– А может, и нет, – сказал Уилл. – Не забывайте, что речь идет об одном из самых могущественных колдунов на свете.

Карлик пожал плечами.

– Ты прав, – сказала Кара. – Это надо обдумать. Вряд ли Саммастер всегда обладал такой способностью вызывать или подавлять безумие. Иначе он воспользовался бы ею раньше. Должно быть, он узнал о ней в течение последнего столетия, после своего последнего великого поражения.

– А что, если, – сказал Тэган, – страницы фолианта – это журнал его исследований?

– Они могут быть чем угодно, – сказал Уилл. – Пятисотстраничным письмом к Маффину, воспоминаниями о любимом щенке из детства. Он ведь псих, не так ли?

Слова хафлинга явно вызвали раздражение Бримстоуна, он оскалился и сказал:

– Думаю, эти страницы могут иметь большое значение, но они совершенно бесполезны, раз мы не можем прочесть их.

– А что, если сможем? – предположил Павел. – Давайте посмотрим на них под другим углом.

– Что вы хотите сказать? – спросила Кара.

– Я учился на духовника в монастыре Летандера в Гелиогабалусе, а потом еще несколько лет работал там. Это не самый большой храм в Дамаре – в тех местах больше почитают Ильматера и Сильвануса, – но он является довольно престижным местом обучения. Часами трудясь в скрипториуме[3], я заметил, что в некоторых записях бумага и чернила отличаются от других, и я с помощью уловок сумел прихватить с собой эти записи, чтобы потом как следует изучить.

– Даже не взглянув на их содержание? – спросил Дорн.

– Конечно, различия сразу бросались в глаза. Некоторые записи были сделаны на древесной или тростниковой бумаге. Другие – на козьей, овечьей коже или на лайке. На некоторых имелись водяные знаки. Помимо этого, рукописи отличались по оттенку, толщине, выделке и по тому, как мастер разделял листы. То же самое относилось и к чернилам. Внимательно изучив их оттенки и то, как они выцвели или стерлись, можно было определить, из чего они сделаны.

– И что же? – прошипел Бримстоун.

– Все ясно, – сказал Дорн. – Пока Саммастер разгадывал природу бешенства, ему приходилось обновлять запасы бумаги и чернил, а значит, он оставил следы.

– И если мы пойдем по этим следам, – сказал Рэрун, поворачивая свой ледоруб к свету, чтобы проверить, хорошо ли он заточен, – и проделаем тот же путь, что и Саммастер, то, возможно, узнаем то же, что он узнал до нас.

– Ерунда, – сказал дымящий дракон. – Ну и что из того, что он провел какое-то время, например, в Тантрасе? Мы же все равно не знаем, чем он там занимался.

– Может, кто-нибудь вспомнит его, – сказала Кара. – Может, он сам оставил там какие-то подсказки. Или мы просто догадаемся. Предположим, он разгадал секрет, когда-то известный мудрецам, но впоследствии утерянный. Значит, и мы можем найти его там же, изучив древние верования.

Сверкающие глаза Бримстоуна сузились.

– Дайте мне записи, – сказал. Павел. – Попробую в них разобраться.

Дорн вытащил из походного мешка потертый кожаный фолиант. Павел взял его в мерцающем свете факела, сел на круглый выступ сталагмита и разложил бумаги на коленях. После встречи с Бримстоуном он испытывал особый трепет, беря в руки эти записи, хотя до того просматривал их без всякого вреда для себя.

Но опасался он не того, что колдовская тень Саммастера затмит его сознание, а того, что у него ничего не получится.

«Прошу тебя, Летандер, – взмолился он про себя, – сделай так, чтобы я оказался прав. Мы сражались с драконами и демонами, чтобы выполнить задачу, которую ты поставил перед нами, но все это будет напрасно, если мы не сможем выяснить, что делать с этим текстом».

Он внимательно изучил несколько листов, разглядывая и ощупывая края бумаги и ее поверхность, поднося листы к носу, проверяя, чем пахнет бумага и чернила. Спустя некоторое время он кивнул.

– Ну что? – спросил Уилл.

– В целом я нашел, что искал. Эта бумага и чернила скорее всего из какой-то далекой, неизвестной нам земли. Записи же сделаны Саммастером здесь, в нашем северном краю. Правда, все они перепутаны. Здесь рукописи из Флана вперемежку со сложенными листами из Трейсленда. Думаю, кто-то, например Горстаг, уронил папку, страницы разлетелись, и он в спешке собрал их как попало. Листы не пронумерованы, но я попробую сгруппировать страницы по сходству.

Это заняло какое-то время; разбирая листы, Павел заметил еще кое-что.

– Некоторые страницы явно старше других, – сказал он. – От них исходит более затхлый запах, чем от других, они более ветхие. Попытаюсь разложить записи в хронологическом порядке.

Когда он закончил, Уилл сказал:

– Считается, что Саммастер обладает выдающимся умом, но, похоже, ему пришлось потратить годы на то, чтобы разгадать тайну бешенства. Может, он следовал за указателями, которые ни к чему не привели. Предположим, мы выясним, где он побывал. Но времени у нас не так уж много.

– Мне кажется, – сказала Кара, – самые длинные разделы журнала являются наиболее значимыми. Там, где ему не удалось ничего узнать, и писать было не о чем.

Павел отделил толстую пачку листов от других и сказал:

– Вот здесь он написал больше всего, и это один из самых старых разделов. Возможно, это одно из первых его открытий.

– И в чем его суть? – спросил Бримстоун.

– Перед нами, – сказал Священник, – лайковые страницы, сделанные в Элмвуде, и чернила из Мелвонта, оба города находятся в центре побережья Лунного Моря.

– Города построены на руинах старинных поселений, – сказал Дорн, огонь факела отбрасывал зеленоватые отблески на его железные доспехи. – В тех местах много заброшенных могил и разрушенных крепостей. Откуда бы ты начал?

– Наверное, – вслух подумал Павел, – с самой старой части.

Но это была только догадка, которая могла и не подтвердиться. Он пролистал записи в надежде наткнуться еще на какой-нибудь намек или подсказку. Хотя он и не мог прочитать эти чертовы записи, но что-то в них…

Наверное, бог утра пришел ему на помощь. Это была всего лишь одна зацепка: на глаза Павелу попалась картинка, затерянная среди бесчисленных строк крошечного шрифта.

– Взгляните-ка, – сказал священник.

Все столпились вокруг него. Как всегда, соседство Бримстоуна вызвало у Павела приступ отвращения и гнева, но он был всецело поглощен своей находкой.

– И что тут изображено? – спросил Уилл. – Бесформенная одноглазая голова?

– Это карта, – сказал Павел, – исполненная в манере, которая нам, северянам, неизвестна. Эльфы иногда помещают запад вверху. Не так ли, маэстро Найтуинд?

– Вам виднее. – Тэган поджал губы, словно вопрос его рассердил, хотя ответил он спокойно и вежливо.

Уилл наклонил голову, чтобы рассмотреть картинку сбоку, и присвистнул.

– Вот именно, – сказал Павел. Он оглядел остальных. – Раз уж такой дурень, как Уилл, сообразил, в чем дело, то вы уж и подавно сможете.

– У этого места дурная слава, – проворчал Дорн.

– Но вы ведь все равно собираетесь домой, к Лунному Морю, правда? – спросила Кара.

Дорн хмыкнул и отвернулся. Такое проявление дурных манер не удивило Павела, но удивило кое-что другое. По долгому опыту он знал, что если бы железный человек на самом деле собирался отказать Каре, он бы сказал «нет» резким тоном, не оставляющим никаких сомнений насчет его решения.

– Пока вы еще не слишком разволновались из-за вашей находки, – прошептал Бримстоун, – поймите: то, что сейчас сказал жрец солнца, – чистое предположение. Он мог неправильно истолковать смысл записей в целом. Все же я считаю, что стоит воспользоваться этим ключом к тайне бешенства. Но у нас есть и другое дело.

– Если не остановить то, что творят в Сером Лесу последователи Культа, – сказал Уилл, – то всем нам зависеть от непобедимых мертвяков. А это похуже драконов во время бешенства.

– Разрешите мне попробовать, – попросил Тэган. – Импилтур – мой дом, так что вполне разумно отправить туда меня.

– Спасибо, – сказала Кара. – У вас благородное сердце.

– Вы слишком добры, – ответил Тэган. – Обычно я борюсь только за свое благополучие. Но ведь Саммастер не убивал моего ученика и не сжигал моей школы. Это сделала Цилла со своими приспешниками, и с вашей помощью я им отомстил. Увы, пока я остаюсь неимущим, а оккультисты отправили множество золота и драгоценностей в лес. Эти трофеи помогут мне восстановить мое благосостояние.

– Вы на себя наговариваете, – сказала Кара, покачав головой.

– Я и раньше слышал немало упреков, – сказал авариэль, – но такого – еще ни разу.

– Вы не сможете штурмовать крепость без помощи, – оборвал их разговор Дорн. – Вам понадобятся солдаты.

– Ну, мы ведь сказали Цилле, что собираемся сообщить о Культе властям, – ответил Тэган. – Во всяком случае, я собираюсь.

– Только дайте время исчезнуть всем остальным, – сказала Кара. – На службе у королевы Самбрил есть группа бронзовых драконов. Вполне вероятно, что некоторые из них вступили в соглашение с Ларетом. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то из его посланников снова мне досаждал.

– Может, настало время еще раз обратиться к нему с просьбой, – сказал Павел.

– Как сказал Бримстоун, – ответила Кара, – в нашем распоряжении только догадки. Вряд ли мы изменим его решение, особенно после моей стычки с Ллимарком, Мунуингоми Ажаком.

– Выходит, у нас есть план, – сказал Бримстоун.

– Не совсем, – сказал Рэрун. – Что будете делать вы, пока все мы рискуем своими головами?

– Я останусь вашим оружием на крайний случай. Будьте уверены, я выступлю, когда придет время.

– Не очень-то на это рассчитывай, – сказал Павел карлику. – Ты же знаешь, вампир должен всегда оставаться поблизости от своего гроба. Судя по всему, этот мертвяк – тоже.

– Много ты знаешь! – рявкнул змей. – Мы закончили наше дело, так что отправляйся восвояси. Или оставайся. Но хватит болтать.

Выйдя из комнаты, которую они с друзьями наняли, на балкон, Дорн обнаружил там Рэруна, наслаждавшегося ночным воздухом. На нем были только штаны, но его мало беспокоил холодный ночной ветер, трепавший его длинные белые волосы. Арктический карлик разглядывал открывшуюся перед ним панораму Лирабара. Луна уже села, и для человеческого глаза многочисленные храмы и особняки города казались всего лишь бледными неясными тенями, но Рэрун. конечно же, видел гораздо лучше.

– Ты тоже не можешь уснуть? – спросил карлик.

Дорн что-то пробурчал в ответ.

– Я хотел еще раз взглянуть на это место, – сказал Рэрун. – Двигаясь на юг, галера заходила в разные порты, и мы видели немало прекрасных городов, но этот – самый величественный. Жаль, что надо уезжать и совсем нет времени изучить его как следует.

– Нам нужно попасть на такой корабль, который не будет заходить в каждую дыру и швартоваться у каждой полуразрушенной лачуги. Нам повезло, что плыть пришлось не так далеко. Повезло, что весна уже на носу. Сейчас в море пойдет много кораблей.

– И мы найдем такой, что отправится через Драконов Пролив к местам нашей обычной охоты. Надо бы радоваться, а ты дуешься. Похоже, тебе не нравится, что Тэган заигрывает с Карой, а она улыбается ему в ответ. Ты просто испепеляешь их взглядом, так же как меня сейчас, – сказал Рэрун.

– Если и так, то только потому, что манеры авариэля действуют мне на нервы. Позер и клоун. Правда, он доказал, что, когда нужно, на него можно положиться, и мне все равно, что происходит между ним и драконихой. Он видел, кто она такая. Если и после этого он все еще хочет с ней возиться – его дело.

– Вряд ли все обстоит именно так. Ты прав, он просто разыгрывает роль.

– Тогда они поладят. Она ведь тоже притворщица.

– Я знаю, ты не можешь простить ей обман. Ты говоришь об этом при каждом удобном случае.

Странно, что ты не воспротивился тому, чтобы помогать ей дальше. Дорн усмехнулся:

– Мы уже играли в эту игру, и я знаю, чем она закончится. Я скажу «нет», а вы все скажете «да», поэтому я не стану спорить, чтобы не разрушить нашу дружбу. Зачем наступать на те же грабли? Но мне все это не нравится. И не только потому, что противно работать на дракона.

– А почему еще?

– Слишком уж серьезные дела намечаются. Ты сам-то думал об этом? Мы хотим нарушить планы какого-то пакостного мага-мертвяка, отъявленного негодяя, и целой свиты его последователей. И таким образом сохранить здравый ум целой расы змеев и спасти их от бесцельной спячки или от превращения во всесильных мертвяков, правящих людьми и карликами. Это похоже на те длинные, скучные саги, которые барды поют всю ночь напролет. Такая задача – для Избранных или Арфистов, о которых мы постоянно слышим, или для армии рыцарей и волшебников, а не для кучки безумцев вроде нас.

– Все не так плохо. Тэган подыщет вооруженных людей. Что же до остального, то ведь не Избранные столкнулись с Карой и уладили вопрос с фолиантом, а мы. Ничего не попишешь.

Дорн замерз и запахнул плащ поплотнее.

– Павелу-то хорошо. Он решил, что бог утра хочет, чтобы мы выполнили эту задачу, и даже участие Бримстоуна не поколебало его уверенности.

– Может, он и прав.

– Может быть, но мне от этого не легче. Уилл смотрит на жизнь как на игру, а самого себя считает самым умным игроком на свете. Поэтому даже такие серьезные вопросы не внушают ему благоговейного страха, особенно когда его обуревает жадность.

– В своем деле Уилл хорош. Так же, как и ты.

Дорн нахмурился:

– Я большой и противный урод, обладающий сноровкой и умением убивать больших и уродливых тварей. Может, я и помог нескольким людям, тем, кто иначе был бы съеден. Но ведь жизни тысяч мужчин и женщин, которых я даже никогда не встречал, зависят не просто от моего умения охотиться, а от разгадки священных тайн, и только боги ведают, от чего еще… это ужасно. Ты же здравомыслящее существо. Неужели тебя это не волнует?

– Когда я был ребенком, – сказал Рэрун, – и жил со своим племенем на Великом Леднике, мы каждый день ходили на охоту. Если мы приносили много дичи, все могли наесться и выжить. Все очень просто. И тогда мне страстно захотелось узнать, что же находится за Ледником, и я ушел на юг, в земли людей.

– Где все так сложно и запутанно.

– Да, – усмехнулся Рэрун. – Но именно этого я и ожидал и понял, что на самом деле жизнь здесь не так уж сильно отличается от нашей. Единственное отличие состояло в том, как «цивилизованные» люди волнуются по каждому поводу. Вы все обдумываете и рассматриваете со всех сторон, пока не решите, что находитесь в тупике, а никакого тупика вовсе и нет.

– Я не понимаю.

– С тех пор как ты покинул Хиллсфар, ты сражаешься ради спасения других, и сейчас делаешь то же самое. Да, теперь в опасности больше людей, но по сути это ничего не меняет. Просто делай то, что привык делать.

Губы Дорна тронула улыбка. У него почему-то отлегло от сердца. Суровые перспективы, обрисованные карликом касательно их обязательств, борьбы и выживания, не казались ему такими уж утешительными.

– Тебя воодушевляет такой взгляд на вещи, не так ли? – спросил Дорн.

– Когда я понял, что мы потерпели поражение, я сказал себе, что вся эта глупость с таинственными письмами и заговорами обезумевших драконов яйца выеденного не стоит. Конечно, Мистра и Избранные знают о планах Саммастера и наверняка предпринимают какие-то шаги, чтобы ему помешать. О себе мы этого сказать не можем.

– Тогда нам нужно избавиться от Кары и забыть об этом треклятом бешенстве.

– А как же охота и прибыль?

– Не знаю. – Он хлопнул Рэруна по плечу своей человеческой рукой. – Но скорее всего буду знать, если мне удастся часок-другой поспать. Нам нужно спуститься к гавани не меньше чем за час до утреннего прилива.

Глава шестнадцатая

1-е Тарсака, год Бешеных Драконов

До того как сгорела его школа, у Тэгана было множество прекрасных костюмов, в которых не стыдно было бы явиться даже перед Советом Лордов. Теперь у него был всего один, купленный на деньги от продажи кольца с жемчугом, который Кара всучила ему перед расставанием. Она пыталась дать ему еще драгоценностей, но он отказался. Может, это и глупо с его стороны, но ведь она его товарищ, а не покровитель.

На самом деле костюм был не слишком великолепный, а просто-напросто приличный. Осведомленные о его бедах, лучшие портные Лирабара отказались шить на него новые вещи, пока он не заплатит старые долги. И ему пришлось обойтись услугами заезжих мастеров. Он привел в порядок свой красный бархатный камзол, проверил угол наклона кожаных ножен, поправил батистовые манжеты и, бросив взгляд в зеркало, убедился, что выглядит в высшей степени элегантно.

Облаченные в ливреи лакеи по неуловимому сигналу распахнули высокие двустворчатые двери. Глашатай, с грохотом стукнув шестом об пол, объявил имя Тэгана, и тот шагнул через порог.

Белый мраморный зал с высокими сводами был царством ровных линий и гладких поверхностей, в нем царила еще более строгая и торжественная атмосфера, чем можно было ожидать в главном зале королевского дворца. Но это была не самая большая неожиданность.

Все в Импилтуре говорили, что королеву больше заботят удовольствия, нежели государственные дела, которые она по большей части перекладывает на своих министров. Но сегодня Самбрил, стройная женщина средних лет с резкими, но приятными чертами лица, выкрашенными в медный цвет волосами, уложенными в высокую сложную прическу, присутствовала на заседании, восседая на троне с кислым выражением лица. Наверное, ей хотелось бы находиться где-нибудь в другом месте, а может, она просто замерзла. Строгие линии зала не предполагали наличия камина или других средств борьбы с холодом.

На полукруглом возвышении на ступеньку ниже своей правительницы сидели девять из двенадцати лордов. Остальные трое отсутствовали в замке. Все рыцари, не просто бароны, а мистические воины, присягнувшие тому или иному богу света, были облачены, как того требовал протокол, в металлические доспехи и мантии, на которых красовались эмблемы Ильматера, Летандера, Хельма или Сьюн. Шлемы рыцари сняли. Без сомнения, для того, чтобы лучше слышать друг друга.

По обе стороны от помоста по стойке «смирно» стояла стража с алебардами. Другие монархи потребовали бы более многочисленной стражи. Но Импилтур уже долгие годы жил в мире и процветании, и Самбрил, наверное, не боялась наемных убийц. А может быть, она полагалась на воинскую доблесть и сверхъестественную силу лордов.

Тэган под холодными взглядами аристократов прошествовал через зал, остановился у возвышения и отвесил глубокий поклон.

Старик с крючковатым носом и тонкой, едва заметной полоской губ недовольно скривился в ответ. На его мантии были изображены глаз и перчатка – символ Хельма, бога бдительности.

– Маэстро Найтуинд, – прорычал он.

– Лорд Орисеус, – ответил Тэган.

Из всех членов совета Орисеус был самым ярым противником академий фехтования и не упускал случая закрыть какую-нибудь из них. Это не имело отношения к делу, но эльф был раздосадован тем, что этот старый черт удосужился сегодня притащиться на заседание.

– Вы провели нескольких человек из королевской стражи по подземелью, – сказал Орисеус, взяв в руки лист пергамента. – У меня есть письменные показания начальника стражи.