Аттракцион самоубийц презирает тебя, сентиментальный синий кит

Эпизод 2 Токсичная неизвестность

Среди всего прочего меня тревожит

то, что, вспоминая свое прошлое,

я никогда не могу с уверенностью

сказать, происходило ли что-нибудь

на самом деле или мне кажется,

что происходило именно так, или

я вообще все придумал. Я похож на

человека, который проспал полжизни,

а теперь пытается узнать,

кем он был, пока спал

«Цветы для Элджернона»,

Дэниел Киз

Дверь громко хлопнула, неуклюжий посетитель споткнулся и упал на пол, затем поднялся и со злостью несколько раз ударил ладонью по раздражающим звонким колокольчикам, висевшим над входной дверью.

– Мдээээ, вечеринка по ходу удалась, – отметил молодой человек, – фууух, уууууууууу, башка гудит пипец.

Пробуждение для Капитана Веро оказалось незапланированным. Еще недавно он сладко прикорнул за витриной, но теперь его бесцеремонно разбудили. Капитан посмотрел на шумного посетителя, лениво протер глаза и испытал одновременно два противоположных чувства. Первое – возмущение, ведь кто-то покусился на его сон. Ему приснилась умиротворенная рыбалка на берегу речной заводи. Раннее утро, ясная безоблачная погода, легкий холодок и белое слепящее солнце, которое стремится побыстрее взобраться ближе к обеду на самый верх небосвода и прогреть водную гладь до состояния парного молока. С обоих сторон над водой склонились высокие плакучие ивы, отбрасывающие прохладную тень на большую часть заводи. Это считалось одним из самых прекрасных сновидений, наполненных воспоминаниями о прошлой жизни. Но его прервали. И это возмущало. Второе чувство – радость. Радость оттого, что в комнате аттракционов появился новый посетитель, которого предстояло испытать. Игры, викторины и аттракционы капитан тоже обожал – привет из очень далекого детства, когда поход с папой и мамой в какой-нибудь «луна-парк» становился целым событием грандиозного масштаба. Такие дни всегда превращались в праздник, изобиловали поглощением большого количества розовой сладкой ваты и сливочного мороженого.

Незнакомец-брюнет почесал свою бородку, взлохматил гранж на голове изящным мановением одной руки и деловито направился мимо игровых автоматов, периодически спотыкаясь и шатаясь на ходу. Он еще с порога рассмотрел сидящего за витриной старика, волосы которого вызывали вопросы. Дело даже не в цвете, в который окрашены волосы, а в другом. Непривычно видеть старика с такой объемной шевелюрой. Для его возраста следовало носить редкий волос. Возможно то, что росло на его голове, являлось париком.

– А где девчонки? – дерзко и с некоторой ухмылкой спросил молодой человек. Он никогда не здоровался, это считалось не в его стиле. Если же кто-то первым протягивал руку, то прежде, чем ответить тем же, гранжевый брюнет бегло и высокомерно осматривал человека, после чего вяло и с некоторым пренебрежением жал руку. – Оу! Алё! Меня слышит кто-нибудь? Есть кто дома? Или тут заведение для старпёров?

Капитан Веро за очень короткий промежуток времени успел достаточно взбодриться, пока незнакомец приближался к нему, но отвечать что-либо хаму не торопился. Он молчал и выжидал, что тот еще выкинет. А дерганый гость продолжал общаться.

– Чел, давай сразу определимся, – обратился он к капитану, – я по таким, как ты, не прикалываюсь если что. Надо ж так нажраться, что я ни черта не помню, как очутился в этой тошниловке.

– Тебя интересуют девчонки? – в комнате появилась Непримиримая Деви. Девушка не отличалась веселым настроением. В принципе, обычное повседневное состояние невозмутимой брюнетки. – Я тебя устрою? – произнесла она, используя этот прием не как серьезное намерение, а как насмешку. Саму себя, естественно не предлагала, но поиздеваться над токсиком считала делом благородным и занятным.

– Хах, не в моем вкусе, – брезгливо ответил молодой человек, – предпочитаю худых длинноногих блондинок.

– Одним словом, хамло! Вам, молодой человек, следует извиниться перед девушкой и больше не вести себя таким неподобающим образом, – заступился за брюнетку Капитан Веро и отвернулся. Деви молча нахмурила брови и слегка прищурила глаза. Она пристально сверлила взглядом наглого гостя. Ей не терпелось проучить его.

– Ржачно здесь у вас! Слушайте, что за цирк творится?

– Чего сразу цирк-то? – обиделся капитан.

Деви недовольно сложила руки на груди, по-прежнему щуря глаза, и задала вопрос:

– И как же это у тебя получается: за доли секунд оскорбить сразу двух человек?

Незнакомец распахнул куртку и выставил важно вперед грудь.

– Что ты всё время пристально смотришь на меня, будто я тебе задолжал кучу бабла?

Непримиримая Деви точно также, как капитан, демонстративно отвернулась от хама и обратилась к своему почтенному коллеге.

– Уважаемый Капитан Веро.

– Да, уважаемая Деви.

– Мне кажется, что пришло время испытать нашего гостя.

– Соглашусь с тобой. Меня он уже порядком достал.

– Чего? Какое еще испытание? Вы кто вообще такие? – высокомерно возмутился незнакомец. – Какие-то странные заграничные у вас имена, а шпрехаете по-отечественному. Как так?

– Ты свое имя вообще не знаешь, – ответила Деви.

– Знаю, но не помню. Это разные вещи.

Деви махнула на посетителя рукой, мол отстань, и обратилась спокойным голосом к капитану.

– Потребуется ваша сила, иначе он добровольно не сядет в гусеницу.

Капитан Веро лишь приоткрыл рот, но ему не позволили ответить, прервали по-хамски.

– Слышь, тянка, тебя вообще не приглашали сюда. Приведи лучше свою подругу. Она стопудово выглядит лучше.

Капитан Веро развернулся и взмахнул руками в воздухе, после чего с потолка спустились воздушные ремни, которые без посторонней помощи связали туго хамоватого молодого человека, подняли вверх, а затем приземлили аккурат в сиденье гусеницы. После мягкой посадки ремни нисколько не ослабили своей хватки – необходимое условие, чтобы пассажир не выпал по дороге и благополучно доехал до финиша. Капитан почесал затылок своей шевелюры и подумал о том, что неплохо проделать нечто подобное со всяким гостем – шоу не должно проходить впустую. Все-таки раскаяние – это одно, оно всегда работало, а вот сделать так, чтобы избалованный телевидением и интернетом зритель посмотрел с энтузиазмом абсолютно на все экспонаты без исключения: от одного до последнего – это еще нужно постараться. Гусеница весело и с гудком отправилась в путешествие по туннелю страха. Через полчаса приключений гусеница появилась из другой части туннеля. Капитан сидел за рулем, а хамло полулежало в одном из вагончиков и гневно требовало, чтоб его немедленно развязали.

– Мой аттракцион не растормошил его, к сожалению, – заключил капитан.

– Даже не знаю, что сказать, – призадумалась Деви.

– Он ничего не вспомнил. С одной стороны, я счастлив. Первый раз хоть кого-то заинтересовал мой «туннель страха». На душе стало легче.

– Не льсти себе, старик. Я вырубился уже на первом призраке, – сказал наглый тип. Ремни на его теле ослабли и растворились в воздухе. Некоторое время наглец продолжал всё еще сидеть в вагончике и ощупывать свое тело на предмет наличия фантомных ремней, не веря своим глазам – сверхъестественные ремни не на шутку испугали его. Окружающая атмосфера начинала действовать угнетающе. Лишний раз напомнили о себе провалы в памяти и внутреннее непонимание всего происходящего: «Кто он? Где он? Что с ним стало? Что его ждет дальше? Кто все эти люди? Что им нужно от него?». Его собственное состояние походило на отходняк. Боли только усилились в голове, которая при каждом даже незначительном движении тела раскалывалась. Сильно мутило. Хотелось прилечь куда-нибудь отдохнуть и как следует выспаться. Аттракцион, призванный вернуть его память и заставить призадуматься о неправильности выбора в прошлой жизни, не сработал в этот раз – ни о чем подобном посетитель даже не догадывался, для него всё выглядело издевкой и пустой тратой времени, от которых тошнило в буквальном смысле.

Деви отозвала в сторонку Капитана Веро.

– Неужели поломка? – спросила не без доли сожаления она.

– Такого не бывает, – ответил он.

– Что же делать?

– Мы можем испытывать его еще раз, – предложил капитан.

– Как жаль, мне прям не терпелось узнать, что он за человек такой, раскусить его, раздавить как жука, а потом посмотреть на его заплаканное лицо и отправить во тьму, – в ее голосе чувствовалась огромная порция злопамятства.

– Нельзя всех под одну гребенку.

– По мне, так все они одинаковые. Лицемерные эгоистичные твари. Ни о ком не думают, кроме себя.

– Все-таки день удался, – капитан тем не менее, несмотря ни на что, не унывал, у него впервые случился действительно удачный день, – мы можем снова попробовать туннель, но только не сегодня.

– Лучше другой аттракцион.

– Во всяком случае только не сегодня. Он вымотал меня.

– Я бы на твоем месте избавилась от головной боли прямо здесь и сейчас.

– Понимаю тебя, но кто знает.. Вдруг он окажется достойным своего возрождения, достойным света, а не тьмы?

– Кто? Этот токсик? – она резко развернулась и показала указательным пальцем на нескромного молодого человека, который уже успел выбраться из гусеницы и не находил себе места ввиду неважного состояния. Он подошел к витрине с сувенирами и плюхнулся в капитанское мягкое кресло, откинувшись всем своим весом в удобной спинке. – Да никогда не поверю в такие случайности. Ты только посмотри на него.

– Да вы тут все попутали. Вы что себе позволяете? Я сейчас позвоню куда надо и вам всем пипец. Проблемы вам обеспечены, я подключу всех: и мусоров, и ребят, – наглец суетливо пошарил по карманам куртки и джинсов, нащупал дорогой телефон и принялся нервно стучать пальцами по дисплею. Стуки настолько были сильными и беспощадными, что стало жалко телефон. Но как ни старался грубиян, у него ничего не получалось. Он пытался набирать какие-то номера, прикладывал телефон к уху, старался вслушиваться в динамик. Связи с внешним миром просто-напросто не существовало, да и деления отсутствовали на дисплее. Даже экстренный вызов невозможен. Грубиян вскочил с кресла и взялся ходить по игровому холлу взад-вперед, нервно махать и вертеть телефоном по-всякому. Он двумя пальцами удерживал телефон за один край, а другим краем, дальним, тянулся на цыпочках к потолку в ожидании появления на дисплее заветных делений – это могло воскресить сотовую связь, но тщетно. Ничего не получалось. Связь мертва. Как будто он находился в погребе, в самом глубоком подвале, в самом недоступном подземелье мира. На секунду в голове молодого человека промелькнула жуткая мысль: «Неужели я попал в ад».

Капитан Веро и Непримиримая Деви равнодушно смотрели на странные безуспешные телодвижения незнакомца и его манипуляции с телефоном, попытки что-то предпринять. Они не предупредили его, что гениальная разработка человечества абсолютно бесполезна в мире непритворства. Кстати, насчет имени наглеца. Никто не интересовался его именем. Полное равнодушие. Стоит признать, толку в этом мало, ведь токсик ничего так и не вспомнил о себе.

– Ладно, предлагаю его оставить, – произнес капитан, – видимо, час еще не пробил.

– Что? И сколько он тут пробудет? – недовольно спросила брюнетка.

– Час? Какой еще к чертовой матери час? – вмешался брюнет. Он швырнул телефон в сторону игрового автомата, подбежал к входной двери и попытался сначала открыть ее, а потом выломать.

Дверь вела себя словно бетонная стена.

Холодная и твердая.

Непоколебимая.

Она не поддавалась.

Дверная ручка не шевелилась и представляла из себя неподвижный армированный бетон. Незнакомец взбесился, сорвал наддверные колокольчики, в сердцах швырнул их в сторону и устроился сидя на полу без сил.

Капитан тихим добрым голосом попросил свою коллегу:

– Деви, проведи экскурсию по аттракционам для нашего гостя, пожалуйста. Может он придет в себя.

Та недовольно ответила:

– Вот только этого мне не хватало.

Вдруг заговорил незнакомец:

– Надо же. Мне казалось, что клоун будет самым жутким персонажем, а получилось наоборот.

– Я не клоун. Мое имя Капитан Веро. Люблю удивлять и шокировать людей.

– А я не помню даже своего имени.. – вполголоса печально произнес незнакомец.

– Вспомнишь, – сказала Деви.

– А тянка.. Лишь с виду тянка.. А на деле мегера.. – заключил утомленный грубиян, – никуда я с ней не пойду.. Какие еще к черту экскурсии.. Выпустите меня отсюда.

– Наивный. Какой же ты все-таки наивный. Такой взрослый и веришь всему, что видишь, – холодно сказала Деви, – сколько тебе лет? Ах, да. Вряд ли ты помнишь. С виду ты старше меня, нуууу тебе где-то лет приблизительно двадцать пять или двадцать восемь, но по развитию ты намного младше меня. Пять?

– Ох и злая же ты, мегера, – лениво ответил незнакомец, встал неспешно с пола и решил уйти подальше от брюнетки.

Тело закружилось каруселью.

Виски бешено запульсировали.

В голове затарахтели вертолеты.

Для разрядки обстановки заговорил Капитан Веро. Он решил пообщаться с молодым человеком на какую-нибудь отвлеченную тему. Деви не всегда нравились такие лирические отступления – она считала это излишним и подобное воспринималось так, как будто капитан хочет произвести на себя приятное впечатление, чтоб брюнетка на его фоне казалась самой злейшей обитательницей здешних мест. Аттракционы, по ее мнению, в первую очередь – это не место для развлечения, а необходимость правильно направлять человеческую душу, испытывающую метания. Также следует отметить, что девушка не разделяла дурацкого названия аттракционов «Суперэра Капитана Веро». Этим названием комнату аттракционов именовал только капитан. Исключительно только он. Деви считала, что в комнате аттракционов нет ничего суперского. Больше подходило название «место скорби». Лучше бы он назвал суперэрой свою гусеницу, однако, капитан на это возразил, что у гусеницы уже имелось собственное название. Тогда Деви добавила: «Подумаешь, ну будет два. Что такого? Только не надо в одностороннем порядке придумывать всякую ерунду для столь серьезного места. Тем более, ты здесь не один работаешь».

– Я же не всегда был таким ярким, – заговорил капитан с молодым человеком, – признаком моей профессии являлся строгий стиль. Серые или черные тона. Белый верх, темный низ. Пиджаки, брюки, рубашки. И всё должно быть выглажено. А еще я носил шляпы. Больше всего мне нравилось носить борсалино.

– Что это такое? – спросил молодой человек и подпёр подбородок ладонью, с интересом слушая капитана.

– Борсалино – это такая шляпа, – ответил капитан и одним щелчком пальца призвал в свою ладонь легкую белую шляпу из тонкого фетра, обвитую широкой коричневой лентой, – а теперь смотри фокус.

Капитан взял шляпу и двумя руками скрутил ее в тугую трубочку, затем снял с пальца золотое кольцо и пропустил сквозь него трубочку, потом вернул привычный облик головному убору, развернул шляпу, которая при этом нисколько не потеряла своей формы, не помялась, не порвалась, а выглядела по-прежнему безупречно.

– Вау! – воскликнул незнакомец и громко захлопал в ладоши. Для него уже само по себе волшебное появление борсалино считалось фокусом, а тут еще и эффектный эксперимент с кольцом. Давно он не испытывал таких эмоций от простого незамысловатого с виду представления. – Круто, старик!

– Ничего необычного, – скромничал капитан, – эксперимент с кольцом лишь демонстрирует, качественная ли шляпа, ведь на изготовление эксклюзивного экземпляра уходит почти месяц ручного труда. Значение имеет даже материал. Моя шляпа, например, изготовлена из белой кроличьей шерсти. Подделка не пролезет через кольцо, как ни крути и ни старайся.

– Черт вас всех побрал, но мне здесь начинает нравится. Кажется, даже голова перестала болеть. Ну что там у вас за экскурсия? Показывайте давайте.

– Пф, – невесело фыркнула Деви и театрально закатила глаза. Больше она ничего не произнесла и покорно двинулась от сувенирной витрины в сторону боковой двустворчатой двери. Брюнеточный токсик направился за ней. Открыв двери, они попали в просторное фойе, где господствовал приглушенный свет потолочной группы софитов. На стенах висели светящиеся афиши, извещающие о предстоящих киносеансах, а нарисованная нумерация служила обозначением конкретного кинозала, в каждом из которых находился изогнутый огромный экран и сотни удобных мягких откидывающихся кресел с подлокотниками. Всего насчитывалось тринадцать залов. В центре фойе располагался островок с надписью «касса». Под козырьком островка висели дисплеи с расписанием киносеансов. За кассой сидела немолодая женщина в старомодном платье викторианского стиля и раскладывала карты. Стоило дверям распахнуться, она бодро зашевелилась и обратилась к незнакомцу.

– Не желаете узнать свою судьбу? Могу разложить карты.

– Не, бабуля. Не верю в эту дичь, – ответил незнакомец.

– Ну тогда проходите! Не топчите мне тут! Я только что полы протёрла!

– Да чего? Может мы с тянкой в кино пришли.

– Предъявите тогда билеты! – рассердилась смотрительница кинотеатра.

– Разве не вы их продаете? – посмеялся незнакомец.

– Нет билетов-нет кина!

– Успокойтесь тётушка Вета, – мирно заговорила Непримиримая Деви, – мы здесь мимоходом. Простите, пожалуйста, за него. Он со всеми так себя ведет.

Старушка села на свое привычное место и занялась разложением карт, более не обращая внимания на кого бы то ни было, а брюнетка и брюнет направились через фойе в другую дверь со светящейся зеленой табличкой «запасный выход».

– Блин, веселые вы ребята! – продолжал веселиться молодой человек.

– И прекрати, пожалуйста, называть меня тянкой!

– Хорошо, мегера.

– Если бы ты знал, как же ты меня бесишь! – раздраженно выкрикнула Деви. От злости она выпучила и без того большие глаза, а лицо покрылось розоватыми пятнами от внешнего раздражения и неприязни.

Поднявшись по лестнице на несколько этажей выше, они оказались на крыше высотки, где их встретило колесо обозрения. Незнакомцу никогда еще в своей жизни не приходилось видеть колесо обозрения на крыше небоскреба, над самым обрывом урбанистической пропасти посреди точно таких же небоскребов, которые выглядели на фоне колеса вроде по-настоящему, но в то же время словно в компьютерной графической обработке. В самой нижней кабинке колеса обозрения безмятежно раскачивалась и мечтательно глазела в черное небо высокая девушка. Ее длинные ноги свисали наружу и болтались, потому что толком не умещались в кабинке. Непримиримая Деви рассказала своему гостю, что колесо обозрения является одним из самых сильных раскаяний, но иногда она сама любит на нем покататься «просто так», а смотрительницей являлась девушка по имени Ульта.