Пепел. История Джей и Майкла

Глава третья

Двумя днями ранее…

Кабинет Рональда Эшвуда.

– Он пришел в себя и вызывает вас в свои покои, немедленно, – мужчина средних лет в белом халате сообщил людям, ожидающим вердикта.

Доктор впервые зашел в штаб Сенатора. Вход сюда был запрещен для всех, кроме приближенных, а он таковым не является. Сорок минут назад их глава наконец-то пришел в сознание и был очень зол. На что? Врач так и не понял.

Сейчас доктор выходит из комнаты, где находятся примерно двадцать человек ошарашенных известием, что их Сенатор жив. Никто не пошевелился. Но доктор списал это на шок, ведь все были уверены, что смерть неминуема. Но случилось чудо или же великое проклятье. Это покажет только время. Доктор сделал свою работу на отлично.

Он давал клятву. Лечить всех без исключения. Даже человека, который виновен перед ним. Доктор посчитал это испытанием. И он его прошел. Вот только на душе удовлетворения не испытал.

***

– Где она?

Сенатор стоял в своей комнате возле клетки, что была приготовлена специально для особы, которую он очень желает увидеть. Живой или мертвой, он еще не решил. Пятнадцать преданных ему людей толпились на пороге спальни, во главе с Люком.

– Кто… она? – послышался тихий писк.

Сенатор резко поворачивает голову на глупца, и теперь все видят только один его глаз, второй скрыт за повязкой, но это никак не делает его взгляд менее кровожадным. Часть лица распухла из-за ранения и врачебных манипуляций. Медикаменты продолжали циркулировать по венам. Если бы не они, то ярость Сенатора была бы куда ужаснее.

– Люк, застрели его.

Сталь в голосе Сенатора отражается от стен. Все понимают – это не пустой треп.

В следующее мгновение звук выстрела сотрясает воздух. Стук упавшего тела. Мертвая тишина.

Сенатор с брезгливостью смотрел на тело и растекающуюся лужу крови.

– Не терплю глупцов. Итак, продолжим. Где она?

Секунды молчания. Подчиненные в ужасе. Рональд Эшвуд впитывает в себя их страх и от этого ему становится лучше. Немного, но это хоть что-то. После пробуждения он чувствовал лишь ярость. И она была направлена исключительно на милую Хелену. Она обвела его вокруг пальца. Сбежала. Уничтожила его авторитет. Почти убила.

– Мы не знаем, в бункере ее нет. Прочесали все. Есть вероятность того, что она вышла на поверхность с разведгруппой. Одна девушка, которая должна была быть на вылазке, сообщила, что ее опоили, забрали одежду и рюкзак, очнулась она уже после того, как группа вышла за пределы Подземелья, – отчитывается Люк.

И снова поток злости потек по венам Сенатора. Теперь он был направлен на людей в этой комнате. Идиоты. Она и их провела. Всех. Одна бы она не справилась. Надо найти тех, кто помог ей. Пожалеет каждый. Трижды пожалеет.

– Как!? Объясните мне! Как!? Одна девчонка смогла обвести вокруг пальца всех моих людей!? – негодует Сенатор и сжимает прутья клетки до хруста пальцев.

– Сэр, была суматоха в момент отправки группы, мы как раз узнали, что вы смертельно ранены. Был отдан приказ закрыть люк, но они уже вышли. А по протоколу открыть мы можем его только через неделю. Так как поправку в протокол, можете внести только Вы… – отчитаться до конца Сенатор Люку не дал. У главы Подземелья нещадно болела голова. От напряжения единственный глаз ныл так, что порой Рональд хотел и его вырвать. Самолично. Хоть как-то снизить давление на его мозг. Но доктор сказал, что скорее всего эта боль будет преследовать его на протяжении всей жизни.

– Ясно. Майкл выходил на связь? – спросил Рональд.

Потирая виски Сенатор повернулся к своим людям.

– Нет, Сэр, – незамедлительно ответил Люк.

– Значит, мы сами их найдем. Люк, возьми с собой троих людей на свое усмотрение, и чтобы к концу месяца она была здесь.

– Живая? – поинтересовался Люк.

Очень интересный вопрос. В голове главы Подземелья проносятся десятки разных сценариев мести. Один лучше другого. Изобилие пыток, крови и травм.

– Это я еще не решил. Все свободны. И мусор за собой уберите. – Сенатор указывает рукой на тело парня и снова переключает внимание на своего верного пса. – Люк, выходите завтра на рассвете, как всегда, чтобы никто не знал. Но сначала зайдешь ко мне за указаниями на счет судьбы Джей Хелены Морис. И главное… она не должна дойти до Черной Пантеры. И ты знаешь причины, по которым этого допустить нельзя.

Все покинули комнату Сенатора и унесли тело бывшего сослуживца. В одиночестве Сенатор в мельчайших деталях обдумал, все, что ожидает Джей за содеянное. И уж лучше бы она была мертва, до их встречи. Хотя…

Глава четвертая

Резко подскакиваю, хватая ртом воздух. Я провалилась в сон. Как я могла уснуть? Все эти мысли о Сенаторе и не мертвых не доведут меня до добра. Так я свихнусь быстрее, чем мне того бы хотелось. Сжимаю пистолет в здоровой руке и обвожу взглядом местность, натыкаюсь на Майкла, который стоит немного позади меня.

– Хорошо спала? – спрашивает он.

Майкл еще злится, слышу это по его интонации.

– Вообще-то нет, – признаюсь я и стряхиваю с себя остатки кошмара. – Долго ты здесь стоишь?

– Минут тридцать.

Он так пристально смотрит на меня, что кожа начинает казаться неуютной и чужой.

Мы должны уже двигаться дальше, а я уснула. Поднимаюсь с пенька, на котором мои силы закончились, и я уснула. Немного затекла шея, но в целом я в норме. Даже кошмар пошел мне на пользу – нельзя расслабляться.

– Ладно, пошли, – зову Майкла.

Прохожу мимо него, направляясь в сторону лагеря. Не хочу с ним разговаривать и вообще, почему он так долго стоял и не разбудил меня? Может он маньяк?

– Сначала поешь. Все уже пошли по маршруту, я их позже догоню, – командует Майкл и стоит, не двигаясь с места. Все такой же серьезный. Я бы даже сказала, мрачный.

– Ты? – не поняла я.

Майкл закатывает глаза и качает головой, смотря на меня как на несмышленого ребенка, которому нужно все разжевывать. И да, желательно объяснить, потому что я не поняла его туманной формулировки.

– Да, я. – Майкл указывает на рюкзак. – Ешь, не хочу, чтобы ты от голода в обморок грохнулась, а то тащить тебя некому будет.

Он ещё и шутит. Или нет? В очередной раз не успеваю подумать, а губы произносят вопрос:

– Как же ты Стейси оставил без присмотра?

Про себя закатываю глаза и даю себе подзатыльник, а язык продолжает молоть чушь:

– Я о себе сама позабочусь.

Вот дура, что несу? Наверное, еще ото сна не отошла и извилины не заработали в полном объеме.

– Не ревнуй. С ней еще семнадцать человек и она в порядке. – Майкл сокрушительно качает головой. – И в отличие от некоторых, она не уходит одна в лес поспать.

Смех разрывает меня на половину со злостью.

– Ревную! Ха! Тебя? Да сдался ты мне. Мог разбудить меня сразу же, а не пялиться на то, как я сплю.

Зачем я вообще затронула эту Стейси?

– Если я и пялился, так только на то, как ты пускала слюни во сне. – Легкая улыбка скользит по его губам. – Больше и посмотреть-то не на что.

Он еще издевается надо мной.

– Ага, конечно. Не то, что у Стейси, да?!

Еще пара подзатыльников в голове. Но остановить себя я уже не в силах. Он злит меня. Очень злит. Я вообще не понимаю, почему так реагирую на Майкла. Раньше я выплескивала злость на Сенатора и все, что было с ним связано. А теперь? Почему именно Майкл стал тем самым раздражителем, мимо которого я не в силах пройти?

– Да!

Вот сейчас, кажется, я его вывела из себя. Кстати, приятное чувство.

– Да пошел ты, Майкл.

Стоило вывести его на крик, как сама успокоилась и перешла на шепот.

Чувствую, как щеки заливает румянец от злости и обиды. Да как он смеет сравнивать меня с этой куклой. Иду, не разбирая дороги, слышу шаги прямо позади меня.

– Стой, Джей! Я специально всех отправил вперед, мне с тобой надо поговорить, – кричит Майкл и догоняет меня.

Я не хочу ничего слышать. И видеть его я тоже не хочу. Он хватает меня за руку и разворачивает лицом к себе.

– Да остановись ты уже.

На лице Майкла опять бесстрастная маска, она скрывает все, что творится внутри этого человека.

– Отвали от меня! – шиплю я и пытаюсь вернуть себе конечность.

– Дальше. Ты. С нами. Не идешь, – медленно и твердо проговаривает Майкл.

Он опять разговаривает со мной, как с ребенком.

Смотрю в карие глаза, пытаюсь найти там зачатки разума, но мне это не удается.

– Что? Конечно иду, – проговариваю я, но уверенности в сказанном нет.

Что он несет?

Сейчас его лицо опять ничего не выражает, смотрит мне прямо в глаза и молчит. Хотел же поговорить, что замолчал то?

– Нет. Не идешь.

Он говорит это слишком серьезно.

Мурашки страха пробегают по позвоночнику.

– Почему?

– Ты не понимаешь, тебе туда нельзя. В твоей карте я нарисовал маршрут к другому городу, и ты пойдешь туда.

Одна? В лесу, где шарятся не мертвые?

– Нет, это ты не понимаешь, – спокойно говорю я. – Мне нужно именно в этот город и никакой другой мне не подходит.

Я обязана попасть в Черную Пантеру.

– Как с тобой тяжело. – Вдох, выдох. – Почему ты никогда не слушаешь меня?

– Потому что ты мне никто, – отвечаю совершенно серьезно.

Толкаю его в грудь, но он словно прирос к земле. Вот сейчас я вижу, как он начинает закипать. Опять я вывела его из равновесия. Чувствую от этого какую-то мрачную сладость.

– Да, сейчас я тебе никто, но могу быть человеком, который в очередной раз спасет твою тощую задницу от смерти, – проговаривает Майкл и наклоняется надо мной грозовой тучей. Он глубоко дышит, пытаясь совладать с собой. – Не будь идиоткой, хоть сейчас. Сделай, как я говорю тебе.

– Откуда ты знаешь про другой город? Как ты можешь знать маршрут туда? Почему я должна тебе верить?

Приступаю еще ближе к нему. Нас разделяет расстояние выдоха. Всматриваюсь в его глаза. Он в мои. Только сейчас понимаю, что его глаза вовсе не карие, они янтарного цвета. Я прежде таких не видела. Перехожу на шепот:

– Я знаю, ты многое скрываешь.

– Просто поверь мне, – просит он, и я чувствую дыхание на своем лице.

– Ты слишком многого просишь. Я иду с вами и точка.

Он не может оставить меня здесь одну. Мне не выжить в одиночку, я понимаю это и он скорее всего тоже.

– Почему ты так рвешься туда? – спрашивает Майкл и наконец-то в его голосе нет злости или недовольства.

На глазах наворачиваются слезы, стараюсь их сморгнуть. Пытаюсь отойти от него на шаг. Еще не хватало чтобы кто-то видел, как я плачу. Скажу ему правду. Смысл скрывать это от него?

– Там моя мама. Отпусти, – прошу я, чтобы отойти на безопасное расстояние и утереть глаза, но не могу забрать руку из его горячей ладони.

Майкл держит меня крепко и, кажется, даже не удивился моим словам. Смотрит на наши сплетенные руки и поглаживает большим пальцем мою ладонь. Как утешение? Прощание? От этого незамысловатого действа становится горько на душе.

– Прости, но это ничего не меняет, – шепчет Майкл и переводит взгляд на меня. – Именно в этот город, тебе путь закрыт. И на твоем месте я бы представился по-другому, если доберешься до пункта, который я отметил. Теперь ты сама за себя.

Теперь его рука плавно соскальзывает с моей, поглаживая ладонь и пальцы. Майкл поджимает губы, смотря мне прямо в глаза. Теперь я снова одна. Всегда сама за себя. Лишь на краткий миг я подумала, что он не такой как все. И ошиблась. Сама делаю себе больно. Зачем?

– Надеюсь, больше не увидимся, – шепчу я.

Мои слова сплошной яд. Самой бы не отравиться.

Чувствую себя щенком, которого приласкали, а после выкинули за ненадобностью. А еще чувствую злость к Майклу и отхожу на шаг назад, сжимая руку в кулак, ту, что он недавно держал. Пытаюсь оставить его частичку себе? Боже. Это так глупо.

– И я надеюсь, – говорит он.

Как всегда спокоен, только взгляд немного изменился. Не могу сказать в чем именно. Но он другой. И меня это больше не интересует.

Он уходит, а я снова остаюсь одна. Почему мне нельзя идти в Черную Пантеру, а остальным можно? Это как-то связано с Сенатором, там есть кто-то, кто будет мне мстить?

Это все лирика. Я должна туда попасть. Разворачиваю карту и просматриваю маршрут, что любезно нарисовал мне Майкл, но он мало меня интересует. Я иду за ними и точка, буду держаться на небольшом расстоянии.

***

Как оказалось их очень легко отследить и без карты, следов столько, что только слепой их не увидит. Следую за ними уже примерно четыре часа, вздрагиваю при малейшем шорохе. Начинает темнеть и скоро нужно искать место для сна. Ночью идти я не рискну, есть вероятность сбиться со следа, а то и хуже – нарвусь на трупаков. Интересно, что Майкл сказал остальным, почему он вернулся один? Хотя всем плевать, кроме Сэм. Бобби так вообще будет рад.

Эту ночь я проведу наедине с собой и своими мыслями. Немного подумав, решаю залезть на дерево и привязать себя веревкой к стволу. Искренне надеюсь, что завтра проснусь здесь же, а не под деревом с переломанными костями. Не знаю, забираются ли не мертвые на деревья, но буду верить, что это не так.

Сон, конечно, был так себе, но всё-таки несколько часов отдыха пошли мне на пользу. Как только Морфей забрал меня в свое царство, я беспрерывно пыталась выбраться из злосчастной клетки с красными прутьями. В этом кошмаре я сдирала кожу с пальцев о замок, который никак не поддавался. Но после того, как вошел Сенатор с дырой вместо глаза и волчьим оскалом на губах, я наконец проснулась, вся в поту и с быстро колотящимся сердцем.

Даже после смерти он вселяет в меня ужас. Возможно, я его заложница пока бьется мое сердце, а не его.

Глава пятая

Иду уже два дня и, кажется, я сбилась со следа Майкла и его компании. Примерно каждые два часа сверяюсь с картой. Каждые шесть – останавливаюсь на привал. Все время моего одинокого пути меня не отпускает ощущение того, что за мной кто-то наблюдает. Наверное, у меня паранойя и естественный страх снова увидеть бегущий на меня труп. Странно то, что я так и не встретила ни одного животного. Куда все делись? Интересный вопрос.

Сейчас передо мной две задачи.

Первая – выжить.

Вторая – дойти до города.

Ощущение времени теряется, но я устала и очень хочу пить. Если судить по карте, то примерно через милю или около того будет река, через которую я должна перейти. Это будет моей точкой, райской минутой отдыха. А пока. Стискиваю зубы и топаю дальше.

Проходя мимо красоты, окружающей меня, невольно теряю бдительность и, открыв рот, начинаю пялиться на цветы, на небо, даже поваленное дерево, обросшее мхом, кажется мне прекрасным творением природы.

– Твою мать.

Запинаюсь о чудо природы и не удержав равновесие пролетаю вперед. Выронила пистолет. Содрала ладонь о кору поваленного дерева. Прекрасно.

Быстро хватаю пистолет и поднимаюсь на ноги. Озираюсь по сторонам. Одна. Вторая. Третья. Секундное отвлечение может стоить мне жизни. А ведь это первое правило… Выжить… Любой ценой.

Никого нет. Я до сих пор одна, в лесу, черт знает где. Выдох. Я и не заметила, как задержала воздух в легких. Наверное, это защитная реакция организма.

Иду дальше. Стараюсь не отвлекаться. Что-то слышу вдалеке. Журчание. Я практически дошла до реки. Внутри я ликую и ускоряю шаг. Мышцы ноют, легкие горят огнем. Я обещаю себе, что отдыхать буду целый час и не минутой меньше. Я заслужила.

Ноги сами несут на блаженный шум воды. Это невероятно. Не верю своим глазам. Небольшой поток реки слегка изгибаясь уходит дальше в лес. На берегу лежит огромное поваленное дерево, за ним можно будет спрятаться, на всякий случай. Метров в тридцати от меня небольшой мост. Повезет, если он выдержит мой вес. Мост весь изгнивший и потрепанный временем. Оставшиеся доски совсем не вызывают доверия. Но выбора нет, я не знаю, насколько глубока река.

Вода так и манит к себе, но страх быть на виду держит меня в тени деревьев. Боже, от меня разит, наравне с не мертвыми. На мне пот, кровь, чужие мозги. Однозначно нужно помыться и сменить одежду. Грязную постирать.

Прошла вдоль реки в обе стороны, вроде никого нет. Интересно, моя бывшая команда продвигалась здесь же? Подхожу к поваленному дереву и сдираю с себя грязную одежду, тут же готовлю чистую. Идентичные брюки и водолазка, ботинки те же самые. С куском мыла в руках мелкими шажками бегу к воде.

Черт! Да она ледяная. Очень ледяная. Даже до колена не дошла, а меня уже трясет, как паралитика на танцполе. Шаг, второй. Выдох… Нырок. Ушла с головой под воду. Однозначно бодрит. Максимально быстро смыла с себя грязь и все, чем я была покрыта. Бегом вышла из воды и только сейчас до меня дошло, что полотенца нет. Руками скидываю с себя капли. Ветерок и солнце помогают обсохнуть и быстрее согреться.

Оделась, намотала шишку из мокрых волос, закрепила резинкой. Надо было состричь их ещё в Подземелье. Как-то не подумала. Собрала вещи и села перекусить. Решила сравнить карты Сенатора и командную. Пока дожевывала кусок чего-то там, заметила несостыковки в чертежах. Вроде, они совершенно идентичны, но на карте мистера Рональда есть несколько мест, отмеченных крестиком. Один, кстати, недалеко от меня. Что означают эти пометки? Не понятно. Но так как карта была в закрытом ящике его стола, значит что она не для посторонних глаз.

Я даже представить не могу, что может скрываться за этими корявыми крестиками. Но может я могла бы обменять эту карту на что-нибудь ценное? В отсутствии второй стороны обмен невозможен. Печальная истина. Может, мне дойти до ближайшего крестика?

Решила посидеть еще немного. Я сама себе пообещала отдых. Слово надо держать. Облокотившись о дерево, смотрю на мелкий поток воды. Этот звук так успокаивает. Кажется, я могу сидеть здесь вечность.

Это спокойствие навевает мысли. Мама. Хоть она и не разговаривала со мной примерно полгода, я скучаю. Мне ее так не хватает. Как-то тренер Пол говорил мне о том, что в человеке есть глубокая потребность быть нужным. Если в вас кто-то нуждается, вы чувствуете свою значимость, важность в этом мире. И не важно, кому вы нужны: маме, другу, соседу или даже врагу.

Если получится так, что вы никому не нужны, жизнь теряет свои краски. Свой смысл. Я, например, начинаю чувствовать бесполезность своего существования… Не хочу прожить бесцельную жизнь. Мне нужна цель. Иначе я не знаю, что мне делать. Куда идти? Как жить? Как дышать?

Топот ног за моей спиной извещает о том, что я больше не одна.

– Она кричала подо мной так, что перепонки почти лопнули.

Смех раздается со спины. Это люди. Твою мать! Люди! Живые! Интуиция заставляет меня не высовываться. Осторожно выглядываю на неожиданных посетителей. Четверо мужчин. В военной форме или что-то типа этого. Всем не больше тридцати. Укомплектованы оружием с ног до головы. Это точно не люди Подземелья, такой формы я там никогда не видела.

Моя задача – остаться необнаруженной.

Сижу и наблюдаю.

– Ты взял? – с нетерпеньем спрашивает тот, что стоит дальше всех от меня.

– Обижаешь, командир! Я не просто так трахал эту визжащую жабу! – вскрикивает второй.

Снова смех со всех сторон. Парень достает из рюкзака красную коробочку. Командир подходит и выхватывает ее. Двое других вообще не шевелятся, с благоговением смотрят на то, что делает их командир.

– Леон, ты на стреме! – отдает приказ главный и сам же раскатывает тряпочку, которая лежала в коробке.

– Но… командир, это я добыл нам веселье. Меня могли казнить только за разговоры об этой дряни, – возмущается собеседник и указывает рукой на опустевшую коробку.

– Я все сказал. Ты на шухере. Через час приедут люди Сенатора Рональда, нет времени пререкаться. Я сменю тебя через пятнадцать минут.

Леон с недовольным лицом уходит, слава Богу, в противоположную сторону от моего укрытия.

Интуиция, спасибо тебе! Этот отряд как-то связан с Подземельем, а значит для меня они враги. Нужно прошмыгнуть мимо них и двигаться дальше. Через час люди Сенатора будут здесь. Следовательно, меня здесь быть не должно.

Маленький огонек надежды греет меня. Это люди. Они не из Подземелья. Это лишнее доказательство существования других городов. Возможно, мама действительно в Черной Пантере.

В груди расплывается тепло, и я даже позволяю себе маленькую надежду на то, что все сделанное мной ранее не зря.

– Спички давай.

Командир делает какие-то манипуляции и поджигает что-то вроде сигареты. С блаженным стоном выдыхает дым и отдает папиросу следующему. И так по кругу, пока она не закончилась. Да, думаю, Леон не будет рад, что ему не досталось.

– Чистый кайф. Не понимаю, какого хрена она под запретом в Пантере? Да я бы работал только ради этого, – подает голос бритоголовый, смотря на своего капитана.

У всех очень сонный вид или скорее пьяный. Что-то бормочут себе под нос и плавно скатываются на землю. Тишина. Они что спят? Это типо наркотики? Периодически каждый вздрагивает, дергают рукой или ногой. Но глаза закрыты. Это мой шанс. С одним легче будет справиться. В четыре раза как минимум. Ну все. Пошла.

Только стоит мне поднять рюкзак как… Выстрелы. Череда оглушительных залпов сотрясает воздух.

– Атака! Твари уже здесь! – вопит Леон.

Пальба возобновляется, дальше не понятно, что кричит Леон. Крики боли. Ужаса. И смерти. Мучительной.

Я одеревенела. Так и осталась стоять на полусогнутых ногах. Компания начинает копошиться на земле, и их просто сметает волна не мертвых. Десятка два, не меньше. Давят друг друга, чтобы добраться до еды…

Шок… У меня однозначно шок от увиденного.

Крики быстро стихают, остаются только булькающие звуки рвущейся плоти. Они вонзаются до самых костей. Непонятный хруст, зубов о кости…

А я смотрю… Нет сил отвести взгляд. Нужно стоять тихо. Майкл сказал, они идут на звук. Еще мгновение и они услышат молот моего сердца. Не мертвые очень сильны, одним рывком отрывают ногу, руку.

Кровь… Она стекает ручейком в воду.

Смрад… Плюс один невыносимый запах для меня. Режет глаза. Не понимаю: от увиденного, от вони или от слез. Один из не мертвых отрывает голову командира. Хруст сломанных позвонков, и он уже пытается жрать его глаза.

Зажмуриваюсь… Мне это удалось. Я уже вся затекла. Уходить. Нужно исчезнуть отсюда. Пока они заняты. Это самое ужасное зрелище в моей жизни. Боюсь, спать ночами мне больше не светит. Не в этом лесу.

В раненой руке рюкзак, в правой пистолет. Дыхание медленное и бесшумное. Шаг за шагом отступаю назад, не сводя глаз с пирушки, которая уже подходит к концу. Остались только кости. Если их останки найдут… никто не поймет кому они принадлежат. Некоторые пытаются вгрызаться в то, что осталось, ломая зубы. Я слышу этот хруст. Другие слизывают кровь с земли.

Не шевелится только один. Оборачивается в мою сторону, и я замираю. Нет. Нет. Он ведь меня не видит. Не видит же? Я громко шла? Громко дышала? Не хорошо. Это очень плохо. Его белые глаза смотрят сквозь меня. Искренне надеюсь, что он просто повернулся. Его рука вздрагивает с какой-то странной периодичностью. Выводит головой круги. Медленно. Не могу отвести от него глаза. Он что… принюхивается?

Холодная капля воды стекает с волос по шее, растворяясь в водолазке. Это знак. Отрезвляет меня. Отступаю дальше. Шаг за шагом. В лес. Внимательно всматриваюсь в места куда наступаю. Уверена, спасение там.

Дальше. Еще дальше.

Уже скрылась за первым деревом. Единственная мысль – бежать. Но холодный рассудок говорит обратное. Они услышат. И тогда – я труп. Не хочу так умирать. Не могу. Это слишком ужасно.