- -
- 100%
- +
Dorothy L. Sayers
MURDER MUST ADVERTISE
Печатается при содействии литературных агентств
David Higham Associates Limited иThe Van Lear Agency LLC.
© The Trustees of Anthony Fleming (deceased), 1933
© Перевод. И. Доронина, 2021
© Издание на русском языке AST Publishers, 2024
Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.
Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.
* * *Дороти Ли Сэйерс (1893–1957) – английская писательница, филолог, драматург и переводчик, одна из основательниц легендарного «Клуба детективов». На родине Сэйерс известна и любима не меньше признанной королевы детективного жанра Агаты Кристи. Романы об ироничном и проницательном сыщике-аристократе лорде Питере Уимзи принесли Сэйерс мировую славу и стали классикой детективной литературы.
* * *От автора
Не думаю, что в мире существуют более безобидные и законопослушные представители человеческого рода, чем британские специалисты по рекламе. Мысль о том, что преступление может быть совершено в стенах рекламного агентства, способна зародиться только в неуравновешенных фантазиях автора детективов, привыкшего сваливать вину на Самого Неподходящего Персонажа. Если в пылу своей фантазии я невольно использовала имя или рекламную формулу, ассоциирующиеся с какими бы то ни было реальными человеком, фирмой или товаром, то произошло это лишь по чистой случайности, без намерения бросить малейшую тень на действительно существующие товар, фирму или человека.
Глава 1
Дэс приходит в Рекламное агентство Пима
[1]
– И, кстати, – сказал мистер Хэнкин, останавливая мисс Росситер, собравшуюся выйти, – сегодня к нам прибывает новый копирайтер.
– Вот как, мистер Хэнкин?
– Его фамилия Бредон. Я мало что о нем знаю. Мистер Пим принял его на работу лично. Но вы ведь позаботитесь о нем?
– Да, мистер Хэнкин.
– Он займет кабинет мистера Дина.
– Да, мистер Хэнкин.
– Пусть мистер Инглби возьмет его под свою опеку и покажет, что делать. Пошлите мистера Инглби ко мне, когда у него найдется свободная минута.
– Да, мистер Хэнкин.
– Это все. Ах да, еще! Попросите мистера Смейла принести мне досье «Дэйрифилдс».
– Да, мистер Хэнкин.
Мисс Росситер сунула под мышку блокнот, бесшумно закрыла за собой дверь со стеклянными вставками и легкой походкой быстро пошла по коридору. Заглянув в стеклянное окошко другой двери, она увидела мистера Инглби, который, закинув ноги на холодный радиатор, сидел в крутящемся кресле и с большим воодушевлением разговаривал с молодой дамой в зеленом, устроившейся на уголке его письменного стола.
– Прошу прощения, – сказала мисс Росситер с небрежной учтивостью, – но мистер Хэнкин спрашивает, не могли бы вы уделить ему минутку, мистер Инглби.
– Если это насчет рекламы ирисок «Сорванец», – не без раздражения ответил мистер Инглби, – то она уже у машинисток. Вот! Лучше отнесите им еще эти два листка, и дело с концом. Это придаст тексту более правдоподобный смысл…
– Это не насчет «Сорванца». Это насчет нового копирайтера.
– Как, уже?! – воскликнула девушка. – Еще и башмаки не сношены![2] Господи, ведь беднягу Дина похоронили только в пятницу.
– Такова современная система – поспешай, не задерживай, – сказал мистер Инглби. – Очень печально для старомодной благопристойной фирмы. Полагаю, мне придется учить этого парня делать первые шаги. И почему возиться с детьми всегда достается мне?
– Ах, какая ерунда! – сказала девушка. – Вам нужно лишь предупредить его не пользоваться директорским клозетом и не спотыкаться на железной лестнице.
– Вы самая бессердечная женщина на свете, мисс Митьярд. Ну, покуда они не засунули этого парня в мой кабинет…
– Не волнуйтесь, мистер Инглби. Он будет сидеть в кабинете мистера Дина.
– Вот как! Ну, и что он из себя представляет?
– Мистер Хэнкин сказал, что он не знает, его принял на работу лично мистер Пим.
– О боже! Друг самогó начальства. – Мистер Инглби застонал.
– Тогда, думаю, я его видела, – сказала мисс Митьярд. – Высокомерный тип с волосами цвета пакли. Я наткнулась на него вчера, когда выходила из кабинета Пимми. Очки в роговой оправе. Что-то среднее между Ральфом Линном и Берти Вустером[3].
– Смерть! Где твое жало?[4] Ну, думаю, мне лучше пойти и посмотреть самому. – Мистер Инглби снял ноги с радиатора, медленно извлек свое тело из вращающегося кресла и с несчастным видом побрел прочь.
– Ну что ж, это даже немного возбуждает, – заметила мисс Митьярд.
– Вы считаете, что нам в последнее время недостает возбуждения? Кстати, не могу ли я получить с вас деньги на венок? Вы просили вам напомнить.
– Да, пожалуй. Сколько с меня? Шиллинг? Вот вам полкроны, остаток внесите в кассу тотализатора.
– Большое спасибо, мисс Митьярд. Надеюсь, на этот раз ваша лошадь выиграет.
– Давно пора. Я пять лет трублю в этом чертовом агентстве, и еще ни разу лошади, на которых я ставила, не вошли даже в первую тройку. Полагаю, это вы организуете жеребьевку?
– Нет, мисс Митьярд, иначе мы бы не допустили, чтобы все выигрыши уходили полиграфистам. Не хотите ли на этот раз сами прийти и тянуть жребий за нас? Мисс Партон как раз печатает список.
– Хорошо, давайте. – Длинноногая мисс Митьярд легко спрыгнула со стола и последовала за мисс Росситер в машинописное бюро.
Это была маленькая неудобная комната, набитая в тот момент до отказа. Пухлая девица в очках, откинув голову назад и сощурившись, чтобы дым от сигареты не разъедал глаза, с пулеметной скоростью отстукивала на машинке клички лошадей – участников дерби – под диктовку пышногрудой коллеги, которая считывала их из газеты «Морнинг стар». Томный молодой человек в рубашке с короткими рукавами вырезáл имена участников тотализатора из листа, на котором они были напечатаны, и скручивал бумажки в маленькие трубочки. Тощий нетерпеливый молодой человек, сидевший на перевернутой корзине для бумаг, перемешивал трубочки в лотке мисс Росситер для входящих документов, отпуская саркастические комментарии по поводу текста какого-то рекламного объявления грузному смуглому юноше в очках, погруженному в чтение книги П. Г. Вудхауса и таскающему печенья из большой жестяной банки. Прислонившись с двух сторон к дверному косяку и таким образом загораживая вход, девушка и еще один молодой человек, судя по всему гость из другого отдела, курили дешевые сигареты и обсуждали теннисный матч.
– Привет, ангелочки! – бодро приветствовала всех мисс Росситер. – Мисс Митьярд будет тянуть жребий за нас. И еще: к нам приходит новый копирайтер.
Грузный молодой человек, подняв взгляд, произнес: «Бедняга!» – и снова углубился в книгу.
– Шиллинг за венок и шесть пенсов – в тотализатор, – продолжила мисс Росситер, пополняя содержимое жестянки, служившей кассовым ящиком. – Кто-нибудь может обменять флорин на два шиллинга? Партон, где ваш список? Вычеркните, пожалуйста, из него мисс Митьярд. Могу я получить деньги с вас, мистер Гарретт?
– У меня до субботы – ни пенса, – ответил любитель Вудхауса.
– Нет, вы только послушайте его! – презрительно воскликнула мисс Партон. – Видимо, вы считаете нас миллионерами, которые должны финансировать весь отдел.
– Сделайте так, чтобы я выиграл, – сказал мистер Гарретт, – и можете вычесть нужную сумму из призовых денег. Что, кофе еще не принесли?
– Мистер Джонс, – обратилась мисс Партон к мужчине, стоявшему в дверях, – посмотрите, не идет ли посыльный, и не могли бы вы проверить вместе со мной список участников забега, голубчик? Огненный Метеор, Туралурал, Фидиппид II, Карусель…
– Карусель выбыла, – сказал мистер Джонс. – А вот и посыльный идет.
– Выбыла? Не может быть, когда? Как жаль! Я внесла ее в список участников забега «Морнинг стар». А откуда это стало известно?
– Из специального дневного выпуска «Ивнинг бэннер». Поскользнулась в конюшне.
– Черт! – ругнулась мисс Росситер. – Плакала моя тысяча фунтов! Ну что ж, такова жизнь. Спасибо, сынок, поставь на стол. Про огурец не забыл? Молодец. Сколько? Полтора? Партон, одолжите мне пенни. Вот, держи. Мистер Уиллис, можно мне отвлечь вас на минуту? Мне нужен карандаш и ластик для этого нового парня.
– Как его зовут?
– Бредон.
– И откуда он?
– Хэнки не знает. Но мисс Митьярд его видела. Говорит, похож на Берти Вустера в очках с роговой оправой.
– Но постарше, – вставила мисс Митьярд. – Лет сорока, хотя хорошо сохранился.
– О господи! И когда он заступает?
– Сегодня с утра. Я бы на его месте отложила свой приход на завтра и отправилась на дерби. О, а вот и мистер Инглби. Он все знает. Кофе, мистер Инглби? Вы что-нибудь узнали?
– Звезда Азии, Шустроногий, Святая Нитуш, Герцог Хамфри…
– Сорок два года, – сказал мистер Инглби. – Без сахара, пожалуйста. Никогда прежде не имел дела с рекламой.Баллиол[5].
– О господи! – простонала мисс Митьярд.
– Вот именно. Если есть на свете что-нибудь, ни с чем не сравнимое по своей отвратительности, так это баллиолизм, – согласился мистер Инглби, сам выпускник Тринити-колледжа.
–Бредон пошел в Баллиол, чтоб получить крутой засол! – пропел мистер Гарретт, закрывая книгу.
–И, как положено, накачал там большой мосол, – добавила мисс Митьярд. – Спорим, другой рифмы к Баллиолу вы не подберете.
– Летучая мышь, Том Пинч[6], Ночной гуляка…
–И стал носить щегольской камзол…
– Не щегольской, а дурацкий.
– Тьфу ты!
– Сворачивайте бумажки поплотнее, голубчик. Положите их в крышку коробки из-под печенья. Черт! Это звонок мистера Армстронга. Накройте мою чашку с кофе блюдцем. Где мой блокнот?
– …две двойные ошибки подряд, как я и сказал…
– …я не могу найти вторую копию этой «Магнолии»…
– …начинался с пятидесяти к одному…
– Кто взял мои ножницы?
– Простите, мистер Армстронг требует копии текстов «Нутракса»…
– …и встряхните их хорошенько…
– …черт бы вас всех побрал…
– Мистер Инглби, можете уделить мне минутку? – Чуть саркастический тон появившегося в дверях мистера Хэнкина вмиг изменил мизансцену.
Молодой человек и девушка, подпиравшие дверные косяки, а также пышногрудая подруга мисс Партон растворились в коридоре. Мистер Уиллис поспешно встал с пачкой машинописных страниц в руке, вытащил из нее первую попавшуюся и уставился в нее, сердито нахмурившись. Сигарета мисс Партон незаметно оказалась на полу; мистер Гарретт, не зная, куда деть свою чашку с кофе, рассеянно улыбнулся и сделал вид, будто она оказалась у него в руках случайно, неизвестно откуда; мисс Митьярд, сохранившая присутствие духа, положила корешки тотализаторных квитанций на стул и села на них. Мисс Росситер, сжимавшая в руке машинописные копии, затребованные мистером Армстронгом, имела шанс напустить на себя деловой вид и воспользовалась им. Только мистер Инглби, не снисходя до притворства, поставил свою чашку и с нагловатым видом подошел к начальнику, исполняя его повеление.
– Это, – сказал мистер Хэнкин, деликатно не замечая произведенного им переполоха, – мистер Бредон. Пожалуйста… э-э… объясните ему, что он должен делать. Я отправил в его кабинет досье «Дэйрифилдс». Пусть он начнет с маргарина. Э-э… Не думаю, мистер Бредон, что вы с мистером Инглби были однокашниками: он окончил Тринити.Ваш Тринити, разумеется, не наш. (Мистер Хэнкин был выпускником Кембриджа.)
Мистер Бредон протянул ухоженную руку.
– Здравствуйте.
– Здравствуйте, – эхом отозвался мистер Инглби.
Они посмотрели друг на друга с легкой неприязнью, как два кота при первой встрече. Мистер Хэнкин улыбнулся обоим.
– Когда у вас появятся какие-нибудь идеи насчет маргарина, мистер Бредон, приходите ко мне в кабинет, мы вместе над ними поработаем.
– Ладно! – с обескураживающей простотой ответил мистер Бредон.
Мистер Хэнкин снова улыбнулся и тактично удалился.
– Ну, полагаю, вам нужно со всеми познакомиться, – поспешно сказал мистер Инглби. – Мисс Росситер и мисс Партон – наши ангелы-хранители, они распечатывают наши тексты, исправляют наши грамматические ошибки, снабжают нас карандашами и бумагой, а также поят кофе и кормят пирожными. Мисс Партон – блондинка, мисс Росситер – брюнетка. Джентльмены, как известно, предпочитают блондинок, но лично я нахожу их одинаково очаровательными.
Мистер Бредон поклонился.
– Мисс Митьярд из Сомервилла. Она одно из самых ярких украшений нашего отдела. Сочиняет самые развязные лимерики, какие когда-либо звучали в этих целомудренных стенах.
– Тогда мы с ней подружимся, – сердечно заметил мистер Бредон.
– Справа от вас – мистер Уиллис, слева – мистер Гарретт. Друзья по несчастью. Вот и весь наш отдел, если не считать мистера Хэнкина и мистера Армстронга, это начальники, и мистера Копли, он человек влиятельный и опытный, поэтому времени в машбюро попусту не теряет. Завтракать ходит в город и хочет быть старшим, хотя таковым не является.
Мистер Бредон пожимал руки, которые ему протягивали, и бормотал что-то вежливое.
– Хотите поучаствовать в ставках на дерби? – поинтересовалась мисс Росситер, поглядывая на «кассовый ящик». – Вы подоспели как раз к розыгрышу.
– О, пожалуй, – сказал мистер Бредон. – По сколько ставите?
– По шесть пенсов.
– Да, охотно. Очень мило с вашей стороны. Разумеется, я с удовольствием поучаствую. Каков выигрыш?
– Первый приз приносит до фунта, – сказала мисс Росситер с благодарным вздохом. – А то я уж думала, что мне придется самой выкупать два билета. Партон, добавьте в список фамилию мистера Бредона: бэ-эр-е-дэ-о-эн. Как «Лето в Бредоне»?[7]
– Совершенно верно.
Мисс Партон любезно записала новое имя и присовокупила еще один незаполненный билет к куче других, лежащих в коробке из-под печенья.
– Что ж, думаю, пора мне отвести вас в вашу конуру, – насмешливо сказал мистер Инглби.
– Валяйте! – ответил мистер Бредон. – То есть я хотел сказать: да, конечно.
– Мы все располагаемся вдоль этого коридора, – пояснил мистер Инглби, показывая дорогу. – Со временем вы будете здесь легко ориентироваться. Это кабинет Гарретта, это – Уиллиса, а вот и ваш, между мисс Митьярд и мною. Эта железная лестница напротив ведет на нижний этаж, где в основном располагаются руководители групп и совещательные комнаты. Кстати, не упадите. Человек, чей кабинет вам достался, на прошлой неделе свалился с нее и погиб.
– Что вы говорите?! – встревоженно воскликнул мистер Бредон.
– Сломал себе шею и разбил голову, – пояснил мистер Инглби. – Об одну из этих шишек.
– А зачем вообще нужны эти шишки на перилах? – посетовал мистер Бредон. – Чтобы разбивать о них головы? Это неправильно.
– Нет, не для этого, – сказала подошедшая мисс Росситер, держа в руках блокноты для заметок и промокательную бумагу. – Они предназначены для того, чтобы мальчишки-посыльные не съезжали вниз по перилам, но дело в том, что сами ступеньки такие… э-э… коварные, я бы сказала… О, мистер Армстронг идет. Начальство не любит разговоров об этой железной лестнице.
– Ну, вот вы и у себя, – сказал мистер Инглби, вняв предупреждению. – Комната такая же, как у всех, разве что радиатор неважно работает. Впрочем, в настоящий момент вас это не должно волновать. Это был кабинет Дина.
– Парня, который свалился с лестницы?
– Да.
Мистер Бредон окинул взглядом тесное помещение, в котором имелись конторка, два стула, шаткий письменный стол и книжная полка.
– О! – произнес он.
– Это было ужасно, – сказала мисс Росситер.
– Да уж, не сомневаюсь, – горячо согласился мистер Бредон.
– Мистер Армстронг как раз диктовал мне, когда мы услышали чудовищный грохот. И он воскликнул: «Боже милостивый, что это?» Я подумала, что это, должно быть, кто-то из мальчишек, потому что в прошлом году один из них упал, когда нес машинку «Элиот-Фишер», – звук был такой же, только еще хуже. И я сказала: «Наверное, кто-то из мальчиков свалился с лестницы, мистер Армстронг», а он ответил: «Беспечные чертята» – и продолжил диктовать, но руки у меня так дрожали, что я не могла делать записи, а потом мимо пробежал мистер Инглби, а у мистера Дэниелса распахнулась дверь, а потом мы услышали душераздирающий крик, и мистер Армстронг сказал: «Надо пойти посмотреть, что случилось». Тогда я вышла и взглянула вниз, но ничего не увидела, потому что там уже собралась толпа народу, а потом мистер Инглби взбежал вверх по лестнице, и выражение лица у вас, мистер Инглби, былотакое… лицо – белое как полотно, вы уж поверьте.
– Вероятно, – немного сконфуженно признал мистер Инглби, – три года в этой иссушающей душу профессии еще не лишили меня человеческих чувств. Но со временем это непременно случится.
– Мистер Инглби сказал: «Он убился!» А я спросила: «Кто?» И он ответил: «Мистер Дин», а я сказала: «Этого не может быть», но он подтвердил: «Боюсь, что может». Тогда я пошла к мистеру Армстронгу и сказала: «Мистер Дин убился». А он спросил: «Что вы этим хотите сказать – убился?» Но тут вошел мистер Инглби. Мистер Армстронг только взглянул на него – и вышел, а я спустилась по другой лестнице и увидела, как мистера Дина несли в зал заседаний и голова у него болталась из стороны в сторону.
– И часто тут такое случается? – поинтересовался мистер Бредон.
– Не с такими катастрофическими последствиями, – ответил мистер Инглби, – но эта лестница – самая настоящая смертельная ловушка.
– Однажды я сама с нее упала, – подхватила мисс Росситер, – и сломала каблуки на обеих туфлях. Оказалась в чрезвычайно затруднительном положении, поскольку у меня не было здесь другой пары обуви и…
– Мои дорогие, я вытянула жребий! – сообщила вошедшая в кабинет безо всяких церемоний мисс Митьярд. – Увы, вам не повезло, мистер Бредон.
– Я вообще невезучий.
– Вы почувствуете себя еще более невезучим, провозившись один день с маргарином «Дэйрифилдс», – мрачно вставил мистер Инглби. – Я тоже в пролете, полагаю?
– Боюсь, что да. Разумеется, фаворита вытащила мисс Ролингз – как всегда.
– Надеюсь, он сломает себе ногу, – сказал мистер Инглби. – Входите, Толбой, входите. Вы меня ищете? Не стесняйтесь, мистер Бредон скоро привыкнет к тому, что его кабинет официально считается проходным двором. Это мистер Толбой, руководитель группы «Нутракса» и нескольких других навязших в зубах товаров. Мистер Бредон – наш новый копирайтер.
– Здравствуйте, – коротко кивнул мистер Толбой. – Послушайте, я насчет этого «Нутракса», двойного одиннадцатидюймового. Не могли бы вы сократить слов тридцать?
– Нет, не мог бы, – ответил мистер Инглби. – Я и так уже обкорнал его до предела.
– Боюсь, все равно придется. Для всего этого пустого трепа, да еще с двухстрочным подзаголовком, места нет.
– Места сколько угодно![8]
– Нет, его не хватает. Нам нужно еще вставить узкую панель про пятьдесят шесть бесплатных часов с боем.
– Черт бы побрал эту панель и эти часы! Как, интересно, они хотят, чтобы мы разместили все это на полудубле?[9]
– Не знаю, но хотят. Посмотрите, нельзя ли убрать вот этот кусочек: «Когда ваши нервы начинают шалить» и начать прямо с «Нервам нужен «Нутракс»?
– Армстронгу понравилось насчет нервов, которые начинают шалить. Взывает, мол, к человеческим эмоциям и все такое. Нет, уберите лучше бред насчет патентованной бутылки с пружинной крышкой.
– Они не позволят это убрать, – вмешалась мисс Митьярд. – Это их маленькое изобретение.
– Вы думаете, люди покупают питание для нервной системы ради бутылки? О господи! Я не могу так сразу решить. Оставьте, я подумаю.
– Технический отдел хочет получить это к двум часам, – нерешительно произнес мистер Толбой.
Мистер Инглби ругнулся в адрес технического отдела, схватил лист с версткой и принялся сокращать текст, бормоча сквозь зубы что-то оскорбительное.
– Из всех гребаных рабочих дней, – заметил он, – вторник – самый мерзкий. Ни минуты покоя, пока не скинешь этот чертов одиннадцатидюймовый модуль. Ну, вот! Я сократил двадцать два слова, придется вам этим обойтись. Можно подтянуть вот это слово вверх, это сэкономит целую строку и компенсирует недостающие восемь слов.
– Ладно, попробую, – согласился мистер Толбой. – Чего не сделаешь ради спокойной жизни. Все же это будет выглядеть немного плотновато. Жестко.
– Хотел быя сам быть пожестче, – сказал мистер Инглби. – Забирайте, ради бога, свои бумажки, пока я кого-нибудь не убил, и уходите.
– Иду-иду, – ответил мистер Толбой и поспешно скрылся.
Мисс Росситер ушла еще в разгар пререканий, теперь и мисс Митьярд собралась идти, заметив напоследок:
– Если Фидиппид выиграет скачку, вы получите кусочек торта к чаю.
– Ну, а теперь пора нам с вами приниматься за работу, – сказал мистер Инглби, обращаясь к Бредону. – Вот вам досье. Вам стоит его полистать, чтобы понять, чем тут занимаются, а потом попробовать придумать несколько заголовков. Ваша задача – дать понять, что маргарин «Зеленые пастбища» фирмы «Дэйрифилдс» так же хорош, как самое лучшее сливочное масло, но при этом стóит девять пенсов за фунт. Они хотят, чтобы на картинке была корова.
– Почему? Маргарин делается из коровьего жира?
– Ну, вообще-то да, но вы не должны это выражать словами. Идея покупателю не понравится. Изображение коровы есть лишь намек на вкус масла, вот и все. Ну и само название «Зеленые пастбища» вызывает ассоциацию с коровами.
– У меня оно вызывает еще и ассоциацию с неграми[10], – заметил мистер Бредон. – Ну, помните пьесу?
– Негров в рекламе использовать не надо, – огрызнулся мистер Инглби. – Религию, разумеется, тоже. Так что от цитирования двадцать третьего псалма[11] воздержитесь. Никакого богохульства.
– Понятно. Только что-то вроде «Лучше масла – и притом вполовину дешевле»? Обращение к карману покупателя?
– Да, но масло ругать не надо. Они и маслом торгуют.
– О!
– Можно сказать, что этот маргарин не хуже масла.
– Но в таком случае, – возразил мистер Бредон, – в чем же преимущество масла? Если тот, другой продукт так же хорош, а стоит дешевле, зачем покупать масло?
– В вашу задачу не входит продвигать покупки масла. Речь идет о естественном человеческом инстинкте.
– А, понимаю.
– В любом случае о масле не беспокойтесь. Сосредоточьтесь на маргарине «Зеленые пастбища». Когда что-нибудь придумаете, несите это машинисткам, а потом – прямиком мистеру Хэнкину. Поняли?
– Да, благодарю вас, – сказал мистер Бредон с весьма озадаченным видом.
– А я приду около часа и покажу вам наиприятнейшее место для ланча.
– Огромное спасибо.
– Ну, всяческой вам удачи! – И мистер Инглби отправился к себе в кабинет.
«Этот долго не выдержит, – подумал он. – Однако костюмы шьет у чертовски хорошего портного. Интересно…»
Он пожал плечами и уселся составлять маленький стильный буклет о стальных офисных столах «Слайдерс».
Оставшись один, мистер Бредон не бросился сразу же в атаку на маргарин. Подобно любопытному коту на мягких лапках, которого он весьма напоминал, он продолжил знакомиться со своим новым домом. Смотреть в нем особо было не на что. Выдвинув ящик письменного стола, он нашел зазубренную и заляпанную чернилами линейку, несколько изгрызенных ластиков, кучу блестящих идей насчет чая и маргарина, нацарапанных на клочках бумаги, и сломанную авторучку. На книжной полке стояли словарь, какой-то отвратительный фолиант под названием «Руководство для руководящих лиц», роман Эдгара Уоллеса, приятно оформленный буклет, озаглавленный: «Все о какао», издание «Алисы в Стране чудес», «Знакомые цитаты» Бартлетта, «Избранные произведения У. Шекспира» и пять разрозненных томов «Детской энциклопедии». Внутренности конторки с покатой столешницей представляли больший интерес. Конторка была набита старыми пыльными бумагами, включавшими «Правительственный доклад о пищевых консервантах (ограничения), Акт от 1926 года»; множество весьма грубых (во всех смыслах) рисунков, сделанных рукой любителя, стопку пробных оттисков реклам товаров фирмы «Дэйрифилдс», несколько личных писем и старых счетов. Брезгливо отряхнув пыль с пальцев, мистер Бредон перешел от этого вместилища к крючку и вешалке для пальто на стене, потом – к стопке потрепанных папок в углу и, наконец, уселся во вращающееся кресло перед столом. Бегло осмотрев клеевую подушечку, ножницы, новый карандаш и стопку промокашек, два блока бумаги для заметок и крышку от картонной коробки со всякой всячиной, он водрузил перед собой досье «Дэйрифилдс» и принялся изучать шедевры своего предшественника на тему маргарина «Зеленые пастбища».