АГМИЛ: Собиратели Сказок

ТАЙНА СЕСТЁР

1.

– При рождении фея-крёстная, – тётушка взглянула на Зинаиду Павловну, – наделили каждую сестру дарами.

– Да? – широко раскрыла я глаза. – Какими?

Зинаида Павловна с усмешкой сообщила:

– Старшей сестре достался дар зельеварения. Младшая получила талант предвидения.

Тётушка вздохнула и сказала:

– Когда Марта подросла, то заявила, что станет, как дедушка – контрабандисткой. Ей по сердцу риск, опасности, чужие секреты. Отец рассердился. Ну, ладно бы проводником! А то контрабандисткой.

Мама уговаривала Марту, что у неё замечательный дар. Помогать и утешать, радовать и осуществлять мечты! Но сестра не желала готовить целебные настои, собирать травы и цветы, общаться с природой. Ей подавай опасности с приключениями! И как не отговаривали родители, упрямица стояла на своём. Они с отцом даже поругались. Я бы с радостью поменялась с Мартой, но мой дар ей был не нужен.

– Обмен, данным при рождении талантом, не предусмотрен, – предостерегла фея-крёстная.

Тётушка смутилась.

«Как девчонка! – подумала я. Затем уточнила: – Выходит, ты была пай-девочкой. Мама – бунтаркой! Поэтому ей часто попадало?

Тётя Тамара призналась:

– Марта злилась, что меня хвалят, а её ругают. Рвалась доказать обратное. Думала, я специально такая тихоня.

– Она ведь не только с тобой ссорилась? – догадалась я.

Тётя потупилась.

Мне горько было слышать, что маме часто попадало за непослушание.

– Зачем она пыталась досадить тебе?

– Ей хотелось, чтоб родители разочаровались в своей любимице, – вырвалось у феи-крёстной. Она тут же спохватилась: – Да, что там! Вильям с Мэй в обеих дочках души не чаяли!

– Но ведь ты, благодаря дару предвидения, могла обходить ловушки сестры? – спросила я у тёти Тамары.

– Я так и делала, – ответила тётя. – Марта ругалась, обижалась, пару раз мы чуть не подрались.

– И долго вы не ладили? – нахмурилась я.

– Долго, – согласилась тётя. – Родители огорчались. А затем сестра сбежала из дома.

– Что? – вскричала я. – Сбежала? Куда? Зачем?

– Хочешь всю правду? – тётя прикусила губу. Ей было неприятно вспоминать прошлое. – Хорошо. Слушай! Но знай, что мы обе виноваты. – И она, нехотя, призналась: – Когда Марте исполнилось шестнадцать, она удрала. А перед этим испортила мне праздник.

– Как это? – я уставилась на говорившую.

2.

– У меня был День Рождения, – ответила тётя Тамара. – Я пригласила много гостей. Мама сшила два роскошных платья! Сиреневое с пышной юбкой и кружевами для меня. Марте досталось бордовое, расшитое золотой нитью. Мы так и просили. Вроде, все были довольны. Поначалу. Но мы снова повздорили.

– Из-за чего?

– Не помню. Хотя? Марта высмеяла мой наряд. Мол, слишком романтично! Я за словом в карман не полезла. Выкрикнула, что не желаю видеть на своём дне рождения заносчивую нахалку. Она выскочила во двор, хлопнув дверью. «Вот и беги, – крикнула я ей вслед. – К своим контрабандистам!» Очень уж надоело постоянно ждать от сестры подвоха.

– Однако, – пробормотала Зинаида Павловна. – Не знала, что всё так серьёзно.

– Платье я примерила, – тётушка говорила быстро, словно признаться торопилась.

«Думает, что ей станет легче?» – решила я.

– Перед зеркалом покрутилась. И отправилась помогать маме: украшать торт клубникой со сливками. А Марта тем временем пробралась в детскую и роскошное платье с кружевами порвала.

Но этого ей показалось мало! Пока я сокрушалась, обнаружив, что стало с праздничным нарядом, сестра полакомилась огромным шоколадным тортом, который мы с мама приготовили вместе. Объела верхушку! Не станешь же подавать надкусанный торт гостям? Отец вспылил и пообещал Марту выпороть. А пока запер в комнате, чтобы подумала над своим поведением. Но разве могли Марте помешать засовы и замки. Она сбежала в окно.

Скорее всего, собиралась отсидеться у бабушки Милисенты. Но по дороге встретила местное хулиганьё – Шныря с Кувалдой, промышлявших время от времени мелким воровством и грабежами. Шнырь – лживый, мерзкий проныра давно уговаривал Марту присоединиться к шайке. Мол, с её внешностью деньги сами поплывут им в руки. Ей надо только подсаживаться в баре к подвыпившим клиентам с деньгами, улыбаться, кивать и подливать. И тот вскоре сам расскажет, что ценного имеет. И покажет, где спрятано. А дальше уже дело за Шнырём и Кувалдой. Они клиента проводят и по дороге облапошат. А прибыль на троих.

Но своенравная девчонка только презрительно отмахивалась: где она и где они.

Шнырь злился. Он имел на Марту свои виды. Вот и рассказал в отместку о ней одному торговцу живым товаром. И вскоре представился случай свести с гордячкой счёты.

3.

… В тот день сестра обижалась на весь свет. Парни притворились, что сочувствуют. Пригласили в бар «поправить настроение». Марта с дуру согласилась. Парни заказали выпивку. Шнырь рассказывал анекдоты. Затем шепнул что-то на ухо Кувалде. Тот исчез. А вскоре появился. Но не один – с незнакомцем. Тот выглядел шикарно, сорил деньгами. Был хорошо сложён, широкоплеч, белозуб и нагл. Они с Мартой даже потанцевали немного. Звали парня Кремень. По секрету поведал он, что собирается совершить вылазку через один из порталов на Майориту – морской курорт, где тусовались толстые кошельки. Кремень пригласил Марту с собой.

– А ты? – вскрикнула я. – Знала, что так будет?

– Мне было тринадцать. Знала ли я? Скорее предвидела последствия, – честно призналась тётя. – Сестра постоянно грозила, что сбежит. Ей нужен был повод. В тот день так и сложилось.

– Мама стала контрабандисткой? – не поверила я. – Невероятно!

– Что ты, – грустно ответила тётя. – Зачем злодею неопытная девчонка. Он продал её в рабство.

– Кому? – ужаснулась я.

– Тому, кого даже упоминать запрещалось в приличном обществе, – тётя сгорала от стыда и чувства вины. – Безжалостному и жестокому тирану, поработителю других миров. Злобному и коварному колдуну. Извергу и рабовладельцу.

Всё это она выпалила одним махом. Видно, накипело!

Фея-крёстная уставилась на приятельницу с негодованием. Резко вскочила. Как ужаленная!

– Как ты сказала?! Ему? И почему вы молчали?

Ух, и разозлилась она! Я даже отодвинулась подальше. Мало ли что натворит Зинаида Павловна в гневе.

Иван Михайлович, когда его раздразнить, может превратиться в громадного свирепого медведя, крушащего всё на своём пути. А вдруг и фея-крёстная тоже так может?

«Была бы Зиночка феей погоды, как тётя Тамара, – подумала я, – точно призвала бы гром и молнию».

4.

А пока фея-крёстная просто сжимала кулаки, при этом угрожающе бормотала под нос:

– Вот что! Эх, как же мы не проверили! Не предусмотрели заранее.

– И как же так получилось? – с опаской поглядывая в сторону разбушевавшейся феи-крёстной, шепнула я. – Неужели никто не предупредил об опасности?

– Сто раз говорено было отцом и матерью, – вскричала в отчаянии тётя. – Но разве она послушает кого из нас! Я не оправдываюсь. Если б я знала, как всё обернётся!

– Знала! – всегда спокойная и уравновешенная Зинаида Павловна сверлила подругу глазами.

– Долго мама была в плену? – хмуро перебила я.

– Три года, – призналась тётя. – Мы даже не предполагали тогда, где она может быть. Отец сразу прижал Шныря с Кувалдой. Многие видели их тогда с Мартой в баре! Эти остолопы даже отрицать не стали. Шнырь скулил, что просто хотел утешить девушку. А откуда появился Кремень, они с Кувалдой не знают.

– Вроде Марта с Кремнём собирались удрать на Майориту? – промямлил Кувалда, потирая скулу.

Больше отцу из них ничего выбить не удалось. Кремень был не местный. Появлялся внезапно. Кадрил очередную простушку в баре или ночном клубе. И пропадал надолго.

… Бывшие коллеги отца – стражи давно завели на него досье, но поймать пока не сумели.

– Он, как перекати-поле, – пояснил Керлош Следопыт. – То здесь, то там. Бегает через порталы в разные миры. Нигде надолго не задерживается. Ни родни у него, ни семьи. Ни друзей, ни подруг.

– Гнусная личность с внешностью киногероя, – кивали проводники.

– Обманщик и подлец.

– При этом такой проныра.

– Дайте хоть какую-то зацепку, – скрипел зубами отец. – Уж я покажу ему, как сманивать наших дочерей и сестёр.

– Если что узнаем, непременно сообщим, – заверяли коллеги.

Вскоре приятели отца выяснили, что за Марту пообещали Кремню солидный куш.

… – Зачем Тёмному Князю понадобилась Марта? – Зинаида Павловна сказала это так зловеще, что я вздрогнула.

– Зачем? – эхом отозвалась тётя Тамара. – Для меня до сих пор загадка.

5.

Я раскачивалась на стуле. Нервничал. Не знала, получу ли на волновавший меня вопрос ответ. И всё же решилась!

– Тёмный Князь? – уцепилась я за незнакомое имя. – Кто это?

– Никто его не видел, – уклончиво пробормотала Зинаида Павловна. – Где скрывается непонятно. На счету его много нераскрытых злодеяний в разных мирах. И что готовит сейчас? Чего добивается? Какие интриги плетёт? Совет магического контроля – давно жаждет поймать его. Даже награду за голову Тёмного Князя объявили. Но не сдают его сообщники. Вот как.

Тётушка горько вздохнула:

– Его боятся. О нём ходят такие слухи, от которых кровь стынет в жилах. Представляете, что чувствовали мы всё это время, пока однажды в полночь отец не возник на пороге. Он был ранен. Марта тащила его на себе. С трудом узнала я сестру. Она повзрослела. Изменилась. От былой беззаботности не осталось и следа. Похудевшая, измождённая, но по-прежнему очень красивая.

– Дедушка нашёл и вернул её!

– Вернул, хотя и пришлось ему нелегко.

– Вы помирились? Мама рассказала, где была? Что с ней происходило?

– Погоди, – попросила фея-крёстная. – Ты Тамару просто засыпала вопросами. На какой отвечать?

– На все сразу! Нет. Не сразу. Постепенно.

– Поначалу Марта вела себя отстранённо, – проговорила тётя. – Держалась холодно. Словно побывала в таком месте, откуда не возвращаются.

– Ай-яй-яй, девчонки! – Фея-крёстная покачала головой. – Натворили вы дел.

– А что мама сказала о том времени, когда находилась в плену?

– Сказала, что была одной из невольниц, – горько вздохнула тётя. – А через три года ей доверили выполнять мелкие поручения.

СОЛНЦЕ и ДОЖДЬ

1.

– Этого не хватало! – Зинаида Павловна с досадой поморщилась. – После такого работа в АГМИЛе недопустима! Даже не знаю, что тебя ожидает. Почему ты скрыла подобный факт?

Тётя побледнела.

– Они же были подростками, – заступилась я. – Бедная мама. Сколько ей пришлось пережить.

Теперь стало понятно, почему мама не любит вспоминать прошлое.

Тётя взглянула на меня и пояснила:

– Всем было нелегко. Отец пропадал месяцами, разыскивая Марту в других измерениях. Мама с бабушкой расспрашивали знакомых и незнакомых. Я перепугалась. Ревела ночами. Надо было сразу предупредить родителей, что сестра собирается сбежать. Но тогда я подумала: раз дома ей не нравится, пусть попробует взрослой жизни. И только позже поняла, какая опасность грозила Марте.

Зинаида Павловна помолчала немного и строго произнесла:

– Но правила Хранилищ! Долг превыше…

– Чего? – вскипела я. – Сочувствия?

Дамы переглянулись. Тётушка растерянно разводила руками. Фея-крёстная пыталась настоять на своём. Хотя в душе сопереживала.

– Ты не расспрашивала, как ей жилось в плену?

– Первое время Марта отмалчивалась. Родители делали вид, что ничего не произошло. Ждали. Захочет, сама расскажет. Я решилась и пошла извиняться. Марта выслушала. В общем, мы поладили. Сестра стала работать со своим даром. Я осваивала свой.

– А я гадаю, – проворчала Зинаида Павловна. – Откуда у крестниц такое усердие? И с чего бы!

2.

Я вздохнула и уточнила:

– А как вы попали сюда? В этот мир? В город дорог?

– Марта попросила у родителей разрешения отправиться сюда, чтобы начать жить самостоятельно.

– Ни с того ни с сего попросила? – насторожилась фея-крёстная.

– Да. А что?

– После общения с Тёмным Князем твоя сестра решает отправиться в город, где находится Хранилище с артефактами? Сильнейшими артефактами!

– Марта решила открыть кафе, чтобы применить дар на благо, – заступилась тётя Тамара.

Зинаида Павловна только головой покачала.

Я готова была гневно кинуться на фею-крёстную, но в глубине души понимала: доля правды в её словах есть.

И только тётя Тамара не сдавалась. Чувствуя вину, готова была отстаивать честное имя сестры перед всем волшебным миром.

– Родители с радостью согласились и даже помогли обустроить «Раннюю пташку». А затем и меня пригласили на стажировку в МинПро.

– Угу, – с недовольным видом проговорила фея-крёстная. – А кто посоветовал вам этот мир и этот город?

– Посоветовал? – растерялась тётя Тамара. Сейчас была похожа она на маленькую испуганную девочку.

Мне стало жаль её. Зинаиде Павловне тоже, потому что фея-крёстная угрюмо произнесла:

– Похоже, теперь и мне отвечать, что не проверила всё досконально.

– А вдруг всё не так? – я с умоляющим видом придвинулась к ней. – Вдруг всё проще и понятнее?

Коллега взглянула в мою сторону. Пожала плечами, но гнев её постепенно остывал.

Тётушка догадалась о моём желании помирить их. Незаметно кивнула, поблагодарила.

Пауза длилась недолго.

– Родители хотели, чтоб ты присматривала за старшей сестрой? – спросила я тётю.

Она прошептала:

– Она – за мной. Я – за ней. Мы больше не ссорились. Даже некоторое время жили вместе в этом доме. Я часто помогала ей в кафе.

3.

– А папа? – мне надо было знать. – Они ведь влюбились по-настоящему?

Зинаида Павловна насторожилась. Ждала ответа.

Тётя, не хотя, призналась:

– Марта изменилась, когда встретила Кирилла. Она просто светилась вся. И ты… Твои родители были очень счастливы!

Я кивнула.

Зинаида Павловна облегчённо вздохнула. Многое стало ей понятно. Мы помолчали минут пять. Первой спохватилась фея-крёстная:

– Пора спать. Утром всех ждут неотложные дела. Эн-Ли в УМП. Тебя, Тамара, в МинПро. Меня в АГМИЛе.

– В университете магических преобразований первая пара – перемещение и левитация, – пробормотала я. – Ладно, спать, так спать.

Больше к этому разговору мы не возвращались. Мне было достаточно знать, что родители счастливы. Что я желанный ребёнок. А тётя? Ей тяжело вспоминать о том, что натворили они с сестрой давным-давно.

***

АГМИЛ. Будни. Осеннее настроение разбудило во мне тихую грусть.

– Но я ей не предаюсь, – шепчу я. Придвигаю подаренный отцом блокнот, который всегда под рукой, поэтому находится тут же, на столе, – и с ходу записываю мысли, набегающие словно волны на морской берег:

«Время гуляет по улице…

Тучкой с неба хмурится.

Льёт прозрачным дождём.

Прощальным кружится письмом —

янтарным узорным листом».

Я вздыхаю. Посматриваю на коллег. Они привычно хлопочут, кто со старинными рукописями, кто с артефактами.

«Время, – я продолжаю мысленно записывать: – В кафе забежать погреться, выпить зелёный чай. Свиданье друзьям назначить. Встретить любовь невзначай.

Солнечный зайчик выглянет и засверкает в лужицах. Это ведь очень здорово, знать, что кому-то нужен ты!»

Я отрываюсь от блокнота:

– Проделана такая работа! Но результата пока не предвидится.

4.

«Солнце и дождик встретятся, город украсит Радуга! – возвращаюсь я к творчеству, которое успокаивает, даёт надежду: —

Радостью лица светятся. Больше грустить не надо.

Время миром любуется. Дружит с весной, пляшет летом.

Осенью призадумается. Зиме отправит приветы!

Осень богата красками, мыслями светлыми, разными,

Грустью и тихой сказкою.

– А настроенье?

– Прекрасное!

Осень одарит нежностью и, взяв за руку бережно,

нас поведёт гулять.

– Дождик?

– Зонт можно взять.

Звёздные астры восторженно смотрятся настороженно в сине-серую высь, где журавли клином дружно построились. Им улетать пора! Скоро зима».

… Дописав строки, я вскрикиваю:

– Как же мне нужны секретные материалы о Ллароке!

– Ась? – бормочет Домовой. – Управимся в сроки.

– Стрекочут сороки? – подхватывает фея-крёстная. – Вот негодницы! Отвлекают нашу девочку от важных архивных обязанностей.

– Ну, вас! – машу я руками. – Снова хитрят! Даже слушать о таинственном острове не хотят.

… Каждый раз переводят разговор на другое. Вот и сейчас, чтобы я не расслаблялась, устроили тренировку. И как я не отнекивалась, пришлось согласиться. Или ещё рискнуть?

– А уборку, кто доделает? – напоминаю фее-крёстной и Домовому.

На что наставники хором заявляют, раз я хочу поскорей получить диплом о высшем магическом образовании, уборка в следующий раз. Они, мол, сами справятся. А сейчас время практических занятий.

– Вот и поговорили.

5.

– Попробуй создать из ощущений картинки, – заявляет фея-крёстная.

– Проще простого, – потёрла я ладони, подумав: «Это, как сочинять, только видеть придуманное должны все, а не только я».

– Вот как? – подначивает Пантелей Семёнович. – Проще простого?

– С реализацией задуманного я быстро управлюсь!

… Но не всё, что на первый взгляд просто и легко, на самом деле таковым является.

Тик-так, отсчитывают часы.

– Не выходит, – бормочу я. – Не складываются фрагменты в целое. Ну, ладно бы про осень писать! Сразу всё видно из окошка. Но вы про весну тему дали. Когда это было! И где я находилась, когда в сером городе весна была! В Синем лесу. А там в это время лето.

Домовой усмехается и подразнивает:

– Ага! Ты думала: пожелай только, и всё получится. В лесу, говоришь? Вот про весенний лес и представляй.

Зинаида Павловна с интересом наблюдает за мной.

Я умоляю:

– А подсказку можно?

– Весна – рождение, пробуждение, появление на свет, – улыбается фея-крёстная. – С этого и начни. Проговаривай вслух. Старайся, чтобы звучало музыкально, ритмично, гармонично, сочетаемо.