Причудливый узор нити жизни

Глава 4

День начинал клониться к закату, а Злата все блуждала. Она давно потеряла не только девицу, за которой пошла, но и тропинку, на которую вывела рысь. Девушку окутывал страх. Уставшая, в разодранном сарафане, растрепанная она села на пень и расплакалась. Так Злата просидела довольно долго. Лицо опухло от слез, жутко хотелось пить. Запаса воды почти не осталось, а найти ручей в темноте укрывшей лес было почти нереально. Лес полнился шорохами и звуками.

«Нужно зажечь огонь, пока не появился какой-нибудь хищник», – подумала девушка и принялась доставать огниво.

Искра не высекалась. Промучившись какое-то время, девушка вновь разрыдалась.

– Вот же нынче девицы пошли, – раздался скрипучий старческий голос во тьме. – Слезы льет, всё никак на покой не сляжет, – Злата испуганно замерла.

– Чего глазами хлопаешь? Ишь какая, в лес зашла – не поклонилась, старика не уважила, а теперь такой вой подняла, что мне всех птиц распугала.

Злата вглядывалась во тьму, пытаясь разглядеть кто с ней разговаривает, но видела только темные очертания, что напоминали сухую корягу.

– Да ты никак немая, а ли от страха язык проглотила? – продолжил скрипеть голос.

«Сбрендила! – мелькнула мысль в голове девушки. – Мало во сне со мной дерево говорит, так и на яву началось».

Заплясали тени, словно кто-то подходил с огнем в руках. Коряга отшатнулась, а Злата оглянулась и увидела приближающуюся рыжую девицу с факелом в руках.

– Вот так диво! – воскликнула она. – Чой-то ты, старый, удумал? Почему не выпустил её? – спросила рыжая сурово у коряги, прятавшейся в тени.

– Вот не надо на меня напраслину наводить! – обиженно ответила коряга и, чихнув, осыпалась листьями. Миг, и на месте коряги стоит скрюченный старичок с длинной бородой. – Сама покумекай, для чего мне эта ревущая девица сдалась? Я ж наоборот помочь хотел.

Рыжая девушка с сомнением посмотрела на старичка, а затем на притихшую Злату.

– А ты чего молчишь? Сказать нечего? – Злата вся сжалась под взором рыжей девицы.

– Так это, немая она, – ответил старик. Девица лишь хмыкнула, махнув факелом в его сторону. Старик пробормотал: – Ты бы это… Огоньком бы не махала, бороду мне спалишь невзначай.

– Кто вы? – тихонько прошептала Злата. осматривая незнакомцев. Рыжую девицу она уже видела днем, а вот старика встречала впервые.

– Вот те на! – радостно воскликнул старичок, смеясь. – Заговорила! Чудеса! Леший я, а вот эту с рыжей косицей Марысей звать.

– Сгинь с глаз моих, – шикнула рыжая на старика, разжигая костер.

– А чой-то ты мне в моем лесу указы раздаешь? А ли забыла, кто тебе самой помогает? – насмешливо спросил он.

Злата наблюдала за их дружеской перепалкой так и не встав с пня. Леший махнул рукой, и земля вздыбилась образовав холмик, покрытый мхом. Потрогав его рукой старик довольно хмыкнул и, усевшись на него, стал наблюдать за девицами.

– Сама-то назовешься? – вопросил он.

– Злата я, – опять тихонько промолвила девушка.

– Что ж ты шепчешь-то? Стар я, глух на оба уха. Рыдала-то громко, а говоришь – как ветер в листве шуршит.

Злата смутилась, но повторила свое имя громче. Леший лишь усмехнулся.

Марыся почти закончила с костром.

– Родника тут нигде рядом нет? – спросила рыжая, вставая в полный рост.

– А то сама не знаешь, – веселился старик.

– Я-то знаю, но они далеко все. Может укажешь на какой поближе?

– Я что, Водяной тебе? Я – Леший, за лесом слежу, не за водицей.

– Тропинку до ближайшего родника проложи, – хмыкнула рыжая.

Леший притворно вздохнул, а затем что-то зашептал, заскрипел и, о, диво! Тёмные деревья расступились, а светлячки сгустились вокруг неведомо откуда взявшейся тропинки. Злата с удивлением наблюдала за происходящим. Марыся, довольная результатом, кивнула Лешему:

– Так-то лучше. Пойдем, Злата, наберём воды. А ты, – указала она на Лешего. – За костром последи.

Старик ухмыльнулся, но промолчал.

Злата встала и, следуя за рыжей, пошла по тропинке, освещенной светлячками.

– Не бойся, – сказала Марыся, заметив как Злата оглядывается. – На тропинке, которую создал Леший лично для тебя ни один дикий зверь не нападет.

Девушка неуверенно кивнула, но помня утренний бег от медведя старалась идти поближе к Марысе уверенно шагавшей вперёд.

Тропинка привела их к небольшому роднику и набрав воды девушки направились обратно к костру. По пути кто-то зашуршал в кустах, и на тропинку выпрыгнул заяц. Злата испуганно сделала шаг назад, а Марыся ловко подхватила косого за уши.

– Вот и ужин, – весело сообщила она.

Леший ждал их, смотря на огонь он хрустел веточкой зажатой в зубах, и то и дело посматривал на тропинку.

– Ну как, удачно ли сходили? – спросил он, словно переживал о чём-то.

– Да, – ответила Марыся. – Спасибо. Сейчас ужин сделаем, да отдохнуть надо бы.

И довольная она показала зайца старику. Злата тихонько подошла к костру и присела рядом с ним. Ей было немного не по себе. Ни разу в жизни она раньше не встречала Лешего, а истории, которые про него слышала, были страшными. На деле старик казался добродушным, шутливо ворчал и пытался помочь. Смущало, что ей с детства твердили, будто Леший, как и Домовой, обычным людям не кажутся, а если показались – то к беде это. Да и рыжая девица словно не была человеком. Пару раз Злата видела, как зрачки Марыси сужаются и становятся вертикальными, как у кошки.

Пока Злата размышляла, Марыся разделала зайца и принялась его готовить. Вскоре запах жареного мяса наполнил воздух, и девушка осознала, как сильно она проголодалась.

– Расскажи-ка, Злата, – начал вдруг Леший. – Как ты в лес этот попала? За ягодами да грибами рано пока, травы тоже цвет ещё не набрали…

Злата вздохнула и, немного подумав, рассказала обо всём: о том, что случилось в её деревне, как она отправилась к тётке, как заблудилась, как они с Иваном встретили медведя.

– Ну, а потом я встретила Марысю и решила пойти за ней. И снова заплутала, – закончила Злата, а Марыся хмыкнула.

– А чего же ты по тропинке не пошла? – удивился Леший.

– Хотела Ивану помочь.

– А это я уже слышала, – прервала её рыжая, убирая мясо с огня. – Давайте есть, силы нам ещё пригодятся.

Ели молча, каждый думал о своём. Насытившись, Злата почувствовала, как сильно устала за день. Глаза слипались.

– Теперича и отдыхать пора, – сказал Леший, заметив, как Злата начала зевать. Что-то шепнул, заскрипел, и рядом с костром поднялась лежанка из мха. Злата неуверенно потрогала её, рука сразу утонула в зелёной перине. Старик ободряюще кивнул и повернулся к Марысе.

– Мне не надо, – быстро ответила та. – Сам знаешь.

Леший пожал плечами и уселся поудобнее на своей кочке. Стоило Злате лечь, как она сразу уснула.

Марыся принюхалась.

– Гарью пахнет, – сказала она и вновь повела носом. – Странно это.

– Да чего ж странного? – спросил Леший, разламывая веточку, что держал в руках. – Ты ж костёр жжёшь.

– Нет, костёр по-другому пахнет. Тут именно гарь, – рыжая задумчиво посмотрела на Злату. Та беспокойно ворочались во сне и что-то неразборчиво шептала. – Не пойму, что с этой девицей не так.

– Да всё с ней так, – хмыкнул старик. – Молодая просто, оттого глупая да наивная.

– Нет, ты посмотри! – воскликнула Марыся, указывая на Злату. По лицу спящей девушки бегали непонятные чёрные блики, словно она сама в саже испачкалась. Каждый новый блик вызывал тихий стон, и девушка отчаянно металась на лежанке. Марыся подошла ближе и принюхалась.

– Ох ты ж! Гарью пахнет, говорю ж! Не было запаха этого.

Леший недоверчиво посмотрел на рыжую и подошёл к Злате. Несколько секунд старик вглядывался ей в лицо, а потом молвил:

– Ни разу такого не встречал, но запах и правда есть, пахнет сгоревшим деревом… Точно от костра! – и, весело хмыкнув, вернулся на свою мшистую кочку.

– Может на ней, как и на мне, проклятье? – не сдавалась Марыся. – Скажи, ты поэтому её не выпустил?

– Вот не надо, – проскрипел Леший. – Уже ж сказал, что не я это.

– А кто тогда? – нахмурились Марыся.

– Лес, – пожал плечами старик.

– Лес повинуется твоей воле, – не сдавалась рыжая.

– А с чего ты взяла, что только моей? Что ж я единственный лешак в мире по твоему мнению?

– Не единственный, но…

– Без «но», над лесом окромя меня ещё много кто властен. Брат старший, боги, а кроме того, над любым лесом Древо жизни блюдёт: болеет древо, болеют леса.

– Боги, как и Древо, не вмешиваются в жизни людей, значит то Ворса. С ним ей надобно договариваться, – Леший с сомнением глянул на Марысю.

– Знаешь, прежде чем на брата наговаривать, ты её на тропинку завтра вновь выведи. Если тропинка не исчезнет, а будет петлять, да расходиться, то Ворса это. А вот ежели тропа исчезнет, значит точно лес. А уж почему – то сказать не могу. Сейчас же давай спать, – и не дав Марысе задать новый вопрос, Леший рассыпался сухой листвой.

– Вот же ж, пень старый, – пробормотала рыжая недовольно.

– Я всё слышу, – проскрипело ветвями высокое дерево.

Марыся покачала головой и обернувшись рысью улеглась чуть поодаль от костра.

Наутро, когда солнце только начало подниматься над горизонтом, Марыся разбудила Злату. Удивительно, но этой ночью ей почти не снились кошмары, словно лесной мох оберегал от них. Впервые за многие месяцы она чувствовала себя отдохнувшей.

– Возиться мне с тобой некогда, потому отведу тебя на тропинку, а дальше, будь добра, самостоятельно дойти до деревни, – немного ворчливо сказала Марыся.

Злата радостно кивнула. Ей хотелось петь, плясать, но ещё больше хотелось вернуться домой, к родителям. Вспомнив о них, она снова загрустила.

– Ну, чего ты пригорюнилась? – заметив, спросила рыжая. – Выйдешь в деревню, а там люди подскажут, как тебе до дому добраться, раз с тёткой беда приключилась.

Злата неуверенно кивнула. В груди зрело странное чувство, тянущее её куда-то вдаль.

– А где Леший? – спросила Злата, чтоб как-то заглушить странные ощущения внутри.

– Да кто ж его знает, бродит где-то. На то он и Леший, – пожала плечами Марыся, разогревая на костре оставшееся с вечера мясо.

Наскоро позавтракав, девушки отправились в путь, очень быстро достигнув нужной тропинки.

– Иди прямо, – дала указания рыжая. – Да, смотри, не сворачивай никуда, с тропинки не сходи. И совсем скоро выйдешь прямо к деревне, что к этому лесу примыкает.

Злата кивнула, чувствуя лёгкое волнение.

Марыся, не прощаясь, скрылась в кустах, а Злата пошла вперёд, стараясь не оглядываться. Спустя четверть часа тропинка начала петлять и теряться в траве – ещё немного и совсем исчезнет. Деревья вокруг становились всё гуще, и вскоре Злата поняла, что снова заблудилась. Она остановилась, пытаясь понять, куда идти дальше, но всё вокруг казалось одинаковым. Тропинка полностью исчезла.

Оглядываясь в её поисках Злата увидела, как кто-то пронёсся совсем недалеко. Мелькнул хвост, и девушка увидела рысь. Слегка наклонив вбок голову она смотрела на Злату слишком осмысленным для животного взглядом. Лапы рыси утопали во мху, что позволило большой кошке подойти неслышно. Потянув воздух рысь смешно чихнула, сделала шаг назад и резко прыгнула. Испугавшись Злата закрыла лицо руками, ожидая нападения, но ничего не произошло.

– Какая ты забавная, – хихикнул кто-то, и Злата поняла, что голос ей знаком.

Убрав руки от лица Злата увидела Марысю в испачканном по низу сарафане. Девушка хитро глядела и широко улыбалась.

– А где...

– Кто? – всё так же хитро глядя, подмигнула рыжая.

Оглядевшись ещё раз, чтоб убедится, что рыси больше нет, наконец Злата осознала:

– Арысь-дева... – ахнула Злата.

Ответом был заливистый смех. Девица смеялась, обнажая передние зубы.

– Пойдём, – отсмеявшись сказала она. – Надо понять, почему лес тебя не выпускает, если, конечно, ты женой Лешему стать не хочешь, – подмигнула Марыся.

Злата испуганно замотала головой.

«Могла бы и сразу догадаться, что она оборотень, – корила себя девушка. – Ведь не просто так у неё зрачки сужались. Да и люди обычные с Лешими дружбы не водят».

Марыся тем временем подхватила Злату за руку и повела куда-то вглубь леса.

Сноски:

Напраслина - клевета.

Кумекать - думать, соображать.

Арысь-дева, она же Арысь-поле - женщина-оборотень из русской-народной сказки (сборник Афанасьева, сказка. 266). Сказочно быстрое, как ветер, существо, в которое обратилась молодая женщина, заколдованная злой ведьмой.

Глава 5

Девушки шли недолго, совсем скоро они вышли на солнечную полянку, посреди которой стоял большой дуб. Марыся подошла к дереву и постучала по стволу.

– Занят я, – ответило дерево и осыпало рыжую сухими веточками.

– Мы подождём, – ответила та и села на поваленное бревно. Злата присела рядом. Марыся сказала: – Давай пока подумаем, почему лес тебя не выпускает. Может, ты ругалась с кем-то или завидовал тебе кто? Не прокляли ли часом тебя?

Злата задумалась.

– Нет, не было такого, – уверенно ответила она.

Марыся недоверчиво на неё посмотрела.

– Хорошо, может, что снилось чудное?

– Чтоб прям чудное… Нет, ничего такого, – ответила Злата.

– Кошмары? – не сдавалась Марыся.

Злата снова задумалась, вспоминая свои сны: горящий лес и огромное дерево, зовущее её на помощь.

– Я не знаю, можно ли это назвать чудным сном или это больше кошмар, – после некоторого молчания сказала она. – Мне часто снится лес. И не просто лес – а лес, охваченный пламенем.

Злата поёжилась от своих же слов. Девушки задумались каждая о своём. Лес шумел, сквозь молодую листву пробивались солнечные лучи, пели птицы, и свежий ветерок легко обдувал им лица.

Вдруг Марыся замерла, сильнее выпрямила спину и словно вся вытянулась, прислушиваясь.

– Зовут, – кратко сказала она, вставая. Злата моргнуть не успела, как девица обратилась рысью и исчезла в кустах.

– Кто зовёт? – удивлённо крикнула Злата ей вслед, но Арысь-поле была уже далеко.

– Нянька зовёт, – ответил ей Леший, появившийся словно из ниоткуда. – Пора дитё кормить.

Злата обернулась на скрипучий голос старика. Вечером в свете костра Злате не удалось его хорошенько рассмотреть, сейчас же в дневном свете он казался ещё более скрюченным, словно сам когда-то был кряжистым деревом. В длинной бороде запутались веточки и сухая листва, кустистые брови почти полностью скрывали небольшие глаза орехового цвета. Сегодня он был в холщовом шабуре, запахнутом наоборот – левой полой наверх.

– Дитё? – удивилась девушка. – У Марыси есть ребёнок?

Леший усмехнулся в бороду.

– И муж, и дитё есть, и дом полная чаша… был, – закончил старик с грустью.

– Как же так, дядя Леший? Почему же рысью она тогда бегает?

– Так рысью-то она не по своей воле стала. Отец её вдовцом стал, но ещё не стар был, потому женился второй раз. Новая-то жёна уж шибко невзлюбила Марыську-то. Ведьма-баба, лихоманка, – Злата слушала затаив дыхание. Леший же, видя интерес, не торопился, вёл рассказ гладко да медленно. – Отец, почуяв неладное, замуж дочь выдал за самого сына воеводы. За что жёнка его, мачеха Марыськина, ещё сильней на падчерицу осерчала. У ней самой дочь, да никто на неё не смотрит, а Марыся красавица – сама видала.

Леший закончил говорить с какой-то отеческой гордостью.

– И что же случилось?

– Ну, так, оженились они, значится, а мачехе покоя нет. Стала она кумекать, как от Марыси избавится, да дочь свою пристроить. И придумала же, – с досадой хлопнул старик по колену. – Как родила Марыся, позвала мачеха её в отцовский дом в баню. Дескать, помочь новоявленной матери, но стоило Марысе скинуть сарафан, как накинула дочь мачехи ей на закорки шкуру рысью. Вдвоём они начали её костерить, бить, проклинали как могли. Так и обернулась она рысью. Те сразу давай прогонять Марысю со двора, вот и убежала она в лес. А дочка мачехи Марысин сарафан надела и вышла к людям. Уж не знаю, заговор какой был, да никто обмана не понял.

– А как же тогда нянька узнала?

– Дочке мачехи ребёнок не нужен, а где ж видано, чтоб мать от своего дитя отказывалась? Так и узналось: Марыся каждую ночь бегала в терем, чтоб ребятёнка накормить. Только вот обернуться в деревне она не может, потому утаскивала дитя в лес. Заметила то нянька, а как пошла за рысью, увидала, что та в Марысю оборачивается. Вот с тех пор нянька сама и ходит в лес каждый день, чтоб не забили случаем девицу нашу на дворе.

– Почему же не расскажет никому? Муж-то должен был подмену заметить!

– Молодая ты ещё, наивная. Не сталкивалась с проклятиями завистливых баб. То хорошо, конечно. Одурманен муж Марыси. А как снять проклятье – одной ведьме известно.

Каркнул ворон, Злата вздрогнула.

– Ох, не к добру, – молвил Леший, глядя на большую чёрную птицу, устроившуюся на ветке.

Ворон каркнул ещё раз, раздался далёкий вскрик, затем женский визг и детский плач. Злата вскочила и побежала куда-то вперёд, не разбирая дороги. Леший лишь покачал головой, глядя ей вслед.

Ветки хлестали по лицу, а Злата всё бежала. Ей хотелось помочь рыжей девице, у которой оказалась такая непростая судьба. Почему-то Злата была уверена, что кричала именно Марыся. С каждым новым шагом девушке казалось, что воздух вокруг сгущается, словно она попала в кисель. Звуки становились всё тише и тише, пока полностью не погасли в этой странной жиже, в которую превратился лесной воздух. Раздался крик ворона, звук рвущейся тетивы, и звуки резко вернулись. От неожиданности Злата споткнулась и упала, расцарапав щеку об торчавший из земли корень. Девушка села на землю, в голове гудело, взгляд стал мутным. В нескольких метрах от неё лежал какой-то тюк, а над ним склонилась чёрная фигура. Вот она выпрямилась, и что-то блеснуло в её руках. Стоило Злате моргнуть, как фигура пропала.

Непонятный тюк так и остался лежать на земле. Проморгавшись девушка встала и сделала несколько неуверенных шагов в его сторону. Не успела она пройти и десятка шагов, как кусты зашевелились и из них выпрыгнула рысь. Покосившись на Злату, она повернула морду, и, увидев тюк, замерла. В один прыжок рысь достигла его, и, ткнувшись пару раз носом, завыла. Злата, наблюдавшая за этим, бросилась вперёд.

Тюком оказался мужчина лет двадцати пяти. Русые кудри, перехваченные очельем, широко раскрытые глаза и рот, распахнутый в беззвучном крике. За спиной мужчины был лук, да и сам он был одет по-охотничьи. Рысь тормошила его лапами, словно пыталась привести в чувство, но тут не надо был быть знахарем, чтоб понять – мужчина мёртв.

Злата наклонилась и аккуратно закрыла ему веки. Присев рядом, она с грустью смотрела на мечущуюся рысь. Большая кошка подбежала к Злате и, уткнувшись мордой в колени, протяжно завыла. Так они и сидели, пока их не нашёл Леший.

Старик пришёл тихо, как и положено лесному сторожиле. Осмотрев тело мужчины, он снял с него небольшой амулет, после чего взмахнул рукой, и земля разошлась, проглатывая охотника. Не прошло и минуты, как на месте мужчины образовалась мшистая кочка. Рысь всё это время продолжала тереться мордой о Златин сарафан. Девушка же аккуратно гладила кошку, боясь сказать хотя бы слово.

– Ну, полно убиваться, – сказал Леший, обращаясь к рыси. – Слезами горю не поможешь.

И он, подойдя, похлопал Арысь-поле по спине. Та вздрогнула, и через мгновение на коленях Златы лежала уже не рысь, а рыжая рыдающая девица.

Вернувшись на поляну, Злата развела костёр, а Леший собрал одних ему ведомых трав, из которых сделал успокаивающий отвар. Всё это время Марыся продолжала оплакивать мужа, но уже совершенно беззвучно, лишь периодически громко всхлипывая.

Выпив травяной отвар, Арысь-поле как-то съёжилась и сказала:

– Нянька разведала, как проклятье снять, – всхлипнула она. – Всего-то надо было мужу моему шкуру спалить, а теперь что? Как теперь нам с сыном жить? – Марыся закрыла лицо руками.

– Давай я вместо мужа твоего шкуру подожгу, – предложила Злата, приобнимая Марысю за дрожащие плечи.

– Если бы оно так работало, то Марыся б так не убивалась, – мудро заметил Леший.

– Может, сына вашего в лес забрать? – снова предложила Злата.

– Чтоб его дикие звери задрали? – горько вздохнула Арысь-поле. – Да и сама подумай, какого это, когда твоя мать – рысь? Я ж дольше пары часов в облике человеческом быть не могу. А за гранью леса так и того счастья не имею.

Злата пригорюнилась. Все её проблемы показались ей незначительными, ведь у неё были любимые мать и отец.

«Интересно, как они там? – подумала она с грустью. – Скучают, наверное, как и я по ним. Отцу, наверняка, уже лучше стало, а значит скоро они в дорогу собираться будут…»

У Златы промелькнула робкая мысль: «А может, в деревне всё уже прошло? Вдруг не придётся никуда уезжать, я вернусь, и станет как было, – эти мысли согрели сердце, хотя червячок сомнения грыз изнутри. – Хотя, с чего бы это за ночь одну всё прошло? За целую зиму не прошло ведь…».