Драконьи дети. Папа прилагается
- -
- 100%
- +
— Марта, если бы вы хотели, чтобы мы искали другой дом, вы сказали бы?
От собственного имени в его голосе я потеряла начало приготовленной фразы. Он впервые произнёс его без «госпожи» и ждал, не торопя.
— Сказала бы. Комнаты заняты вами на тех же условиях, что другими. Вы можете оставаться, если детям здесь подходит.
— А вам?
Я вертела перо между пальцами. Удобно было опять заговорить о расходах, но мы их только что оплатили.
— Я рада, что их нашли, — сказала я. — И что они больше не ждут вас в одиночку. А вчера вы занесли сундук и сами отнесли ужин. Мне стало легче.
— Я могу и сегодня.
— Тогда попросите Грету положить вам тоже. Вчера она поймала вас за хлебом, когда уже гасила плиту.
Он рассмеялся вполголоса. Я невольно улыбнулась, вспоминая строгую кухарку с половником перед человеком, который занимал какое-то немыслимо высокое место в войске. Кайрен смотрел на моё лицо, пока я не опустила глаза к книге. Потом забрал бумаги и спросил, можно ли встретить лекарку здесь: дети не должны слушать разговор о запросах. Я согласилась и назвала часы, когда сама собиралась отлучиться на почту.
— Возьмите завтрак перед уходом, — сказал он.
— Я уже завтракала.
— Тогда обед. Здесь его выдают, когда суп закипел.
Я посмотрела на часы над дверью. Обед и вправду был близко. Провожая Кайрена, я нашла в коридоре Нелю и отдала ей список белья, не вычёркивая из него свои собственные простыни. Ещё вчера собиралась обойтись ими до конца недели.
***После обеда служащий попечительства прислал уведомление: сведения о детях исправлены, сообщение о гибели приложено к делу как требующее проверки. В клинику ушёл запрос об основании этой записи. Ответа пока не было. Я передала конверт Кайрену и оставила у себя копию подтверждения, что временная опека пансиона закончилась: Ник и Юла снова находились под ответственностью отца.
Лидия пришла в условленный час. Разговор перенесли в комнату за кухней, а дети дремали в восьмой; двери стояли открытыми, и мы слышали их оттуда. Я занесла воду, показала Кайрену, как позвать Грету, и ушла принимать новый заезд. Когда вернулась, лекарка складывала бумаги в чемодан. На столе лежали два конверта, подписанные рукой генерала, и его копия согласия.
— Окружные пробы пусть приходят вам, как и было, — сказал он Лидии. — Мне нужна копия результата. А здесь перечислите, чего не хватило в присланных назначениях. Своими словами, я не буду поправлять.
Она прочла приготовленный им запрос. Убрала одну фразу, объяснив, что по имеющимся образцам не может установить причину истощения, и вписала сведения о повторных пробах. Кайрен не возразил. Я видела, как он зачеркнул уверенное утверждение и оставил ниже место для её подписи.
На следующее утро он понёс заявление в королевскую судебную канцелярию. Семейному врачу сообщил письмом, что дети живы, и просил прислать исходные записи осмотров и рекомендацию курса. Условился с Лидией, что та останется у детей, объяснил Нику, куда идёт, и показал часы, по которым вернётся. Мне не пришлось откладывать приём белья из прачечной; я успела разобрать и корзину со щавелем, прежде чем в коридоре снова зазвучали его шаги.
Кайрен принёс отметки о приёме. Заявление зарегистрировали, приложив копии; когда назначат проверку, сообщить ещё не могли. Генерал убрал квитанции в футляр и пошёл к детям. Я слышала, как он рассказал Нику, что успел вернуться, потом Юла потребовала убрать цепочку от часов: звено цеплялось за её кудри, когда отец брал её на руки.
Вечером он читал им привезённую книгу. Я проходила мимо с чистым бельём и заметила, что страницы лежат у него на коленях неподвижно: Юла уснула, Ник ещё смотрел в раскрытый разворот. Отец ждал, пока мальчик сам перевернёт. Из сада тянуло тёплой травой. Я постояла у двери, держа полотенца на весу, и пошла дальше до того, как Кайрен поднял голову.
На следующий день после обеда я обнаружила его там же, уснувшим на стуле. Книга лежала на полу, дети спали в своих кроватях. Я подняла её, и Кайрен открыл глаза. Несколько мгновений он смотрел на меня, не узнавая комнату.
— Я слышал шаги.
— И поэтому проснулись.
— Долго лежала?
— Книга? Не знаю. На обложку никто не наступил.
Он потёр лицо. На щеке остался след от жёсткого воротника. Я положила книгу на стол и заговорила шёпотом: собираюсь отдыхать полчаса в саду, дети спят, он может оставить дверь своей комнаты открытой и прилечь напротив. Кайрен посмотрел на постели, затем на меня.
— Вы тоже умеете отдыхать?
— Полчаса. Иногда до вечера это лучший мой замысел.
Он тихо рассмеялся и поднялся, бережно переступив через край Никового одеяла. Я хотела было поправить его сама, но Кайрен уже наклонился, подвернул ткань и подождал, пока мальчик перестанет шевелиться. В коридоре мы вышли почти одновременно. Он пропустил меня к садовой двери; я обернулась, чувствуя, что улыбаюсь без всякой причины, которую можно было бы сообщить кухарке.
К вечеру он успел выспаться. У кухонного стола, который Борис уже укрепил, Ник рисовал корабль. Отец держал Юлу на коленях, отделяя пальцами спутанную прядь. Девочка морщилась, но не отворачивалась.
— Голову пора вымыть, — сказал он.
Юла посмотрела на меня. Я стояла у плиты с Гретиным списком покупок и уже приготовилась сказать, какое мыло взять. Девочка взяла отцовскую ладонь и прижала к макушке.
— Ты сам. Хорошо?
Кайрен ответил не сразу. Я успела заметить его вопросительный взгляд, достала из шкафа чистое полотенце и положила у свободного края стола. Он взял его, спросил, где держат кувшин для ополаскивания. Я показала полку. Юла осталась сидеть на его коленях, пока отец разглядывал широкую ручку, примеряя её к ладони. Потом он спросил, не против ли дочь, если вода попадёт на ворот, и девочка расправила на плечах полотенце.
Глава 5. Варенье против военной стратегии
Юла пришла к завтраку с двумя косами разной толщины. Я увидела её у кухонного стола, остановилась с банкой сливового варенья и сразу поняла, почему Кайрен держит расчёску так, словно собирается спрятать. Одну косу он перетянул лентой почти у самого уха, из другой выбилась длинная прядь. Девочка осторожно потрогала голову и посмотрела на своё отражение в дверце шкафа.
— Здесь хвостик, — сообщила она.
— Вижу. Повернись, поправлю.
Вчера он вымыл ей волосы сам, поливая из кувшина и придерживая затылок свободной ладонью. Юла всякий раз требовала предупредить, прежде чем вода потечёт; отец предупреждал, потом ждал разрешения. Я проходила мимо с бельём, услышала возмущение из-за мокрого ворота, но меня не позвали. Сегодня девочка попросила две косы, как у принцессы на картинке в своей книге. Кайрен привык плести одну, и разделить кудри пополам оказалось труднее, чем он ожидал.
— Пробор можно сделать концом расчёски, — сказала я. — Только не острым краем.
Он посмотрел на волосы дочери, потом на меня.
— Если она позволит распустить эту.
Юла вздохнула, подвинулась на стуле и согласилась. Ник уже ел кашу. Он поднял глаза на сестру, хотел что-то сказать, но отец коротко качнул головой. Мальчик сунул ложку обратно в миску, и мне стало любопытно, что именно он удержал за зубами.
Пока Кайрен разбирался с лентами, я поставила банку на стол. Юла сразу вытянула к ней руку. Отец остановил её у самой крышки.
— Сначала завтрак.
— Я положу в кашу.
— Вчера ты съела варенье, а кашу оставила.
Она поглядела на брата. Ник торопливо подтянул свою миску: никто не должен был думать, что он тоже так сделал. Я открутила крышку. На ободке застыл сироп, внутри ещё оставались половинки тёмных слив.
— Оно сладкое? — спросила Юла.
— Достаточно.
— Тогда каша тоже будет сладкая.
Кайрен закончил косу, закрепил ленту, положил расчёску возле своих часов и отдал девочке ложку. Предложил сначала съесть три ложки без варенья, потом положить одну с ним. Юла посчитала на пальцах, попробовала торговаться за две и, не добившись своего, отправила в рот первую порцию. Я наклонилась посмотреть, не попал ли ей в волосы узел, но отец сам убрал короткую прядь из-под ленты. Его пальцы двигались медленно, чтобы не дёрнуть. Я вспомнила эти руки на бумаге, когда он показывал согласие на курс, и от маленького движения возле детского уха у меня потеплело лицо.
— Теперь? — спросила Юла, показав ложку.
— Ещё две.
Ник молча отсчитал себе варенье. Я приподняла банку, чтобы он достал до слив. Кайрен взглянул на его тарелку и протянул руку за собственной ложкой. На дочерней косе осталось одно перекрученное звено, но Юла больше не тянулась к зеркалу. Она доела положенное, получила сироп и с явным удовольствием размазала его по светлой каше.
— У вас это надолго, — сказала я Кайрену, разливая кофе.
— Завтрак?
— Подсчёты. Вон Ник уже отложил хлеб, чтобы не сбиться.
Генерал повернулся к сыну. Мальчик держал ложку над миской, ожидая, когда отец посмотрит, сколько он съел. Я пожалела о своей шутке, но Кайрен убрал часы в карман и попросил подать хлеб. Сказал детям, что дальше они сами разберутся, сколько положить; больше половины банки всё равно не осталось. Ник первым засмеялся. Мне понравился этот смешок — негромкий и внезапный, без оглядки на сестру.
Через несколько минут Юла вымазала рукав. Отец взял тряпку, я подхватила банку раньше, чем та попала под его локоть. Он накрыл мою руку своей, придерживая стекло, пока я ставила его подальше. Под его ладонью было тепло. Кайрен сразу отпустил, вернулся к пятну на рукаве. Я доела хлеб с вареньем, заметив каплю сиропа и на его пальце.
***После завтрака я показала Кайрену, где ставить детские подносы, если Грета уже занята столовой, и в какое время Неля приходит менять бельё. Мы стояли в коридоре у восьмой. Юла отдыхала после похода в кухню, Ник рассматривал рисунок корабля, начатый вчера. Генерал записал часы на обороте старого конверта и спросил, когда лучше выходить в сад.
— После обеда тень у западной стены, — ответила я. — Дальше не ведите. Лидия разрешила пока сидеть, а не гулять вокруг дома.
— Мы возьмём книгу. Ник хотел дорисовать.
Я принялась объяснять, где найти подушку для скамьи, где стоит столик, и успела предложить переставить его, чтобы дети сидели ко мне лицом. Кайрен слушал, а я в уме уже освобождала себе время между выдачей обедов и приездом двух гостей. Оттого, что он не спорил, хотелось устроить всё ещё удобнее.
Днём я вынесла в сад стулья. Кайрен привёл Ника и принёс Юлу. Устроил дочь возле себя, подложил ей под спину подушку; мальчик разложил бумагу. Я заметила, что в мисочке у девочки оставлен кусок пирога, и без спроса отломила его помельче. Юла быстро притянула посуду к животу.
— Я держу, — сказала она.
— Так легче есть.
Я хотела показать, как положить крошки на салфетку, но Кайрен попросил меня оставить пирог. Сказал это спокойно, придерживая книгу коленом. Мне пришлось выпрямиться; на пальцах осталось немного начинки.
— Она не уронит. Мы договорились, что попробует сама.
— Я только хотела помочь.
— Я тоже. Когда велел Нику переодеться.
Ник оторвался от бумаги. Юла вцепилась в мисочку так же, как в первый день — в ложку. Мне стало жарко, хотя стулья стояли в тени. Я уже придумала, что это мой пирог и я лучше знаю, как его едят, приготовилась уйти на кухню, считая, сколько раз с утра помогла Кайрену.
Я вытерла пальцы о салфетку и положила её рядом с девочкой.
— Хорошо. Попросишь, если понадобится.
Юла не ответила, осторожно подцепила кусочек ложкой. Кайрен открыл книгу. Я оставалась возле столика дольше, чем требовалось, пытаясь решить, уйти ли мне сразу. Он подвинул свободный стул ногой.
— Садитесь, если есть время.
— Пять минут.
Я села и стала разглядывать Ников корабль. Мальчик задумчиво дорисовывал третий парус. Повязка на пальце ещё мешала удерживать карандаш, но он не бросал. Юла надкусила свой большой кусок, просыпала крошки на колени и поглядела на отца. Тот протянул ей край полотенца, не отбирая пирог.
Мне хотелось рассмеяться над собой, но в горле всё ещё стояла досада. Генерал перехватил мой взгляд. Когда Ник принялся выбирать цвет для флага, Кайрен тихо добавил:
— Я благодарен за то, что вы показали. Но не каждый раз нужно делать вместо нас.
— Да. Я услышала.
Я просидела почти десять минут. На странице покачивалась тень ветки. Кайрен читал низким ровным голосом, останавливаясь ради Юлиного вопроса. Девочка оставила половину пирога. Когда я поднялась, генерал попросил передать Грете, что ужин заберёт сам. Я кивнула, уже не предлагая перенести его в сад и накормить детей заранее.
***Утром следующего дня Лидия разрешила Юле короткое купание в неглубокой ванночке. Девочка устала от обтираний, просила вымыть ноги и посидеть в тёплой воде. Неля нашла в кладовой широкую деревянную кадку и застелила дно полотном. Грета согрела воду на плите; последнее восьмилитровое ведро я слегка подогрела своим даром, перемешала и отнесла Кайрену. Восьмая комната проветрилась, солнце лежало на краю Юлиной постели. Генерал закрыл перегородку у умывальной, спросив дочь, удобно ли ей так.
Я ушла к стойке и успела рассчитать постояльца из шестой. Потом в коридоре стукнула дверь. Ник бежал ко мне, придерживая здоровой рукой повязку.
— Позови Лидию. Папа сказал.
Он не кричал. От этого я быстрее повернулась к Борису, который возился с замком у входа. Тот бросил инструменты, взял шляпу. Я пошла за Ником. В восьмой Кайрен уже заворачивал дочь в сухую простыню. Юлины пятки были белыми, на краю кадки росла тонкая полоса льда. Вода у стенки застыла в плёнку, середина ещё покачивалась. Девочка пыталась согнуть пальцы, не могла и начинала плакать.
— Полотенце, — сказал отец.
Я взяла его с кровати и обернула Юлины ноги. Кайрен посадил дочь к себе, укрыл свободным краем простыни и спросил, чувствует ли она пальцы. Юла кивнула, уткнувшись ему в шею. За перегородкой капала вода; этот звук вдруг стал нестерпимым. Я потянулась вынести кадку, но генерал попросил сперва принести чистую рубашку. Сказал, где она лежит. Я открыла сундук и нашла верхнюю, с мягким воротом.
Ник стоял у дверного косяка. Я показала ему место на его кровати, спросила, принести ли книгу. Он отрицательно мотнул головой, но сел. Когда отец заверил его, что держит Юлу и никуда с ней не уходит, мальчик опустил плечи. Я застегнула одну пуговицу на рубашке, остальные Кайрен застегнул сам. Девочка перестала плакать, но не отпускала его ворот.
Лидия пришла с Борисом, сняла очки, протёрла их и только потом наклонилась к Юле. Послушала, осмотрела кожу, велела пока держать ребёнка в сухом и не пробовать согревать её магией. Кайрен сразу убрал руку, которой хотел растереть ладони дочери, и уточнил, можно ли держать как раньше.
— Можно. Не трите сильно. Я сейчас проверю, как она дышит.
Я стояла возле кадки, вытирая мокрый передник. Несколько часов назад лекарка говорила, что Юла стала спокойнее, а я выбрала воду, потрогала её и принесла сама. Кайрен взглянул в мою сторону. Я ждала вопроса о том, что добавлено в ведро, и ответила прежде, чем он успел заговорить:
— Ничего. Я только подогрела воду. Она была из кухонного крана.
Лидия подняла голову.
— Вы наливали её и в чай?
— Для детей из бутылок. Остальным — как всегда.
Она попросила оставить воду в кадке. Из чемодана достала чистые флаконы, один дала мне для кухонного крана, второй — Борису. Тот знал, где набрать воду из старого родникового ввода до дома. Ещё один образец лекарка взяла из бутылки, которой поили детей. Грета заглянула в комнату, увидела Юлу и сама предложила отнести в кухню принесённые флаконы; Лидия объяснила, какой откуда наполнить.
Пока девочка согревалась в сухом, лекарка подписывала пробы. Кайрен не выпускал дочь, прижал угол подушки между её щекой и своим плечом. Я принесла ему стакан питьевой воды. Он поблагодарил и подвинул мне стул, но я осталась у подоконника.
— В первый вечер тоже была кухонная вода, — сказала я. — В супе. Тогда миска треснула.
Лидия сверила записи. Посмотрела на Юлу, уже задремавшую у отца, и попросила меня повторить, когда мы начали поить их из бутылок. Я назвала утро после прихода. Она отметила дату, не объявляя найденной причину всех приступов.
В пробе из крана при боковом свете оседал мелкий блеск. В родниковой и бутылочной его не было видно. Лидия отложила эти флаконы отдельно от образца купания. Кайрен спросил, то ли это, что было на одежде.
— По виду похоже. Нужна проверка состава. Пока используйте для них привозную воду и для умывания тоже. Ванну отменяем.
Я вышла к Грете. Велела не наливать из крана, предупредила постояльцев о проверке водопровода и послала Нелю за ещё одной партией обычной воды. Потом нашла Бориса у заднего входа. Он уже собрал инструменты и стоял возле низкой двери в подвал.
— У родника чисто, — сказал он. — В дом идёт другое. Надо смотреть, что у стены нам переделали.
***Весь остаток утра я носила воду из лавки и объясняла гостям, что у нас проверяют ввод. Неля отложила стирку, убрала кадку, оставив лекарке немного воды в подписанной банке. Юла спала, Кайрен сидел рядом. Лидия осталась наблюдать её до следующего утра; отец договорился об оплате этой ночи. Я пошла за Борисом в подвал.
Схему разводки мы достали из папки с документами дома. Борис разложил её на бочке, прижал углы инструментами и провёл пальцем по линии старого родникового ввода. Эту трубу он знал: несколько лет назад менял проржавевший участок под мойкой. Отвод в кухню совпадал, разветвление к комнатам тоже. Возле задней стены линии сходились иначе.
Я опустилась на корточки, поднесла лампу. За снятой доской блестел новый тройник. Тонкая медная труба уходила через отверстие наружу, к уличной курортной сети. На гайке ещё сохранился чистый след ключа. Борис потёр шов большим пальцем и снял с него светлую стружку.
— Это когда сделали? — спросил Борис.
— В начале месяца приходила бригада. Меняли что-то возле стены. Сказали, старое крепление мешает уличным работам.
Мне вспомнились двое мужчин с ящиком, которых я впустила через задний вход. Они показали наряд городской службы, попросили не пользоваться водой полчаса. Борис тогда был на крыше, я принимала гостей. При мне они убрали доски на стене, а после вернули их на место. Бумагу об окончании работ я не подписывала: сказали, она нужна только для замены самого ввода.
Борис повертел снятую стружку.
— Ввод как раз и тронули.
— Перекроем, — сказала я.
— Сначала снять надо. Раз уж хотите спрашивать с городской службы, пусть будет видно, что стояло.
Я нашла наряд в папке со страховым договором и квитанцией за оплаченный годовой взнос. Бориса отправила в фотографическую мастерскую на почтовой улице. Там снимали дома для страховых описей. Пока он ходил, Кайрен вышел из восьмой. С детьми оставалась Лидия. Я показала ему бумагу и объяснила, что нашли.
— Я оплачу снимки. Копии можно получить две?
— Одна останется у меня. Другая вам для заявления.
— Так я и хотел.
Фотограф приехал с камерой на треноге и коробкой стеклянных пластин. Кайрен заплатил четыре серебряных за съёмку и отпечатки, получил квитанцию. Мы спустились вместе. Борис уже оставил доску у стены; фотограф попросил не сдвигать лампу, положил рядом с трубой мерную линейку и приготовился. В тесном проходе генерал оказался у меня за плечом. Я отступила, чтобы освободить камере место, и почти упёрлась в него.
Кайрен поймал лампу за ручку прежде, чем она качнулась к моей юбке. Я подняла голову. До его лица было так близко, что различалась тонкая седина у виска и маленькая складка возле рта. Он пропустил меня к бочке. Я устроилась возле схемы, чувствуя, как быстро бьётся сердце, и сердясь на то, что именно теперь это кажется мне самым заметным событием дня.
Сняли общий ввод, тройник и место прохода через стену. Фотограф записал адрес, дату и номер заявления Кайрена, обещал к следующему утру два комплекта. Я убрала бумаги и велела перекрыть только новую ветку. Старый ввод оставался на месте. Борис затянул кран перемычки, проверил соединение. Потом нужно было промыть трубопровод дома, всю эту воду слить.
Провожая фотографа, я зацепилась рукавом за каменный выступ у низкой арки. За ней шёл узкий проход: холодный воздух пах сырой кладкой. Кайрен спросил, куда он ведёт.
— В старую водосборную галерею, — ответил Борис. — Над ней ваши комнаты. Не входите без меня, там на полу порог не видно.
Кайрен поднял лампу. За аркой различались две круглые рукояти: одна небольшая на стене, другая у дальней решётки, почти на уровне колен. Я видела их прежде, когда проверяла подвал после сильного дождя, и обходила, чтобы не порвать одежду о выступы.
Борис указал на малую.
— Обвод от городского распределителя. Здесь впускают воду в галерею, там выпускают в нижний сборный канал. После установки насоса этим не пользуются. Только смотреть, открывать сейчас незачем.
Кайрен присел возле решётки, но рукоять не тронул. Я вынула зацепившуюся нитку из рукава. Вдоль шва образовалась маленькая дырка. Генерал заметил, спросил, не поцарапала ли я руку. Я показала целую кожу и начала привычно считать, сколько ещё работы понадобится: промыть сеть, принести воду, отыскать другую блузку до вечернего заезда. Кайрен поднялся.
— Что я могу взять на себя, когда Лидия уйдёт?
— Детей. Вёдра мы донесём.
Он кивнул. У лестницы мне захотелось задержать его, вернуть к шутке о варенье или спросить что-нибудь о завтрашнем дне. Я вместо этого поблагодарила за снимки. Кайрен дождался, пока я поднимусь, и только потом отдал лампу Борису.
***К утру фотограф привёз два комплекта. На снимках хорошо различались новый тройник, гайка и отверстие в стене. Я положила один комплект вместе с нарядом городской службы, Кайрен забрал второй для своего заявления. Борис к этому времени промыл трубы дома и снова набрал воду до ввода и из кухонного крана. Лидия взяла свежие пробы, посмотрела записи, проверила Юлу. Девочка ещё была слабой, но спала спокойнее. Для неё и Ника лекарка оставила привозную воду, пока не получит проверку состава.
В полдень я собиралась в лавку заказать ещё бутылки. Кайрен тоже вышел из восьмой: Лидия оставалась там после осмотра, дети спали, и он условился с ней вернуться через четверть часа. Спросил, далеко ли лавка. Я сказала, что на рыночном повороте, и мы пошли вместе. Уже за воротами я вспомнила, что с утра снова надела рабочий передник; отвязала его и вернулась оставить на крючке. Генерал ждал у калитки, придерживая ветку сирени. Когда я проходила, отпустил её не сразу, чтобы листья не хлестнули по лицу.
На площади ставили деревянные помосты. Рабочие поднимали лестницу, ругались из-за верёвки; у фонтанной чаши лежали рулоны ткани. Я замедлила шаг возле афиши Праздника источников. Он проходил в конце курортного сезона, и каждое лето на площади появлялись одинаковые синие ленты. В этом году обещали ещё и световую дорожку вдоль ручья. Я наклонилась прочитать имена тех, кто оплатил украшение: «Серебряные ключи» стояли в начале списка.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.