Сказочный салют. Сказки для школьников

Наталия Розанова-Тесакова

Высоко-высоко в горах под яркими лучами солнца раскинулось королевство. Правил этим королевством отважный Король и прекрасная Королева.

И был у них сын Аслан. Он, как и полагается наследному принцу, ловко стрелял из лука. Но на этом его интерес к военным искусствам заканчивался. Он не сражался в тренировочных поединках, не дрался на кулачках, чем сильно огорчал своего отца.

Несмотря на наказания и ссоры с Королем, Аслан всем свои сердцем стремился к тому, что нравилось ему больше всего на свете – бывать в хижине старого Знахаря. Он бродил вместе с ним по лугам и лесам, собирая лечебные травы и слушал рассказы об их таинственной силе.

Со всей округи к Знахарю приходили люди со своими бедами, и Аслан с огромным удовольствием помогал своему учителю залечивать телесные раны и врачевать души.

Однажды на семнадцатый день рождения Знахарь подарил Аслану амулет.

– Всегда носи этот зеленый камушек на шее. Он спасет тебя в трудную минуту, – сказал старик.

С тех пор Аслан не снимал подарок. И, странное дело, теперь он всегда знал, что делать, чтобы исцелить живое существо, которое нуждалось в его помощи.

Меж тем жизнь текла своим чередом.

И вот однажды на мирное королевство напал злой Грифин. Когда это огромное чудовище с крыльями и перьями прочнее железа, злобными горящими глазами и огромным клювом, пробивающим броню словно яичную скорлупу, появлялось в небе, ужас охватывал людей.

Откуда он взялся, никто не знал.

Грифин налетал на царства-государства как смерч, сметая на своем пути деревушки и селения, убивая воинов, захватывая в плен прекрасных дев.

Храбро бился Король со своими воинами, защищая родное королевство. Но в конце концов потерпел поражение и сложил свою голову на поле брани. Не знал Грифин пощады, захватил королевство и Королеву. А Аслана велел схватить и сбросить с самой высокой скалы в самое глубокое ущелье.

Увидав приближающиеся к нему острые камни на дне ущелья, Аслан уже попрощался с жизнью. Но вдруг почувствовал, как цепкие лапы ухватили его за ворот камзола и понесли вверх. Через несколько минут перед глазами юноши мелькнули зеленые тени. И темнота поглотила его сознание.

Очнувшись, Аслан увидел, что лежит в зарослях густой сочной травы на берегу веселого журчащего ручья.

Рядом с ним лежала Орлица. Она смотрела на него огромными изумрудными глазами. Ее крылья были сломаны и было видно, что боль причиняла ей невыносимые страдания. Подхватив летящего в пропасть Аслана, она, удержав его своими когтями, смягчила падение и тем самым спасла принцу жизнь. Но сама было тяжело ранена.

День за днем Аслан поил Орлицу ключевой водою и лечебными отварами, кормил рыбой и полевыми мышами, врачевал сломанные кости и перья. И – о чудо! В один прекрасный день Орлица встала на ноги, расправила крылья и, взмахнув ими, поднялся высоко-высоко в небо, пока не превратилась в маленькую точку, еле видную в небесной синеве. А потом и вовсе исчезла из виду.

Взял Аслан свой лук со стрелами и отправился в путь. Он шел и шел, взбираясь все выше и выше, преодолевая острые хребты и узкие расщелины, страдая то от жаркого солнца, то от ледяного ветра. Пока наконец не выбрался из глубокой пропасти.

Решив отдохнуть, Аслан прилег в тени огромного тенистого дерева и не заметил, как уснул.

И увидел сон: как парит он высоко в небе и с высоты своего полета видит Грифина и его воинов, пожирающих тела убитых людей.

– Целься в правый глаз чудища – слышит юноша голос, открывает глаза и видит, что перед ним на земле, сложив крылья, сидит Орлица.

Аслан взбирается на спину к своей спасительнице. Они летят на поле битвы.

Ветер гудит в ушах. Руки наливаются мощью и силой. Зрение становится все острее и острее.

И вот Аслан уже в гуще врагов. Он натягивает тетиву до отказа. Еще мгновение – и звенящая стрела летит в Грифина, вонзается чудовищу в правый глаз и поражает его наповал! Враг повержен, а его войско рассыпалось в прах.

И – чудо! Рядом с Асланом стоит не птица, а прекрасная девушка. Много лет назад на нее наложили чары. Быть ей в обличье орлицы пока принц из далекой страны не расколдует ее, победив злого Грифина.

Взял Аслан девушку за руку и повел ее в королевские палаты.

Счастливая Королева устроила пир на весь мир.

Люди плакали и смеялись, танцевали и пели, ели и пили.

Аслан женился на Орлице – так звали зачарованную девушку – и правил своим Королевством долго и справедливо.

P.S. Другие сказки Наталии Розановой-Тесаковой вы можете почитать в ее книге «Сказки фарфоровой чашечки».

Людмила Венгер

Далеко-далеко в солнечной стране с золотыми песками, лежало Красное море. И не было на свете места краше. Каждый, кто попадал в эти края, был очарован кристально прозрачной водой, разнообразием кораллов, причудливыми растениями, моллюсками фантастических форм и оттенков. И конечно, необычайно красивыми рыбками-бабочками, клоунами, ангелами, и другими морскими обитателями.

Здесь на прибрежном мелководье жила рыба Камень, она имела крупную голову, маленькие глазки и очень большой рот. Её тело было покрыто чешуёй пыльно-серого цвета с ядовитыми колючками и бородавками. Среди груды камней её никто не замечал. Люди боялись наступить на неё и обходили стороной.

Она страдала от одиночества, с завистью наблюдая за стайкой резвых морских бабочек, ей так хотелось поиграть с ними наперегонки, или просто поплавать между кораллами. Но, увы, её никто не приглашал.

– Кому нужна такая уродина?

Рыбка грустила, она перестала замечать окружающую её красоту, различать цвета, замкнулась в себе и замолчала. Ей захотелось уединиться там, куда не доходят лучи солнечного света, где она больше не увидит никого и ничего. Плыла она долго, пока не нашла пещеру. Занырнув глубоко вниз рыба-Камень очутилась в полной темноте и от этого ей стало ещё хуже. – Ну вот, всё случилось так, как я хотела. Здесь никого и ничего не видно, – она горько заплакала.

Вдруг из темноты послышался голос.

– Кто здесь хнычет и мешает мне спать?

– Я рыбка-Камень.

– Почему ты плачешь?

– Потому что я одна на всём белом свете, – заливалась слезами рыбка.

– А почему ты одна?

– Потому что я страшная уродина и никто не хочет со мной дружить.

– Страшная, уродина, – переспросил голос.

– О ком ты говоришь? Я думала, что страшнее и не красивее меня никого нет. Поэтому я прячусь на глубине в коралловых рифах, изредка позволяю себе поплавать у скалистого берега, скрываясь между камнями. Большую часть своей жизни я провела в расщелинах подводных гор, в полной темноте и только ночью я выхожу на прогулку, когда с неба спускаются белые лучики луны, любуюсь морем и россыпью серебристых звёзд в воде. Когда я вижу ночную красоту Коралл, и светящихся моллюсков, мне становится так приятно на душе, что я забываю о своём уродстве и одиночестве.

Неужели есть ещё кто-то, такой как я, – подумала рыбка и тут же перестала плакать.

– А с кем я разговариваю? – поинтересовалась рыбка-Камень у голоса. – С Муреной.

– А почему ты прячешься и не выходишь поговорить со мной? – спросила рыбка-Камень.

– Потому что не хочу ошарашить тебя своим внешним видом.

– А я боялась, испугать тебя. Давай выйдем отсюда и познакомимся, – предложила Камень.

– Давай!

Они выплыли из пещеры.

Другая рыбка оказалась по-своему милой, у неё был большой открытый рот, и складывалось впечатление, что она всё время улыбается. Тело её было тёмно-серого цвета, издали она походила на вытянутую колдобину.

Рыбки стали с любопытством рассматривать друг друга.

– Какая необыкновенная! Почему ты говорила, что серая и некрасивая? – удивлялась Мурена, – с тобой так приятно разговаривать. Давай дружить?

– А ты вежливая и добрая, – ответила взаимностью рыбка Камень.

– Мы обязательно будем лучшими друзьями. Раньше мне хотелось навсегда остаться в тёмной пустоте пещеры, но благодаря тебе я поняла, что жизнь слишком интересна и прекрасна, и я не буду больше прятаться от неё.

После этих слов море вновь засияло яркими красками, переливаясь всеми цветами радуги.

– Благодарю тебя сердечно, моя дорогая Мурена. Давай прогуляемся, ты мне рассказывала о привлекательности ночного моря, а я покажу тебе буйство красок морского дня.

– Конечно! Радостно ответила Мурена.

Они поплыли к свету, навстречу новым знакомствам и приключениям, а тёмная пещера осталась далеко позади.

Яна Сафронова

Возле старого дачного домика, рядом с пшеничным полем проживала мышиная семья. Каждое утро взрослые мыши убегали на сбор урожая. А тетушка Крыса приглашенная мамой-мышью нянчила детвору.

Усевшись в плетеное из соломы кресло, тетушка читала сказки о Репке и Курочке Рябе. А мышата, слушая сказки, сидели так тихо, что было слышно, как потрескивают дрова в очаге.

– Тетушка Крыса! А почему нам нельзя выходить из норки?! – тонюсеньким голоском спросила мышка Зойка.

– Потому что там летает Орел. Цап за шкурку коготками, и поминай, как звали! – сказала сонная Крыса. После чего укутавшись в лист лопуха, сладко уснула.

– А я не боюсь никого! Кто со мной пойдет на разведку?! – произнесла Зойка и решительно посмотрела на мышат.

– Если Вы боитесь Орла, а еще и Кошку, о которой Тетушка рассказывала вчера, то сидите в норке и охраняйте Тетушку Крысу! А я пойду, вдруг кого встречу в лесу! – обратилась Зойка к братьям – мышатам. И помахав хвостиком, выбежала из норки.

Яркий солнечный свет ослепил мышку. А когда она приоткрыла глаза, ее радости не было предела – так красиво вокруг!

Мышка даже не заметила, что в небе прямо над норкой кружил Орел, высматривая жертву. И лишь когда цепкие когти птицы ухватили ее за нежную шкурку, резко подняв вверх, она поняла, что пропала!

Они летели над лесами и полями, горами и болотами. Казалось, что этот полет не закончится никогда. Мышка прощалась с жизнью. Слезы горошинками катились с глаз, она мысленно прощалась со своей мамой-мышью, с братишками-мышатами, а также с любимой Тетушкой Крысой. Она знала, что больше никогда их не увидит.

Рис. Людмилы Лесной

И тут произошло невероятное. Орел камнем бросился вниз, он решил поживиться зайцем. Который, прыгал по капустному полю в поисках сочной капусты.

Приближаясь к Серому, когти птицы разжались, и мышка Зойка плюхнулась перед мордой Косого, прямо на капустный лист.

Испугавшись шума, заяц дал деру. Только его и видели. А Орел, как ни старался, так и не смог догнать зайца.

Долог был путь домой. Через поля и болота, леса и горы. Только к раннему утру, мышка Зойка добралась домой.

– Прости меня мама, что я ослушалась и вышла без разрешения с норки! Я больше никогда так делать не буду! – пропищала Зойка.

Мама-мышь обняла непослушную дочь. И начала плакать от радости, что та цела и невредима.

– А говорят, чудес не бывает! – вытирая слезы, сказала мама-мышь.

– Бывают! Еще и какие! – ответила мышка Зойка.

– Жадность Орла спасла мне жизнь, правильно в пословице говорится: «За двумя зайцами погонишься – ни одного не поймаешь!» – пропищала мышка Зойка и прижалась к груди мамы-мыши.

Наталья Швец

Домой с продлёнки Оля ушла в подавленном настроении. Впрочем, как всегда. На пришкольной территории были, и клумбы и спортивная площадка в тени больших деревьев, и даже площадка для мадоннари – рисунков на асфальте. Но не было у Оли друзей.

Почему – Оля не понимала. Отличницей она не была, но училась прилично. Если попросят, всегда даст списать. Не драчунья, не заносчива. Честно пытается включиться в игры школьников, но дети её как бы не замечают. Как будто на ней шапка невидимка одета. На её предложения в выборе игры вообще никто никогда внимания не обращал, она даже и предлагать стала бояться.

Захватив сказку Кэрролла «Приключения Алисы в Стране чудес», Оля уютно устроилась в кресле возле окна. В обществе любимой героини девочке было комфортно: и интересно и свободно. «Хотела бы я быть такой как Алиса, – мечтала Оля. – В какой бы нелепой ситуации она не оказывалась, всегда умеет выйти из неё с достоинством!»

– Просто я всегда вежлива и ни на кого не обижаюсь, – произнес звонкий, мелодичный голос.

Оля растерянно смотрела на незнакомую девочку, неизвестно каким образом очутившуюся в квартире.

– Ты кто!? – прошептала Оля.

– Я Алиса из Страны чудес. Разве ты не узнаёшь меня? Если я не вовремя и ты мне не рада, я, конечно же, удалюсь.

Да, теперь Оля ясно видела, что это она. Точь-в-точь, как на иллюстрациях в книжке.

– Нет, нет! Останься! Поговори со мной, – попросила Оля.

– С удовольствием. О чем ты хочешь побеседовать?

– Ты сказала, что никогда не обижаешься. А мне бывает часто обидно, когда ребята не принимают мои предложения играть вместе. Они как будто не видят и не слышат меня. Почему?

– Все имеют право на выбор. Они имеют право не соглашаться с твоим предложением.

– Может мне надо быть более настойчивой?

– Настаивать или не настаивать, продолжать обижаться или поменять свое настроение – выбирать только тебе, – самым спокойным тоном объявила Алиса.

– А что бы ты сделала на моем месте? – с надеждой спросила Оля.

– Я никогда не трачу свое время на бесполезные обиды. Предпочитаю заняться чем-то, что мне будет нравиться больше, чем обижаться.

Оля погрузилась в размышления над словами неожиданной гости. Резкий стук вывел девочку из задумчивости. Она встрепенулась, огляделась вокруг. В комнате никого кроме неё, на полу лежит книга. Наверное выпала из её рук.

На другой день, наблюдая за шумной возней на школьном дворе, Оля обдумывала услышанное от Алисы. «И чем же мне сейчас хочется заняться?» – спросила она себя. Подумала, и пошла на площадку для мадоннари.

В одиночестве она была не долго. К площадке подошла Валя – застенчивая девочка на год младше Оли. Не решаясь приблизиться, Валя стояла на почтительном расстоянии, заложив руки за спину.

Оля улыбнулась и поздоровалась – слова Алисы о роли вежливости она не забыла. Такой приём ободрил Валю. Она шагнула, и стала рядом. Понаблюдав за Олиной работой, девочка спросила: «А можно, я буду рисовать вместе с тобой?».

Возвращаться из школы домой вместе с Валей было очень весело.

Алена Подобед

Жила-была печка и не было у нее детей, потому что и мужа у нее отродясь не было. Да и где его найдешь, если из дому носа не кажешь, а хозяева сватов не приваживают.

Но однажды принес хозяин вместе с дровами в избу полено не полено, корягу не корягу, чурбак не чурбак, а не пойми какой пенек волглый, суковатый, но приманчивый.

Пока он на печи подсыхал и сговорились. От того пенька она будто бы и понесла, а к новому году разродилась двумя таракашками-букашками. И назвала их Свирей да Кузьмой.

Свиря был на сверчка запечного и похож. Жиденький да блекленький, аккурат под цвет скобленому столу, что хозяйка к Рождеству надраила.

Кузьма тоже вышел сверчковатый. Но цвет имел ослепительно изумрудный. А задние ножки у него были так просто преогромные, с толстыми ляжечками и выгнутыми назад коленками.

Свиря часто поскрипывал над братом, мол, вот же уродец ты жалкий, Кузька! Уродец не уродец, но какой-то такой, а какой-то не такой явно. К тому же глаз да глаз за Кузьмой нужен был постоянный. Бывало, пока Свиря-ползунок за печкой посапывал, ногастый успевал и в квашню с тестом заскочить, и возле топки напрыгаться, а то и об оконное стекло побиться, будто бы изба ему чужая.

К весне подросли детки. Свиря знай у мамки под боком лежал-полеживал да пел колыбельную всему дому. А Кузя маяться стал, свысока поглядывая на родню. А однажды взял да и заявил, что он приемный! И что жить ему в избе не положено, поскольку никакой он не Сверчок Запечный, а самый настоящий Кузнец-молодец, рысачок, из рода Кобылок. Откуда такая ересь в голову печному сыну втемяшилась, неведомо. И сколько мать ему не доказывала, что он, видать, просто в отцову породу пошел, гнул свое. Жаль, спросить-то было уж не с кого. Сгорел чурбак сучковатый еще зимой, не выдержав печной страсти. Поминай, как звали…

И как брат не стыдил, а мать не увещевала, но пришлось прощаться с Кузьмой ногастым. Собрала печь сыну в дорогу дохлых мушек, что позади себя подсушивала на черный день. Обдала напоследок жаром родительской любви да и проводила взглядом до порога. Братец Свиря выполз было, затянул прощальную, да тут же его и сморило. Душонка запечная.

А Кузьма как выскочил на крыльцо, вдохнул волюшки, так и задал стрекача через поля-овраги, присвистывая, мол, все, что вижу – мое, мое, мое!

Нарезвился, напрыгался, притомился, решил передохнуть на лугу. Но увидел старую кобылу, что дремала на привязи. И до того она букашечке родной показалась! Раззадорился Кузька, вскочил старухе на нос, да и спроси, мол, вы и есть моя матушка? А та от щекотки зафыркала, глазом закосила, да языком-то мелочь эту и смахни! Благо, до рта не донесла, закемарила сызнова. Кузька и отвалился.

Отлежался в траве-мураве, очухался, росы хлебнул и дай Бог ноги!

Прискакал в благоуханно-цветущий барский сад с прудом. Вскочил на белую лилию, что росла у самой кромки воды.. На красоты залюбовался, расстрекотался во всю свою моченьку. Тут его здоровенная лягва и угляди! Да и он, как ее узрел, признал, обрадовался: ноги прыгучие, сама зеленая да глазастая! Чем не его порода? Хотел уж в объятья кинуться, мол, мамо, вот мы и встренулись! Но «мамо» вдруг выметнуло длиннющий язык и чуть было не с`амкало.

Спасибо пролетавшей над прудом цапле. Лягухи-зеленухи как ни бывало, а Кузька в ряску бултых! Потонуть не потонул, но наглотался, пока выбирался. А как выбрался, обсушился, ноги в лапки, крылышки по ветру… и к опушке лесной. Глядь, там таких же, как и он егозликов – видимо-невидимо! И все на него похожи. И прыгунками так же оснащены! Скачут с травки на травку, усиками топорщатся. Стал наш добрый молодец мамку кликать-вызывать! Откликнулась мать-сыра земля, мол, чего тебе, козявочка-букашечка, надобно?

Был Кузьма ненаглядным у приемной матушки, а у родной оказался одним из многих. Да она детей своих и не считала, хотя и любила всех одинаково.

К слову-то, все ж не совсем как все, оказался Кузя. У местных и язык не разбери-поймешь, и обдергайки простые солдатские. А наш при лампасах и в расписном офицерском камзоле. Да и цвет у него ну до того ярок! И саблю, саблю видели? То-то же! А к августу наш Кузьма Чурбанович крупнющий стал. Что тебе генерал среди плюгавой дворни!

И решил Кузьма еще раз испытать счастье свое в барском саду. Обскакал сторонкой лягушкин пруд, да ко дворцу с колоннами и припусти. Прямиком туда, где на лужайке играли нарядные господские дети. Уж очень хотелось изумрудному жеребчику перед ними покрасоваться.

…Очнулся Кузя в склянице, набитой травинками, да со страху ножки-то и отбросил. Был он бравым коником, а стал сверчок-сверчком. Разве что сабля при нем и осталась…

Утром увидели искалеченного кузнечика балованные дети, и вытряхнули вместе с травками и ножками за окошко, назвав противным…

Долго плакал Кузьма над своей бедой, но еще дольше до дома ползком добирался. А как добрался, проскользнул вслед за котом в избу, да сразу за печку-матушку.

Та от радости раскраснелась, заслонкой застучала, трубой запыхтела! Да и братец Свиря, хоть и скрипнул ехидно, мол, явился не запылился, потеря, но потеснился и даже приобнял. Свой своему поневоле друг.

Так и зимуют за печкой. И теплее там, с мамкой-то приемной доброй, и сытнее. Да и весной от печки плясать привычнее будет. А ножки здоровенные к весне уж точно отрастут! Откуда знает? Да сами посмотрите – вот уже проклевываются!

Под опекой мамы да под песенку братца Свири спится так сладко.

И вы спать ложитесь. Утро вечера мудренее…

Ирина Жук

– Почему они говорят, что рассыпать соль – к ссоре? Ведь ею посыпают дороги. Тогда люди в транспорте ссорятся из-за дорог – а они соленые? И мама говорила, что соленое любила, когда меня ждала. А сейчас все о сладком. Но тоже ссоры – худеет. А за рассыпанный сахар бабушка ругала – сказала, дорогой нынче. А я хотел чай сладкий-сладкий, а потом сестре соли бросил – она меня дразнила и обзывалась…

Саша обращался к холодильнику. Там сидел кот Компот. Кот слушал внимательно. Даже перестал вылизывать лапу.

Загремели магнитики. Кот спрыгнул с холодильника, промчался веретеном по подоконнику с коллекцией кактусов и потерся о Сашу.

– А ты знаешь, Саша, что когда-то соль была дорогой – возили ее чумаки из лиманов, там добывали тяжко, путь неблизкий? Вот и ссорились люди – за что плачено высоко и долго немудрено ценить так, что обида от утраты.

Дядя Игорь выдворил кота, поправил кактусы. Один терпеливо снял со шторы. Спас вернувшийся кошачий хвост от иголок и презентовал кильку настойчивой морде. Племяннику же налил воды, очень точно отмерив кристаллики. Соли.

– Смотри. Здесь соли очень мало, и вода на вкус… сладкая. Да, это обман нашего рта. Фокус в том, что то, чего мало, меняет свой вкус для нас. В давние времена была легенда, что моря и океаны солены потому, что утонула вечная мельница с кораблем. Она мелет и мелет соль на дне, и нам сейчас аж горько испить той воды.

– Дядя Игорь, значит соль волшебная? Ведь в сказках все меняют волшебники и магия.

– Сашенька, маленькая палочка волшебная – она тоненькая, без волшебства какая у нее сила? А вот бревно и дубинка и без волшебства весомы. Смотри, соль исцеляет в пещерах. Есть такие. Меняет воду – с солью она замерзает иначе. Не все, что волшебно в малом, в большом также хорошо. И если чего-то мало, мы верим в него больше и ценим выше. Пошли гулять, малыш.

Агнес Госсен

– Здравствуй, Наоми! – сказала девочка, которая очень любила читать. – Меня зовут Юля, и я рада с тобой познакомиться.