Философия творчества.

Предисловие от автора.

"Если книга исходит из самого сердца человека, она найдет себе доступ к сердцам других людей; искусство и мастерство автора, как бы велики они ни были, в таком случае значат мало".

Т. Карлейль

"В течение моей жизни, посвященной не столько жизни, сколько чтению, я неоднократно убеждался, что литературные намерения и теории – это всего лишь стимулы и что законченное произведение свободно от них или даже им противоречит. Если у автора есть что-то за душой, то никакое намерение, каким бы ничтожным или ошибочным оно ни было, не может нанести его творчеству непоправимый урон. У автора могут быть нелепые предрассудки, однако творчество его, если оно оригинально, если оно выражает оригинальное видение мира, не может быть нелепым.

Х.Л. Борхес

Книга, которую читатель держит в руках, писалась в течение шести с половиной лет. Кто-то, наверно, сильно удивится, узнав об этом: столько, мол, лет работы потрачено для такой сравнительно небольшой по объему книги?! Но я возражу: книга эта – небольшая по объему, но не по содержанию. Дело в том, что для того чтобы были написаны эти немногочисленные страницы, необходимо было проделать огромную работу по сравнительному анализу всех мировых религий, а также множества мистических школ, существующих в лоне каждой из этих религий. Кроме того, необходимо было проанализировать современные данные науки относительно вопроса о творческом происхождении нашей Вселенной и сопоставить их с данными мировых религий.

Чем дальше я продвигался в своей работе, тем больше находил аргументов в пользу мысли, высказанной замечательным русским писателем-мистиком Даниилом Андреевым, что рано или поздно люди должны придти к общему синтезу всех мировых религий со всей мировой наукой, который сможет объединить всё разрозненное человечество в добром согласии и мирном сосуществовании. Ведь если отбросить тупоупертый догматизм всех мировых религий и акцентировать внимание на их сущностной стороне, то мы увидим, что никаких принципиальных противоречий между ними нет и быть не может. Более того, мы все явственнее убеждаемся в том, что современная наука делая все больше и больше сенсационных открытий, подтверждает истинность этих религий. Это вселяет в меня надежду, что рано или поздно, но человечество сможет объединиться под крышей единого общечеловеческого учения, названного Даниилом Андреевым "Розой Мира", в котором наука станет религиозной, а религия – научной, и которое поможет людям создать в обозримом будущем благонадежное существование для каждого человека на нашей планете. А я не хотел бы, чтобы меня обвинили в болезненном романтизме или каком-либо утопизме прежде, чем прочтут эту книгу.

Я вовсе не являюсь пропагандистом идей Андреева. Просто с этим писателем у меня есть общие точки духовного соприкосновения. И если кто-то попытается определить общую направленность моего мировоззрения и причислить меня к тому или иному философскому направлению, то я хотел бы облегчить этому человеку задачу, сказав, что общий стиль и проблематика моего философствования принадлежит, скорее всего, к такому направлению, как религиозный экзистенциализм. Причем я не хочу, чтобы под понятием "религиозный" подразумевалось понятие "христианский", т.к. на самом деле здесь имеется место не только христианским идеям, но и буддистским, и мусульманским, и иудаистским и многим другим. Хочу только сказать, что эти идеи берутся мной на вооружение в основном не из догматического богословия, а из эзотерических учений, имеющихся почти в каждой религии. Это, например, такие учения, как тантризм, йога, даосизм, суфизм, Каббала и другие.

Но всей работе, проделанной в этой книге, сперва предшествовало (оно сохранилось и сегодня) самое таинственное, завораживающее душу, ощущение присутствия в окружающем меня мире и во мне самом некоего единого начала, которое всеоблемлет собой все сущее нашего мира и является по отношению к нему творческой причиной и главным основанием его бытия. И этот мой личный опыт мистического прозрения является не менее важным материалом, чем тот теоретический багаж, который был впоследствии собран в процессе работы над этой книгой. Этот личный мистический опыт в значительной степени обогатился после страшного события в моей жизни, приведшего меня к очень загадочному состоянию души, которое психологи называют пограничным.

Если, попытаться кратко сформулировать общую концепцию этой книги, то я бы сказал так: это попытка постижения сущности Бога в контексте панентеизма. И я надеюсь, что после прочтения этой книги у читателя сложится определенное понимание природы Бога, которое я называю панентеистическим: оно не противоречит ни теизму, ни пантеизму, а объединяет их в единое мировоззренческое русло.

Когда я писал эту книгу, многие мои знакомые очень скептически относились к этой затее, утверждая, что я занимаюсь чепухой и ненужным делом. Насколько их утверждения окажутся верными, покажет время. Я же хочу в свое оправдание сказать следующее: независимо от того, какова будет судьба этой книги, я чувствую, что сделал нужное дело, причем нужное в первую очередь для себя самого. Ведь самое интересное – это то, что я не мог не писать этой книги, т.к. всякий раз, когда я забрасывал ее в письменный стол, то ощущал неустранимую потребность писать ее снова, писать во что бы то ни стало.

В течение всего времени, пока писалась эта книга, я был охвачен желанием донести хотя бы ничтожно малой части человечества свет той ценной истины, которая открыла мне истинные ценности человеческой жизни. Суть этой истины в том, что в любви к Богу заключен главный смысл человеческого существования, и что вне этого смысла нет никакого другого смысла. В любви к Богу заключается то единственное пристанище человеческой души, вне которого она слабеет и погибает. Я – тот, кто кричит всему человечеству: "Бог есть! И Он не желает отрекаться ни от мира, ни от человека. Скорее человек желает отречься от Бога".

По поводу бытия Бога я всегда привожу следующий довод: отсутствие доказательства не является доказательством отсутствия. Возможно, когда-нибудь человек сможет отыскать такие доказательства бытия Бога, которые избегнут участи гипотетического доказательства, и будут соответствовать всем основным правилам и законам формальной логики. Пока же нам приходится довольствоваться лишь гипотетической формой доказательства. Данная книга есть попытка поиска аргументов к обоснованию возможности построения этого доказательства бытия Бога.

Радость, которую я получил от написания этой книги, может сравниться, на мой взгляд, только с радостью родителя, которую он получает от рождения долгожданного ребенка. И я осознаю, что моя книга написана не для широкой публики, что она рассчитана на избранного читателя – на того, кто не может не задаваться вечными вопросами и кто постоянно находится в поиске ответов на эти вопросы. Я сам принадлежу к подобного рода читателям и пишу именно для таких читателей.

Каждый писатель надеется, что когда-нибудь кем-нибудь будет прочитан. Я тоже надеюсь, что и моя книга когда-нибудь, может быть даже случайно, попадет в руки безмятежного обывателя и найдет свое применение не на свалке макулатуры, а в сознании человека.

Глава 1. Основной онтологический вопрос в контексте религиозного экзистенциализма.

С древнейших времен и по сегодняшний день человека мучает вопрос о существовании или несуществовании истоков бытия. Философская формулировка этого вопроса принадлежит известному немецкому мыслителю Шеллингу и выглядит следующим образом: "Почему вообще есть нечто, почему не ничто?" В философии этот вопрос принято называть основным онтологическим 1 . Не нужно быть великим мыслителем, чтобы догадаться, что постановка данного вопроса предполагает определенный намек на проблему творения, причем предметом вопроса является не содержание бытия, не то "что" оно есть (was es ist), но само его действительное наличие, то, что оно "есть" (dass es ist). Таким образом, мы имеем дело с вопросом не о бытии, а об источнике бытия. Бытие, в целом, рассматривается здесь как возникшее, т.е. имеющее предположительно "дату" своего начала, "дату" своего рождения.

Заметим, кстати, что данная философская позиция (основоположник ее – Демокрит) противостоит другой абсолютно противоположной позиции (основоположник Парменид), которая считает, что бытие не возникает и не умирает, оно цельное все без начала и без конца, без перерыва, однородно и неделимо, лишено какой-либо изменчивости и многообразия. Первая позиция в онтологии называется дискретистской, вторая – континуалистской. Эти две философские позиции существовали, существуют и, думаю, будут существовать на протяжении всей истории философской мысли, потому что каждому философу, по праву носящему этот высокий титул, приходится тем или иным образом отвечать на вопрос: "почему вообще есть нечто, почему не ничто?"

Необходимо еще указать на то, что по поводу отношения к данному вопросу существуют также две противоположные друг другу позиции: первая – допускающая данный вопрос как компетентный и правомерный для человеческого познания и вторая – допускающая данный вопрос как некомпетентный и неправомерный для человеческого познания. Вторая позиция в философии называется позитивистской.

Суть позитивизма заключается в том, что он признает единственную возможность построения положительного знания только с помощью науки. Поэтому всякое научное знание признается позитивизмом как положительное, т.е. в том смысле, что заключает в себе истину. Всякие другие виды знания признаются позитивизмом как отрицательные, ибо они, по мнению позитивистов, не заключают в себе истину и являются только дезорганизующим звеном на пути познания. История познания показывает необоснованность притязаний позитивизма и, мягко говоря, вредность подобной установки для познающего субъекта. Но в истории познания позитивизм остается основанием научного знания. Как философское учение, позитивизм остается весьма слабой и ограниченной школой.

Позитивисты, а вместе с ними и подавляющее большинство представителей научного мира, считают, что наука не ставит перед собой вопрос "почему?", а только "как?" или "каким образом?". Дело в том, что сущность вопроса "как?" исчерпывается рациональными способностями человека; вопрос же "почему?" по своей сущности иррационален, поэтому и считается неправомерным в науке, которая опирается строго на опытное /эмпирическое/ и рациональное знание.

Но некомпетентность разума еще не означает некомпетентность веры. Там, где наука не в силах раздобыть необходимое знание, скованная границами эмпирии и рациональности, чаще всего обнаруживает свою компетентность, религия, основанная на мистицизме и вере.

Вообще, в логике различают два вида некорректных (неправомерных) вопросов: тривиально некорректные и нетривиально некорректные.

Вопрос является тривиально некорректным, или бессмысленным, если он выражается предложениями, содержащими неясные (неопределенные) слова или словосочетания. Основной онтологический вопрос не может принадлежать к этому виду некорректных вопросов, потому что не содержит никаких неясных слов или словосочетании. Все понятия, которые он в себя включает, будут определены несколько позже.

Вопрос называется нетривиально некорректным, или провокационным, если его предпосылкой является ложное утверждение. Основной онтологический вопрос не является также и нетривиально некорректным, потому что не имеет своей предпосылкой ложное утверждение. То, что данный вопрос делает намек на существование внешней причины по отношению к Вселенной – не может считаться провокацией, т.к. данная предпосылка не является ни ложной, ни истинной, а только гипотетической. Более подробное разъяснение по этому поводу я приведу во второй главе этой книги.

Собственно говоря, на каких основаниях я должен считать основой онтологический вопрос неправомерным? Если это являются только основания позитивизма, то увольте. Я являюсь не тем философом, который боится подобного вопроса и отворачивается от него, раз и навсегда окрестив оный как неправомерный. Для меня всякий вопрос правомерен, если он имеет смысл. Другое дело – правомерно ли то учение, с позиций которого я буду отвечать на подобного рода вопрос. На этот вопрос, я думаю, даст ответ уже история.

Основной онтологический вопрос относится к классу тех естественных детских вопросов, которые так часто ставят в тупик большинство родителей. А между тем, именно детская непосредственность в созерцании, как внешнего окружающего бытия, так и бытия внутреннего является той ценной базисной опорой познания, которой так часто не хватает посредственности созерцания взрослого.

Профессор Питтсбургского университета Адольф Грюнбаум указывает на то, что главная ошибка в основном онтологическом вопросе заключена в том, что допускается существование внешней причины по отношению к Вселенной 2 . Иными словами, характер данного вопроса является навязчивым, ибо уже заранее предполагает существование того, что (или кто) послужило (или послужил) причиной мироздания. Гораздо легче псевдообоснованно отказаться от признания существования причины мироздания, чем попытаться отыскать эту причину, тем более обосновать. Мне видится существование основного онтологического вопроса естественным по самой сути этого вопроса. Сам факт, что сущность вопроса приводит к мысли о первопричине мироздания, доказывает не неправомерность данного вопроса, а его обоснованность. И то, что наука некомпетентна в обосновании первопричины мироздания, еще совсем не отрицает правомерности самого основного онтологического вопроса. Основание данного вопроса лежит в тайне бытия. Наука же, чаще всего, отказывается от разрешения тайн (по причине своей некомпетентности), постижение которых неподвластно эмпирии и рациональности. Собственно говоря, сама природа тайны содержит в себе неотъемлемый иррациональный компонент. Но человек имеет право знать тайну, он имеет право знать причину существования того мира, в котором живет. Это право заложено в основание человеческого разума, который зачастую оказывается столь ограниченным и некомпетентным.

Таким образом, мы пришли к камню преткновения, который имеется во всякой теория познания, основанной только на эмпирии и рациональности. Для того, чтобы ответить на вопрос; имеет ли (или не имеет) мироздание свою внешнюю причину (и если имеет, то какова она) – недостаточно аргументации рационализма и эмпиризма, т.к. на самом деле, они имеют свой предел компетентности. Для ответа на поставленный вопрос, необходимо также прибегнуть к мистическому и религиозному опытам, основанным на вере в существование сверхъестественных явлений. Философское учение религиозного экзистенциализма, сторонником которого является автор данной книги, допускает к своему анализу знания, полученные как с помощью эмпирии и рациональности, так и с помощью мистицизма, спиритуализма и многих других теорий познания. Иными словами, основа теории познания религиозного экзистенциализма заключается в синтезе рационального знания и иррациональной веры. Принятие такого синтеза, позволяет разорвать границы человеческого познания до неограниченного предела.

Но вернемся к нашему вопросу: почему вообще есть нечто, почему не ничто? В основе этого вопроса лежат две категории: одна – метафизическая (ничто), другая – онтологическая (нечто). Определение этих двух категорий возможно лишь через третью – категорию существования.

Существование есть наличие чего-либо. Данная категория – одна из основных экзистенциальных категорий. Она включает в себя всякую наличность. Отсюда существование "нечто" представляется наличием чтойности, т.е. того, природа чего представлена как что-то. Но чем же тогда представляется существование "ничто", если всякая чтойность есть атрибут "нечто"? Для мысли человека понимание "ничто" есть одно из самых сложных пониманий, т.к. "ничто" есть то, меньше чего мыслить нельзя. "Ничто" определяет минимальную границу логического мышления, т.к. последнее есть производное бытия. Но об этом – позже.

Суть "ничто" – отрицание "нечто", ничтожное "нечто". Поэтому "ничто" есть существование несуществования. Наличность "ничто" есть ничтойность, тогда как наличность "нечто" есть чтойность. И "нечто", и "ничто" равноправно существуют, но только первое – как преодоление второго. Второе – как отрицание первого.

В Древней Индии мудрецы учили постижению сущности "ничто" через постижение сущности числа ноль. Число ноль – целое рациональное число. Именно потому, что число ноль является рациональным 3 , т.е. доступным пониманию, то и категория "ничто", соответственно, должна быть доступна человеческому пониманию. Число ноль можно прибавлять к другим числам, вычитать из других чисел и умножать на другие числа. Запрещается только одно – деление на число ноль. Ибо если все-таки и допустить возможность деления на ноль частей, то необходимо придется допустить, что из тех же частей ноля возможно сложить то число, которое явилось делимым. Из этого математического правила вытекает следующее онтологическое правило: из ничего невозможно сделать что-то.

Ничто есть отсутствие всякого существования, кроме существования самого ничто. Поэтому для того, чтобы представить существование ничто, необходимо представить отсутствие существования нечто.

Вот как понимал ничто М. Хайдеггер: "…Ничто – не предмет, ни вообще что-либо сущее. Оно не встречается ни само по себе, ни пообок от сущего наподобие приложения к нему. Ничто есть условие возможности раскрытия сущего как такового для человеческого бытия. Ничто не составляет, собственно, даже антонима к сущему, а исходно принадлежит к самой его основе. В бытии сущего совершает свое ничтожение Ничто" 4 .

Напомню, что существование есть наличность чего-либо в мире (даже если эта наличность недоступна для человеческого опыта и разума). Поэтому в мире, возможно, существует многое из того, чего человек никогда не сможет знать.

Всякое существование чего-либо (кроме существования ничто) определяется следующими основными онтологическими категориями: формой и содержанием, сущностью и явлением, причиной и следствием. Сущее (то, что имеет существование) всегда имеет ту или иную форму существования, то или иное содержание, заключает в себе ту или иную сущность, имеет то или иное явление, оно всегда выступает в роли причины или следствия (или причины и следствия одновременно). Рассмотрим данные онтологические категории более подробно.

В свете учения религиозного экзистенциализма, все существующее имеет две основные формы существования: бытийную (онтическую) и небытийную (меоническую). По этому бытие и небытие есть основные формы существования для того или иного существования. Форма существования есть необязательно то, что наблюдаемо внешне, но и то, что наблюдаемо внутренне. Она есть способ выражения содержания существования, организация содержания существования. Поэтому между формой существования и содержанием существования имеется неразрывная связь.

Что же содержит существование? Оно содержит тесное сцепление двух субстанций: духа и материи. Субстанция же есть корень содержания существования. Таким образом, в зависимости от корня содержания существования – субстанции, можно говорить либо о духовном, либо о духовно-материальном, либо о материальном содержании существования. Содержание существования есть все то, что заключается в сущем. Если о форме существования можно судить посредством того, каким образом наличествует сущее, то о содержании существования можно судить посредством того, что наличествует в сущем, чем сущее представлено.

В свою очередь, всякое существование имеет свое явление и свою сущность. Под явлением я понимаю проявление сущности. Иными словами, явление существования есть то, посредством чего представлена сущность существования.

Что же есть сущность существования? Сущность того или иного существования есть основное определяющее свойство данного существования. Чтобы постичь сущность того или иного существования, необходимо объяснить явление этого существования. Сущность и явление неразрывно связаны друг с другом. Поэтому как нет сущности без явления, так и нет явления без сущности.

Наконец, то или иное существование выступает в роли причины или следствия другого существования. Причина, в моем понимании, есть необходимое условие следствия, т.е. то, без чего не может существовать следствие. Следствие же есть необходимый результат действия причины. Причина есть действие, следствие – результат действия. Причина и следствие также неразрывно связаны друг с другом как форма и содержание, сущность и явление. Поэтому не может существовать, как причины без следствия, так и следствия без причины.

Таким образом, сущее (т.е. то, что имеет существование) представляет собой целостную нерасторжимую систему взаимодействия формы и содержания, явления и сущности, причины и следствия. То же, что не может характеризоваться данными онтологическими категориями – есть не сущее (т.е. то, что не имеет существования).

Все существующее представляется действительным. Действительность есть представленность сущего. Поэтому недействительно все то, что не имеет существования. Действительность как представленность сущего предполагает действенность сущего. Именно потому, что сущее действует – действительность есть действие сущего. В действительности есть как все то, что существует независимо от человеческого познания, так и все то, что существует в зависимости от него (познания). Независимы от познания – дух и материя, а зависимы от него – образы, представления, слова, язык и многое другое. Поэтому действительно и то, что вне сознания, и то, что внутри него. Действительно даже то, что есть в бессознательном человека…

От категории действительности необходимо отличать категорию реальности. Под реальностью следует понимать все то, что стало достоянием познания человека. В отличие от действительности, реальность – относительная категория. Содержание понятия реальности должно мыслиться в зависимости от познавательной способности человека. Чем дальше идет познание, тем больше становится содержание понятия реальности. Иными словами, реальность есть часть действительности, познанной человеком. Таким образом, понятие реальности имеет субъект-объективный статус. Поэтому необходимо выделить также категории объективной и субъективной реальности.

Объективная реальность – часть действительности, представляющая существование материи, отображаемая сознанием. Субъективная реальность – часть действительности, представляющая существование психики, отображаемая сознанием.

Я представил вниманию читателя основные онтологические категории религиозного экзистенциализма. Но существуют еще и такие онтологические категории как необходимость, случайность, возможность, закономерность свобода и другие. С ними я познакомлю читателя несколько позже, в ходе своего дальнейшего изложения.

Теперь же, чтобы избежать дальнейшей терминологической путницы, я чувствую необходимость ввести основные гносеологические категории религиозного экзистенциализма.

Гносеология – это раздел философии, изучающий знание. Знание есть результат всякого познания. Процесс познания свойствен всякому живому организму, наделенному психикой. В отличие от животных, у которых познание происходит бессознательно, человеку свойственно, наряду с бессознательным, также познание и на сознательном уровне психики, т.к. сознание есть свойство высокоорганизованной материи (мозга), присущее только человеку.

Познание есть движение от незнания к знанию. Познание есть просветление тьмы, движение от тьмы к свету. Не прав Л. Шестов, утверждающий, что греховность человека была заложена Адамом и Евой, вкушением плода с дерева познания добра и зла; что само познание и есть первогрех человека. Познание по природе своей ни греховно, ни добродетельно 5 : оно – ценностно. Познание занимает свое должное место в иерархии ценностей человека. Первогрех же человека заключается вовсе не в познании, а в нарушении воли Бога, утвержденной в заповеди Адаму и Еве: "…от дерева познания добра и зла, не ешь от него… 6 . Поэтому искупление своего первогреха для человека заключается в исполнении воли Бога, а не в пребывании незнающем и не стремящемся знать, как это можно вывести из размышлений Д. Шестова.

Знание, которое добывается познанием, может оказаться либо ложным, либо истинным. Поэтому, для того чтобы отличить ложь от истины, необходимо ввести основные гносеологические категории.

Основным гносеологическим вопросом является: "что есть истина?". Интересно, что в истории философской мысли мы не находим единого мнения по поводу определения категории истины. Это, на мой взгляд, является подтверждением относительности человеческого знания. Тем не менее, каждый, более или менее самостоятельно мыслящий философ, строит ту или иную систему основных философских категорий, на которых, как на фундаменте, возвышается мировоззрение философа.