Спектр. Укрощение строптивого

– Кроме Марии, был ты. – с болью в глазах сообщил он мне.

Я в растерянности огляделся.

– Вы все сумасшедшие? – воскликнул я, глядя на людей окружающих меня – Вычеркнуть из жизни десятилетия ради каторжанки и ее сына. Смертников, которые не приемлют Ваше общество. Я ведь не твой сын, чтобы идти на такие жертвы. Ты за это время мог завести семью и уже воспитывать своих детей.

– У нас с Марией был разговор по этому поводу. – сообщил мне Сержант.

– Я помню этот разговор. – отмахнулся я от его слов – Вы с матерью двери никогда полностью не закрывали. Тогда мать ответила, что я не признаю никого кто слабее меня.

– Ты не можешь помнить тот разговор. – покачал головой Сержант – Так как в то время любил сбегать от наставников в долину. И у тебя всегда были отговорки почему задержался из выхода. Мы в тот раз беседовали о тебе в столовой и в беседе принимали участие баба Люба, Глава и Шаман.

– О чем вы говорили. – заинтересовался я.

– Мария расстраивалась, что ты неуправляем. – сообщил Сержант – И для тебя нет авторитетов. Вспомни, в те годы только она могла на тебя повлиять.

– Не тяни, я и без твоих напоминаний все это знаю. – возмутился я – До чего вы договорились с мамой?

– Мы решили оформить на тебя опекунство. – нехотя ответил Сержант – Я являюсь твоим названным отцом. Тогда все и было оформлено и магически заверено. Единственное Мария просила скрывать это от тебя как можно дольше. Причину этого я не знаю, но видимо она что-то знала, раз настаивала на этом.

Эта новость меня выбила из колеи и разозлила.

– Никто не может мне указывать как жить! – яростно прошипел я ему в лицо – Я прекрасно со всеми сложностями и сам справляюсь.

– Значит будем прощаться. – с болью в глазах смотрел на меня Сержант – Ты уже достаточно взрослый для самостоятельной жизни.

– Стоять! – с испугом проорал я.

Я действительно испугался, что Сержант уйдет. У меня в первые сработала способность, использующая только Власть. Ужас присутствовал где-то там на задворках. Это было категоричное требование подчиниться и склонить голову.

– После смерти матери у меня никого не осталось. – испуганно проговорил я – Только ты, Глава и Пчелкин остались. Остальные после своего освобождения исчезнут из моей жизни, как будто их и не было.

– Остановись. – с трудом прошептал побледневший Сержант – Прекрати воздействовать своими способностями на окружающих.

Я испуганно огляделся. Все держались из последних сил. Барон Волков и граф Буревестник мало того, что сами еле держались, так еще и девушек с трудом поддерживали. Мария и Елена уже были в практическом обмороке, державшись из последних сил.

– Если бы я только знал, как это делать. – прошептал я, закрывая глаза.

Закрыв глаза, я пытался успокоить бурю, которая бушевала во мне. Вот вроде она начала успокаиваться, но мне снова приходило понимание что Сержант сейчас уйдет. И чувства безысходности накатывали с новой силой, отражаясь на моей способности. Я не видел, что происходит вокруг, но уже слышал чей-то стон. И все-таки я справился, чувства успокоились, а дальше моя контролька довершила дело и взяла под контроль мои чувства.

Открыв глаза, я снова огляделся. Все хоть и были потрепанные и бледные, но на ногах стояли, что уже радовало.

– Если будешь действовать такими методами, то рядом с тобой никогда никого не будет. – проговорил спокойным голосом бледный Сержант – И ты всегда будешь один.

Вздохнув, он подошёл ко мне вплотную.

– Ты сам для себя реши, что для тебя важнее. – проговорил он – Либо ты один и никому не подчиняешься. Либо с тобой родные тебе люди. Но в этом случае ты будешь вынужден подчиняться их требованиям, а не командовать ими.

– Останься. – попросил я Сержанта – Я постараюсь.

Сержант улыбнулся и кивнул, отходя к девушкам. Немного помолчав, я собрался с мыслями.

– Скажи. – спросил я Сержанта – Как вы боролись с убийственной способностью матери?

Сержант с тоской посмотрел на меня.

– Немного позже, когда Мария окончательно успокоилась, мы надевали на нее подавляющий доспех. – сообщил мне Сержант – Он на нее не действовал. Это была не магия, а ее способность. Мария сама страдала из-за этой способности, основанной на ненависти, буквально сжигающей ее.

– Судя по тому, что я видел и слышал, – перебил я Сержанта – мне передалась эта способность от матери. Но во мне нет ненависти. Что-то ты недоговариваешь.

Сержант устало вздохнул и покачал головой.

– Ты так ничего и не понял. – Сержант уже, наверное, устал повторять эту фразу – Основа вашей с Марией способности лежит не в ненависти. Но у Марии она постоянно питалась ей, и была убийственна для окружающих. Я не знаю как Мария могла сдерживать свою ненависть на протяжении многих лет и не уничтожила все поселение в первые минуты своего пребывания там.

Замолчав, Сержант задумался, что-то вспоминая.

– И видимо это как-то повлияло на тебя. – добавил он – Твоя безумная мания дружить с чудовищами, в принципе неспособными к мирному сосуществованию с людьми появилась на этой почве. Как противовес ненависти Марии.

– Хорошо оставим эту тему. – прервал я неприятную для себя тему разговора – Как мать смогла жить в помещениях казармы каторжников вместе со всеми? Где она жила в первое время?

– Она жила в одиночной камере изолятора. – ответил сержант – Не смотри на меня так! Мария в первый день, сама выбрала себе это место для проживания. Так как не могла находиться в той среде, не уничтожив всех там находящихся.

Сержант замолчал, собираясь с духом, чтобы сказать всю правду о тех днях.

– Сам понимаешь в казармах каторжников не сахар, и женщинам там приходится очень тяжело. В поселении изначально были женские и мужские казармы. И сами казармы были разделены на кубрики, с разным количеством проживающих. Но это ничего не меняло. – продолжил он – Правда в изоляторе Мария прожила недолго. На работу помощником руководителя столовой ее назначили уже через неделю после прибытия в поселение. А примерно через месяц мы узнали, что она беременна, и приказом Императора ей выделили отдельный дом. В то же время Мария и стала полновластной хозяйкой столовой, а после твоего рождения вошла в состав администрации поселения.

Сержант долго смотрел на меня. По его глазам было видно, как он решает задачу говорить ли мне всю правду или нет. Сегодня для меня явно настал день открытий. Это ведь удивительно прожить шестнадцать лет в поселении и не знать о происходящем у меня под носом. Сержанту было особенно трудно определиться в этом вопросе. Пред ним стоит мальчишка, который для него как сын, но ему шестнадцать лет. И в то же время по утверждению Шамана этому мальчишке заложена мудрость многих десятилетий прожитой жизни. И как с ним разговаривать? Вздохнув, Сержант все-таки решился рассказать все.

– Это ведь Мария изменила условия жизни каторжников и заключенных в поселении. – глядя на меня сказал он – Ты этого знать не можешь, мал еще был. Но она в то время очень жестко прошлась по заключенным. Целую казарму из-за этого в лазарет превратили. И взаимоотношения между мужчинами и женщинами, а также между аристократами и простыми людьми в поселении резко изменились. Настолько сильно, что даже после ее смерти эти правила общежития соблюдаются полностью и неукоснительно. Каторга в одночасье превратилась в поселение со своими законами и правилами. И законами пусть и жесткими, но обеспечивающими нормальную жизнь. И это все она сделала только лишь для твоего нормального воспитания и дальнейшего взросления.

– Пчелкин ведь уже тогда был в поселении? – заинтересовался я.

– Пчелкины все немного сумасшедшие. – устало вздохнул Сержант – Он единственный кто не боялся ругаться с Марией с самого начала. Именно поэтому в то время у нас только одна казарма была забита. Остальных обитателей поселения она собрала в одном месте и предупредила, что сразу будет уничтожать, так как Лекарь не в силах вылечить всех сразу. Вот с того момента и стали работать установленные правила.

– Представляю какая была буря в душе у мамы, когда приперся Купец со своими указаниями. – я криво усмехнулся – Она его и сама могла в порошок стереть. Он минимум овощем мог подняться на поверхность.

– Так почти и произошло. – подтвердил Сержант – Его долго потом мозгоправы лечили. Но страх перед каторжниками так и остался. Только в бешенство Марию привели не его высказывания, а то, что он довел тебя до бешенства. И ты был готов убить человека.

Я с удивлением посмотрел на Сержанта.

– Вообще-то и за меньшее вбивают на два метра в землю у вас здесь, и сжигают у нас. – проговорил я – А он ушел от нас живой. И это при том, что он оскорбил все поселение. Часть которого принадлежит дворянству, что считается выше его по статусу. Тот же Студент мог оторвать ему без последствий для себя голову.

– Не путай себя и поселенцев. – со вздохом ответил Сержант – Ты не заметил, что Мария всеми силами пыталась не допустить тебя до охоты?

Я, непонимающе глядя на него кивнул. Я помню эти дни. Мать действительно пыталась всеми силами удержать меня в поселении.

– Мария боялась, что ты распробуешь кровь. – сообщил Сержант – И станешь не управляем. По существу, только она могла привести тебя в чувство.

Сержант замолчал, глядя в даль и вспоминая что-то свое.

– Ты этого даже не замечал, – заговорил он – но то, что смертельно в исполнении Марии для других. Для тебя было всего лишь поркой расстроенной матери. Она боялась, что, когда ее не станет, справиться с тобой никто не сможет. Марию разрывали противоречия. Она боялась отпускать тебя на поверхность. Даже ненадолго. И думала, что здесь у нас тебя ждут только несчастья и разочарования. И в то же время не могла держать тебя постоянно рядом с собой, желая твоего полноценного развития.

Сержант подошел ближе ко мне. И с затаенной болью в глазах посмотрел на меня.

– Мария очень боялась, что ты распробуешь кровь. – повторил он уже раннее сказанное – И жизнь людей для тебя станет пустым звуком.

– Я распробовал кровь. – сообщил я, хмуро глядя на Сержанта – И не в двенадцать, когда сбежал из поселения, после похорон матери. А немного раньше.

Сержант молча, с вопросом в глазах, смешанным со страхом, смотрел на меня.

– Мир в то время для меня был един. – продолжил я, вспоминая те дни – Ваш и мой мир на Изнанке, это все было одним целым. И я постоянно слушал рассказы заключенных и прибывающих команд охотников, о том, как они охотились у вас здесь. И готовили то, что поймали, на костре в лесу. А потом весело съедали. Даже были оригиналы, которые рассказывали о каких-то охотничьих ритуалах. Кода надо попробовать кровь собственноручно убитого животного, или съесть его печень или сердце.

Я в бешенстве смотрел на Сержанта, вспомнив, что становлюсь не человеком.

– Я выполнил все это, желая стать настоящим охотником! – проорал я ему в лицо.

Замолчав, я попытался успокоиться. Так как чувствовал, что моя способность, хоть и несильно, но начала действовать на окружающих. Мышкин и Сержант побледнели. Мария и Елена сделали шаг назад с ужасом глядя на меня. А маги, контролирующие окружающее пространство опять схватились за свои жезлы.

– А уж в ядовитой крови Наездника не только искупался по самые уши, но и наглотался. – уже спокойно продолжил я – Так что блевать тянуло. Но было нельзя. Пришлось терпеть. И испытывая жесточайшие боли, продолжать его добивать.

– Мы опоздали! – прошептал побледневший Сержант.

Я удивленно стал смотреть на него.

– Поселение и тебя в первую очередь спасло чудо. – разъяснил он – Этим чудом и является твое пробуждение. Оно остановило твои изменения.

– Ошибаешься. – с горечью сообщил я ему – Изменение не остановились. А всего лишь замедлились.

Я развернулся к барону Волкову.

– Как у Вас решается вопрос несовместимости людей? – спросил я его.

И видя непонимание в его глазах, решил задать вопрос более развернуто.

– У Вас много измененных людей. – продолжил я – Которые могут быть несовместимы друг с другом. Если бы эта проблема не имела решения, то вы уже давно могли вымереть.

Понявший вопрос Волков покачал головой.

– В этом нет необходимости. – сообщил он – У нас есть Тотемы. И боги помогают нам, решая не только проблемы биологической совместимости, но и морально-этические проблемы. Мы счастливы в своих семьях.

– Значит придется самому решать. – проговорил я глядя на Волкова.

И повернулся к Сержанту.

– Может мне к Пчелкиным обратиться? – спросил я его – Они достаточно безумны, чтобы взяться за решение такой проблемы.

– Что с тобой происходит? – спросил напряженный Сержант, его глаза были полны беспокойства.

Я с горечью рассмеялся.

– Ничего особенного. – проговорил я – Просто изменения зашли так далеко, что я становлюсь несовместим с людьми.

Я посмотрел на Елену, а потом на Мышкина.

– Хотите увидеть наяву сказку о Красавице и Чудовище? – спросил я его – Или вы решили заполучить ручного монстра? Цепного пса Империи?

Я с тоской осмотрелся вокруг. И повернулся к Мышкину.

– За что? – спросил его – Я за всю свою жизнь не пролил ни капли человеческой крови. И все равно становлюсь монстром. Животные этого мира мне дали однозначный ответ. А они лгать не умеют.

Я в бешенстве кинул заклинание «Прах Вечности» на рядом растущий пышный куст сирени.

– И вы считающие себя Людьми! Льете реки крови, порождая вокруг себя боль и ненависть. – яростно прокричал я князю Мышкину – И все равно считаетесь Людьми. В чем смысл всего этого? Только лишь в том, что, не желая становиться подобным вам, я обосновался на Изнанке? Так мне нет места среди Вас аристократов, а низшие сословия уже не примут меня.

Меня буквально колотило, от осознания того, что я скоро должен буду покинуть людей. И возможно даже мое Поселение на Изнанке будет мне недоступно. Понимание этого факта и горечь от потери человечности вызвали спонтанные изменения тела.

Перерождение в этом мире, было неправильным для меня. И ничего кроме обиды и тоски не давало. Мария, заметившая мое состояние подтолкнула Елену ко мне, и сама шагнула следом. Девушки с двух сторон взяли меня под руки.

– Сергей ты человек. – глядя мне в глаза проговорила Мария – И будешь им, пока желаешь им быть.

Я только горько усмехнулся и покачал головой. Прижавшиеся с двух сторон девушки заставили меня взять свои эмоции под контроль и остановить изменения тела. Я очень боялся навредить им. Нанести вред Марии, и тем более Елене было недопустимо для меня.

– Сергей, – заговорил Сержант – ты человек. Рожденный и воспитанный человеком. Монстры совсем другие. У них иное мышление, энергетика и биология.

Я расхохотался от определения монстров Изнанки Сержантом.

– Я пробужденный! – посмеиваясь сообщил ему – Вот тебе и иное мышление. Моя энергетика идет в разнос. И может оказывать влияние, вызывая необратимые изменения при связи с людьми. Я обладаю метаморфизмом. И это кардинальное отличие от вашего вида.

Я хохотал до слез, захлебываясь истеричным смехом. Правда, пытаясь сдерживаться в меру сил. Так как с боков ко мне прижимались дорогие мне девушки, которым я не желал причинить вред.

– Это все, согласно твоему определению, указывает на меня как на монстра. – закончил я свою речь смеясь.

Девушки, поняв мое состояние, не полезли успокаивать меня. А отпустили мои руки и сделали шаг в сторону, но не отходя далеко. Тем самым дав мне возможность, успокоиться самому. И не допуская очередного безумного срыва, находясь рядом со мной.