Проект «Ковчег», Воздушные рабочие войны. Часть 1

III

Начальство успел встретить на крыльце. Выскочил без шинели, лишь наспех нахлобучил на разгоряченную голову шапку и быстро закрыл на ключ дверь в кабинет. В этот раз Лаврентий Павлович приехал скромно без свиты и в гражданке с кожаным портфелем, который нес самолично. Темно-серое пальто, шляпа, щеголеватые ботинки, блестящие носами из-под широких брюк. Позади наркома терся какой-то тип лет тридцати, в новенькой шинели, франтовато перетянутой портупеей, начищенных до зеркального блеска сапогах, белой шапке-ушанке со звездочкой. А самое главное вместо ставших уже привычными петлиц на плечах топорщились погоны с крылышками ВВС, двумя васильковыми просветами и одинокой майорской звездочкой на погонах. Надо же. Не успели ввести погоны, а штабные уже щеголяют в новой форме. Сашка неодобрительно зыркнул на прибывшего и напоролся на внимательный взгляд серых глаз, в глубине которых играла смешинка. Казалось, что майор прочитал мысли парня. Стаин шагнул вперед для доклада, но был остановлен:

– Не надо, – нетерпеливо махнул рукой Берия, – пойдем к тебе, – и, не останавливаясь, зашел в здание. Сашка замешкался, не зная, то ли спешить вслед за наркомом, то ли пропустить сначала майора. Дилемму разрешил незнакомец, с ироничной улыбкой кивнув парню на дверь уже закрывающуюся за Лаврентием Павловичем. Стаин, кивнув, в несколько быстрых шагов догнал Берию. До кабинета дошли молча. Сашка отпер дверь и распахнув ее пропустил вперед наркома и майора. – Власик уже был? – спросил Лаврентий Павлович, едва Сашка закрыл дверь.

– Здесь. На территории, – кивнул парень.

– Значит, знаешь уже. Успеешь подготовиться?

Стаин скривился, но еще раз кивнул:

– Успею, товарищ Народный комиссар. Можно подумать ответ «не успею» тут кого-то устроил бы.

Берия понимающе хмыкнул:

– В течение часа тебе привезут новую форму и погоны. Вопросы потом! – махнул он рукой, увидев, что Стаин хочет что-то спросить. – Форма придет на всех, включая курсантов, но об этом я Максимову сам сообщу. Завтра выйдет Указ Президиума и Приказ по наркомату о переходе на новую форму и знаки различия. Разберешься сам, описание я тебе оставлю. Чтобы к приезду Верховного все были обмундированы и знаки различия приведены в соответствие новому приказу. Теперь знакомься, – Берия махнул рукой в сторону майора, – майор Ивелич Николай Степанович – мужчина шагнул вперед, – с сегодняшнего дня твой заместитель по политической части. Берия загадочно усмехнулся: – Гордись, целого графа тебе отдаем[i]. Майор из нашего ведомства, так что в курсе твоей легенды. Займешься с ним французским, без отрыва от службы, так сказать. Или уже забыл наш разговор на эту тему?

Да что же это за день такой сегодня?! Сашка скривился, будто съел лимон:

– Не забыл, товарищ Народный комиссар.

– Ты мне не кривись, это еще не все. Мне товарищ Мехлис всю кровь выпил, что ты на его увещевания не поддаешься. Так что садись и пиши. Сашка плюхнулся за стол, подвинув к себе лист бумаги, обмакнул перо и вопросительно посмотрел на Берию. – Пиши! В Первичную партийную организацию Первого отдельного смешанного авиакорпуса особого назначения НКВД СССР. Написал?

Сашка закончил выводить буквы:

– Да.

– Пиши дальше. От Командира корпуса подполковника государственной безопасности Стаина Александра Петровича. Парень непонимающе вскинул голову. Берия кивнул: – Пиши, пиши.

– Товарищ нарком, я лейтенант государственной безопасности, да и какой из меня комкор?! Что никого другого не нашлось?! – взвыл Сашка.

Лаврентий Павлович нахмурился на такое вопиющее нарушение субординации, а потом с деланным веселым недоумением посмотрел Ивелича:

– Нет, ну ты видел, майор?! Через звание прыгнул, авиакорпус под командование получил, в шестнадцать лет подполковник и он еще недоволен! А потом повернулся к Сашке и серьезно добавил. Не просто так назначен. Тебя Шапошников и Жуков рекомендовали. Так что заслужил. А звание под должности. Заодно и остальных твоих в званиях подравняли. С приказами и постановлением Совнаркома потом ознакомишься. И вообще, не заговаривай мне зубы, пиши! Парень с пылающими ушами склонился над бумагой. – Заявление, пиши. Сашка вывел под шапкой по центру листа продиктованное и буркнул:

– Написал.

– Отлично. Дальше пиши. Прошу принять меня в члены Всесоюзной Коммунистической Партии, в скобках, большевиков, – Берия диктовал терпеливо и четко, как учитель на уроке. – Написал? Парень молча кивнул. – Приложу все силы, – вновь начал диктовать Лаврентий Павлович. Казалось, сам процесс доставляет ему огромное удовольствие, – чтобы оправдать высокое звание члена большевистской партии. Дата. Подпись. Дождавшись, когда Сашка закончит, протянул руку: – Давай сюда! Берия взял заявление и, прочитав протянул Ивеличу: – Держи, теперь тебе с этим упрямцем разбираться! – открыв портфель, достал оттуда несколько исписанных листов: – А это ходатайство в первичную организацию о приеме в члены ВКП(б) в виде исключения в связи с военным временем без комсомольского и кандидатского стажа, товарища Стаина от коммунистов Сталина, Берия и Мехлиса. Здесь рекомендации. Лицо майора при перечислении фамилий вытягивалось. А Лаврентий Павлович вновь заглянул в портфель и извлек оттуда пакет, облепленный сургучными печатями. Оторвав от конверта сопроводительный листок, протянул его Сашке: – Расписывайся за получение. Не удержался, сам привез. Тут все приказы, постановления и распоряжения. А потом, улыбнувшись, добавил: – Молодцы! Хорошо повоевали! – как же ко двору пришелся этот успех! Ведь создание авиакорпуса в структуре НКВД, было именно его идеей, его ответственностью и его победой. Может быть, раньше осторожный, как лесной зверь Сталин и не пошел бы на такое усиление своего наркома, но с появлением Ковчега расклады изменились, и теперь у НКВД есть свое авиационное соединение, способное решать многие задачи и уже почувствовавшее вкус победы.

А как тяжело было продвинуть Стаина на звание и на должность. Но армейцы в корпусе ему не нужны, а Александр фигура нейтральная. Была еще, конечно, Отдельная авиабригада погранвойск НКВД, можно было взять командиров оттуда. Но части бригады были раскиданы по всему Союзу, а с началом войны и вовсе переданы армии и флоту. А как сложно было подвести Сталина к мысли, что неплохо было бы Верховному лично посетить корпус, посмотреть, как справляется Стаин, показать людям свое отношение, увидеть новую технику. Именно этой возможностью – посмотреть на первый советский вертолет, если не считать единственную экспериментальную машину Черемухина[ii], и удалось заманить Сталина в Люберцы.

– Когда отчет по испытаниям вертолета и по боевым действиям готов будет? – вопрос был очень важен. Вертолеты – основная причина отдать корпус в ведение НКВД. Сейчас идет активная заброска диверсионно-разведывательных групп в немецкие тылы, десантники 8-ой бригады, после выполнения своей задачи под Вязьмой, растворились в лесах Смоленщины и ушли дальше в Белоруссию. Партизанская война начала набирать обороты. И здесь неприхотливые к взлетно-посадочным площадкам машины станут просто незаменимы.

– Вчера закончил. Напечатаем, соберем вместе все бумаги: мои, от Байкалова, Ловчева и отправим.

– Жду сегодня, – категорично заявил Берия.

– Есть – сегодня! – парень был ошарашен обрушившимися на него новостями. Новое звание, утверждение в должности, прием в партию, все это давало огромные возможности, но и ответственность была несоизмеримо высока. А еще, все это сулило огромные проблемы. Делало его одиночкой. Сомнительно, что в войсках, да и в структуре НКВД нормально примут новоиспеченного подполковника, комкора и члена ВКП(б). Не по возрасту назначения. А если учесть, что обязательно поползут слухи об усыновлении их с Валентиной Мехлисом… Вот же хитрая троица! Привязали! Тут не надо быть гением интриги, чтобы понимать это. Да еще и дубинку припасли в виде партийного контроля. И этот новый майор тут явно неспроста. Приглядывать будет. Не зря же его лично нарком привез. Да и хрен с ними! Пусть приглядывает! И вообще, что жаловаться-то? Карьера действительно головокружительная получается! Не упасть бы только.

– А теперь рассказывай, как товарища Сталина встречать будешь?

Как-как?! А непонятно как! Вот сейчас у начальства и поинтересуемся, как надо встречать товарища Сталина.

– Ира, объявляй внеплановый ПХД[iii]. И чтоб все блестело, сама знаешь как! – метеором ворвалась в штаб Евдокия. Ракобольская тут же рванулась исполнять распоряжение. Несмотря на теплые, почти семейные отношения в полку, Евдокия была командиром требовательным и за нерадение спрашивала строго.

– Что случилось, Евдокия Давыдовна? – вернувшись, спросила Ирина – Из-за чего аврал?

– Начальство к нам прибывает. Большое. Так что ты проследи, чтоб все было в ажуре. Мы с Рачкевич тоже в стороне не останемся, но лишний пригляд не помешает. С Озерковой я сама поговорю. Пусть у себя тоже порядок наводит, мало ли куда их понесет.

– А что за начальство-то?

– Не знаю. Темнит что-то наш командир, – озабоченно нахмурив лоб, ответила Бершанская, – серьезное, судя по всему. Стаин на взводе, хмурый и злой, даже мне страшно.

– Не представляю нашего Сашу злым, – улыбнулась Ирина. Наш Саша – так с любовью и теплотой стали называть девушки в полку Стаина, гордясь, что у них такой молодой и уже такой заслуженный командир.

– Вы смотрите, чтобы он не услышал этого вашего «нашего Сашу», а то получите на орехи от командира! А я вас защищать не буду!

– Да он же знает, – легкомысленно заявил Ирина.

– Одно дело знать, другое услышать лично. Я вас предупредила! – сурово посмотрела на своего начштаба Евдокия. Неожиданно раздался громкий телефонный звонок.

– Начальник штаба Первого ночного легкобомбардировочного авиаполка НКВД, младший лейтенант государственной безопасности Ракобольская слушает, – оттарабанила в трубку Ирина. Выслушав в течении нескольких минут, что ей говорят, коротко ответила: – Есть! – и положила трубку. – Стаин звонил, – пояснила она на вопросительный взгляд Бершанской, – распорядился принять новое обмундирование, выдать личному составу и к завтрашнему вечеру привести в соответствие Приказу Народного Комиссара Внутренних дел. Приказ велено забрать у Зины. А еще через два часа всему командному составу велено собраться в Ленинской комнате. Евдокия Давыдовна, это что получается, у нас тоже погоны будут? – с предвкушением спросила Ирина. Бершанская пожала плечами:

– Не знаю. Прочитаем приказ, поймем. Что еще за сборы?! Только что же все обсудили! – сердито проворчала Евдокия. – Давай, выполняй распоряжение Стаина, а я к Озерковой. И девочек предупреди, чтобы белье в казарме не висело. А то знаю я вас, не воинская часть, а прачечная какая-то.

– Хорошо, предупрежу, – кивнула Ракобольская. Но Евдокия ее уже не слышала, спеша к технарям.

Вечером все валились с ног. Девушки из легкобомбардировочного, курсанты училища, немногочисленная часть истребительного полка, дислоцирующаяся на территории училища. Сам полк располагался на аэродроме 16-го ИАП неподалеку от Люберец. Но несмотря на усталость спать никто не спешил. В казармах царила деловая суета. Личный состав подгонял и приводил в соответствие с новыми требованиями форму. Ушивалось, расставлялось, подшивалось. Девушкам было проще с иголкой и ниткой все были на ты. А вот парни страдали. Нет, пуговицу там пришить или подворотничок мог каждый, а вот подогнать обмундирование, с этим сложнее. Раньше всегда в таких случаясь можно было договориться с девушками. Но не в этот раз. Вот и приходилось, высунув от усердия язык, исколов в кровь пальцы, работать иголкой и ниткой. Бесшабашные Поляковы, по старой памяти сунулись было к девчонкам-технарям, но получили отлуп и вернулись красные и смущенные, что было в принципе несвойственно братьям.

И если парни занимались делом сосредоточенно, лишь изредка перекидываясь солеными шточками, в девичьих казармах стоял гвалт и оживление. Первое, что порадовало девчонок – белье. Настоящее женское белье. Не женщинам не понять насколько это важно. Правда бюстгальтеры пришли всего одного размера[iv], но в умелых руках эта проблема решалась на раз, чем сейчас и занимались девушки, сверкая голыми грудями и весело переговариваясь. А у дверей в помещение стояли бдительные охранницы, которым повезло с размером, зорко следя, чтобы в столь интимный процесс не ворвался какой-нибудь представитель мужского пола. А ведь еще были синие форменные юбки, забытые за полгода военной казарменной жизни! И их тоже надо было подогнать. А еще закрепить погоны на парадную и повседневную форму, сделать подшивку, отгладить… Правда, для этого был еще в запасе завтрашний день, но кто знает, что будет завтра? Какие мысли посетят мудрые и от того беспокойные начальственные головы, какие распоряжения придется выполнять, какую работу? Так что лучше все сделать сейчас, когда есть время. Пусть оно отрывается ото сна, выспаться можно потом, когда-нибудь, после войны, на гражданке. А сейчас лучше напрячься и сделать все заранее. Тем более девушкам было интересно самим, как они будут выглядеть в новой форме и при погонах. И не было уже противниц этого белогвардейского излишества, были лишь ярко горящие радостным предвкушением девичьи глаза.

Утром на построении для всех, пожалуй, кроме Сашки внешний вид личного состава выглядел необычно из-за топорщащихся на новеньких необмятых шинелях погон. Наконец-то строй выглядел так, как хотелось бы Стаину. Единообразно, красиво, ровно, с родными привычными погонами. Хотя с равнением он погорячился. Строевой бы не помешало заняться, но не до того сейчас. Потом когда-нибудь. А вот лица военнослужащих горят энтузиазмом, несмотря на красные от недосыпа глаза. И это хорошо! Значит моральный дух вверенной ему части крепок, а боеготовность высока! Интересно, как они будут выглядеть завтра, когда узнают кто, а главное по какому поводу к ним приедет. Губы слегка тронула улыбка, которая не осталась незамеченной остальными командирам, еще сильнее раззадорив их любопытство по поводу поднятого ажиотажа. Смешные они. Вроде взрослые люди, а нет-нет да покосятся с самодовольством на погоны со звездочками. Майорскими у Бершанской, Рачкевич и Кортокова, капитанскими у Никифорова, Ракобольская стала старшим лейтенантом. Остальной командный состав тоже званиями не обошли. Максимов с Матвеевым так вообще полковников получили. Эх, заберут у них Александра Андреевича! Перерос он полк! Надо с Берией поговорить, может на новую приписанную к корпусу дивизию его поставят. Хорошо бы было. А вообще по уму Матвеева на корпус ставить было. Но начальству виднее. Да и не обиделся вроде полковник, с пониманием отнесся. И вообще, Сашке показалось, что Андреича все эти назначения не удивили, будто знал он о них наперед.

Парень сделал шаг к строю. Уже не было того ощущения неприятного внимания от взглядов устремленных на него. Пообвык.

– Здравствуйте товарищи!

– Здравствуйте, товарищ подполковник!

Сашка поморщился. Ну вот! Все настроение испортили! Опозорятся завтра перед Сталиным! И его опозорят!

– Вы летчики или на пляже кукурузу продаете?! – на лицах подчиненных читалось удивление. При чем тут кукуруза?! Что это нашло на Стаина, обычно спокойно относящегося к строевым экзерцициям?! – Ну-ка еще раз, громко, слаженно и бодро! Здравствуйте товарищи!

– Здравствуйте товарищ подполковник! – лучше, но все равно работать и работать. Ай, да и ладно! Главное чтоб летали хорошо и врага били, а на параде и без них есть кому маршировать.

– Сегодня у нас продолжается ПХД, – Сашка обвел взглядом потускневшие лица, – вечером баня. Вооо, повеселел народ! – Завтра к нам прибудет командование, для награждения отличившихся красноармейцев и командиров. Прошу всех отнестись к этому мероприятию крайне серьезно, – об этом можно было и не говорить, народ и так проникся. – Форма одежды парадная. Завтрашний день объявляется свободнным от учебно-тренировочной работы. Вечером праздничный ужин в честь награжденных!

– Урррррааааа! – радостно отозвался строй.

– Расположение части покидать запрещаю! Это касается всех! За самоход – трибунал! – да и не получится ни у кого уйти в самоволку. Еще ночью всю прилегающую к заводу, училищу и казармам территорию взяли под контроль бойцы НКВД. Но предупредить людей надо. Сомнительно, что вообще ходят. Однако, мало ли кому какая шлея под хвост попадет. – А сейчас за дело! Командуйте. – Сашка дал отмашку стоящим позади него командирам, а сам отправился на завод, надо было проконтролировать готовность вертолетов, наверняка Сталин захочет увидеть их пролеты. Потом к Максимову. Территорию еще обойти надо, не дай Бог недоглядели что.

Наконец подготовительная горячка спала. Все что можно было привести в порядок – приведено, что нельзя – тщательно спрятано от всевидящего ока начальства. Дорожки и плац очищены от мокрого ноздреватого мартовского снега, ледок сколот, подтаявшие лужицы разметены. Личный состав выспался, помыт и пострижен. Форма выглажена, сапоги начищены. Корпус замер в тревожном ожидании. Что гость у них будет не простой, ясно было всем. Но вот кто?! Догадки множились. Кто-то говорил, что приедет Михаил Иванович Калинин, кто-то стоял за Берию, кто-то за Мехлиса, ведь он у них уже бывал с артистами, да и со Стаиным у Начальника ГлавПУРа были отношения довольно близкие, об этом знали все. А были и робкие предположения, что приедет сам Сталин. Но таких поднимали на смех. Делать нечего Верховному главнокомандующему ездить лично награждать обычных летчиков. Настя тоже пыталась выведать у Сашки, кто же все-таки прибудет к ним в часть, но парень был непреклонен и загадочен. Единственное, о чем он сказал, так это чтобы Федоренко была на построении. И лично принес ей начищенные сапоги на два размера больше, чтоб поместились забинтованные ноги.

– Постоять придется. Сможешь? – заботливо спросил Сашка.

– Смогу, – ей была приятна его забота, за это беспокойство, она готова была стоять на своих больных перемотанных ногах хоть весь день! – Так и не скажешь, кто приедет?

– Не скажу, Медок – светлая улыбка осветила его хмурое лицо, – сюрприз будет.

– Вредный ты, Пчел! – надулась Настя.

– Какой есть, – развел он руки, – ты одевайся, форму Зина тебе приготовила, сейчас принесет, да поможет тебе.

– Вот еще! Сама справлюсь! – вспыхнула девушка.

– Не спорь! Куда ты со своей рукой?! – кивнул он на загипсованную и висящую на перевязи руку, – Все, я побежал у меня еще дел куча, – и выскочил из бокса. Девушка с нежной улыбкой смотрела ему вслед. Все-таки какой он у нее хороший! Заботливый!

Буквально через несколько минут к ней примчалась Зина в новенькой парадке при краповых погонах с крылышками ВВС и медалью на груди. Настя, было, стала отнекиваться от помощи, но куда там! Зинка быстро задавила любые возражения своим мощным жизнеутверждающим напором! Пришлось смириться.

Напряжение ожидания нарастало. Казалось, что воздух наэлектризован. Личный состав слонялся по плацу, ожидая команды к построению. Командиры, то и дело кидая взгляды в сторону КПП, кучковались тут же, у приготовленного для награждения стола, накрытого кумачовой скатертью. Первое теплое солнышко ласкало кожу. Небольшой ветерок трепал красное полотнище на флагштоке. Пахло весной. Землей, освобождающейся от снега, скудной блекло-зеленой травой и еще чем-то таким свежим, непередаваемым, как пахнут первые весенние дни. Как же мирно, спокойно! Лишь в голубом бездонном небе барражируют истребители, жужжа моторами, как рассерженные шмели, напоминая о войне. Сегодня весь 16-ый ИАП был поднят в воздух перекрывая подходы к Люберцам.

Наконец от КПП пришла отмашка и дежурящие там бойцы ринулись открывать свежеокрашенные зеленой краской с алыми звездами ворота. На территорию резво заскочила эмка и высадив Власика умчалась в сторону технических помещений. Николай Сидорович огляделся и двинулся навстречу Сашке, который поспешил к прибывшему начальству.

– Давай без официоза, – остановил доклад Власик, – минут через десять-пятнадцать подъедут. Я специально вперед поехал тебя предупредить, да своих проверить. Ты как? Готов?

– Не знаю. Все время кажется, что что-то не учел, что-то не доделал, – нервно дернул щекой Сашка.

– Не тушуйся, подполковник, – усмехнулся Николай Сидорович, – настроение у Хозяина отличное. На фронте затишье, немцы выдохлись. Так что все хорошо будет.

– Дай бог! Дай бог!

– Ты что это?! Мы большевики в бога не верим! Мракобесие это! – иронично подколол Сашку Власик.

– Так я тоже не верю, – удивленно произнес парень.

– А что тогда поминаешь его?

– Кого? – не понял Стаин.

– Дык бога же, – уже откровенно смеялся Власик.

– Да? Машинально, наверное. По привычке.

– Ты эти привычки брось! – более серьезно произнес Николай Сидорович, – У тебя теперь завистников будет! А Хозяин тоже не всесильный!

Сашка кивнул:

– Спасибо, учту, – пока переговаривались, подошли к плацу. Стаин дал отмашку: – Стройте людей.

Раздались команды и на плацу стали появляться ровные шеренги. Девушки из ночного легкобомбардировочного, представленные к наградам летчики-истребители из полка Матвеева, курсанты, скудная шеренга вертолетчиков во главе с Никифоровым. Среди вертолетчиков стояли и курсанты, побывавшие на фронте. Формально они должны стоять вместе с училищем, но они были практически членами экипажей, так что по договоренности с Максимовым в строй их поставили здесь.

Едва успели построиться, на территорию заскочила колонна легковых автомобилей, сопровождаемая двумя броневиками. Открылись дверцы и стали появляться прибывшие:

– Берия, Мехлис! – пронесся по рядам шорох. И тут в едином порыве строй выдохнул и вытянулся, пожирая фанатично-горящими взглядами человека, грузно выбравшегося из огромного черного лакированного «Паккарда»: – Сталин!

[i] Ивеличи – графский род черногорского происхождения. Наиболее известный представитель Пётр Иванович Ивелич – генерал-майор, участник войны 1812 года. Здесь Ивелич абсолютно вымышленный персонаж.

[ii] Настоящим «прорывом» в истории вертолетостроения и усовершенствования характеристик данных винтокрылых машин явилось создание экспериментального вертолета ЦАГИ 1-ЭА, известного также, как вертолет Черемухина. 14 августа 1932 года данный аппарат под управлением летчика и авиаконструктора Алексея Черемухина поднялся в воздух и достиг высоты в 605 метров. Все работы по разработке данного вертолета держались в абсолютном секрете, поэтому о рекордном полете Черемухина достаточно долгое время не знали не только во всем мире, но и в СССР. В память о совершенном рекордном полете не территории бывшего Ухтомского аэродрома, где в настоящее время располагается известная вертолетная фирма «Камов», был установлен специальный памятный знак.