- -
- 100%
- +
Надя
Звонок от Сашки оказался полной неожиданностью, и я тщательно вытерла руки о полотенце, прежде чем ответить. Прядь волос упала на нос, и я дунула на нее, одновременно нажимая на кнопку соединения.
— Уф! Алло!
— Надя, привет. Это Саша.
— Вижу, что-то стряслось? У Кати все в порядке?
Муж сестры нечасто мне звонил, мы слегка недолюбливаем друг друга после того, как они сходились-расходились по десять раз, а я выслушивала причитания младшей сестренки — какой ее бывший козел. Но потом они все же сошлись окончательно, и мне пришлось свое недовольство затолкать куда подальше. К тому же Катька ждала малыша.
— Да, котенок в порядке, — голос Саши потеплел. — Я с личной просьбой, Надь. Она может показаться тебе странной, но мы с пацанами просто не знаем, как быть.
В трубке раздались мужские голоса, как будто там разом заговорили несколько человек. А затем Саша на них цыкнул и продолжил:
— Короче, мой партнер по бизнесу, может помнишь — Вадим Сотников, спивается. Ушел в загул, на связь не выходит. Одним словом, пропадает мужик.
— Это все интересно, Саш, но при чем тут я?
Сказать, что звонок странный — ничего не сказать. Куда он клонит? С тоской взглянула на тесто, которое стало опадать. Невовремя зять позвонил.
— Ну у тебя же хозяйство, куры…, — Саша замялся.
— И?
— Короче, мы тут подумали… — на том конце раздалось одобрительное гудение.
У них там что? Коллективное собрание у телефона?
— … подумали и решили, что твоя ферма — идеальное место для перевоспитания заблудшей души Вадика.
— Чего? Александр, ты там часом головой не ударился?
На языке крутилось более емкое словечко, но сдержала порыв.
— Надюша, ты сразу не руби с плеча, подумай. Он мужик хороший, приличный, если не пьет. К тому же — физически сильный, бодибилдингом увлекался раньше. Неужели в хозяйстве лишние руки не пригодятся? А ему позарез нужен свежий воздух, здоровое питание и отсутствие городских искушений в виде алкомаркетов. Побудет недельку-другую, вся дурь выветрится, и мы его заберем.
— Саш, это полный бред. Ты понимаешь, о чем меня просишь? У меня же не центр реабилитации для сирых и убогих, в самом деле. Это куриная ферма, здесь знания нужны, руки толковые. Нафига мне ваш алконавт? Думаешь, у меня своих забот не хватает?
Обвела взглядом территорию. Дом отгрохала добротный, будь здоров. Пять лет назад въехала, еще с Андреем. Думала, семью заведем, детишками дом наполнится. Наивная. Андрей оказался из породы перекати-поле: покрутился два года, попил моего парного молочка, поел домашних солений, а когда понял, что требую от него не только красивую картинку, но и реальных дел по хозяйству — слился. Еще и денег прихватил на прощание, гад. Сказал, что я «пилю его» и вообще — мужик должен развиваться, а не в навозе копаться.
Развился, блин. До сих пор, говорят, по съемным квартирам мыкается, альфонсит у сердобольных дамочек.
С тех пор я зареклась: никаких мужиков. Сама справлюсь. И справлялась по сей день. Три тысячи бройлеров, пятьдесят несушек, два десятка индюков и кролики — об остальном уже молчу. Огород, теплицы, заготовки… Руки из нужного места растут, голова варит — чего еще надо?
Но иногда, бывает, вечером сядешь на крыльцо, смотришь на закат, и так тихо-тихо вокруг. Только куры квохчут. И думаешь: а с кем словом перемолвиться? С Петровной из соседней деревни? Так она только о болезнях. С зятем? Так он только о бабле. С сестрой? У нее теперь своя жизнь, муж, ребенок на подходе...
Тьфу, раскисла. Встряхнула головой, отгоняя хандру. Нечего себя жалеть. Вон тесто уже совсем осело — а от него и то больше толку, чем от некоторых мужиков.
— Надь, ты там чего молчишь? — вернул меня к реальности зять. — Ну я очень прошу, по-родственному, — зашел с подветренной стороны хитрец. — Я ж никогда тебя ни о чем не просил. Загибается мужик, спасай. Только в деревню осталось его увести, мы уже все остальное перепробовали.
— Ну допустим я соглашусь, — уперла руку в бок, хотя Саша этого видеть не может, — а за меня ты не переживаешь? А если этот твой олигарх бросится с кулаками? Или еще чего похуже. В бега подастся в самом деле?
— Если сбежит, мы сами его ловить будем. А драться не полезет — у него воспитание не позволит женщину обидеть. Он правда мирный, только несчастный. У него жена погибла год назад, понимаешь? С тех пор сам не свой. Дочка в Швейцарии учится, редко приезжает. Один он в этой квартире огромной, как маятник качается — то работа, то запой. Мы уж все перепробовали: и к психологам водили, и кодировали, и к бабкам возили. Ничего не берет. А тут идея пришла — может, простая деревенская жизнь, работа физическая, забота женская... Ты же у нас знаменитая хозяюшка, Надь. Вон какой дом построила, хозяйство подняла. Может, и его на ноги поставишь?
Я вздохнула. История, конечно, печальная. Жена погибла, дочка далеко, один в пустой квартире. Знаю я это чувство, когда тишина да стены давят. Только свою тишину я работой заглушаю, а он, видать, бутылкой.
— Ладно, но у меня есть условия, — выдохнула, предчувствуя, что дражайший родственничек подкинет проблем.
— Мы на все согласны, Надь. Да, мужики?
Дружное угуканье стало мне ответом. Ну что ж, сами напросились.
— Тогда доставай ручку и пиши. Вместе со своим болезным привезите мне...
И я припомнила все, что нужно было купить в городе, да никак руки не доходили: генератор, краску для пола, сетку на двери от мух, пару метров бечевки, кадку под квашеную капусту, винтовой пресс для отжима виноградной мезги на вино... Ой, да много чего. Под конец Саня даже «угу» перестал говорить. На всякий случай уточнила:
— Все записал?
— Да. Ну, Надька, ты точно не пропадешь, — выдохнул обреченно.
— Не вздыхай, с вас не убудет. Поделите список на всех, там по пару тысяч всего.
Это я приукрасила, конечно. Сумма наверняка приличная вышла. Но если я буду кормить их друга, выхаживать после запоя — могу же рассчитывать на некоторую компенсацию?
— Жди, завтра приедем, все привезем.
И Саня отключился.
Я вернулась к тесту, обминая его мягкие податливые бока, про себя прикидывая — к какому такому делу можно пристроить бывшего бодибилдера? Дрова колоть? Навоз возить? Может, пусть забор починит? Он у меня весь покривился, старый. Ладно, приедет — там видно будет, на что сгодится мужик.
Только одно меня смущало: Сашка сказал «завтра приедем». А у меня в доме ни одной лишней кровати нету. Где я этого горе-богатыря спать уложу? В сенях? Так там холодина по вечерам. В доме только моя спальня да гостиная со старенькими креслами.
— Ну ничего, — сказала сама себе, укрывая тесто полотенцем. — Чай не в отеле. Привыкнет, граф. Перевоспитание, блин...
Глава 2
Вадим
Жуткая трель стояла в квартире. Такая, что казалось — сейчас мозг вылетит сквозь уши. И какого хрена так трезвонить?!
— Иду, иду. Башка болит. Черт!
Споткнулся о пустую бутылку. В углу лежат еще две. Не помню — это вчерашние или позавчерашние? Один хрен.
Проходя по коридору, краем глаза зацепил закрытую дверь. Ручку даже не трогаю уже полгода. Там все как было: ее крем на туалетном столике, халат на спинке кровати, тапочки. Запах духов до сих пор, кажется, витает, если приоткрыть. Но я не открываю, чтобы не выветрился. И сплю в зале на диване, как пес, которому от старой конуры оставили только подстилку. Лучше так, чем каждый раз видеть пустующую половину слева от себя.
Дернул головой, отгоняя наваждение. В дверь же звонят.
— Чего приперся? — приоткрыл дверь слегка, хмуро оглядывая стоящего по ту сторону друга. Сашка лыбится, как новенький пятак. Такой счастливый и радостный, что блевать тянет.
— Не пустишь друга?
Нагло протиснулся в коридор мимо меня, еще и выдохнул:
— Ну и воняет же от тебя, Вадик! Хоть бы зубы почистил.
— Не хочу. Чего приперся?
Закутался в покрывало с головой плотнее. С перепоя бьет дрожь, во рту так сухо, словно котики насрали. Еще и этот… прошелся туда-сюда по квартире и завел старую пластинку.
— Вадь, давай завязывай, а? Уже год квасишь. На работе ты когда появлялся в последний раз? Ты еще не забыл, что мы не просто друзья, но и бизнес-партнеры? Мне надоело одному все тащить, пока ты бабки сливаешь в унитаз. Которые, между прочим, я один сейчас зарабатываю.
— Тоже мне, работничек нашелся, — я прошел на кухню и налил воды прямо из-под крана. Бактерии? Ну и черт с ними. Сушняк волновал больше, чем качество воды в водопроводе. Взгляд уперся в кофейную чашку на сушилке. Это ее чашка, с чуть отбитым краем. Надо бы давно от нее избавиться, да рука не поднимается.
— Так и будешь себя жалеть, сопли на кулак наматывать? — Саня последовал за мной, как тень. Какой смелый стал… Раньше за такие слова можно было бы и в бороду получить, а теперь не боится. Дожились.
— А тебе с этого какая забота? — отвернулся к окну, чтобы не смотреть другу в глаза.
Знаю, что я там увижу: жалость и сочувствие, попытки меня спасти. Все это мы уже проходили сто раз. Зря Саня вообще приехал, только время впустую тратит.
За окном серое небо, машины едут куда-то по своим делам. А у меня внутри так пусто, что хоть волком вой. Только беленькая чуть исправляет ситуацию.
— Вадь, я в последний раз тебя по-хорошему прошу — завязывай с бухлом, берись за ум. Ты мне на работе нужен, пацаны тоже переживают. Сколько можно? Она бы не хотела, чтобы ты так…
— Не смей! — рявкнул так, что друг отшатнулся. — Не смей говорить, что она бы хотела. Ты не знаешь. Никто не знает.
Стало тихо. Только холодильник загудел назойливо, громко, жалуясь, что никто его не размораживал уже целую вечность. Саня замер, переминаясь с ноги на ногу, потом вздохнул тяжело.
— Ладно, прости. Я просто… блин, Вадь, я же люблю тебя, дурака. Да и мы все. И хотим тебя вытащить из этого болота.
— Ладно, — согласился, потому что это был самый короткий и простой путь. Быстрее избавлюсь от этой «мамочки» с его заботой и беспокойством.
— Точно? Не врешь? — Саня обошел кругом, заглядывая в лицо.
— Нет. С сегодняшнего дня все, в завязке. Обещаю.
Выдержал дружеский взгляд. Врать мерзко, но еще хуже — вот эти его «заглядывания». Сколько раз я уже так говорил? Им всем... И ей. Обещал у могилы, что не стану больше пить, возьмусь за ум. Но потом наступал вечер и…
Лучше бы Сашка махнул на меня рукой и выкинул из бизнеса. Я человек пропащий, поздно спасать. Но друг лишь улыбнулся коротко, хлопнул по плечу и пошел к двери.
— Тогда увидимся завтра на работе?
— Ага. Пока.
С трудом дождался, пока дверь закроется, и полез в шкафчик. Где-то тут была заначена еще одна бутылка. Я знаю, что это финиш. Качусь по наклонной без тормозов и просто жду, когда произойдет финальное столкновение. Скорее бы уже, сил нет так жить дальше.
Дверь снова хлопнула. Забыл, чего, Санек?
Я быстро вернул бутылку на место и едва успел захлопнуть дверцу кухонного шкафчика, как на кухню ввалилась вся наша компания: Герман, Жека, Саня, Егор.
— Мужики, а вы чего это..?
Не успел договорить, как…
— Суки, вы что делаете?!
Навалились все вместе, руки скрутили за спину, кто-то щелкнул наручниками. Саня, друг мой сердечный, сука Саня — влепил мне под дых хорошенько. Да так, что я поперхнулся воздухом и согнулся пополам.
— Прости, Вадь. По-другому никак, — в голосе этого предателя зазвучали нотки сожаления. Ну только дайте мне разогнуться, всех поломаю, черти!
— Я вас всех сейчас убь…
И в рот мне засунули мой же носок. Благо — чистый, с батареи. Не помню, сколько он там висел — одинокий. И должно быть не ожидал, что пригодится таким образом.
Замычал, вращая глазами. Убью, сволочей! Твари! Предатели! Надумали меня насильно кодировать? Так мы и это проходили. Херня собачья ваши кодировки! Через месяц все равно срываюсь, потому что внутри эта дыра проклятая, гигантская. Ничем не зашить.
— Прости, братан, — Жека подхватил меня под левую руку, Герман — под правую. — Мы правда от всей души желаем тебе здоровья. Но ты не слушаешь. У тебя остался последний шанс стать снова человеком.
— Поедем в одно место, Вадик. Может, хоть там у тебя мозги на место встанут? — добавил Егор, заходя сзади.
Поволокли к двери. Я брыкался, мычал, пытался вырваться — куда там. Четверо здоровых лбов, а я после недельного запоя — тряпка тряпкой. А ведь когда-то любого из них одной левой укладывал. В спортзале рекорды ставил, вес такой поднимал, что пацаны молча завидовали. А сейчас даже дернуться нормально не могу. Руки не слушаются, ноги ватные. Допился, герой.
— Вы что задумали, гады?!
Мычание вышло жалкое, невнятное. Но они и так поняли.
— Увидишь, — Саня нажал на кнопку лифта. — Там тебя одна тетенька ждет. Добрая. Говорят, рукастая. Она из тебя всю дурь быстро вышибет.
Тетенька? Какая еще тетенька? Что за бред?!
Лифт поехал вниз, а у меня в голове мелькнула мысль: «Доигрался, Вадим. Друзья решили в дурку сдать».
Глава 3
Надя
Перед приездом подопечного стало как-то не по себе. Я в десятый раз выглянула за калитку — может, показалось? — но Санькиного джипа не было видать. Только пыльная дорога убегала к горизонту, да стрекозы носились над травой.
И зачем только согласилась? Сидела бы сейчас спокойно, пила чай с мятой, радио слушала. А вместо этого жду неизвестно кого. Алкаша. Олигарха. Мужика с проблемами. Три в одном — как в дешевом шампуне.
Моя любимица из несушек — Рябушка, подвернулась под ноги, и я подхватила ее на руки. Провела ладонью по жесткому оперению крыльев и сразу отпустило. Рябушка вообще хорошо успокаивает. И яйца несет отменные, крупные, желток яркий — просто загляденье.
Я хозяйка положения, чего нервничать? Будет плохо себя вести, скажу Саше, чтобы забирал буйного. Или в крайнем случае — огрею лопатой. Тоже мне, делов-то! Не таких обламывали. Вон, прошлым летом участковый приезжал, думал, что я тут самогон гоню — так уехал несолоно хлебавши.
В конце улочки показалась пыльная туча, которая стремительно приближалась. Едут! Везут.
Отошла к крыльцу, устроившись на низенькой табуретке с невозмутимым видом, будто не мельтешила только что как ненормальная по двору. Рябушку еще раз погладила, чтобы закрепить успокоительный эффект.
— Ну вот, у нас все схвачено, милая, да?
Курица ничего не ответила, только клюнула легонько в руку.
Большая черная машина бодро припарковалась у моих стареньких ворот и сразу же стало шумно. Хлопанье дверей, мужские голоса, какая-то возня. Целых пять мужиков на подворье. Вот ужас-то. Полдеревни сбежится сейчас на шум, а мне потом объясняй, что это не банда, а гости.
Расправила плечи шире, поглядывая лениво на творящееся безобразие. Четверо тащили одного, упирающегося. Видок у него был, мягко говоря, устрашающий. Лицо багровое, жилы надулись. Глаза… можно было бы назвать красивыми, если бы они не были такими бешенными. Синие, как васильки в поле, но злые — хоть прикуривай.
Плед, который каким-то чудом держался еще на плечах, не скрывал мощной фигуры. Широченные плечи, ручищи — будто он не бизнесмен, а кузнец или штангу всю жизнь таскал. И впрямь, бывший спортсмен. Не соврал зятек.
— Надь, привет. — выдохнул Сашка, между делом пихая мычащего олигарха в бок. — Куда его?
Я пригляделась внимательнее. Что это у него во рту? Кляп?
— Ну вы даете, братцы, — озадаченно потерла лоб. — Неужели нельзя было по-человечески как-то? Договориться? Уговорить?
Мне даже жаль стало бедолагу: тащат, как куль с картошкой. Встала с табуреточки, одергивая рубашку и открывая проход к дому.
— Занесите его в сени, и осторожнее там! Не разбейте лампу!
Я свой дом строила под себя, а тут — приперлись бугаи. Сейчас лбами посшибают мои дизайнерские люстры. Осталась на крыльце, чтобы перевести дух и осознать, во что ввязалась. А мужик-то, и правда, огромный. И страшный. Куда он мне? Чем кормить такого? На оладушках точно не протянет долго. Такому мясо подавай килограммами. Ох, намаюсь я с ним, сердцем чую.
Рябушка нервно взъерошила перышки: олигарх ей тоже не понравился. Умная птица, все понимает.
— Надь, короче, мы его там уложили, — Саша выскочил из сеней, запыхавшийся, но довольный. — На коврик для обуви. Пусть немного полежит, оклемается. Вот ключи от наручников. Через полчаса расстегни, а то руки затекут.
Кивнула, пряча ключик в карман передника. Интересные дела творятся… Наручники, кляп, доставка на дом. Прямо детектив, а не деревенская жизнь.
— А мой заказ? — спохватилась. — Не забыли?
— Все привезли, хозяюшка, — отозвался Санин друг, улыбаясь мне сладко. Но я так зыркнула на него, что улыбка разом сошла.
Ишь, кобель! Тут работы непочатый край, а он глазки строит. Лучше бы дров предложил наколоть. Но куда там, сразу видно — городской. Одни потрахушки на уме.
Мужики стали таскать из багажника своей безразмерной тачки добро, и я даже забыла про олигарха. Вот так счастье привалило! И все, как заказывала. Зять не подвел, оформил все в лучшем виде. Настроение сразу подскочило на несколько пунктов вверх.
— А это что? — ткнула пальцем в ящик с инструментами.
— Подарок, — Саша улыбнулся. — Мы подумали, тебе пригодится. Там и дрель, и шуруповерт, и набор головок. Настоящий мужской набор, ну, для женщины-хозяйки то есть.
— Спасибо, мальчики, — поблагодарила от всего сердца. — Порадовали.
Зять вдруг подхватил меня под локоток и повел в сторону:
— Ты мне звони каждый день с отчетом. Вдруг чего — мы сразу прилетим. По почкам пропишем, чтобы не выкаблучивался.
— Ой, не начинай, — отмахнулась. Это Саша только на словах такой смелый. Я бы поглядела, как он будет этого здоровяка охаживать по почкам — как бы самому не заработать на орехи. — Вот, держи. Для Кати собрала тормозок. Здесь свежие яички, пару курочек, зелень с огорода, кролик… Диетическое мясо. В ее положении — самое оно. Передавай, что скучаю и скоро приеду проведать.
Саша принял пакет с благодарностью, даже просветлел лицом.
— Спасибо, Надь. Я перед тобой в неоплатном долгу. И мы все.
— Ладно, идите уже, — махнула на него. — А то Катя заждалась небось.
Мужики загудели на прощание и стали паковаться в джип. Мотор взревел, и машина умчалась, оставив за собой облако пыли.
Я постояла, глядя вслед. Потом перевела взгляд на гору подарков у крыльца. Потом на дверь, за которой в сенях лежал связанный олигарх. И вздохнула: пришла пора знакомиться с новым работником.
______________
Добро пожаловать в мою новинку, дорогие читательницы!
Добавляйте книгу в библиотеку, ставьте "лайки" (кнопка мне нравится) и следите за приключениями Нади и Вадика вместе со мной. Буду рада видеть ваши комментарии.
Если вы впервые на страничках моих книг, не забудьте подписаться ❤❤❤
Эта история пишется в рамках авторского литмоба "Мужчина_на_перевоспитании"
https://litnet.com/shrt/v-5X
Глава 4
Надя
Потянула на себя дверь и заглянула в приоткрывшуюся щелочку. Лежит, не двигается. Он там вообще жив? Вдруг сердце?
Стало не по себе. Еще помрет мужик, а мне потом что полиции объяснять? Украла миллионера для перевоспитания? Хотя… какой он миллионер. Может так, ипешник средней руки. Но все равно боязно.
Толкнула дверь сильнее и сразу обозначила командирским тоном, кто здесь хозяин.
— Живой?
— Угу.
— Буянить не будешь?
— Угу.
— Так, я что-то не пойму: да или нет?
В ответ раздалось странное мычание. Вдохнула-выдохнула и подошла ближе. Пока он в наручниках — не так страшно. Сейчас поглядим на этого олигарха вблизи. Еще не поздно вернуть зятя и его дружков.
— Так, слушай сюда, Вадик… или как тебя там? Я вытащу кляп, и мы поговорим. Но если мне что-то не понравится — верну тряпку на место. Уяснил?
Здоровяк кивнул, настороженно и медленно. Мы с ним походили на двух саперов на минном поле: шаг влево, шаг вправо — бум!
— Вот и чудненько… Сейчас.
Потянула за черную тряпку, которая оказалась… носком. И тут олигарха прорвало.
— Суки! Убью! Друзья называются. Твари бессердечные! Я чуть не задохнулся. Руки расстегни! Живо!
— Ого, быстрый какой, — зло хмыкнула и стала засовывать носок обратно. — Раскомандовался. Чай не у себя дома.
Олигарх принялся яростно крутить головой, усложняя мне задачу.
— Лежи смирно! — прикрикнула на него.
— Не надо кляп! — взвыл белугой в ответ.
— Ладно, черт с тобой, лежи так! — фыркнула, так как от борьбы с ним стало жарко. — Только не выражайся при мне.
— Не буду выражаться, если ты меня отпустишь.
— Я пока не уверена, что уже можно.
Отошла на пару шагов, чтобы оценить картину в целом. Здоровый злой мужик — это раз. От него дурно пахнет — это два. В-третьих — одет странно: фирменные джинсы дорогущие, домашняя майка растянутая и плед — видавший виды. И к тому же, без обуви. И где я возьму ему калоши сорок пятого размера?
— Ну. Все рассмотрела? — буркнул исподлобья, стреляя в меня злыми синими глазами.
— Положим не все, но многое, — ушла от ответа. — У нас с тобой, Вадик, есть полчаса на то, чтобы найти общий язык.
— Почему полчаса? — напрягся еще больше. Даже предпринял попытку сесть, но из положения мордой вниз — не очень-то сподручно это делать.
— Потом у тебя руки затекут до безобразия, перестанешь пальцы чувствовать. Сперва онемение тканей, а за ним — и некроз.
Наговорила с три короба, пытаясь достучаться до мозгов, залитых винными парами. Так-то олигарх выглядел почти трезвым, только злым очень. И видно было, что ему очень плохо, на «отходняках». Концентрируется с трудом, дышит нервно. Да уж, тяжелый пациент мне достался.
— Хорошо, — выдохнул обреченно. — И что ты хочешь знать? Как мне тебя убедить отпустить меня? Ты вообще кто — местная знахарка? Ведьма?
А вот тут стало обидно.
— Ну знаешь ли… Ведьмой меня еще не называли! Я тебе что, бабка из глухой деревни с заговорами? Я агроном по образованию, между прочим!
Развернулась и пошла в дом. Хлопнула дверью посильнее, чтобы его проняло. Грубиян!
Засекла пять минут и стала ждать. Ох и долго тянется время, когда не надо. Но Вадику стоило понять одно: со мной надо дружить, уважительно обращаться. Иначе… лежи на коврике, как псина дворовая.
— Я больше не буду! Слышь, хозяйка? Прости, а?
Его громоподобный бас был отлично слышен в кухне, но я выдержала отмеренные минуты и только потом вернулась в сени.
— Успокоился? — уточнила.
— Ага. Вспылил, с кем ни бывает.
— Ладно, чего уж там…, — отвела глаза. Мужика надо было отпускать, время на исходе, да и жаль его, как ни крути. Бедолага. Друзья у него — еще те… затейники.
— В общем так, ты находишься на моей куриной ферме, далеко от города. На своих двоих не уйдешь, мой транспорт — не получишь, я за этим прослежу. Людей поблизости — пару десятков старушек, да и только. Магазинов нет, опохмеляться негде.
На этих словах Вадик еще больше помрачнел. Наступила на больную мозоль? Или совесть проснулась?
— Возиться мне с тобой некогда, как и уговаривать не дурить. Дело твое: хочешь — поправляйся, дыши воздухом. Не хочешь — топай в город. Только без тапок это будет сделать довольно проблематично. В душу к тебе лезть не буду — не мозгоправ. Но если захочешь поболтать за чаем вечером — пожалуйста, хорошей компании буду рада. Я же тебе предоставляю уникальную возможность: трудотерапия называется.
— А награда какая? — встрял олигарх с вопросом.
— Награда? Покормлю тебя. Вкусно, по-домашнему. Свежий воздух и красоты — бесплатно прилагаются. Так что? Сработаемся?
Олигарх посопел-посопел и кивнул:
— Я попробую.
— Отлично. А теперь лежи смирно — расстегну наручники.
Маленький ключик легко вошел в замочную скважину, и я провернула разок. Левая рука оказалась на свободе, и олигарх сразу зашевелился, стал переворачиваться.
— Дальше я сам, — буркнул и отобрал ключ. Избавился от наручников и стал растирать покрасневшие запястья. Я все еще возвышалась над ним, чувствуя себя странно: большой мужчина сидит на коврике для обуви, у моих ног. Не смотрит в глаза, только дышит громко. И как же мы с ним поладим?
Наша героиня Надюша: умница, хозяйственная и очень самостоятельная.