- -
- 100%
- +
Мужчина помолчал, потом сел обратно.
– Хорошо, – сказал он. – Я заплачу. Сколько?
– Правду, – ответила Айрин. – И амулет. Амулет вернётся к хозяйке. А вы уйдёте и больше никогда не появитесь на Чёрном рынке. Иначе…
Она не договорила. Но мужчина понял.
Через час он ушёл, оставив на столе тридцать монет и рассказ о том, что работает на коллекционера редких артефактов. Амулет нужен был для коллекции – и только.
Айрин ему не поверила. Но амулет нашёлся – в кармане у мужчины. Он действительно мог призывать артефакты на расстоянии, и когда Соль проходила мимо, просто вытянул амулет из кармана. Она даже не заметила.
Соль, получив амулет обратно, долго трясла Айрин за руку.
– Ты гений, – сказала она. – Я твоя должница. Если что надо – обращайся. Любая дверь, любой замок – я рядом.
– Замётано, – улыбнулась Айрин.
Итог трёх дней
Теперь, сидя на скрипучем стуле и глядя на записи, Айрин подводила первые итоги.
Три дела – три победы.
Заработано: тридцать пять монет чистыми, плюс обещания и должники.
Репутация: растёт.
Щегол, заглянувший утром, сообщил, что о ней говорят. Что к ней присматриваются. Что скоро будет новый поток клиентов.
– Ты, главное, не зарывайся, – посоветовал он. – Работай аккуратно. Ищейка из тебя отличная, это все знали. Но теперь ты работаешь на себя – и это меняет дело.
– Знаю, – кивнула Айрин. – Спасибо, Щегол.
– Да не за что, – отмахнулся он. – Лучше скажи, как тебе в новой роли?
Айрин посмотрела на Шороха, который уже проснулся и теперь требовательно пищал, требуя еды. Посмотрела на стол, где лежали монеты – первые заработанные в новой жизни деньги. Посмотрела в окно, за которым была только стена, но почему-то сегодня стена не казалась такой унылой.
– Знаешь, – сказала она. – Кажется, я на своём месте.
Щегол хмыкнул и вышел.
Айрин взяла монету, подбросила её в воздух, поймала и сунула в карман.
– Пошли, мелкий, – сказала она Шороху. – Обедать. А потом – новые дела. Чувствую, это только начало.
Шорох радостно пискнул и первым выбежал за дверь.
–
Прошла неделя.
Айрин сидела за столом и раскладывала пасьянс из старых квитанций, которые нашла в мусоре и приспособила под записные книжки. Шорох дремал на подоконнике, свернувшись клубком и подставив чешуйчатое брюхо слабому солнышку, которое сегодня впервые за долгое время пробилось сквозь тучи.
Дела шли неплохо.
После истории с амулетом Соли и разоблачением Шмыга к Айрин потянулись люди. Мелкие торговцы, подозревающие соседей в воровстве. Ремесленники, которым не платили заказычики. Даже парочка магов-недоучек, которых обманули с артефактами.
Всего за неделю она заработала ещё сорок монет, расплатилась с Гроном за два месяца вперёд (гном одобрительно крякнул и пообещал "посмотреть, что можно сделать с дверью") и даже купила нормальную еду – не объедки, а настоящий хлеб, сыр и вяленое мясо, которое Шорох обожал до дрожи в хвосте.
Жизнь налаживалась.
Айрин как раз подсчитывала, сколько ещё нужно отложить на нормальную кровать (спина всё ещё ныла после ночёвок на тряпках), когда в дверь постучали.
Стук был особенный. Не требовательный, как у алхимиков, не робкий, как у мелких торговцев, не развязный, как у местных авторитетов. Стук был спокойный, уверенный, с достоинством.
– Войдите, – сказала Айрин, машинально поправляя воротник куртки.
Дверь открылась.
И Айрин забыла, как дышать.
На пороге стоял мужчина. Высокий, поджарый, с благородной сединой на висках, которая только подчёркивала молодость лица. Одет он был в идеальный чёрный костюм – такой дорогой, что Айрин даже не могла предположить его стоимость. Пальто из тонкой шерсти, белоснежная рубашка, серебряные запонки, трость с набалдашником в виде волчьей головы – всё это кричало о статусе, власти и деньгах.
Но главным были глаза. Серые, холодные, с лёгкой искрой усталости, они смотрели на неё с таким вниманием, будто видели насквозь.
– Госпожа Ло? – спросил мужчина голосом, который мог принадлежать либо оперному певцу, либо дипломату высшего ранга.
– Она самая, – Айрин встала, стараясь не выдать волнения. – Чем обязана?
Мужчина вошёл, оглядел комнату. На его лице не дрогнул ни один мускул – ни презрения, ни удивления, ни снисходительности. Он просто смотрел и запоминал.
– Меня зовут лорд Торн, – сказал он. – Я императорский советник.
Шорох на подоконнике проснулся, принюхался и вдруг издал такой звук, которого Айрин от него никогда не слышала – нечто среднее между шипением и восхищённым писком.
– Тихо, – машинально сказала Айрин, не сводя глаз с гостя.
Лорд Торн. Она слышала это имя. Кто ж не слышал? Правая рука императора, глава тайной канцелярии, человек, который, по слухам, знал всё обо всех. И он стоял в её каморке, заваленной тряпьём, пахнущей крысодраконом и дешёвым мылом.
– Присаживайтесь, – Айрин указала на табуретку. Другой мебели не было, и это вдруг стало ужасно стыдно.
Лорд Торн посмотрел на табуретку. Помедлил секунду. И сел.
Без тени смущения, без намёка на неловкость. Сел так, будто каждый день проводил время на табуретках в трущобах.
– У вас тут… уютно, – заметил он.
– Скромно, – поправила Айрин, тоже садясь на стул. – Чем могу помочь, ваша светлость?
– Просто лорд Торн, – поправил он. – "Ваша светлость" – это к герцогам. Я всего лишь советник.
"Всего лишь советник", – мысленно хмыкнула Айрин. Который управляет половиной империи.
– Хорошо, лорд Торн. Слушаю.
Мужчина помолчал, собираясь с мыслями. Айрин заметила, как дрогнули его пальцы на набалдашнике трости – единственный признак волнения во всём его безупречном облике.
– Мне нужна ваша помощь, – сказал он наконец. – Конфиденциальная. Неофициальная. Такая, о которой никто не должен знать.
– Это моя специализация, – кивнула Айрин. – Конфиденциальность гарантирую.
– Даже если дело касается императорского двора?
Айрин внутренне напряглась, но виду не подала.
– Даже если Луны.
Лорд Торн чуть заметно улыбнулся – впервые за весь разговор.
– Хорошо. Тогда слушайте.
Он достал из внутреннего кармана пальто небольшой сверток, развернул ткань и положил на стол перед Айрин пустоту.
В прямом смысле пустоту.
На столе лежала бархатная подушечка с углублением по центру. В углублении когда-то что-то лежало – это было видно по вмятине. Но сейчас там ничего не было.
– Здесь был медальон, – сказал лорд Торн. – Принадлежал моей покойной жене. Две недели назад его украли.
Айрин смотрела на пустую подушечку и ждала продолжения.
– Я обращался в магический надзор, – продолжал лорд Торн. – Они обещали помочь. Но прошло две недели, а результата нет. Мне кажется… – он запнулся, – мне кажется, они не хотят его искать.
– Почему?
– Потому что медальон не простой. Он связан с одной старой историей. Очень старой. И очень неприятной для некоторых людей.
Айрин ждала.
Лорд Торн посмотрел ей прямо в глаза.
– Я не могу рассказать подробности. Не сейчас. Но мне нужно, чтобы вы нашли этот медальон. Тихо, аккуратно, не привлекая внимания. Заплачу любую цену.
– Любую? – переспросила Айрин.
– Любую, – подтвердил он. – В разумных пределах.
Айрин задумалась.
История пахла большими деньгами и большими проблемами. Слишком большими для её маленького агентства. С другой стороны, если она откажется, лорд Торн уйдёт к кому-то другому. А если согласится…
– Почему я? – спросила она. – В столице полно частных сыщиков. И подороже, и с репутацией.
Лорд Торн посмотрел на неё долгим взглядом.
– Потому что вы не продадитесь, – сказал он просто. – Я наводил справки. Десять лет в надзоре, ни одной взятки, ни одного слитого информатора. Уволили за то, что дали по морде графу, который этого заслуживал. Вы не боитесь сильных мира сего и не гонитесь за деньгами. Вы ищете правду. Мне нужна именно правда.
Айрин молчала, переваривая.
– И ещё, – добавил лорд Торн. – Вы работаете на Чёрном рынке. Здесь вращается много информации, которая не доходит до дворца. Если медальон украли, его могли принести сюда.
– Могли, – согласилась Айрин. – Но за две недели след простыл бы.
– Возможно. Но у вас есть нюх. Мне говорили.
– Кто говорил?
– Один общий знакомый. Щегол.
Айрин усмехнулась. Ну конечно. Щегол работал на всех – и на неё, и на информаторов, и, оказывается, на императорского советника.
– Что за медальон? – спросила она. – Опишите.
Лорд Торн достал из кармана сложенный лист бумаги, развернул. На нём был карандашный рисунок – медальон овальной формы, с камнем посередине и затейливой вязью по краям.
– Серебро, старинной работы, – сказал он. – Камень – лунный опал, редкий, с голубоватым отливом. Надпись на древнем наречии – "Вечная память". Медальон был сделан двести лет назад для одной… очень важной дамы.
– Для кого именно?
– Для императрицы, – тихо сказал лорд Торн. – Первой жены нынешнего императора.
Айрин похолодела.
Первая жена императора погибла двадцать лет назад. Официальная версия – несчастный случай. Неофициальная… об этом говорили шёпотом, да и то редко.
– И медальон был у вашей жены? – уточнила она. – Откуда?
Лорд Торн помолчал. Потом поднял на неё глаза.
– Моя жена была фрейлиной той императрицы. Подругой. После смерти госпожи она взяла медальон на хранение. Теперь его украли.
– Кто знал, что медальон у вашей жены?
– Никто. Кроме меня. И, видимо, вора.
Айрин откинулась на спинку стула.
Это пахло уже не просто кражей. Это пахло дворцовым заговором, многолетними тайнами и, возможно, смертельной опасностью.
– Я возьмусь, – сказала она наконец. – Но на моих условиях.
– Каких?
– Первое: вы платите двести монет сейчас, на расходы. Второе: если дело окажется опаснее, чем выглядит, я имею право отказаться, вернув деньги. Третье: вы даёте мне доступ к любой информации, которая понадобится.
Лорд Торн кивнул.
– Разумно. Двести монет – вот.
Он выложил на стол мешочек, который звякнул солидно и увесисто.
Айрин сглотнула. Такого количества денег она не видела с момента увольнения.
– Четвёртое, – добавила она, глядя ему в глаза. – Вы не врёте мне. Ни сейчас, ни потом. Если я пойму, что меня используют втёмную, я брошу дело и сделаю всё, чтобы ваше имя оказалось в газетах.
Лорд Торн усмехнулся – на этот раз открыто, с искренним весельем.
– Вы мне нравитесь, госпожа Ло. Редко встретишь человека, который так спокойно разговаривает с императорским советником. Тем более женщину.
– Я разговариваю с клиентом, – поправила Айрин. – Советники приходят и уходят. А репутация остаётся.
– Верно, – он поднялся. – Тогда жду известий. Можете связаться со мной через Щегла – он знает, как передать.
У двери он обернулся.
– И ещё, госпожа Ло. Будьте осторожны. Если медальон действительно украли те, о ком я думаю, они могут быть опасны.
– Я на Чёрном рынке, – спокойно ответила Айрин. – Здесь все опасны.
Лорд Торн кивнул и вышел.
Айрин сидела неподвижно минуты три. Потом перевела взгляд на мешочек с монетами, на пустую бархатную подушечку, на Шороха, который так и сидел с открытым ртом, глядя на дверь.
– Ну что, мелкий, – сказала она хрипло. – Кажется, мы вляпались.
Шорох пискнул и спрыгнул с подоконника. Он подбежал к мешочку, обнюхал его и вдруг чихнул – так выразительно, будто говорил: "Деньги деньгами, а проблемы будут большие".
– Знаю, – вздохнула Айрин. – Знаю.
Она взяла рисунок медальона, всмотрелась в него.
Лунный опал. Старинная вязь. Императрица, погибшая двадцать лет назад.
В голове уже крутились вопросы: кто знал о медальоне? Кому он мог понадобиться? И главное – почему лорд Торн, правая рука императора, пришёл к ней, бывшей сотруднице надзора, а не подключил всю мощь государственной машины?
Ответ был только один: он кому-то не доверял. Кому-то во дворце. Кому-то очень высоко.
– Ладно, – Айрин встала, спрятала деньги в потайной карман куртки. – Начнём с малого. Пойдём к перекупщикам, покажем рисунок. Может, кто-то что-то видел.
Шорох согласно пискнул и направился к двери.
Айрин заперла каморку и шагнула в шумный, вонючий, живой Чёрный рынок.
Она ещё не знала, что этот визит перевернёт её жизнь.
Но предчувствие уже кололо между лопаток острым льдом.
–
Лорд Торн не уходил.
Айрин уже собралась запереть дверь и отправиться к перекупщикам, а он всё стоял на пороге, переминаясь с ноги на ногу, и вид при этом имел такой, будто проглотил живую рыбину и теперь пытался её переварить.
– Лорд Торн? – позвала Айрин. – Вы что-то ещё хотели?
Он поднял на неё глаза – и в них, в этих холодных серых глазах, Айрин вдруг увидела такое… такое, отчего у неё внутри что-то ёкнуло.
Растерянность. Настоящая, почти детская растерянность человека, который привык управлять империей, а тут вдруг оказался в мышеловке.
– Я… – начал он и запнулся.
– Присядьте ещё раз, – Айрин кивнула на табуретку. – Вижу, разговор не окончен.
Торн послушно сел. Сел и уставился в пол.
Шорох, который уже успел выбежать за дверь и теперь вернулся, недоумевая, почему хозяйка не идёт, снова запрыгнул на подоконник и уставился на гостя с нескрываемым любопытством.
– Я не всё сказал, – наконец выдавил из себя лорд Торн. – О медальоне.
– Я поняла, – спокойно ответила Айрин. – Говорите.
Она села на стул напротив и сложила руки на коленях, принимая позу внимательного слушателя. Этому её научили в надзоре: когда свидетель мнётся, главное – не давить, но показать, что ты готова слушать сколько угодно.
– Медальон… – Торн сглотнул. – Медальон моей жены. Он не просто семейная реликвия. Он…
Он замолчал, подбирая слова.
– Он был на ней в момент смерти, – выпалил он наконец. – В тот день. Двадцать лет назад.
Айрин моргнула.
– Простите, я не понимаю. Ваша жена была фрейлиной императрицы и умерла…
– Она не умерла, – перебил Торн глухо. – Она погибла. Вместе с императрицей.
Воздух в комнате вдруг стал плотнее.
Айрин смотрела на лорда Торна, на его побелевшее лицо, на побелевшие костяшки пальцев, сжимающих трость, и понимала, что сейчас услышит то, чего не должна слышать.
– В тот день, – продолжал Торн, не поднимая глаз, – императрица и моя жена отправились в загородную резиденцию. Без охраны. Без сопровождения. Просто захотели отдохнуть вдвоём, как подруги. По дороге на них напали.
– Я помню эту историю, – тихо сказала Айрин. – Разбойники. Карета упала с обрыва. Тела не нашли.
– Ложь, – жёстко сказал Торн. – Вся эта история – ложь от первого до последнего слова. Не было никаких разбойников. Карета не падала. Тела… тела были.
Айрин молчала, боясь спугнуть.
– Их убили, – сказал Торн. – Убили магией. Сильной, тёмной, запретной. Я нашёл место через три дня. Я нашёл… что осталось. И нашёл медальон. Он лежал отдельно, будто его сняли перед смертью. Или сорвали.
Он поднял глаза на Айрин.
– Я никому не сказал. Никому. Императору доложили официальную версию, я её подтвердил. Потому что если бы правда всплыла… началась бы война. Между родами. Между кланами. Половина двора полегла бы. А убийцы так и не нашлись.
– И вы хранили медальон все эти годы?
– Как память, – кивнул Торн. – Как единственное, что осталось от неё. Моя жена была… светлым человеком. Она не заслужила такой смерти. И я поклялся себе, что однажды найду убийц.
– Нашли?
– Нет. Но теперь, когда медальон украли… я боюсь, что это связано. Что кто-то узнал, что он у меня. И хочет либо уничтожить улику, либо…
– Либо использовать его как-то иначе, – закончила Айрин.
Торн кивнул.
Они помолчали.
– Почему вы не пошли в надзор? – спросила Айрин. – С вашими полномочиями вы могли бы поднять все архивы, подключить лучших магов…
– Потому что вор – во дворце, – перебил Торн. – Я почти уверен. Медальон хранился в тайнике, о котором знали только я и… один человек. Тот человек мёртв. Значит, кто-то следил за мной. Кто-то из своих.
– И вы пришли ко мне, потому что я – никто.
– Потому что вы вне системы, – поправил Торн. – У вас нет связей во дворце. Вас нельзя купить. Вы не станете сливать информацию наверх, потому что вам там ничего не светит.
– Спасибо за откровенность, – усмехнулась Айрин. – Приятно чувствовать себя никем.
– Я не это имел в виду, – Торн вдруг посмотрел на неё с неожиданной теплотой. – Я имел в виду, что вы свободны. Вы не в паутине. А я – да. Я по уши в этой паутине, и каждый мой шаг кто-то видит.
Он провёл рукой по лицу, и Айрин вдруг заметила, какой он уставший. Под глазами залегли тени, губы сжаты в тонкую линию. Императорский советник, правая рука власти, выглядел как человек, который не спал неделями.
– Я принёс вам не только деньги, – сказал он, словно решившись. – Я принёс вам проблему. Большую проблему. Если те, кто украл медальон, узнают, что вы его ищете… они могут прийти за вами.
– Я на Чёрном рынке, – повторила Айрин. – Здесь каждый день кто-то за кем-то приходит. Это не проблема, это рабочие будни.
Торн смотрел на неё долго, изучающе.
– Вы не боитесь?
– Боюсь, – честно ответила Айрин. – Но я больше боюсь сидеть без дела и ждать, пока жизнь пройдёт мимо. Я уже полгода просидела в норе, оплакивая карьеру. Хватит.
Шорох вдруг спрыгнул с подоконника, подошёл к Торну и ткнулся носом в его ботинок. Торн замер.
– Он… это…
– Шорох. Мой компаньон. Он редко к кому подходит. Вы ему понравились.
Торн осторожно протянул руку. Шорох обнюхал пальцы и вдруг лизнул их своим шершавым языком.
– Удивительно, – сказал Торн. – Обычно животные меня сторонятся.
– Значит, вы не так страшны, как кажетесь, – усмехнулась Айрин.
Напряжение спало. Торн улыбнулся – впервые по-настоящему, неофициально, просто улыбнулся усталыми глазами.
– Вы необычная женщина, госпожа Ло.
– А вы необычный клиент, лорд Торн. Обычно ко мне приходят с проблемами попроще – измены там, кражи, подделки. А вы пришли с убийством двадцатилетней давности и дворцовым заговором.
– Передумали?
– Нет, – Айрин встала. – Но теперь я хочу знать всё. Все детали, все имена, все подозрения. Если я буду работать вслепую, меня убьют в первый же день.
Торн кивнул.
– Хорошо. Я расскажу. Но не здесь.
– Где?
– У меня есть безопасное место в городе. Не во дворце. Там мы сможем поговорить спокойно. Придёте?
Айрин задумалась. Идти одной в неизвестное место с человеком, которого она видела первый раз в жизни, – не самая умная идея. С другой стороны, он императорский советник. Если бы хотел её убить, прислал бы наёмников, не пачкая рук.
– Приду, – сказала она. – Когда?
– Завтра в полночь. Я пришлю человека к Чёрному рынку, он проводит.
– Договорились.
Торн поднялся, поправил пальто. На пороге обернулся.
– Госпожа Ло… Айрин. Берегите себя. Если с вами что-то случится из-за моего дела, я себе не прощу.
– Я всегда берегусь, – ответила Айрин. – Это профессиональное.
Он вышел.
Айрин стояла посреди комнаты и смотрела на дверь.
Шорох подошёл и ткнулся в ногу.
– Что скажешь, мелкий? – спросила она. – Нормальный мужик?
Шорох задумался, потом издал одобрительный писк.
– Вот и я думаю, что нормальный. Только запутанный сильно. И дело у него – хуже некуда.
Она подошла к столу, взяла рисунок медальона. Всмотрелась в линии.
– Ладно. Сначала – перекупщики. Посмотрим, всплывал ли этот медальон на рынке. А завтра – в гости к советнику.
Она спрятала рисунок в карман, свистнула Шороху и вышла.
Чёрный рынок гудел как улей. Айрин нырнула в этот гул, и он сомкнулся над ней, скрывая от чужих глаз.
Где-то там, во дворце, люди плели интриги и убивали императриц. А здесь, в грязи и вони, бывший майор магического надзора искала правду.
Как всегда.
–
Айрин шла по Чёрному рынку, но мысли её были далеко.
Точнее, они крутились вокруг одного человека – лорда Торна, императорского советника, который только что выложил ей двести монет и историю, от которой у любого нормального сыщика должны были зачесаться руки.
Но у Айрин чесалось другое.
Шестое чувство.
Тот самый профессиональный нюх, который десять лет назад подсказывал ей: этот свидетель врёт, этот подозреваемый недоговаривает, в этом деле что-то нечисто.
Сейчас нюх работал на полную мощность.
– Слишком гладкий, – бормотала она себе под нос, лавируя между лотками. – Слишком правильный. Слишком… трагичный.
Шорох, сидевший у неё на плече (за последние дни он окончательно обнаглел и теперь путешествовал исключительно так), согласно пискнул.
– Да, мелкий. История про погибшую жену, про убийство двадцатилетней давности, про тайный заговор… Это же классика. Любой опер тебе скажет: если свидетель начинает рассказывать слишком красивую историю, значит, он что-то скрывает.
Она остановилась у лотка с жареной картошкой, купила порцию и двинулась дальше, жуя на ходу.
– С другой стороны, – продолжала она рассуждать вслух, – история может быть и правдивой. Но тогда зачем недоговаривать? Он же сам пришёл ко мне за помощью. Сам попросил найти медальон. Так почему я должна верить ему на слово?
Шорох потянулся к картошке, и Айрин отщипнула ему кусочек.
– Ладно, разберём по пунктам.
Она присела на пустой ящик в тени какого-то навеса, достала из кармана мятый листок и огрызок карандаша.
– Пункт первый: мотив. Зачем ему этот медальон? Он говорит – память о жене. Но если это просто память, почему он не мог пойти в надзор официально? Почему пришёл к частному сыщику на Чёрный рынок?
Шорох пожал плечами (насколько это вообще возможно для крысодракона).
– Пункт второй: вор. Он говорит, что вор – во дворце. Откуда он знает? Медальон хранился в тайнике. Если о тайнике знали только двое, а второй мёртв, то либо вор – призрак, либо…
– Либо он сам его куда-то дел и забыл? – усмехнулась она. – Не смешно.
– Пункт третий: его реакция. Когда он рассказывал про убийство жены, он был… искренним? Да. Глаза блестели, голос дрожал. Это сложно подделать. Но когда он говорил про медальон, про его ценность – тут была какая-то заминка. Слишком быстро переключился.
Она зачеркнула написанное и начала заново.
– Вариант А: он говорит правду, но что-то утаивает. Например, настоящую ценность медальона. Может, это не просто память, а артефакт. Может, он открывает тайники или хранит какие-то секреты.
– Вариант Б: он врёт частично. Жена действительно погибла, но медальон нужен не для памяти, а для чего-то другого. Для шантажа, для обмена, для ритуала…
Шорох при этих словах поднял уши и насторожился.
– Вариант В: он всё врёт от начала до конца. Нет никакой жены, нет никакого убийства, есть только медальон, который ему позарез нужен, и он придумал трогательную историю, чтобы я взялась за дело.
Айрин откусила ещё картошки и задумалась.
– Но зачем? Зачем императорскому советнику врать бывшему майору, который сейчас сидит в каморке за мусорными баками? Проще было нанять профессионалов из своего круга.
Шорох ткнулся носом в её руку, требуя добавки.
– Погоди, не мешай. Думаю.
Она перебрала в голове все детали разговора. Взгляд Торна, когда он говорил о жене. Дрожь в голосе. Сжатые на трости пальцы.
– Он не врёт про жену, – решила она наконец. – Это точно. Такое не сыграешь. А вот про медальон… про медальон он точно не договаривает.
Шорох нетерпеливо пискнул.
– Знаю, знаю. Двести монет – это двести монет. За такие деньги можно и с недоговорками поработать. Тем более, я его предупредила: если пойму, что меня используют втёмную, брошу дело.
Она доела картошку, вытерла руки о штаны и поднялась.
– Ладно. Пока будем считать, что клиент – честный человек с тёмными тайнами. А тёмные тайны есть у всех. Даже у меня.
Шорох понимающе пискнул, вспоминая, как Айрин полгода назад вышвырнули из надзора.
– Но на всякий случай, – добавила она, – проверим его историю. Независимо. Через свои каналы.
– Эй, Хозяйка! – окликнул её знакомый голос.
Айрин обернулась. К ней спешил Щегол, размахивая руками, как ветряная мельница.
– Ты где пропадаешь? Я тебя полдня ищу!
– А что случилось?
– Случилось, – Щегол подбежал, запыхался и утёр пот со лба. – Тут это… про тебя спрашивали.
– Кто?
– Не знаю. Чужие. Двое. Одетые богато, говорят по-столичному чисто. Спрашивали, не брала ли ты недавно заказ от какого-нибудь важного господина.
Айрин внутренне напряглась.
– И что ты сказал?
– А что я мог сказать? Сказал, что не в курсе, что ты просто решаешь мелкие проблемы местных. Они не поверили, но ушли. Сказали, что вернутся.