Там, где тени

Глава 1

Когда из шумного мегаполиса попадаешь в тихий и уютный городишко, оказываешься ошеломлен его безмятежностью. Здесь время словно застыло и тянется так медленно, что от завтрака до обеда проходит целая жизнь, а лето превращается в бесконечность. Во всяком случае, когда ты молод и энергичен. Когда ты молод хочется, чтобы жизнь бурлила, хочется событий, пусть даже драматичных, пусть даже не самых счастливых. Наслаждаться простыми радостями будней – удел старшего поколения.

Именно так рассуждала Агата Хадсон. Ей уже исполнилось восемнадцать, и она мечтала уехать из скучного родного городка в манящий и сверкающий Нью-Йорк. Нью-Йорк представлялся ей городом великих возможностей, денег и успеха, олицетворением всей той блестящей жизни, которая проходила мимо. Она мечтала об огромной любви и обжигающей страсти, но вокруг Агаты был лишь тихий, респектабельный мир небольшого городка. Несмотря на клокотавшие в ее душе амбиции, Агата никогда не озвучивала свои желания. Сдержанная, пунктуальная, исполнительная, всегда вежливая она была любимицей матери. Миссис Хадсон всегда отмечала, что ее старшая дочь с раннего детства – образец для подражания. Ее одежда никогда не была рваной и неопрятной, а прическа растрепанной. Совсем другое дело – младшая дочь, с ней миссис Хадсон намучалась.

Мечтательная и неуклюжая Майя не то, чтобы нарочно пыталась вывести мать из себя, но точно никак не могла соответствовать ее высоким стандартам. То волосы растреплет ветер, то порвуться колготки – найти повод для придирок проще простого. Но Майя была довольно жизнерадостным ребенком, она быстро научилась принимать мир таким, какой он есть и не требовать от окружающих многого, поэтому глобальные конфликты никогда семью не потрясали. Отношения между сестрами-погодками были довольно сложными – уж больно разнились их интересы, их характеры, но все-таки при столь малой разнице в возрасте не общаться вовсе они не могли, так что их общение с детства то взлетало на вершину невиданной сестринской любви, то падало до открытого противостояния.

Машина остановилась возле придорожной забегаловки, и из нее по очереди вылезли уставшие члены семьи Уилсон. Глава семейства, мистер Уилсон, с удовольствием выпрямился и размял затекшие после долгого сидения за рулем суставы, его жена посмотрела на него долгим осуждающим взглядом и вместе с детьми скрылась за стеклянными дверцами кафе. Рой достал сигареты и закурил. Все пошло не так еще полгода назад, когда он поверил одному малознакомому типу. Он он, черт побери, был так убедителен! Рой со злостью раздавил окурок и зашел внутрь забегаловки. Стандартные красные диваны, обитые дешевым дермантином, пластиковые белые столы, убогость которых лишь подчеркивали жалкие пластиковые букетики. Рой оглядел полупустой зал и легко заметил свое семейство, разместившееся возле окна, вид из которого на заправку тоже не вселял оптимизма. Проходя мимо стойки Рой обратил внимание на “блюдо дня”, сегодня это был пирог с крыжовником.

– Будете кофе, сэр? – с чрезмерной слащавой любезностью спросила смазливая официантка. Рой молча кивнул и подсел к своему семейству.

– Папочка, я хочу блинчики с сиропом и горячий шоколад, можно? – его дочка с умильным выражением лица смотрела на отца. “Она будет веревки вить из мужчин, когда подрастет”, – подумал Рой.

– Может, ты хочешь пирог с крыжовником, милая? – ласково спросил он.

– Нет, я хочу блинчики с сиропом, – капризно поджав губы сказала дочь. – Можно мне пирог?

– И мне! – его сыновья уже заказали омлет и сосиски, и были не прочь полакомиться десертом.

Миссис Уилсон взяла кофе, но даже не притронулась к чашке. Рой чувствовал, что очень виноват перед нею, но также желал увидеть от жены сочувствия и поддержки. В конце концов из этой тяжелой ситуации ему удалось выйти достойно. Ну или почти достойно. Его семья не голодает, не скитается по вокзалам, у них будет дом, у него – порядочная работа. Черт побери, почему они винят его во всем!

Всю дорогу к новому дому миссис Уилсон молчала. Мистер Уилсон с каменным лицом, вцепившись в руль мертвой хваткой, вел машину. Переезд был вынужденным решением – теперь семейству Уилсон придется жить в этом захолустье, где приятель Роя нашел ему должность старшего экономиста. И на том спасибо, ведь он не надеялся даже на это. Но миссис Уилсон, привыкшая к финансовому благополучию и высокому положению в обществе, была раздавлена. Ее бриллианты были проданы или заложены, их роскошный дом был взыскан за долги, в высших кругах Нью-Йорка их имя теперь произносилось полушепотом и с издевательской усмешкой.

Казалось, будто случившееся не повлияло на Роя, но тот, итак неразговорчивый и закрытый, закрылся еще больше. Он отстранился от жены, от ее бесконечных упреков и вздохов, и переживал чувство вины в одиночестве. Конечно, его средний сын, Джордж, несмотря ни на что восхищался отцом, Рой оставался кумиром юного Джорджа. Но, хоть его и радовала преданность среднего сына, но ужасно огорчала реакция старшего – Гектор уже был достаточно взрослым, чтобы понять, что его будущее было разбито в дребезги. Уверенное поступление в университет “Лиги плюща” теперь было совершенно невозможно: ни по финансовым, ни по другим причинам. Уилсоны стали персонами нон-грата в высшем обществе и это клеймо будет отравлять жизнь Гектора долгие годы.

Стоял душный августовский полдень, горожане прятались в тени своих садов, улица была пустынна. В такое пекло не решались высунуть нос даже собаки и кошки, прячась в тени деревьев. Майя сидела на подоконнике, отложив надоевшую книгу, она посмотрела на дорогу. От раскаленного асфальта поднималось марево, искажая линию горизонта, и в этом искаженном пространстве, извивающимся как сюрреалистические миры на картинах Сальвадора Дали, появился автомобиль.

В их тихом районе машины бывали редко. Тем более незнакомые машины. Майя заинтересовано смотрела на дорогу, по которой пыхтел, поднимая облака пыли, старенький Шевроле Делюкс. Машина остановилось у дома на противоположной стороне за пару домов от особняка родителей Майи.

Это был старый дом в колониальном стиле. Светлая штукатурка местами потрескалась, но все же, несмотря на небольшое запустение, здание выглядело респектабельно. Два этажа, изысканное полукруглое крыльцо было закрыто сверху таким же полукруглым балконом, обрамленным изящной гипсовой балюстрадой, перед входом покоились гипсовые львы – для их маленького городка декор был непривычным и чрезмерно “шикарным”. Предыдущие владельцы были любителями показной пошлой роскоши, но Майя их помнила плохо, они оставили дома давно, еще в начале войны. Кажется, это была трагичная история, но она мало волновала Майю. Еще не успел заглохнуть двигатель, как из машины выпорхнула маленькая девочка. “Эви, милая, не убегай”, – пассажирская дверь распахнулась и из машины вышла очень привлекательная женщина. Довольно стройная, несмотря на возраст, она была в легком темно-зеленом платье в мелкий цветочек и элегантных темно-зеленых лаковых туфлях.

Женщина поймала за руку свою неугомонную дочь и довольно резко ее встряхнула. “Эви, веди себя как девочка, а не как сорванец”, – раздался мужской голос. Из машины вылез отец семейства, он был высок, темные с проседью волосы были аккуратно подстрижены и уложены. В темно-зеленых брюках и светлой рубашке с расстегнутым воротом и с несколько ослабленным узлом галстука он выглядел куда менее формальным, чем его супруга.

Пока Майя рассматривала родителей, из машины выбрались еще двое детей: мальчик лет двенадцати в толстых роговых очках и юноша лет 18-19. На последнего Майя обратила особенное внимание, поскольку ей самой недавно минуло семнадцать и молодые люди ее весьма интересовали. Тем более такие симпатичные. Он был высок, как и его отец, хорошо сложен и то и дело поправлял вьющиеся темные волосы, непослушной волной без конца спадающие на глаза. В этом жесте было что-то невообразимо привлекательное, странное сочетание сексуальности с юношеской незрелостью, казалось, что парень понимает, что хорош собой, но не может поверить, за что на него свалился такой подарок судьбы.

Семейство скрылось в доме, но буквально через несколько минут улицу оглушило рычание грузовичка, который лихо подкатил к особняку, наружу выскочил отец семейства с двенадцатилетним парнишкой, и они вдвоем деловито начали руководить разгрузкой. А вот заинтересовавший Майю юноша больше не появлялся, ей наскучило смотреть на то, как в дом то и дело вносили многочисленные, одинаковые коробки, и она снова погрузилась в чтение.

Глава 2

“Майя, – дом содрогнулся от зычного крика отца, – Майя, малышка моя, где ты?” Мистер Хадсон любил, чтобы его после долгого рабочего дня приветствовало все семейство, поэтому миссис Хадсон, мисс Агата Хадсон и даже домработница Грейс застыли в почтительных позах в прихожей. Но Майя никогда не относилась к этой обязанности серьезно и, что самое обидное, мистер Хадсон все прощал своей младшей дочери.

– Майя, ну где ты ходишь, ты не слышала, что отец уже пришел? – с возмущением в голосе спросила Амелия Хадсон.

– Мама, я бегу! Я пропустила, сама не знаю как это получилась, я зачиталась.

Майя в легком креповом платье сбежала по лестнице и бросилась в объятия отца.

– Привет, малышка! Опять тебя не дождешься! Надеюсь, не ты готовила ужин, иначе я просто умру с голоду, – со смешком в голосе произнес отец.

– Вот еще, – фыркнула Грейс, – ужин я ей никогда не доверю. Все готово, можно накрывать на стол?

– Да, Грейси, накрывай.

Столовая в доме Хадсонов была внушительных размеров, в светло-голубой комнате стоял массивный стол темного дерева, обрамленный столь же массивными стульями. Немногочисленное семейство предпочитало рассаживаться свободно: отец занимал привычное место во главе стола, мать через несколько стульев справа от него, а вот дочери садились каждый раз там, где им заблагорассудится, так что бедной Грейс приходилось обходить всю комнату, подавая очередное блюдо.

– О-о-о-о-о, – разочарованно протянула Майя, глядя на осетрину, – у нас опять рыба…

– У нас по пятницам всегда рыба, – лаконично возразила ей Грейс.

– Летом не понятно, когда кончается четверг и начинается пятница, я совершенно запуталась в днях недели.

– Это потому, что ты не ходишь на работу, малышка, – ласково произнес Том Хадсон, – я с трудом дождался конца недели, она была тяжелой.

В этот момент Грейс внесла в комнату запеченную картошку, аромат розмарина и чеснока был восхитителен.

– Папа, можно я буду только картошку, – Майя умоляюще посмотрела на отца.

– Это невозможно, – по-деревенски безапелляционно заявила Грейс, – вы заболеете, если будете так мало есть! Это недопустимо!. Я принесу вам холодную курица, оставшуюся со вчерашнего ужина.

– Вот как все быстро решилось! Тебя это устроит, Майя? – мистер Хадсон доброжелательно улыбнулся, – а мне, Грейси, захвати что-нибудь горячительное, после такой недели я вправе выпить рюмочку другую за ужином.

За обедом было не принято говорить о работе да и сам Том Хадсон не был разговорчив, зато его супруга щебетала без остановки.

– Том, милый, представляешь, я встретила днем миссис Эванс и она мне много рассказала про наших новых соседей.

– Уммм, – процедил с набитым ртом “милый Том”, стараясь сделать это максимально заинтересовано.

– Этих Уилсонов трудно назвать респектабельными людьми. Эмма утверждает, что такой неожиданный перевод на должность произошел неспроста.

– Нууу, Эмма зря говорить не станет, – мистер Хадсон улыбнулся и подмигнул супруге.

– Ты можешь шутить сколько тебе угодно, – вспыхнула она, – но Эмма не сплетница! Точнее, конечно, сплетница, но даже она истории не выдумывает, а…. Миссис Хадсон замялась, не находя нужных слов.

– Нет дыма без огня, – весомо произнесла Агата, встревая в родительский разговор. Мать глянула на нее с благодарностью.

– Да, вот именно. За ними тянется шлейф ужасных, неприятных россказней.

Мистер Хадсон вздохнул. Он уже покончил с основным блюдом и потягивал бренди из большого пузатого стакана, который переливался в его массивной руке своими хрустальными гранями.

– Знаете, что я думаю, – мистер Хадсон медленно заговорил, – возможно, наш сосед и совершил какой-то опрометчивый поступок. Но это его прошлое. Мы не будем судить его за его прошлое. Тем более не будем судить его семью, а будем строить добрососедские отношения.

– Что ж, думаю, ты прав, – Амелия улыбнулась мужу, – Майя, Агата, вы бы могли завтра принести грушевый пирог новым соседям в знак нашего гостеприимства. Думаю, это бы им понравилось.

Вечером миссис Хадсон зашла на кухню:

– Грейс, я хочу чем-нибудь угостить наших новых соседей, в знак дружбы, так сказать. Ты могла бы завтра испечь свой замечательный грушевый пирог?

Грейс хорошо относилась ко всему семейству Хадсон, но выполнять лишнюю работу не любила, поэтому она взяла паузу для раздумий.

– Ну, это несложно, но пусть девочки с утра соберут груши для пирога, я очень занята, мне совершенно некогда час прыгать под деревом, – после продолжительного молчания ворчливо ответила Грейс.

– Безусловно. Это будет им полезно, – миссис Хадсон осталась довольна беседой и перед сном зашла распорядилась, чтобы дочери с утра занялись “грушевым вопросом”.

Агата проснулась довольно поздно, но быстро умывшись и расчесав гладкие волосы, она спустилась в сад вовремя. Майя в это время еще боролась со своими непослушными вихрами, когда она появилась в саду, там ее уже ждала разъяренная сестра.

– Где тебя носило? – прошипела Агата.

– Ну я бы не сказала, что мне пришлось много двигаться, – попыталась как-то разрядить обстановку Майя, но увидев возмущенное выражение лица своей старшей сестры, она поняла, что шутки тут неуместны, и предложила виноватым тоном, – хочешь, я принесу лестницу и сама соберу груши с верхних веток, а ты меня подстрахуешь?

Агата благосклонно согласилась на предложение сестры. Она с волнением смотрела, как та поднимается по шаткой, ненадежной лестнице и неуверенно балансирует на самой верхней перекладине. Агата крепко вцепилась в лестницу, так что костяшки ее пальцев побелели.

– Эй, осторожней там, – строго сказала она сестре, хотя за этой строгостью скрывались волнение и забота. Около часа Майя собирала груши, проворно спускаясь и поднимаясь по хлипкой лестнице, иногда она кидала плоды сестре, но в этом случае многие груши шмякались на землю и с характерным чавканьем разбивались.

Когда работа, наконец, была сделана, сестры оттащили на кухню огромную корзину ароматных созревших плодов. Грейс строго осмотрела “добычу”:

– Хорошо, не побили, – проворчала она и приступила к готовке. Майя и Агата переглянулись, хитро улыбнувшись друг другу.

– Что значит “не побили?”, кто нас мог побить? – наиграно невинно спросила младшая из сестер у Грейс.

– Вас – никто, рассмеялась кухарка, – если, конечно, вы не промышляли в соседских садах. Я имела в виду, что вы не побили груши. Мятые они ни на что уже не годны. Вкус не тот.

Пока они болтали, проворные руки Грейс уже замесили тесто и пирогу до финала осталось только подрумяниться в духовке. Домработница занялась обедом, а Майя отправилась в свою комнату. Ее очень взволновала мысль о предстоящей встрече с загадочными соседями.

Ровно в полдень сестры Хадсон отправились через улицу к дому новых соседей. Агата несла коробку с еще горячим пирогом. На ней было простое бледно-лиловое платье, которое ей очень шло, гладкие волосы были собраны в аккуратный пучок, она выглядела сдержанно и в то же время эффектно. Майя была в простом “домашнем” платье, она не пожелала “приводить себя в порядок”, они всего лишь идут отдать пирог, в гости их никто не звал.

Звонок долгим эхом прокатился по полупустому дому и затем послышались шаги, дверь распахнулась и на пороге оказался Гектор Уилсон. Девочки почему-то не ожидали такого вполне возможного поворота событий и онемели, уставившись на своего нового соседа. Ворот его рубашки был небрежно расстегнут, рукава закатаны, а волосы растрепаны, он явно был занят чем-то по хозяйству дома.

– Гектор, ты скоро? Мне нужна твоя помощь! – голос отца прозвучал требовательно. – Кто там пришел?

Агата собралась с мыслями и протянула Гектору коробку с пирогом:

– Мы ваши соседи и хотим поприветствовать вас. С переездом! Угощайтесь.

– Спасибо, – выдавил не менее ошарашенный Гектор. Появление двух молодых особ на пороге его дома оказалось и для него неожиданностью. Он взял из рук незнакомки пирог и даже не представился.

Когда Рой узнал, что приходили соседки, чтобы поприветствовать их, он почувствовал, что впервые за много недель расслабился, этот маленький добрый знак зародил в нем надежду на новую жизнь.

Вернувшись домой девочки занялись своими будничными делами, и день покатился своим чередом, но вечером Майя особенно долго мечтательно смотрела в окно на дом прекрасного, загадочного нового соседа. Она вспоминала его высокие скулы, темные волосы и прозрачные голубые глаза, которые смотрели на нее так пронзительно и внимательно.

Глава 3

Ранняя осень в этих краях всегда ласкова, жара спала, но благоухание садов дарило ощущение покоя и безмятежности. Однако в доме Хадсонов безмятежности не наблюдалось.

– Где мои новые туфли? – Агата забежала в комнату Майи и свирепо посмотрела на сестру. – Это ты их взяла?

– Нет, я не брала, – Майя стояла перед зеркалом и пыталась расчесать непослушные светлые кудри.

– Ты еще не причесана? – в комнату заглянула миссис Хадсон и всплеснула руками, – Майя, ты же опоздаешь! Давай я займусь твоими волосами, – грозно прибавила она, приближаясь к дочери с плойкой.

В доме Хадсонов, как и во многих других домах в этот день, царила суета – наступил первый день учебы и девочки поспешно собирались в школу. Для Агаты этот год особо ответственный, она пошла в выпускной класс. После летнего отдыха ей хотелось произвести впечатление на одноклассников, поэтому она заранее тщательно продумала свой костюм. Серая юбка по середину икры выглядела скромной, но при ходьбе разлеталась множеством складок, а коралловая шелковая блузка была не только верхом элегантности, но и выгодно подчеркивала фигуру.

Итак, весьма довольная собой, Агата вслед за сестрой вышла из отцовской машины. Школа в их городке представляла собой три трехэтажных здания, образующих вместе букву П и расположенные на заднем дворе дополнительные постройки: бассейн, большая одноэтажная столовая, школьный стадион. В каждом из трех зданий учились отдельно от друг друга младшие, средние и старшие классы, но их досуг и отдых проходил совместно. Вот и сейчас на просторной площади возле школы была привычная суета, стоял невыносимый гвалт. Мимо Агаты, чуть не сбив ее с ног, пронеслась стайка первоклассников.

– Эй, где ваши манеры? – начала было Агата, но малыши уже скрылись в толпе.

Она привстала на носочки и оглядела школьный двор, только сейчас заметив, что ее сестра тоже куда-то делась. “Видимо, увидев подруг, убежала к ним”, – подумала Агата, но своих подружек она никак не могла заметить в пестрой, гомонящей и бурлящей толпе. Однако, буквально в нескольких шагах от себя она заметила нового соседа, который стоял в окружении нескольких парней из выпускного класса. Вот так сюрприз, они будут учится вместе, Агата долго и оценивающе посмотрела на новенького. На нем был отличный костюм, модная аккуратная прическа, начищенные дорогие ботинки – он выгодно отличался от ровесников с взлохмаченными волосами и пыльной обувью. Агата это с удовольствием отметила.

Гектор вошел в класс последним, мистер Пикфорд, пожилой лысеющий мужчина, учитель математики, зашел следом.

– Уважаемые господа, в вашем классе новый студент, знакомьтесь – Гектор Уилсон, – скрипучим голосом произнес он и, поправив очки, сел на за просторный учительский стол. – Проходи Гектор, занимай свободное место.

Агата старалась незаметно наблюдать за новеньким и не стала провожать его взглядом, как другие девчонки, когда он отправился в самый конец кабинета на последнюю парту.

В обеденном перерыве старшеклассники размеренно входили в столовую, несмотря на то, что она была единой для всех трех школ, они имели право преимущественного обслуживания – все вежливо расступались, пропуская выпускной класс вперед. В столовой Пегги Блюмквист, главная красавица школы, мельком проронила в разговоре с Агатой, что новенький – весьма симпатичный молодой человек, и она хочет пригласить его на вечеринку в честь начала учебного года.

Огромный дом Блюмквистов был ярко освещен, громко играла музыка, с заднего двора доносились оживленные голоса и смех. Агата строго оглядела сестру с головы до ног: на Майе было светло-бежевое платье в мелкий розовый цветочек, которое Агата пожаловала ей с барского плеча. Родители не захотели отпускать старшую дочь без младшей, потому что сочли это несправедливым. По правде говоря, это отец вступился за свою любимицу, поэтому Агате пришлось приводить сестру “в порядок”. Она сама сделала ей прическу и выделила наряд из своего гардероба. Не самое любимое ее платье, но все же. Проведя последнюю ревизию внешнего вида сестры, Агата произнесла:

– Если ты думаешь, что я весь вечер буду нянчиться с тобой, то не надейся на это. Развлекайся как-нибудь сама, ко мне не приставай. И не выставляй себя на посмешище, еще не хватало, чтобы ты меня опозорила.

Произнеся эту тираду, Агата переступила порог дома и тут же растворилась в толпе подруг. Майя осмотрелась, в надежде найти хоть одно знакомое лицо, но увы. Это была вечеринка для выпускного класса, а она училась на два года младше, что по меркам старшей школы было непреодолимой преградой. Майя осторожно прошла в дом. В столовой вся мебель была убрана и несколько парочек лихо отплясывали под какую-то музыку, напоминающую мартовский кошачий концерт, из кухни доносился хохот – там группа молодежи пыталась приготовить пунш, без остановки пробуя результат своих усилий на вкус. Майя прошла дальше, в просторной гостиной звучала приглушенная музыка и на нескольких диванах устроились оживленно болтающие компании. Майе очень хотелось вместе с остальными веселиться, танцевать, болтать, но природная робость загнала ее на стул возле окна, из своего убежища Майя могла наблюдать и за тем, что происходило в доме, и за тем, что происходило на улице.

Главной гордостью семьи Блюмквистов был огромный бассейн, распластавшийся на заднем дворе. В этот по-летнему теплый вечер возле бассейна было особенно шумно. Играла музыка, нарядные молодые люди и девушки с банками пива в руках громко смеялись, перекрикивались, пританцовывали или обнимались, Майя как завороженная смотрела на них в окно, гладь бассейна переливалась разноцветными огоньками – уже стемнело и кто-то включил электрические гирлянды.

– Волшебно, не правда ли?

Майя резко обернулась, сзади стоял молодой человек.

– Будешь пиво? – дружелюбно предложил он.

– Буду, – немного с вызовом ответила Майя. Она не любила пиво, пробовала его несколько раз и совершенно не понимала, что за радость пить этот горький напиток с неприятным послевкусием, но ей хотелось казаться взрослее.

Новый знакомый посмотрел как она морщится и усмехнулся.

– Пиво не нравится?

– Нет, нравится. Но не очень. Не очень так нравится. Ну… скорее не то, чтобы не нравится, но все-таки немного не очень нравится.

Майя сама понимала, как выглядит со стороны, понимала, что, похоже, никак не может выполнить указание сестры ни в коем случае не становиться посмешищем, и была очень благодарна новому знакомому, который прервал ее сбивчивую речь простым приглашением потанцевать.

– Ни за что, – выпалила Майя. Ну уж нет, она уже наговорила глупостей, еще не хватало пуститься в пляс. Да она и не умеет! И тут уж точно она будет выглядеть глупо и все старшеклассники поднимут ее на смех, а значит придется бросить школу, уйти в монастырь, а то и того хуже.

Услышав ее резкий отказ незнакомец почему-то расхохотался.

– Пошли, не отказывайся, я знаю средство, которое поможет тебе расслабиться.

Средством для расслабления оказался пунш. В доме значительно прибавилось народу и пока они протискивались в кухню, ее спутник представился, его звали Том. Он передал ей большой стакан бледно-розового пунша и, сделав большой глоток, Майя поняла, что сока в нем значительно меньше, нежели можно было ожидать и к слабоалкогольным напиткам он уже мало относится. Но зато почти моментально в груди разлилось тепло, Майя расслабилась и сделала второй большой глоток.

Они с Томом танцевали, потом азартно метали в дротики, потом отдыхали на диване в гостиной. Потом снова танцевали, потом пили пунш, снова отдыхали, снова пили пунш, потом опять танцевали. Народу все прибавлялось, Майе стало невыносимо жарко и она вышла из помещения во двор. Том последовал за ней.