Silentium

Смешно, что я ведь всегда чувствовала свою чуждость в настоящем Городе в то время, пока ждала встречи с ним там, – слишком слабая, слишком ненастоящая для него. Его сестра другая. Я немного завидую ей – столько упорства, упрямства и живой злости, столько желания жить. Может быть, если б я была немного похожа на нее, то смогла бы поверить в свое право на него и на его любовь ко мне. Или разозлиться и жить для себя. Но я оказалась всего лишь его сном.

Хорошо, что ты решил уйти прочь, тебе незачем оставаться здесь, спать в одной постели с призраком. Надеюсь, ты сможешь забыть об этом сне, любимый…”.

Глава 22.

Тоска, сквозившая в написанных Леной строчках, сжала сердце Алисы. Она стерла рукавом выступившие на глазах слезы. “Что же мне делать, как им помочь? Можно ли вообще помочь им?”.

Что-то едва слышно заскреблось у стены и кошка моментально отреагировала на звук, беззвучной молнией метнувшись к его источнику. Раздался пронзительный писк, очень похожий на крысиный, но к удивлению Алисы – складывавшийся во вполне различимые слова.

– Отпусти, отпусти! – тоненько верещала добыча в клыках кошки, нечто непонятное ростом чуть побольше перчатки. – Я б-больше не буду!

Внезапное происшествие помогло Алисе немного отвлечься от охватившего ее чувства бессилия и заставило отложить дневник в сторону. Она подумала, что в Городе ничто не происходит просто так – здесь  самые причудливые события, странные мысли и даже самые неуловимые ощущения порой складываются в такие причудливые, но прочные мосты, что по ним можно пройти куда угодно, если только не испугаешься довериться этой зыбкой опоре. Здесь любая мелочь может стать началом чего-то необыкновенного – а значит нет бесполезного, жалкого – нет! Значит нужно обострить до предела свои чувства и не упускать то, что покажется важным.

– Что ты больше не будешь? – Алиса присела рядом и с любопытством посмотрела на маленькое создание. – Шпионить?

– Д-да!

– Врет. – меланхолично заметил Доктор, даже не взглянув на него.

Клыки кошки крепко держали за шиворот странную помесь человечка и крысы с длинными острыми ушами, длинным лысым хвостом, вытянутым носом и черными глазками-бусинками, одетого в игрушечного вида цилиндр и сюртук.

– Это же Фискал, как же он не будет шпионить! – хмыкнул Доктор. – Его племя везде сует свой нос, всё разнюхивает. Такая уж у них природа…

– Я тебя освобожу. – сказала Алиса, приблизив лицо к притихшему существу. – Но с одним условием…

Она задумалась. “Значит, везде сует свой нос? Это именно то, что мне нужно…”.

– Скажи мне, где я могу найти Императора? – “а вдруг получится!”. – Ты знаешь, где он в этом Городе?

– Я уз-знаю! – шмыгнул длинным носом Фискал и придал подобострастно-жалобное выражение своей мордочке.

– Дай слово! – но, услышав смешок Доктора, Алиса передумала и махнула рукой. – А впрочем не нужно. Просто знай, что если ты меня обманешь, ОНА найдет тебя и сожрет!

Кошка повела ухом и немного удивленно посмотрела на Алису, но Фискал, кажется, воспринял это обещание предельно серьезно.

– Я не обману, честно-честно! – пропищало существо. Алиса с трудом заставила кошку разжать зубы и выпустить его, не забыв погладить хищницу по голове.

– Я на минуточку! – низко поклонился человечек и исчез под кроватью. Доктор хмыкнул еще раз, демонстрируя явное недоверие его словам.

– Сейчас вы сами убедитесь…

Но Фискал тут же появился снова к его удивлению и радости Алисы.

– Я посоветовался с Начальством! – доверительно прошептал он, указывая крысиным пальчиком вверх. – И его темнейшество Господин-Начальник утверждает, что Император до сих пор пребывает в Форте-на-Острове! Стало быть, вам нужно туда, на Остров!

– Но как? – озадачилась Алиса, посмотрев на окно, за которым бушевала непогода. Из-за жуткого ливня в Городе стало трудно попасть из одного дома в другой, не говоря уже о путешествиях на какие-нибудь острова…

– Всё уже решено! – обнадеживающе пропищало существо, подняв вверх ладошку. – Вам нужно просто позвать Лодочника! У вас же есть чем заплатить ему за переправу?

– Чем, например?

– Хватит и монетки. Это, знаете ли, своего рода формальность…

Алиса пошарила в карманах пальто и к своему облегчению нащупала пальцами одну-единственную потемневшую медную монету. Она пожала плечами, подумав о том, что в реальном Городе этого не хватило бы и на проезд в трамвае – но тут же изменила мнение, увидев, как загорелись глазки-бусинки у Фискала при виде монетки. Очевидно, здесь этот медяк по какой-то причине имел гораздо большую ценность.

– Сгодится?

– Определенно! – благоговейно пропищал Фискал, со всех сторон разглядев это сокровище. – Она такая… необыкновенная!

– Да неужели. – вздохнула девушка. – Пусть так. Как же мне позвать этого Лодочника?

– Нужно лишь выставить в окошко фонарь, вроде вот этого.

Фискал вытащил из-под кровати небольшой и явно очень старый масляный фонарь. Алиса взяла его в руки и прикоснулась к его стеклянной дверце – и фонарь зажегся сам по себе, озарив полумрак комнаты мягким зеленоватым светом. Алиса некоторое время завороженно смотрела на это маленькое чудо.

Взяв фонарь за кольцо, она пронесла его к окну и поставила на подоконник.

– Спасибо, ты можешь идти! Ой, погоди-ка, а что если… – но, обернувшись, она уже не увидела Фискала, который явно предпочел не испытывать судьбу и не распалять в кошке лишний раз ее охотничьи инстинкты.

– Это сработает, как вы думаете? – спросила она Доктора.

– Конечно. Именно так это и работает. – покивал он, заботливо поправляя теплый плед, которым была укрыта Лена. – Всегда так и было, как сейчас помню. Ты ему монету, а он перевозит тебя на иные берега…Нам с ним по роду профессии приходилось пересекаться, знаете ли…

Долгое ожидание Алисы перед окном было вознаграждено мелькнувшим в пелене дождя ответным огоньком – кто-то плыл к Дому с Башней по затопленным улицам, отвечая на свет своим собственным фонарем. Вскоре она уже смогла хорошо рассмотреть длинную узкую лодку и худую фигуру с веслом, закутанную в свободное одеяние.

– Вам пора. – почтительно кивнул длинным носом своей маски Доктор и Алиса вдруг почувствовала признательность к этому спокойному и рассудительному существу. Она вновь посмотрела на Лену.

– Позаботьтесь о ней, пожалуйста, дайте мне время.

– Позабочусь наилучшим образом. Не волнуйтесь из-за этого.

– Спасибо, Доктор. Спасибо и тебе, разбойница.

Она присела почесать кошку за ушком, надежно спрятала в сумке дневник Лены и  Юзефа, а потом решительно двинулась к выходу и спустилась вниз до второго этажа, у окна которого, словно у пристани, покачивалась прибывшая на ее зов лодка со своим хозяином. Алиса протянула в холодную ладонь с костлявыми пальцами маленькую теплую монетку. Лодочник не проронил ни слова, принимая плату – лишь посторонился, пропуская Алису на одну из скамей в своей лодке. Сильные движения весла оттолкнули лодку от стены Дома и направили меж других зданий в сторону, как уже почувствовала девушка, открытого моря.

Глава 23.

Настоящее море открылось ей настоящим штормом – огромные волны поднимали и опускали лодку, осыпая Лодочника и Алису градом брызг, усугубляя и без того сильный ливень. Движения свинцово-серых морских волн казались движениями гигантского зверя, ворочавшегося в своей берлоге. Несмотря на то, что Алиса не чувствовала в этой буре персональной угрозы для себя, буйство стихий все-таки внушало чувство опасности и внутренний трепет. Сейчас, в утлой лодке, залитой водой почти до скамеек, и в компании мрачного безмолвного попутчика, море вызывало совершенно иные эмоции, чем когда смотришь на него с надежной тверди набережной или причала.

Алиса уже начинала отчаиваться в мысли о том, что Лодочнику удастся пробиться сквозь шторм к Острову, затерянному в море. Наверное, расстояние не так уж и велико, но сейчас, в такую погоду… Или, как сказал бы Сфинкс, “в такое настроение Города” – любой шаг превращается в подвиг. Ей приходилось цепко держаться за борта лодки, чтобы не быть смытой волнами, но Лодочник стоял среди бури твердо и незыблемо, как скала. Его пугающая фигура незаметно превратилась для Алисы в символ надежды на возможность достижения желанного берега – и она полностью доверила безмолвному кормчему свою судьбу.

В дождевой завесе начали проглядывать очертания какой-то темной громадины и Алиса не сразу узнала в ней Остров. Он был совсем невелик, наверное не больше трех-четырех сотен шагов в диаметре – ровно такой, чтобы на нем мог уместиться каменный форт, похожий на прилепившееся к скалистому берегу чаячье гнездо, ощетинившийся старинными пушками и трепещущими на ветру поблекшими знаменами. С немалым трудом Лодочник провел свое судно между скал и сумел зацепить веслом за канат на пристани, удерживая лодку рядом с каменными ступенями, что вели в Форт.

– Спасибо! – прокричала сквозь шум ветра, плеск волн и крики чаек Алиса, гадая, услышал ли ее молчаливый спутник или же нет. Не теряя времени, она со всей возможной поспешностью вышла из лодки на мокрые камни и поторопилась наверх, в каменный мешок Форта.

В крепости царило запустение и Алиса быстро почувствовала себя крошечной песчинкой, затерянной среди его тяжелых каменных плит и нагромождений валунов. Медь крепостных пушек давно покрылась зеленью, в бойницах свили гнезда морские птицы, старые корабли догнивали на дне залива, напоминая о себе лишь кончиками мачт над водой. Алиса подумала, что скоро такая же судьба постигнет и Город – ливень и вышедшая из берегов Река поглотит его, оставив над поверхностью холодной воды лишь флюгеры и кончики печных труб. “А может и их не останется, если этот дождь будет идти бесконечно” – сейчас подобный вариант уже не казался Алисе невероятным.

Она нигде не могла отыскать Императора, обойдя все продуваемые ветрами бастионы и пахнущие плесенью и пылью складские и казарменные строения, начиная уже подозревать Фискала в обмане или глупой ошибке – но в маленьком и угрюмом здании крепостной тюрьмы ей улыбнулась удача.

– Кто здесь? – услышала Алиса из темноты в ответ на скрипнувшую дверь. Она чуть помедлила с ответом и старческий голос зазвучал снова, полный надежды: – Ты пришел за мной, друг?

“К сожалению нет” – подумала Алиса.

– Простите, Ваше Величество… – она вышла из тени коридора в одну из едва освещенных камер, откуда доносился сухой и усталый голос Императора. – Вы с кем-то меня спутали.

– Жаль. Очень жаль… – ответил он и Алиса наконец-то разглядела его, сидящего в кресле, в слабом свете свечи, единственной горевшей в этом мрачном жилище.

Император оказался высоким, но сильно ссутулившимся стариком с седыми кудрями и серебряным от поседевшей щетины горделивым подбородком. Наверное, когда-то он и впрямь выглядел как настоящий повелитель империи, но сейчас… “Сейчас это просто очень уставший и всеми забытый старик, который ждет возвращения своего друга и его прощения” – подумала Алиса. “И он знает, что этого не случится…”. Ей было очень жаль его – но у нее не было времени на жалость. Она напомнила себе, для чего пришла сюда.

– Расскажите мне о Мастере, Ваше Величество. – отчетливо попросила Алиса и прислушалась к тому, как эхо в тюремном коридоре повторило каждое ее слово.

– Это печальная история. – пошевелился в своем кресле старик и после долгого молчания тихо сказал: – И, надо признать, постыдная для меня.

– Я постараюсь не судить вас за то, за что вы сами себя уже осудили.

Император умолк и склонил голову, размышляя и с хрустом сжимая пальцы на подлокотниках кресла. А потом заговорил – и Алиса услышала признание в предательстве друга, впервые за прошедшие века вырвавшееся за пределы переполненных горечью замкнутых на одном и том же, будто заключенных в тюрьме, мыслей Императора.

– …И когда я, торжествуя, вышел на берег, то испытал нестерпимый стыд от содеянного, от своей глупости. Один только миг я смотрел в глаза его Мечты, прежде чем она растаяла на ветру… Прежде чем разрушил его хрупкое, зыбкое счастье, заставив нарушить данное им слово. Вот как я отблагодарил своего друга за исполнение моей мечты о чудесном Городе на берегу моря.

Когда наступило молчание, Алиса увидела, что лицо старика сверкает от слёз. У нее у самой комок подступил к горлу. "…Говорят, что есть вечный покой. А если нет его, а только вечные сожаления в одиночестве?…".

– Он простит вас, Ваше Величество. – с трудом проговорила она. – Простит, когда я расскажу ему о вас.

– Спасибо тебе, девочка, но… – склонил голову Император.

– Вы поможете мне и ему? – тяжело вздохнув и прогоняя тяжесть в груди, продолжила она: – Юзеф… То есть Калев… Он никого не хочет видеть. А может и вовсе ничего не хочет. Но вы его друг!

– Был другом. – отозвался эхом Император.

– И остались им! – упорствовала Алиса. – И, быть может, вы вспомните, где его можно найти, если он не желает быть найденным. Если он останется один, то… он останется один навсегда! А Город вашей общей мечты обратится в руины – неужели вы этого хотите?

Император притих, задумавшись. Выпрямился, скрипнув спинкой кресла.

– Пожалуй… Пожалуй, да… – робко пробормотал он. Его выцветшие глаза вдруг засверкали: – Камень на берегу! Тот самый камень…

– Который из них? – Алиса подумала о бессчетном множестве скал на берегу Моря неподалеку от Города.

– Ты не перепутаешь, девочка! – торжествующе улыбнулся Император сквозь слезы. – Я ведь приказал возвести маяк рядом с ним. Сколько осенних ночей я провел в одиночестве там, глядя на этот остров и думая о былом – и сколько ночей потом провел здесь, пытаясь увидеть его свет на другом берегу из окна своей камеры…

Сердце Алисы забилось часто и сильно, по коже побежали мурашки. Неужели она все-таки отыскала во тьме и туманах разрушающегося Города нить, ведущую к ее брату, в котором уже так мало осталось от Юзефа? И сейчас она впервые по-настоящему испугалась возможности встречи с ним – с тем, что осталось от его очередной оболочки. Узнает ли он ее, захочет ли говорить с ней? “Не попробуешь – не узнаешь!” – сказала бы самоуверенная и наивная, но упорная Алиса-из-прошлого. И нынешняя Алиса согласилась с ней.

– Не вините себя больше! – сказала она Императору на прощание, но тот в ответ покачал головой.

– Сделанного не изменишь…

– Именно поэтому – не вините себя больше. – повторила она. – Вы уже помогли мне, а это куда больше чем просто сожаления в одиночестве. Наберитесь смелости и возвращайтесь в свой Город, чтобы помочь ему, освободите себя от этой тюрьмы, ведь вас никто не удерживает здесь. Ведь так?

– Это правда. – дрогнувшим голосом ответил он. – Я хотел бы вернуться… когда буду готов к этому.

Она кивнула ему на прощание и поспешила к пристани. Шторм только усилился с того момента, когда она высадилась на остров, а Лодочника нигде не было видно. “Похоже, что обратная дорога в сделку не входила – это путешествие в один конец…”. Отчаяние коснулось сердца Алисы, но его отпугнул загадочный низкий звук, прорезавший шелест дождя и плеск волн, словно острый клинок легкую ткань. Она оглянулась, ища источник звука – и увидела на одном из бастионов Форта уже знакомую ей сутулую худую фигуру, приложившую ко рту нечто наподобие рога или трубы. Звук раздался вновь – и через пару секунд в ответ ему от воды донесся очень похожий на него рёв и громкий плеск воды, а затем Алиса увидела взметнувшийся вверх фонтан прямо посреди бушующего моря.

Она, замерев, смотрела на то, как к ней приближаются огромные мокрые спины китов. Целая стая подводных гигантов пришла на зов Императора. Старик помахал Алисе рукой и скрылся из виду, а Алиса в легкой растерянности спустилась к причалу, не зная, что делать дальше.

– Не бойся! – услышала она нежный девичий голос и ей потребовалось время, чтобы различить среди волн и китовых плавников сидящую на спине у самого большого бледно-серого, почти белого гиганта маленькую и изящную полупрозрачную фигурку. – Смелее!

И Алиса, задержав дыхание, шагнула с причала в воду, с головой погрузившись в неожиданно теплое штормовое море. А секунду спустя она почувствовала мягкое, но но сильное прикосновение к своему запястью и упругую опору под своими ногами – и еще через секунду она “родилась из пены морской”, вырвавшись на поверхность из-под зеленоватых волн на спине огромного кита в обнимку с изящной девушкой с рыбьим хвостом. От неожиданности Алиса все-таки хлебнула воды и закашлялась, вызвав сочувственный взгляд Ундины.

– Прости пожалуйста! – она погладила промокшую до нитку Алису по щеке и девушка подумала, что морская вода теплее, чем ее новая знакомая. – Куда тебе нужно попасть? Только это должно быть на берегу, учти…

– В Г-город-де теперь везде “б-берег”! – простучала зубами Алиса. – Город тонет…

– Ох, правда? – переспросила Ундина. Алиса подумала: “Для тебя и твоих китов это не такое уж горе, наверное…”.  Но русалка удивила ее, заметно расстроившись.

– Я люблю этот Город таким какой он есть, каким его создали Мастер, Император и все остальные… – с грустью сказала она, пока киты несли их среди волн к маяку. – Люди стараются сохранить память, а море стирает всё без остатка. Я бы хотела и дальше узнавать его очертания со стороны залива и видеть, как закатное солнце сверкает на его золотых шпилях и куполах, а еще мечтать о его площадях – даже если мне не суждено побывать на них. Надеюсь, у тебя получится спасти его…

– Я тоже. Мы уже близко?

– Да, осталось немного… – стая китов приблизилась к Маяку, который теперь превратился из башни на берегу моря в отдельный островок, возвышающийся над морской пучиной. Мелодичные переливы китовьих песен ознаменовали прибытие Алисы в то место, где ее ждала встреча с Мастером. Девушка заранее вздрогнула от мысли об очередном купании в холодной воде, но отступать и медлить не собиралась.

– Удачи! – воскликнула Ундина, напутствуя Алису и оставаясь вместе со своими морскими друзьями поодаль от берега. – Мы направимся в Город. Я целую вечность мечтала побывать там, на его улицах! Тем более что кому-нибудь может потребоваться наша помощь…

Дрожа от пронизывающего насквозь ветра, девушка помахала в ответ морской деве и поднялась к маленькой двери, что вела внутрь Маяка.

Глава 24.

Долгий подъем во тьме по винтовой лестнице выпил последние силы Алисы, она с трудом выбралась на верхнюю площадку Маяка. Огромный светильник не горел и площадка была освещена лишь сумрачным серым светом, что пробивался сквозь плотные дождевые тучи.

– Юзеф! – позвала Алиса и тут же добавила, не дождавшись: – Калев…

– Ты тоже знаешь теперь? – тихо ответил он. Алиса наконец увидела, что он сидит у основания светильника, сжав колени руками. Она медленно, мелкими шажками подошла ближе и села рядом, заглядывая ему в лицо.

И невольно вздрогнула. На месте знакомого лица Юзефа была едва узнаваемая белая маска, испещренная трещинами – тревожно похожими на раны на лице Ангела в момент их последней встречи. Маска выглядела очень, очень старой, как и прятавшиеся в ее глазницах выцветшие янтарного цвета глаза.

– Почему ты молчишь? – спросил Мастер. Алиса не отвечала. – Ты искала своего брата, а нашла… вот это, верно? Мне жаль, правда жаль. Но, боюсь, сделанного не воротишь – и это касается всех нас…

– Нет. – охрипшим голосом ответила Алиса. – Ты все равно мой брат, как бы ты ни выглядел, что бы ты ни забыл или наоборот вспомнил.

– Ты ведь не знаешь меня, Алиса… – он посмотрел на нее полными грусти и чужими глазами. Этот взгляд был похож на око Луны, что смотрит на темную и бесконечно далекую от нее землю холодной зимней ночью.

Но она не сдавалась.

– Не знаю. Пусть так, пусть то, что я считала знанием о тебе – это лишь жалкие крохи… Но я готова узнать – и принять.

Мастер отвел взгляд в сторону, снова спрятав его среди бушующих волн и пепельных облаков.

– Но… – вновь заговорила она. – Я не готова принять то, что ты делаешь с собой, с Городом и… с Леной.

Он сидел в прежней позе, но что-то неуловимо изменилось – и Алиса пока не понимала, что именно. Ей показалось, что она услышала судорожный вздох, но прошли еще долгие десять секунд, прежде чем она снова услышала его ровный уставший голос.

– Всё это – лишь фантазии, Алиса, ты ведь знаешь об этом? Ни это место, ни та, кого я успел полюбить, – не настоящие, в отличие от тебя и меня, пришедших из иного, реального мира.

– Ну и что? – внезапно рассердилась Алиса. Ей стало до слёз обидно за ту красоту, которую ее же создатель объявлял “ненастоящей, а значит не стоящей внимания и заботы. – Какая разница?

Мастер немного удивленно посмотрел на нее.

– Что ты имеешь в виду?

– В чем эта жутко важная разница между “настоящим” и “ненастоящим”? Давай же, великий Мастер, ответь мне на этот дурацкий вопрос! – уже откровенно злилась Алиса. – Разве “ненастоящее” не имеет права на существование? Разве оно не может грустить, радоваться, любить?

– Это лишь подобия чувств, иллюзии. – неуверенно возразил он.

– Сам ты подобие! – взорвалась его сестра, одним движением выхватив из сумки дневник и сунув его Юзефу в лицо. – Прочитай, что она написала о тебе! Или ты разучился видеть всё, что связано с ней? Тогда я тебе прочитаю!

Юзеф словно окаменел, когда дрожащий вначале от гнева, а потом от подступавших к глазам слез голос сестры произносил слова, написанные в его собственном дневнике. Написанные той, в чьей нереальности он убедился, взглянув в зеркало безжалостной истины. И его маска треснула пополам, как и его душа.

Одна его часть цеплялась за вновь обретенную память о настоящей, всамделишной жизни – а другая умирала заживо от тоски по несбыточному, отравляя саму себя горечью по утраченной мечте.

Алиса, боясь сбиться и потерять строку, сделать хотя бы малейшую заминку, все-таки бросила быстрый взгляд на брата, чтобы убедиться – он слышит и слушает, он чувствует!

– “Надеюсь, ты сможешь забыть об этом сне, любимый”… – закончила она, а Мастер закрыл руками свою маску-лицо, будто боясь, что оно окончательно распадется на осколки. – Ну что, это достаточно “настоящее” для тебя?

– Мне страшно. – наконец сказал он. – Страшно снова поверить в это, забыться – и вновь остаться в одиночестве, когда сны растают на рассвете. Ты понимаешь, о чем я?

– Да. – тихо ответила Алиса. – Но знаешь, в чем истинная причина твоего страха?

– Скажи мне…

– Ты боишься не потому, что тебя окружают призраки и иллюзии. Ведь ты обладаешь даром делать мечты такими же, а может и более настоящими, чем настоящие вещи и люди. Дело в ином…

Она вдруг вспомнила Императора, что провел целую вечность в сожалениях о совершенном предательстве, отрекшись от целого мира. “Это не должно повторяться снова и снова, мы должны разорвать этот круг!”.

– Ты сам запер себя в тюрьму, выстроив ее из твоих собственных разочарований, из страха, что тебя никто не сможет полюбить, принять и понять. Ты делаешь свои мечты подлинными для всех, кроме себя самого, лишая себя этого волшебства, только ты один не веришь в то, что становится настоящим чудом для всех остальных. Разве это не жестоко?

– Разве не жестоко лишать самое лучшее из того, что было создано тобою, шанса быть взаимно любимым? Ты боишься, что сны растают на рассвете – так сделай же так, чтобы не растаяли, черт тебя побери! Останови ход времени, пусть Солнце движется вспять! Сражайся за них, как Неизвестный Солдат сражался за свой Город и своих людей, как мой Рыцарь за меня и мое желание помочь тебе, как Доктор прямо сейчас сражается с самой Смертью, выгрызай их у небытия зубами, не предавай их, как когда-то предали тебя самого!

Из глаз Алисы ручьем текли слезы, но она лишь раздраженно вытирала их рукавом пальто, дрожа от негодования и волнения.

– Будь тем, чем никто еще не был, на что ни у кого еще не хватило духу! Будь лучше, чем эта проклятая “настоящая реальность” и “настоящие люди”! У тебя есть такая сила, такой дар, такой чудесный Город и такая чудесная любовь – и я возненавижу тебя, если ты так бездарно потеряешь их! И задам тебе трепку, не погляжу что ты весь из себя такой Мастер!

Юзеф неожиданно рассмеялся – и в наступивший тишине раздался хорошо слышный треск. Он отнял руки от лица. Куски маски осыпались, как штукатурка во время землетрясения. Их расколола отчаянная улыбка человека, дошедшего до крайней точки и сумевшего оттолкнуться от дна самой глубокой пропасти для нового взлета, обретшего силу и смелость, чтобы перешагнуть через свои страхи.