Последние известия

В щадящем режиме

Там еще на Лубянской площади бродят люди, однако в основном все закончилось, вмешался уже, мне сказали только что, ОМОН, торопя задержавшихся, дескать уходите, мы замерзли, выдавливает их, тычки, тумаки достаются замешкавшимся. Однако «гуляние» закончилось, можно оглядеться на него и подвести итоги.

Первый протестующий, пожилой мужчина появился на Лубянской площади в 13.10. У него в руках самодельный плакат «Питер против питерских!».

К 14 часам к нему присоединился второй одиночный пикетчик. В руках у этого плакат «Путин – фашист!».

Десятка два граждан к этому времени уже возложили цветы к Соловецкому камню. Кто-то возложил и ушел, кто-то бродит поблизости.

В 14.30 несколько десятков букетов, в основном белых цветов, лежат на плите Соловецкого камня. В трансляции «Ридус. ру» можно рассмотреть с полсотни журналистов с камерами и с полсотни людей без камер. В это же время по «Эху Москвы» журналист с места события сообщает: у Соловецкого камня уже находятся около двухсот человек. Однако ведущий в студии уже через минуту заявляет, что собралось «от двухсот до тысячи».

15.05. Прибыл Дмитрий Быков, писатель.

15.08. Задержали Сергея Удальцова, он не пробыл у камня и пяти минут.

15.12. Пришел Алексей Навальный.

В это же время на площади появились Сергей Пархоменко, Два Гудкова, Илья Пономарев, некто Виторган (признаюсь, что не знаю, кто это такой).

14.10. Ксения Собчак и Илья Яшин задержаны.

В 14.50, по оценке «Новой газеты», у Соловецкого камня от четырехсот до пятисот человек.

Сергей Давидис дает интервью «Коммерсанту FM». Говорит такое все выгодное для Давидиса и Координационного совета. Приторно хорошо оценивает ситуацию. Мимоходом говорит о пришедших «тысячах».

15.00. «Эхо Москвы»:

Ядро собравшихся у Соловецкого камня.

Вход в сквер ненадолго перекрывали, открыли опять.

Журналист с места говорит об одной тысяче собравшихся, а ведущий добавляет в конце сообщения, через минуту всего лишь: «Собрались три тысячи».

Так кому из них верить?

15.36. ГУВД сообщает, что «примет меры для пресечения несанкционированного мероприятия». В ГУВД также сообщают, что на Лубянку пришли пятьсот человек, «не менее половины из которых составляют журналисты и блогеры».

15.41. Задержан Алексей Навальный.

15.43. По площади гуляет человек-яйцо, с ним фотографируются.

15.45. К площади стягивается полиция. Люди начинают постепенно уходить, опасаясь задержаний.

15.50. «Коммерсант FM»: У камня хаос и неразбериха. Давка. Оттаптывают друг другу ноги.

Николай Сванидзе в мегафон призывает расходиться.

Кто-то предлагает водить хоровод вокруг Соловецкого камня. Некоторое время и впрямь водят хоровод.

16.04. Согласно «Газете. ру», в сквере остаются около пятисот человек.

16.09. ГУВД сообщает о семи задержанных вместе с лидерами оппозиции.

16.18. Людей становится меньше, толпа редеет.

Где-то через полчаса ОМОН начинает выдавливать оставшихся с площади.

ВСЁ. ЗАНАВЕС.

Что бросается в глаза.

Щадящий режим. Что с ними церемонились и дали возможность возложить цветы и целый час с лишним находиться на площади. Мне и моим товарищам на Триумфальной такого обращения никогда не выпадало на долю. На нас немедленно набрасываются.

А вот буржуям, пожалуйста, нежное и лилейное, я бы сказал, обращение. (Только в конце их чуть помяли, правда, и журналистов с ними.) Они что, считаются у власти белой костью? Привилегированные?

Бросается в глаза, что численность драматически снизилась. Я никогда не считал количество собравшихся на оппозиционные митинги по головам. Я всегда оценивал по результату: удалось или не удалось добиться чего хотели. Однако буржуазные лидеры весь прошедший год выхвалялись количеством голов. Теперь им выхваляться нечем.

И самое важное. Власть, дождавшись стадии их упадка (а упадок не видит только лично заинтересованный слепой), перевела их протест в другой формат. Снизила его. Из привилегированных любимчиков власти они спустились на землю. И новый формат несанкционированных митингов им ничего хорошего не обещает. В этом искусстве они не лучшие и никогда лучшими не станут.

Вот так они сговнили протест.

У великого поэта Томаса Стернса Элиота одна из его мощнейших поэм заканчивается строками:

15 декабря 2012 г.

Право на Родину

Вчера, к ночи ближе, я написал в моем «Живом журнале», что отдавать российских детей на усыновление иностранцам следует запретить. Точнее, я употребил выражение «не позволять».

Во-первых, поскольку мы вымираем и нам катастрофически не хватает граждан.

При этом дефиците населения, который мы имеем, разбазаривать по заграницам важнейшее богатство наше – человеческие ресурсы – просто преступно.

В ответ я получил к сегодняшнему утру уже 577 комментариев. В основном разгневанных.

Прочитав часть этих комментариев, я понял, что у их авторов что-то не в порядке с сознанием. Что у них деформированное сознание.

Настаивая на том, что «там» – в Соединенных Штатах или где-то еще в Европе – русским детям будет лучше, комментаторы фактически признают превосходство Соединенных Штатов, европейских стран над нами. Эта позиция ущербная, позиция морально завоеванных и поставленных на колени, подавленных стран. С такой позицией жить нельзя, можно только вымирать.

Я, как известно, не сторонник того политического режима, который удобно устроился у нас в стране. Я его убежденный противник. Я убежден в том, что национальные богатства страны должны быть распределены иначе, куда более справедливо, в пользу большинства населения. Я сторонник конфискации крупных капиталов и национализации сырьевых богатств страны. Однако я безоговорочный сторонник России. И все, что приносит вред России, мне ненавистно.

Отдавать иностранцам русских детей противоестественно, это социальное извращение. Фактически дело обстоит хуже, потому что мы продаем детей за границу за мелкие деньги.

К тому же оглянитесь вокруг себя. Сверхдорогие автомобили забили наши улицы. Дорогие рестораны на каждом шагу… У нас не ситуация гражданской войны, это не завшивленная Россия 20-х годов прошлого века. Мы живем в богатой природными ресурсами стране, где денег невпроворот. Другое дело, что не всем они достаются. Но не из завшивленной России мы отдаем сегодня русских детей, не из гражданской войны.

Еще один мой аргумент. Укажите мне в Истории страну, которая бы торговала своими детьми? Такой страны не было и нет. Страны берегут своих детей. Потому что дети – это не только настоящее, но и будущее страны, будущие граждане, которым предстоит родиться от этих детей. Почему наша страна заняла такую самоубийственную позицию? Полагаю, не от ума, а из комплекса неполноценности.

А теперь обратимся к самому ребенку. Каково ему? Кто-нибудь озаботился этим вопросом: каково ему?

Он прибывает черт знает куда и черт знает к кому. Он испуган.

Множество наших детей сопротивляется среде, в которую они попали. Американские приемные родители жалуются на «трудных» российских детей. Потому что наши дети иные. Никому в голову не приходило, что от предков мы наследуем все наши качества? Наши дети, может быть, не лучше американских, но иные. Почему вы считаете себя вправе вышвыривать их из русского мира, где они свои?

Ребенок не вещь, которую вы отдаете, потому что вам ее негде хранить. У ребенка есть право на Родину.

Вышвыривая ребенка в чужую страну, вы, мои оппоненты, лишаете его Родины. Он становится перемещенным лицом.

Я понимаю, что вы заклятые материалисты, что вы исповедуете вульгарный экономизм, что вы признаете превосходство западных ценностей над отечественными русскими ценностями.

Но ваша позиция деструктивная, самоубийственная, и почему мы должны вас слушать?

Не будем слушать.

Российские дети больше не должны быть выданы в другие страны.

Даже преступник по российской Конституции не может быть выдан в чужую страну.

Дети, получается, у нас более бесправны, чем преступники.

18 декабря 2012 г.

Самоубийство либеральной оппозиции

Год иссякает. Последние песчинки в песочных часах из верхней чаши досыпаются к 360 песчинкам в нижней чаше.

Что было неожиданного?

С моей точки зрения, случилось самое-самое что ни на есть историческое событие – самоубийство либеральной оппозиции…

После выборов случились, ну, назовем их по аналогии с «соляными бунтами», – назовем это «выборными бунтами». На улицы вышли рассерженные горожане. Там были всякой твари по паре, всякие люди.

Благодаря тому что вовремя подсуетились и украли протест у всех остальных политических сил, либералы, назвавшие себя «креативным классом», чтобы скрыть свою буржуазную суть, на некоторое время стали ведущим классом оппозиции. Благодаря набору многих факторов. Благодаря своей финансовой мощи, мощи информационной, благодаря обилию в их рядах журналистов и деятелей культуры, благодаря их главенствующему преобладанию в Интернете.

Другие оппозиционные силы под таким агрессивным напором стушевались и вынуждены были всего лишь примкнуть к либералам на неравных условиях, на условиях подчинения. Примкнув, националисты Тор и Крылов стали очень сильно разбавленными националистами, а левый Удальцов потерял свою левую суть. Зато они пополнили ассортимент в либеральной витрине и позволили последним называть себя Оппозицией с большой буквы. (Единственные, кто отказался прийти в их лагерь, – нацболы.)

Бунты не превратились в революцию.

Революционного класса из либералов не получилось.

Поводив рассерженных горожан по московским площадям и проспектам, либералы замучали, затаскали, уморили протест, и тот издох бесславно только что у Соловецкого камня 15 декабря в младенческом возрасте одного года и 11 дней.

Могла ли удасться в 2012 году буржуазная революция?

Нет, не могла, поскольку буржуазная революция против режима, пришедшего к власти в результате буржуазной же революции августа 1991 года, ни теоретически, ни практически произойти не могла.

Либералов на самом деле отлично устроил бы государственный переворот, но для такового у них не было ни нужных средств, ни нужных людей, ни нужного влияния.

Угробив протест, не дав им воспользоваться другим политическим силам, «ни себе ни людям», в досаде они совершают теперь чудовищные ошибки, словно стремясь побыстрее покончить с собой как с политической силой, да и дело с концом. Покончить раз и навсегда.

Такое впечатление, что серьезные политически мыслящие лидеры покинули либералов, зато к ним прибежала вся демшиза, может быть, даже со всего мира.

Судите сами. Из грязного хулиганского поступка, из панк-перформанса в церкви маргинальных девок, группы с похабным названием Pussy Riot, либеральные вожди раздули в истерике внутринациональную вражду между либералами и традиционалистами. Чуть ли не год усердно подливали масла в огонь, вели себя нагло, агрессивно, нетерпимо, чем вызвали неприязнь и отчуждение от себя простой традиционной России, может, и не очень уж верующей в Бога, но придерживающейся исторических традиций в церкви не гадить. (Ну обойди ее, если это не твоя церковь!) В сущности, восстановили против себя всех, кто не столичная интеллигенция, восстановили народ.

Свежие, еще с пеной вокруг ртов после истерики по Pussy Riot бросились практически без перерыва в другую истерику, вошли в штопор по поводу «дела Магнитского».

Печальная судьба адвоката Магнитского, умершего в российской тюрьме, была использована Немцовым и Каспаровым для целей политической борьбы с режимом. Эти двое обратились к американским конгрессменам-республиканцам с просьбой пролоббировать принятие закона о недопущении в Соединенные Штаты российских чиновников, так или иначе замешанных в деле Магнитского судей, прокуроров и прочих. Предполагалось, что, отменив поправку Джексона—Вэника, американские законодатели примут «закон Магнитского». Так все и произошло, поскольку республиканцы использовали возможность нанести удар демократу Обаме.

Этически поступок Немцова и Каспарова, мягко говоря, некрасив. Или даже недопустим. Ну нельзя призывать иностранцев вмешаться в нашу внутреннюю политику.

И заметьте, я считаю, что российским прокурорам и судьям нечего вообще делать в Соединенных Штатах.

Вокруг этой провокации, инициированной буржуазными вождями (я их уже назвал), вспыхнула война истерик. На американский список Магнитского депутаты Государственной думы ответили принятием антимагнитского закона, где среди других кар и возмездий запретили усыновление российских детей гражданами Соединенных Штатов.

Как только в кадре появились дети, они тотчас же стали у либералов детьми-сиротами и детьми-инвалидами, и вокруг их судьбы поднялся такой хай, что хоть святых выноси.

И хай продолжается.

И всем, кто хочет увидеть, стало отчетливо видно, что у нас есть целый класс людей, считающих Соединенные Штаты и их интересы своими интересами. Только и всего.

Ну и кто проголосует, если вдруг случатся свободные выборы, за этих господ?! Да их линчуют, если полиция не вступится.

Были ли еще знаменательные события в 2012 году?

Какие-то события, безусловно, были. Но все они меркнут, не выдерживают сравнения с самоубийственной катастрофой, постигшей в уходящем году либералов.

Борис Немцов скликает уже демшизу на митинг 13 января против принятого Думой антимагнитского закона. Если он случится, это будет откровенно антироссийский и проамериканский митинг. Вот до чего достукались.

25 декабря 2012 г.

Нетерпимость

Когда меня и моих товарищей в июле 2002 года на самолете авиакомпании «Россия» в наручниках и под охраной восемнадцати спецназовцев в полной боевой выкладке переместили по небу из Москвы на военный аэродром вблизи города Энгельс, стояла страшная жара.

Из Энгельса меня перевезли в саратовскую центральную тюрьму, в третий корпус. Жара была такая, что из окон вынули рамы.

В первую мою ночь в саратовском централе я не мог уснуть, поскольку страшно выли конвойные псы.

Утром от разводящего офицера на поверке мы узнали, что ночью скончался заключенный.

В то лето в третьем корпусе вследствие необычайной жары скончались двое.

Обстоятельства смерти юриста «Эрмитаж-капитала» Сергея Магнитского мы знаем из СМИ, чрезвычайно подозрительные, правда в таких случаях часто никогда не бывает найдена, но вообще-то тюрьма – это место, где смерть бродит чаще, чем вне тюрьмы. Магнитский умер от смерти.

А дальше стало жить «дело Магнитского» и живет до сих пор, и есть уже список Магнитского, проголосованный американскими республиканцами, чтобы усложнить жизнь американским демократам во главе с президентом Обамой.

Еще весной, я помню, все летали в Соединенные Штаты Борис Немцов и Гарри Каспаров и усиленно лоббировали американских законодателей, убеждая их принять запретительный список Магнитского взамен поправки Джексона – Вэника. Лоббистская деятельность Немцова и Каспарова увенчалась успехом. Согласно списку Магнитского, несколько десятков второстепенных чиновников из российской системы исполнения наказаний и судейского и прокурорского аппарата не смогут отныне появиться на территории Соединенных Штатов.

Интересно, что далее лоббисты исчезают из конфликта и никто им не предъявляет претензий.

Начинается война на почве морали.

Вообще говоря, российским чиновникам системы исполнения наказаний, так же как и судьям и прокурорам, нечего делать на земле Соединенных Штатов. В командировку для обмена опытом, если таковая ситуация случится, за них сможет слетать любой другой судья или прокурор, у нас их много. Соединенные Штаты, а я прожил там чуть менее шести лет, – страна вообще-то скучная и монотонная, за исключением Эмпайр-стейт-билдинг, Большого каньона и Ниагарского водопада, там нет ничего выразительного. За красотами архитектуры и культуры лучше вылетать в Европу. Американская цивилизация так же скучна, какой была в свое время советская.

Но обе стороны как начали в одном задиристом тоне, так и продолжают.

Задиристых лоббистов Немцова и Каспарова, преуспевших в стремлении досадить российскому режиму, поддержали задиристые американские республиканцы, желающие досадить своему режиму. Преуспели.

Но в этот момент в дело вступают столь же задиристые российские депутаты Государственной думы. Они принимают антимагнитский закон, содержащий ряд запретительных мер, усложняющих жизнь американских организаций в России, и привешивают к этим мерам разрывной такой снаряд: запрещение на усыновление российских детей американцами.

Несколько минут, видимо, и не более продолжалось гробовое молчание и некий шок российской либеральной общественности. А затем начался страшной силы шторм, буря, истерика природы и людей.

Неусыновленные дети немедленно все превратились в сирот-инвалидов, хотя инвалиды представляют в действительности считаные проценты от общего количества усыновляемых американцами детей. Так, за последние семь лет в Соединенные Штаты уехали 14,5 тыс. российских детей, из них только 444 числились больными и инвалидами, то есть около 3 %. Я намеренно написал «числились», потому что бывали случаи, когда детей определяли в категорию инвалидов, но, переехав границу, они инвалидами быть переставали.

Стенка на стенку, гора на гору, их нетерпимость на нашу нетерпимость. Лязганье интернетовских мечей, запальчивые взрывы негодований… Дипломаты с обеих сторон, и российской и американской, в ужасе закрыли лица руками.

Когда я написал в своем ЖЖ, что быстрыми темпами вымирающая Россия не имеет морального права отдавать своих детей в другие страны, на мой пост последовали в первый день около полутысячи, а затем в общей сложности 1,5 тыс. комментариев, в которых меня обозвали «людоедом», и это было не самое ругательное слово, употребленное по отношению ко мне. Хотя на самом деле я высказал вполне справедливую точку зрения.

Более того, я высказал точку зрения, что американцы, усыновляя российских детей, чуть-чуть кривят душой, ну как бы подкривливают. Например, плохо известен тот факт, что усыновивший иностранного ребенка американский гражданин получает так называемый taxe credit в размере свыше $13 тыс., то есть его доход увеличивается на $13 тыс. Еще одна темная сторона американских усыновлений вот какая: у самих Соединенных Штатов полно детей-сирот, называются разительные цифры – около 600 тыс. по состоянию на 2009 год.

На меня можно наброситься, как раз момент, и еще раз назвать людоедом, да еще и людоед этот выступает с гнусными намеками в адрес американского среднего класса…

Можно наброситься, но действительность все равно будет корчить свои неполиткорректные гримасы.

Еще один аспект вокруг списка Магнитского и антимагнитского закона. Только что потерпевшие поражение в своей попытке сбросить режим российские либералы продолжают борьбу вот таким вот способом – ввязываются в моральные сражения с режимом.

Для либералов антимагнитский закон уже тем плох, что его приняла власть. Воинственный либерал у нас убежден, что все исходящее от власти следует осудить, высмеять, раздавить и не принять.

Я же считаю, что вывоз российских детей в чужие страны должен быть полностью запрещен. Это будет мудрое государственное общепонятное соломоново решение.

Может быть, стоит ввести у нас налог в пользу детей-сирот. Прогрессирующий налог, когда богатые раскошелятся больше, чем бедные.

Тем временем 13 января состоится первое за последние два десятка лет откровенно проамериканское шествие в Москве. От Пушкинской площади по бульварам до проспекта Сахарова. В социальных сетях некоторые горячие либеральные головы всерьез рассуждают о целесообразности выйти с американскими флагами!!!

11 января 2013 г.

На смерть Деда Хасана

Жизнь меня сталкивала с авторитетами, да. И не раз.

В начале 1970-х, отдыхая с молодой женой в Сочи, познакомился с человеком по фамилии Алиев, Тофик Алиев. Тогда я знал, что он очень влиятельный человек. Но не знал, насколько влиятельный.

Он нас, я помню, в гостиницу «Жемчужина» устроил. Тогда ее только открыли, и предназначалась она для иностранцев, но у него был большой авторитет, у Тофика. Это был 1974 год, лето.

Мы тогда подружились с ним и его женой, была у них еще маленькая дочка. Вместе на пляже, вместе вечером развлекались в городе и за городом. Вино пили. Фотографировались.

Уже в 2000-х вдруг одна большая газета опубликовала групповую фотографию, стоим, все обнявшись, я, он, наши жены, еще несколько человек из нашей той летней компании, его дочка. Моя физиономия обведена кругом, газета обвела: вот, мол, пожалуйста, уже тогда молодой Лимонов с известным авторитетом. То есть имел связи с криминальным миром. И в той же газете интервью с уже очень пожилым Тофиком Алиевым. Обо мне он вспоминал приязненно.

Я надеюсь, он до сих пор жив и пользуется уважением.

Ничего, кроме хорошего, о нем сказать не могу. Только хорошее. Обходительный, приветливый.

С Япончиком покойным я, насколько помню (имею в виду, что в те годы я мог и не знать, кто такой Япончик, и познакомиться, но не знать, кто он, какова, так сказать, величина человека), знаком не был. Однако в каком-то русском ресторане мне его показывали, по-моему, Golden Palace ресторан назывался. Помню, что показывали.

Когда я уже вышел из тюрьмы, я помню, в 2005-м сидели наши ребята по захвату приемной администрации президента, целых тринадцать человек (из тридцати девяти) в… назовем тюрьму, где они сидели, «одной из крупнейших московских тюрем». Ну, чтобы не смущать «исследователей», литературоведов и других… ведов.

И у них возникла проблема.

Вот какая.

Тюрьма была «черная», то есть там были смотрящие и вся иерархия криминального мира. И они в тюрьме какую хотели музыку, такую и играли.

Один из нацболов совершил незначительный тюремный проступок. (Тогда нацболов еще не так хорошо знали в тюрьмах. Непонятно было, шо цэ такэ, нацбол. Сейчас хорошо знают, уже как масть такая «нацбол», и все понятно.) На него наложили, что называется, штраф. Тысяча долларов. И он заплатил, родственники на воле заплатили. Если бы я был в Москве, я бы предотвратил этот чреватый последствиями поступок. Но я куда-то отъехал на чуть-чуть.

Почувствовав слабину, смотрящий за тюрьмой взял и нашел повод для дальнейшей проскрипции. Сказали, что нацболы без ведома старшего, по «дороге» перебрасывались малявами (письмами) и пытались якобы отдавать распоряжения по тюрьме. На самом деле нацболы переписывались друг с другом из разных камер.

Смотрящий за тюрьмой наложил на тринадцать наших ребят штраф: с каждого по тысяче долларов.

В хатах по приказу стали давить на нацболов, дошло до того, что их стали не допускать к кормушке. Очень серьезно обернулись дела. Так и голодом уморят.

Ребята дозвонились до меня.

Я вспомнил телефоны нужных людей.

Попросил принять меня очень известного авторитетного человека. Объяснил свое дело. Уже на следующий день их сторона собрала свой совет, куда я прибыл и ответил на их вопросы.

Все пожилые люди, очень скромные, все седые, кроме одного, да и ему полтинник точно был. Числом пять. На столе фрукты, тыквенные семечки в сахарной пудре, чай, печенье, конфеты, полное отсутствие алкоголя. На стенах иконы, совсем не старые.

Меня выслушали, задали вопросы. Решили мое дело положительно. Мне поверили.

И тут же ушли в соседнюю комнату. Слышно было, что они звонили в тюрьму смотрящему и сурово с ним разговаривали.

Пока разговаривали, тот, который не седой, наливал мне чаю. И успокаивал, называя «Эдик».

– Все будет хорошо с твоими ребятами, Эдик, не волнуйся.

Вернулись те, что переговаривались по телефону.

– Твоих ребят больше никто в тюрьме не тронет, Эдик. Все будет в порядке.

Как отцы родные, вышли меня проводить в коридор.

Вечером мне позвонил наш старший нацбол из тюрьмы:

– Все хорошо. К кормушке пускают. Даже извиняются по хатам. Что ж вы молчали, что за вас такие люди впряглись, говорят. Спасибо огромное, Эдуард!