Вырезать на костях, запечатлеть в сердце

Он приобнял её, чтобы дать опору, и кивнул мельнику с дочкой:

— Спасибо за праздник. Нам пора.

Лин Мэй шла, почти не открывая глаз, целиком полагаясь на его надежную поддержку. Ши Фэн одной рукой открыл дверь и уложил её на постель. Лин Мэй что-то прошептала, повернулась на бок и почти мгновенно погрузилась в глубокий сон. Ши Фэн поправил одеяло, а затем лёг на свою кровать.

Среди ночи Лин Мэй резко села на постели, сердце колотилось, выпрыгивая из груди. Прерывистый вдох застрял в горле, зажатый остатками кошмара — всполохи демонической энергии, вырывавшиеся из её тела. Она сжала виски, выдавливая из головы второй страшный образ — маленького Ши Фэна, что всё это впитывал с потом на лбу. Она попыталась вдохнуть, но лёгкие не слушались.

— Мэй?

— Всё хорошо!

Она попыталась лечь обратно, но ноги уже подняли её с кровати, игнорируя просьбы разума. Босые ступни застучали по полу. В темноте пальцы нашли его плечо — холодные, дрожащие. Ши Фэн сразу притянул её к себе, крепко обнимая. Ладони упёрлись в грудь, пытаясь нащупать биение его сердца, убедиться, что он здесь. Она уткнулась в шею и глубоко вдохнула, убеждаясь, что всё это осталось в прошлом.

— Хватит, я больше не могу слушать, как ты просыпаешься среди ночи от кошмаров чуть ли не через день.

— Прости, — прошептала Лин Мэй.

— Глупая! За что ты опять извиняешься?

Она не знала, что ответить. Как объяснить, что она извиняется за то, что снова нуждается в нём? За то, что он опять не спит из-за неё? За то, что они столько пережили, чтобы избавить её от проклятия, но понятия не имели, что это не конец проблем? За то, что ей стыдно из-за этого всего?

Ши Фэн положил большую, тёплую ладонь на её щёку и осторожно погладил большим пальцем.

— Просто спи со мной, всегда. Если тебе так спокойнее.

Лин Мэй, дрожа всем телом, обвила его шею руками и прижалась ещё ближе, будто пыталась раствориться в нём. Дыхание сбивалось, касаясь кожи. Ши Фэн начал гладить её по спине — медленно, тяжело, уверенно.

— Я рядом, — тихо сказал он. — Мы дома, всё хорошо.

Он ощущал её дрожь и должен был чувствовать жалость, грусть, но вместо этого пришла радость, что незамедлительно привела за собой чувство вины.

Дрова в очаге тихо потрескивали, Лин Мэй продолжала мелко дрожать. Ши Фэн зажмурился, отгоняя воспоминания, но память не слушалась, рисуя перед глазами вечер, когда он впервые осознал слова монаха: «Твоя задача удержать на плаву то, что останется».

Ночь, потрескивание костра. Они только выбрались из Долины. Он ворочался в полудрёме и никак не мог найти хоть какую-то позу для сна, чтобы не ныли раны. И её хриплое, тихое: «Я же должна бояться… почему не страшно?» Он сначала подумал, что она это во сне. Но понимание, что после отделения проклятия она не знает, что чувствует, заставило открыть глаза и ужаснуться.

Она сидела с дао у шеи и медленно водила им, не оставляя следов, но от её вида руки похолодели. Он не стал проверять, что она будет делать дальше. Вырвал меч, отбросил его подальше и прижал её спиной к себе. Ему хотелось орать, что она — дура. Но вместо этого он шептал на ухо все слова успокоения, которые только приходили на ум. Он не помнил, что говорил. Что-то о том, что она не одна, что он рядом, что они справятся. Правда, в последнем он был уже не уверен. Она не сопротивлялась, не плакала. Просто в какой-то момент перестала дрожать и обмякла в его объятиях, как тряпичная кукла. Не потому, что он сказал что-то важное, а потому что устала бороться с собой.

Ши Фэн открыл глаза. Он и сейчас не был уверен, что справится. С тенями прошлого, что в любой момент могли прийти за их жизнями. И с последствиями пережитого, что осели в душах обоих. Но её щекотное, тёплое дыхание на шее напомнило, ради чего стоило не сдаваться. Он аккуратно поцеловал уснувшую Лин Мэй в макушку и вновь закрыл глаза.

Примечания