Графиня Оболенская. Мосты в будущее

Глава 15

Пётр приехал, когда я уже собралась выходить. Перчатки лежали поверх папки с бумагами, Надежда Павловна ждала в гостиной, а Ангара, устроившись поперёк софы, с неослабевающим интересом следила, как я пытаюсь закрепить шпилькой шляпку.

- Добрый день, Саша. Нам нужно поговорить, - заглянул он ко мне в кабинет после короткого стука.

Я вынула шпильку, сняла шляпку и опустила руки.

- Добрый, что-то случилось? - обернулась я к нему.

Он прикрыл дверь, подошёл ко мне, забрал у меня шляпу и положил на стол.

- Давай сядем, - он взял меня за руку и мягко потянул к дивану.

- Пётр, не пугай меня. С Рудневым что-то? - напряглась я.

- Нет. Дело в Горчакове.

От услышанного я несколько растерялась, позволила себя усадить на сиденье и вопросительно посмотрела на собеседника, который устроился рядом и снова взял меня за ладонь, переплёл свои пальцы с моими.

- Он бежал с этапа и погиб. Мне сказали только сегодня, да и то по знакомству: Завьялов шепнул. Разом и о побеге, и о том, как он умер. Случилось это на пути из Красноярска. По донесению, Горчакова настигли на болотах и застрелили.

Я молчала, переваривая. Понадеявшись на правосудие, я закрыла ту страницу своей жизни и думать забыла о подонке-князе, и, может статься, совершенно зря. В повисшей тишине мы отчётливо услышали, как Надежда Павловна негромко велела прислуге принести мой зонтик, явно предполагая, что нависшие над городом тучи всё же прольются холодным дождём.

- Тело нашли?

Пётр покачал головой.

- Ушло в трясину. Достать не смогли.

- Как удобно, - я осторожно высвободила руку из его тёплых пальцев и с силой потёрла лоб.

- Для кого?

- Для Горчакова и для тех, кто за него отвечал. Беглец убит, тело утонуло, показывать нечего. Все могут успокоиться.

- Ты не веришь, что он погиб?

- Сильно сомневаюсь. А ты веришь?

- Он мог погибнуть, Саша. Дорога по этапу и здорового человека изнурит, а Алексей Дмитриевич к подобным тяготам вовсе не привычен. Но… Знаешь, я тоже не уверен, что всё так, как мне сказали.

Я представила Горчакова в арестантской одежде, с кандалами на ногах. В воображении всё равно возникал прежний князь, уверенный в себе и привыкший получать желаемое… Зря, ох и зря я оставила его без внимания, но, как говорится, все мы задним умом крепки.

- Там были свидетели? Кто-нибудь видел, что пуля в него попала?

- Сейчас известно, что по беглецу стреляли, он упал в болото и утоп. На этом основании и решили, что погиб.

- Падение после выстрела ещё ничего не доказывает, - вздохнула я. - Горчакову помогли, всё это, возможно, было подстроено.

- Возможно, - кивнул Петя.

Ангара спрыгнула со своей любимой софы и подошла к дивану, ткнулась носом мне в колено, и я машинально погладила её по лобастой голове.

- Допустим, Горчаков жив, - продолжил Пётр. - Что, по-твоему, он предпримет?

- Для начала доберётся туда, где его накормят и спрячут, если надо, подлечат. Вряд ли у него осталось много таких мест, но хоть одно да найдётся. А дальше ему понадобятся деньги и документы.

- Думаешь, у него остались какие-то средства? - скептически вскинул брови Громов.

- Как-то два мудрых старика мне сказали, что такие, как князь, не тонут и непременно имеют запасной план. А я к их словам не прислушалась… Нутром чую, у него припрятано что-то на чёрный день. Мог передать деньги верному знакомому, спрятать в дупле дуба в каком-нибудь парке, да мало ли куда его могла завести фантазия.

- Полагаешь, попытается уехать за границу?

- Если бы он вынес урок, то уехал бы, не оглядываясь. Но в этом я сильно сомневаюсь, такие привыкли винить в своих бедах прежде всего других.

- Считаешь, он сначала захочет поквитаться с тобой? - встревоженно посмотрел на меня Петя.

Я кивнула. Объяснять, за что именно бывший князь меня ненавидит, не требовалось. В его несчастьях виноватой была я одна, собственные же поступки он давно оправдал.

- Причём сам он ко мне не явится. Наймёт людей. Будет следить, выжидать… - Я замолчала, вспомнив заводской двор после взрыва.

Пётр понял без пояснений.

- Связываешь нападение с ним?

- Думаю, исключать нельзя. Пока я была уверена, что Горчаков под конвоем, подозревать его мне и в голову не приходило.

- Мы ещё не знаем, где он сейчас и жив ли вообще.

- Это понятно… В целом, он уже вполне мог вернуться в Петербург и приложить руку к краже. Если подумать, то чертёж можно продать. Ему деньги, а мне убыток и неприятности. Всё в его духе.

- Проверим. Только остальные предположения тоже оставим в силе.

- Разумеется. Желающих залезть в бумаги Костовича у нас хватает и без него. И Мещерина надо предупредить, - озарило меня. - Если Горчаков решит забрать Таню…

- Я напишу ему так, чтобы он понял, насколько всё серьёзно. И чтобы ни одному гонцу не верил, только если мы явимся к нему на порог лично.

- Да, чужакам, даже если у них будет якобы моё распоряжение, девочку не отдавать.

От мысли о Тане стало ещё тревожнее. Я отвела взгляд к окну, где небо всё сильнее хмурило седые брови. Солнце, точно око циклопа, тускло поблёскивало из-за пелены тяжёлых свинцовых туч. В ожидании дождя замерло всё, смолкли даже птицы. Природа стала точным отражением того напряжения, что возникло у меня в душе от полученных вестей.

- Сегодня мне дали ознакомиться с показаниями задержанного, - сменил тему Петя.

Я снова посмотрела на жениха.

- Того, что мясо с отравой через забор перебросил?

- Да. Этот Иван Петров наконец заговорил. Имени нанимателя он не знает. Описывает его как молодого мужчину с пышными усами. Худощавый, одет небогато. Впервые встретились в трактире поздним вечером.

- Усатый молодой мужчина, - невольно усмехнулась я. - Под это описание подойдёт половина столицы точно.

- Он уверяет, что лица толком не разглядел. В том трактире и днём сумрачно, а наниматель ещё и выбрал стол подальше от лампы. Ивану сразу же заплатили задаток. После такого он лишних вопросов задавать не стал. Ему поручили пошуметь, чтобы привлечь внимание собак и перекинуть для них мясо. Он утверждает, что этим его участие и ограничивалось. О краже чертежа ничего не знает.

- А о динамите?

- Говорит, речи о подрыве не шло, что он ни о каком динамите не знал, и сам изрядно перепугался от произошедшего. В общем, с нанимателем он виделся всего два раза, и оба раза в темноте. Клянётся, что по голосу сможет узнать его сразу, но внятно описать внешность он не в силах.

- Беляев был безусый. Впрочем, усы можно приклеить, сама так делала, - криво улыбнулась я. Пётр знал мою историю, поэтому вопросов не последовало.

- Можно. Главное, что возраст и сложение подходят под описание Беляева. Однако этого всё же мало, чтобы уверенно назвать Беляева нанимателем.

- Конечно, мало. Слушай, помнишь, Рябов рассказывал про мизинец, что он плохо сгибался.

- Да, надо уточнить у Петрова, не было ли чего-то странного, когда наниматель передавал ему деньги, или в том, как держал стакан. Впрочем, шанс, что наёмник разглядывал чужие пальцы, когда ему вручали задаток, ничтожно мал, но спросить всё равно следует… В трактир уже отправили людей. Вероятно, половой заметил больше, чем наш задержанный.

Действительно, работники могли приметить у посетителя куда больше деталей, особенно если усатый бывал там и прежде, тогда у нас появится хоть какая-то зацепка

- Саша, - негромко позвал Пётр, - а ты куда направлялась?

- В бюро, - ответила я. - У меня смета не закончена и чертежи ждут. А до пятнадцатого августа осталось всего ничего.

Громов ласково улыбнулся и провёл ладонью по моей щеке, и я на несколько мгновений прижалась к ней. Тут Ангара перевернулась на бок и вытянула лапы, задев туфлю Петра. И мне в голову вдруг пришла интересная мысль.

- Мне нужен Буран, - медленно проговорила я. - Не ещё сколько-то там охранников, их резкое увеличение не останется незамеченным. А вот огромный пёс в моём доме… Ангара ещё мала, чтобы защитить домочадцев. Поднять шум она сможет, но если в дом полезет вооружённый человек…

Я не договорила и наклонилась к собаке. Ара мигом подставила голову под ладонь. Уже большая и сильная, а по сути, ласковый щенок.

- Буран охотнее идёт ко мне, чем Гром. Попрошу Ефима Прохоровича привести его и объяснить домашним, как с ним обращаться.

- Согласен. Только сперва нужно решить с Савватеевым, сможет ли Гром сторожить завод в одиночку. И людей у дома прибавим, да так, чтобы их видно не было. Я не намерен рисковать твоей жизнью, поэтому не спорь. Я переговорю с Еникеевым.

Пётр поднялся и подал руку, чтобы помочь мне встать. Ангара вскочила следом за нами, завиляла хвостом и побежала к двери.

- Я поеду с тобой, - сказал Пётр тоном, не терпящим возражений.

Когда мы вышли, Надежда Павловна тут же отложила книгу, которую читала. Увидев меня со шляпкой в руках, она поднялась и без лишних слов помогла закрепить её на моих волосах.

В бюро Степанида сразу вручила мне почту и рассказала о новых счетах. Выслушав её, я повернулась к Макару, который в последнее время от меня не отходил ни на шаг:

- Съезди к Степану Герасимовичу, прошло несколько дней, должны разрешить с ним поговорить. А если нет, то хотя бы узнаешь, как он себя чувствует.

- Хорошо, - Еникеев поклонился, однако с места не сдвинулся. Окинул взглядом приёмную, задержался на окне, выходившем на улицу, и только после этого кивнул в сторону сеней, где у двери маячил широкоплечий парень. - Пока меня нет, за вами присмотрит Никита. Он толковый, не отходите от него, Александра Николаевна.

Макар направился было к выходу, но Громов его окликнул:

- Погоди, я с тобой. По дороге надо кое-что обсудить.

И они оба покинули бюро.

***

Разумовский появился с тетрадью и свёрнутым чертежом сразу же, как я устроилась в чертёжной за рабочим столом. Положил их передо мной, вынул из-за уха карандаш и покрутил в пальцах.

- Огнеслав Степанович прислал новые записи. Как заменили манжету, течи больше не было. Вот результаты последних испытаний.

Я придвинула тетрадь: давление, нагрузка, время хода, замечания. На полях стояли номера, по которым можно было найти подробности в журнале. Разумовский выполнил мою просьбу и сохранил пометку о неудачном опыте.

- Печати сняли, и испытательный станок проверили заново. Крепления целы, трубы тоже.

Я продолжила читать. Однажды груз оставили поднятым после остановки насоса, и за всё время наблюдения шток не опустился ни на линию.

- А запасной насос подключали?

- Пока проверили отдельно. Теперь надобно провести всё испытание без перерыва: подъём, остановку под нагрузкой, переход на запасной насос и опускание.

- Когда?

- Можно завтра. Вы хотите присутствовать?

- Хочу! - кивнула я. - Прежде чем включить результаты в конкурсные бумаги, мне нужно увидеть, как всё работает.

Разумовский развернул чертёж испытательной установки. На станке проверили цилиндр с частью привода; нужное усилие создали грузами через рычаг. Возле него он карандашом обозначил место наблюдателя.

- Здесь удобно смотреть за ходом штока. Манометр будет виден отсюда. Записи вести поручим помощнику.

- Хорошо. С ручной помпой что?

- Она готова. Проверим её последней, когда закончим с насосами.

- Время тоже надо будет записать, нам ведь придётся объяснять, сколько займёт разводка при неисправности машин.

Разумовский согласно кивнул, и тут, прежде коротко постучав, вошёл Тарасов. Он выслушал нас, склонился над чертежом и ткнул пальцем в обозначение груза.

- Вот здесь сверьте с последним расчётом. Вес крыла ведь уточнили, а у Костовича мог остаться старый лист.

- Я передал новый, - отозвался Разумовский.

- Всё равно перед испытаниями сверим, и только потом их проведём, - кивнула я. - Сегодня подготовьте порядок опытов, чтобы завтра каждый знал своё дело. Комиссии отправим сводную таблицу и описание установки. Из них должно быть понятно, какую часть механизма мы проверили и с какой нагрузкой. Журнал оставим у себя, при необходимости предъявим.

***

Савватеев привёл Бурана аккурат к трём часам, вскоре после моего возвращения. Я только направилась к себе в комнату, чтобы переодеться, когда из передней послышался радостный лай Ангары. Пришлось вернуться, чтобы встретить Ефима Прохоровича.

- Добрый день, Александра Николаевна, - коротко поклонился мне гость.

Тем временем Ара тявкала всё восторженнее и всё быстрее носилась вокруг Бурана и, пытаясь лизнуть его в морду, забегала вперёд, мешая пройти. Пёс терпел, но у самой двери в мой кабинет не выдержал и с силой оттеснил её плечом. Ара отскочила, но тут же вернулась и принялась обнюхивать его ухо.

- Ангара, ко мне, - позвала я.

Она даже не оглянулась, осталась возле Бурана.

- Ангара. - Ефим Прохорович произнёс кличку без нажима, но Ара сразу обернулась.

Я воспользовалась этим и повторила команду. На сей раз она подошла, за что получила похвалу.

- И что же у вас за власть такая? - вздохнула я, с лёгкой завистью глядя на Савватеева.

- Александра Николаевна, вам нужно ещё немного времени, - улыбнулся мужчина. - К тому же сейчас у Ангары вон, какая большая радость, - и с этими словами передал мне поводок Бурана.

Пёс обнюхал мою руку и сел рядом, я погладила его по большой голове и спросила:

- Вы сами как? Рана не беспокоит?

- Всё хорошо. Заживает, иногда побаливает, но не сильно, - ответил Ефим Прохорович. - Так зачем же вы меня позвали, Александра Николаевна? Из той короткой записки я мало что понял.

Я рассказала ему истинную причину, мужчина слушал меня очень внимательно, ни разу не перебил и даже вопросов уточняющих не задал.

- Задача ясна, зовите домочадцев, - только и сказал он, стоило мне замолчать.

Я выглянула из кабинета наружу и позвала народ. Мотя вошла первой, замерла на секунду, разглядывая зверя.

- Господи, ещё один… Настоящий медведь! - прижала она руки к груди, округлив глаза. - Этот хоть прилично себя ведёт?

Ангара тем временем всё настойчивее пыталась оттеснить от меня Бурана: хозяйка явно гладит не ту собаку.

- Прилично, - заверил Савватеев. - Ему только место покажите.

- Где же его разместить-то? В передней сквозняк, на кухне все ноги об него переломают, - запричитала няня.

Остальные отнеслись к новости в целом спокойно, привыкли к Ангаре, и появление ещё одной собаки ни у кого не вызвало возражений.

Подходящее место нашлось в нише в конце коридора, возле двери в жилые комнаты. Отсюда Бурану был хорошо виден проход к передней.

Мотя принесла сложенное одеяло.

- Это старое. Если издерёт, не жалко.

- Не должен, - ответил Ефим Прохорович, поправляя подстилку. - Буран, место.

Пёс подошёл, обнюхал одеяло и лёг. Ангара немедленно попыталась устроиться рядом, но я придержала её за ошейник.

- У тебя своё есть.

Ара посмотрела на меня большими грустными глазами, завиляла хвостом, но я была неумолима.

Савватеев по очереди подвёл к Бурану домашних. Мотя протянула руку для обнюхивания и сразу отдёрнула, когда пёс коснулся её носом.

- Холодный какой.

- Вы не бойтесь, Матрёна Ильинична. Руку спокойно держите.

Надежда Павловна подошла следом. Буран обнюхал и её пальцы, после чего выжидательно повернулся к хозяину.

- Какой серьёзный пёс, - улыбнулась компаньонка.

- Ещё какой, - Ефим Прохорович ласково потрепал пса по загривку. - Итак, слушайте внимательно! Играть с ним в сердитого человека не стоит. Ни замахиваться в шутку, ни кричать друг на друга перед ним.

Савватеев показал, как подзывать Бурана и отправлять на место. Мотя сперва говорила слишком мягко, уговаривала, и пёс вопросительно косился на хозяина, мол, что за сюсюканье тут развели? И лишь с третьей попытки у неё всё получилось.

- Гляди-ка, Сашенька, как он меня слушается, - гордо выпрямилась няня.

- Вижу, - улыбнулась я и слегка её приобняла.

Когда все освоились, я пояснила:

- После того, что случилось на заводе, я решила усилить охрану дома. Прошу без моего ведома посторонних не впускать и о том, куда я уезжаю и когда возвращаюсь, никому не рассказывать, - я обвела всех серьёзным взглядом, чуть дольше задержавшись на безмятежном лице Надежды Павловны…

Вскоре Савватеев отправился назад на завод. Я успела переодеться в домашнее платье и засесть за бумаги, когда вернулся Макар. Я сразу же пригласила его в кабинет, попросив компаньонку оставить нас наедине.

- Садись, - предложила я. - Как Степан Герасимович? Есть новости?

- Нынче жар поменьше. Много спит. Сестра говорит, ему полегче.

- Ты его видел?

- Не пускают. Артём передал, что Руднев просил бумагу и карандаш, но Николай Васильевич не разрешил. Там у него с доктором чуть ли не война, - едва заметно улыбнулся собеседник.

Я покачала головой, тоже улыбнувшись, болеет, а рвётся работать. Человек с таким характером непременно должен выкарабкаться.

- Пётр Ильич тебе уже всё рассказал про Горчакова? - перешла к делу я.

- Да. Велел проверить людей, которые служили Горчакову. Если он вернулся в Петербург, то где-то остановился. Кто-нибудь мог сохранить для него деньги и снять комнату.

- Вот и выясни, кто куда из бывших слуг делся. Только тихо.

- Я всё это понимаю, Александра Николаевна, не переживайте. Сперва адреса проверим, потом посмотрим, у кого недавно появился постоялец или родственник издалека.

- Если обнаружишь самого Горчакова… - я на секунду смолкла, неуверенная, что хочу произнести это вслух, но Макар опередил меня, сказав:

- Александра Николаевна, если князь не утоп в болоте… мы это исправим.

Я встретила его взгляд и возражать не стала.

____________________

Дорогие друзья! Я немного приболела, надеюсь, смогу написать проду к субботе, если нет, ждите во вторник.

Заранее спасибо за понимание!

Всегда ваша,

Айлин Лин.

Глава 16

Интерлюдия

До трактира у Обводного оставалось два дома, когда Фёдор заметил человека в пальто, который, не скрываясь, стоял под фонарём и прикуривал. Фёдор перешёл на другую сторону улицы, прошёл мимо него, свернул за угол, и только там остановился. Этого человека он видел возле дома Вернье. Тогда на нём была другая одежда, но длинный нос и рассечённую бровь Фёдор запомнил.

Стало быть, француз приехал с охраной, впрочем, вполне ожидаемо.

Фёдор расстегнул пиджак и поправил свёрток за пазухой. Мать едва не расплакалась, когда отдавала ему чертёж, всё просила подумать и никуда не ходить. Только думать следовало раньше, до той ночи на заводе. Или вообще до того, как начать помогать Горчакову.