Дочь опальной герцогини

Глава 4

Идти по пустынным коридорам дворца было непривычно. Неуютно. Картины и зеркала занавесили тёмными плотными тканями, прислуга, что встречалась по пути, сменила белые чепчики и передники на чёрные. Алые ковры под ногами казались кровавыми реками. Полный мрак, тоска, мне даже на мгновение завыть захотелось.

Куда подевались все придворные? Скорее всего, сидят по своим опочивальням и носа не кажут. Или разъехались по домам, чтобы не попасться под злобные очи вдовствующей королевы, разгневанной вчерашним фиаско. Аманида хотела, чтобы соперница умирала мучительно, а кто-то взял и порушил всё задуманное. В итоге Николетта ушла быстро. А следом с жизнью попрощался отвратительный палач, это было дополнительным плевком в лицо Её Величества.

На похороны короля, что провели на закате, меня никто, естественно, не позвал, как и на коронацию Карла Третьего. По местным обычаям скорбели по усопшему Его Величеству три дня, а потом столько же длились празднования в честь нового монарха, всем знакомая фраза в действии: "Король умер, да здравствует король!".

Почти две недели я провела в этом мире, и всё это время привыкала к новому имени и юному телу, заново учила уже знакомый язык, как бы необычно это ни звучало, и пусть база мне досталось от реципиентки, но всё же некоторые фразы я не до конца понимала, потому приходилось тайком пробираться в королевскую библиотеку и читать книги. В мыслях я продолжала думать на русском, но открывая рот вместо слова "добрый день", вырывалось местное "хиельме", также и с теми, кто обращался ко мне: "хиельме, миноми Одриэ Йорку", а я слышала "Здравствуйте, леди Одри Йорк". Меня этот момент несказанно удивлял, а потом привыкла.

Первое время всё происходящее казалось бредом, игрой воспалённого воображения, каждое утро я просыпалась в надежде, что вот сейчас увижу стены своей родной комнаты, компьютерный стол подле кровати, кресло, дальше пластиковое окно и горшок с толстянкой на подоконнике. Но эти сокровенные желания с завидным постоянством разбивались о холодные каменные стены дворца.

Двери в кабинет Его Величества теперь уже Карла Третьего охраняли четверо дюжих гвардейцев. Мощные охранники каждый под два метра, с широченными плечами и устрашающими пиками в руках. Поравнявшись с ними, почувствовала себя букашкой, которую легко придавить, расплющить, а после растереть, сделав из меня отвратительную кашицу.

Нахлынувшие ощущения беспомощности и слабости отчего-то разозлили. Сжав ладони в кулаки, расправила плечи и гордо прошла мимо. Я не трусиха, просто боюсь, и это нормально. И пока моей жизни особо ничего не угрожает буду паинькой, но если вдруг, тогда непременно что-нибудь придумаю. Но позволить себя истязать, издеваться никому не позволю, уж лучше с крыши спрыгнуть.

Меня провели внутрь приёмной. За столом личного секретаря короля, сидел молодой мужчина в дорогом расшитом золоте камзоле. При нашем появлении он встал и вежливо мне кивнул:

– Леди Йорк, я доложу, что вы пришли. Подождите тут, – и направился к ещё одной двери, по всей видимости, именно там был кабинет монарха, именно там он решал важные дела и вершил судьбы людей.

Не прошло и двух минут, как секретарь снова предстал передо мной и пригласил пройти к Его Величеству.

Карл Третий сидел за столом почившего отца и что-то писал, его мать, Аманида Премерзкая устроилась в кресле, а советник Его Светлость Уильям Кемпбелл замер у окна, спиной к нам всем.

Я тут же присела в глубочайшем реверансе, опустив очи долу. Так и замерла. Получалось у меня неплохо, то ли память тела способствовала, то ли навыки, коими я обладала в прошлой жизни, там я была кмс по художественной гимнастике.

Одна минута, пять. Наконец услышала, как Его Величество зашуршал бумагами, после чего молодой человек заговорил:

– Можете встать, леди Йорк, – мягкий баритон монарха буквально обволакивал, успокаивал, располагал к себе.

Медленно выпрямившись, смело посмотрела в глаза хозяина целой страны.

– Вы, скорее всего, знаете, что за грехи леди Николетты вам отвечать не придётся. Артефакт правды подтвердил вашу непричастность ко всему тому, что делала или планировала герцогиня. Но тем не менее оставить вас при дворе я не могу, сами понимаете почему.

– Да, Ваше Величество. Я всё понимаю, – и короткий книксен. Мужчина одобрительно кивнул и продолжил:

– Матушка хотела отослать вас в Вилтонскую святость (прим. автора: то же самое, что монастырь). Но уважаемый герцог Уильям убедил нас не делать этого и отправить вас на родину, на земли вашего отца герцога Даниэля Йорка. Вы его единственный ребёнок и получается наследница. Носительница древней крови. В ваших жилах присутствуют крохи магии, которые могут проявиться после семнадцатилетия.

– Считай, – стоило Карлу взять секундную паузу, Аманида сразу же открыла рот, – я выполняю волю твоей матери, – при упоминании фаворитки почившего супруга её лицо снова гневно исказилось, – она же просила отдать тебе всё, что ей принадлежало. Вот эти земли и получишь.

Я даже рот приоткрыла от такой наглости: королева щедрой рукой отдала мне то, что и без того было моим!

– Кхм, – а это герцог Кеннет соизволил наконец-то обернуться, – Ваше Величество… – и та-а-ак посмотрел на королеву.

– А что? Я проявляю великодушие. Моя воля и земель лишилась бы, кабы признали её соучастницей, – невежливо ткнув в меня пальцем, заявила она.

– Йорки – древний род, – размеренно заговорил серый кардинал. – По закону, принятому старыми королями, подданные, испившие из могучего источника, навечно остаются хозяевами выделенных им территорий. Даже если бы леди Одри каким-то образом была виновата, вы бы не смогли её казнить, покуда она не родит наследника Йорков.

– Да знаю я это, знаю! – Аманида нервно дёрнула щекой. – Но побрякушки, что подарил её матери мой Карл, ни за что не отдам. А тряпки… пусть забирает! – я поразилась такой щедрости!

– Матушка, вы… – наконец-то подал голос сын королевы.

– Я сказала – нет! – рявкнула та, высокомерно вскинув острый подбородок.

– Вы вернёте леди Одри всё, что пообещали герцогине Йорк. Это было последнее желание приговорённой. Не гневите Всевышнего, не дразните фей, – от холода, проступившего в голосе советника даже меня пробрало. Внезапно от "кардинала" повеяло такой мощью, что моё сердце сжалось и мне вдруг захотелось спрятаться в самый дальний угол, забиться в щель на полу, как трусливая таракашка. Волосы на затылке буквально встали дыбом. Стоять на месте я осталась только из-за упрямства – всю жизнь я боролась со своими страхами и сейчас не позволю этому чувству затуманить разум и взять верх.

Но в отличие от меня Аманида вдруг как-то сжалась, забившись в угол дивана, опустила голову, из её носа тонкой струйкой потекла кровь.

– Уильям… прошу тебя…– умоляюще прошептала она, впервые её голос звучал жалобно, просяще. И напряжённо.

Я удивлённо на неё воззрилась, а потом, с трудом повернув голову к герцогу, посмотрела уже на него. Подле "кардинала" стоял Карл Третий, и что-то негромко ему говорил. Крупный камень, украшавший тяжёлый перстень монарха, буквально полыхал алыми всполохами и в целом король не выглядел страдающим, как его мать. Как упавшие на колени гвардейцы, в глазах которых показались алые капли.

По моей губе скатилось что-то тёплое. У меня тоже пошла носом кровь.

– Ваша Светлость, – чуть громче добавил Его Величество, крепче сжав предплечье советника.

Кеннет отрывисто кивнул и через мгновение давление тут же пропало, как и не было. Карл Третий чувствовал себя прекрасно, если судить по тому, как он бодро вернулся за свой рабочий стол. А вот королева и оба стражника явно едва справлялись с нахлынувшей дурнотой. Я также ощущала позывы опорожнить желудок, но снова моё упрямство взяло верх и удалось-таки справиться с взбунтовавшимся организмом.

Венценосный сынок отчего-то не кинулся к королеве-матери, даже не спросил, как она, не позвал преданных фрейлин на помощь Её Величеству, лишь негромко бросил:

– Чтобы ни единого слуха о произошедшем. Ясно?

Тихо стало в кабинете, муха пролетит – будет слышно. Наш "квартет" синхронно кивнул, я даже умудрилась сделать короткий книксен. Мы все будем молчать.

– Интересно, – протянул герцог, садясь в кресло напротив королевы, и смотрел он не на Аманиду судорожно, дрожащими пальцами, вытиравшую кровавую дорожку под носом, а на меня. – Значит, устояла…

Глава 5

И тут я поняла, что не стоило так пыжиться, надо было грохнуться в обморок, притворившись сражённой проявленной кардиналом силой. Но, увы, хорошая мысля приходит опосля. Ломать комедию уже поздно – только смешить народ. Поэтому сделала максимально удивлённое лицо и, вынув из кармашка носовик, быстро вытерла выступившую кровь. После чего, присев в коротком книксене, уточнила:

– Что вы хотите этим сказать?

– Нахалка! Обращайся как положено! "Господин или Ваша светлость"! – гнусаво фыркнула королева, прижав к носу белоснежный платочек, что извлекла из маленькой, украшенной драгоценными каменьями, сумочки. – И как ты вообще смеешь, что-то спрашивать у Его светлости? Кто занимался твоим воспитанием, пока мать бегала по кроватям? Пф-ф!

– Прошу прощения, Ваше Величество. Ваша светлость? – и замолчала, продолжая смотреть на герцога и ждать ответа. Он вскинул тёмную бровь, но я не дрогнула. Кажется, его страшно забавляла вся эта ситуация, на холодном бесстрастном лице "серого кардинала" неожиданно проступила эмоция – заинтересованность. Мною.

– Вы выдержали давление моей силы, – всё же соизволил ответить он. – А на это способны очень немногие люди. Есть большая вероятность, что в день своего семнадцатилетия в вас проснётся магия. И, выходит, моё решение отправить вас на родину оказалось верным.

– Я всё равно не до конца вас понимаю. Подскажите, пожалуйста, чем мне может грозить пробуждение сверхъестественных способностей? – я продолжала смотреть на Уильяма, не обращая внимания на ахнувшую от моей дерзости Аманиду. – Ваша светлость, – запоздало добавила я. На что герцог фыркнул:

– Невежественная девчонка! – помолчал, побарабанил длинными, сильными пальцами по подлокотникам кресла и снова заговорил: – От вас будет зависеть очень многое, но для начала благосостояние и спокойствие подвластных вам территорий, я имею в виду людей, там проживающих.

Его слова мне совсем не понравилось, почти физически я ощутила, как повеяло опасностью.

Тут в беседу вступил король:

– Земли Йорков граничат с Заворожённым лесом, как вы наверняка знаете. Управляющий, которого когда-то назначил ваш отец, недавно почил, а он был сильным магом, под его защитой люди чувствовали себя в безопасности. С его смертью всё изменилось. Герцогство нуждается в истинной хозяйке. И пока ваша сила спит, с вами отправится один из наших магов, он наведёт порядок и дождётся вашей инициации. Затем обучит основам и вернётся сюда, в столицу.

– Почему о ваших планах я узнаю только сейчас? – а это уже королева, она уже пришла в себя, и к ней вернулась былая самоуверенность. Его Величество как-то устало выдохнул, а герцог Кемпбелл недовольно поджал губы.

– Мама, – голос Карла был опасно мягок, – на встречу с леди Йорк вас никто не приглашал, вы сами заявились, я ещё выясню, кто из моих людей докладывает вам о моих планах.

Хо-хо! Так сын ведёт какие-то свои игры, не посвящая в них свою мать? И ещё именно у него защитное волшебное кольцо, позволяющее не бояться магии "серого кардинала". А у Аманиды ничего такого нет. Скорее всего, перстень – древний артефакт, и, возможно, подобными вещицами обладают только подобные монарху люди.

– В прошлом году по всему королевству был неурожай, – продолжил Карл Третий, пока королева обиженно пыхтела, – а земли Йорков в основном каменистые, почвы, пригодной к возделыванию, почитай, совсем немного. Мой отец, что мог, то отправил в помощь, но, естественно, тех телег с провизией недостаточно, дабы спасти нуждающихся. Ваша задача, как хозяйки, наладить жизнь на вверенной вам территории.

– А-ха-ха! – зло и как-то неестественно рассмеялась Аманида, – так это похлеще Вилтонской святости будет! Ох, дорогой мой мальчик, угодил матери! Ой как угодил! И драгоценности, которые оставила тварь-Николетта, тебе, девочка, всё же придётся продать, чтобы не опухнуть от голода! Я куплю, так уж и быть…

Женщина была в полном восторге, а во мне вдруг закипела ничем не прикрытая ярость – в глазах потемнело и так захотелось треснуть этой даме по кумполу, чтобы она язык прикусила, а лучше вовсе откусила! Едва удержалась от опрометчивого поступка.

– Доверьтесь лорду Лиаму, – не обращая внимания на кривляющуюся королеву-мать, продолжил монарх, – он не так давно закончил обучение, но весьма талантливый маг и ответственный человек. – договорив перевёл взор на Аманиду: – Мама, вам следует пойти и отдохнуть. Сменить наряд, – и выразительно посмотрел на капли крови, на вороте и лифе платья королевы.

– Я поговорю с тобой отдельно, сын мой. Попозже, – многообещающе молвила Её Величество и, степенно поднявшись, направилась к двери.

А я, сделав книксен, застыла, ожидая, когда она пройдёт мимо. Но Аманида притормозила, замерев напротив, приподняла меня за подбородок кончиком пальца и всмотрелась в моё лицо:

– Вот же ж… Уродина. Но, будь уверена, всё, что подарил мой муж твоей матери, я выкуплю и цена назначу справедливую. – После чего вышла вон, более не сказав ни слова. Ага, справедливую, аж два раза! Не верила я этой змеюке лживой.

– Вы тоже можете идти, леди Йорк. Из казны вам выделят подъёмные на первое время, а дальше, вы уж сами. Сами понимаете, денег на всех не хватит. Вам нужно научиться выживать самостоятельно. Уступку, которую я могу для вас сделать – на год освободить ваши земли от всех налогов. На этом всё.

Я сделала ещё один реверанс и шагнула в услужливо распахнутую гвардейцем дверь. Уже будучи в приёмной, когда дверная створка в кабинет короля почти закрылась, услышала слова Его светлости Уильяма:

– Первый герцог Йорк был созидателем. Если дар леди Одри, как у него…

Но дослушать не смогла – стражник захлопнул дверь до конца, отсекая любые звуки. Разочарованно выдохнув, пересекла помещение и вышла в коридор. Её Величество уже окружила охающая стайка фрейлин, вся компания, не оборачиваясь, шагала в противоположную от меня сторону. Мой же путь лежал в выделенную комнату. Позади меня пристроился один из стражников-конвоиров. Пока шагала к себе, обдумывала всё произошедшее в кабинете монарха.

Проявление силы герцога было не потому, что он разгневался на Аманиду, а для того, чтобы проверить меня. Всё было подстроено и разыграно, как по нотам, чтобы бедняжка-сиротка увидела в этих двоих тех, кто на её стороне. Отдают ей её же земли, возвращают драгоценности Николетты, вручают мешочек с золотом для обустройства на первое время. Будь на моём месте прежняя Одри, она бы поверила и прониклась к этим двоим благодарностью. И отправилась решать проблемы, масштаб которых совсем неясен. А под боком страшный загадочный Заворожённый лес. По мне, так это что-то наравне с самоубийством. И выделят мне всего одного мага, не факт, что сильного.

Отведённое время до отъезда, нужно потратить на обдумывание плана, как заработать столько денег, чтобы хватило прокормить всех крестьян и закупать провизию у более богатых соседей.

Мысли перескочили к подслушанной фразе, что первый Йорк был каким-то созидателем. Пора бы выяснить, какая магия и её виды существуют в этом мире. Вот только навряд ли мне позволят выходить из комнаты и шастать по дворцу, тем более посещать королевскую библиотеку. Ладно, будет новый день, непременно появятся и возможности.

А вообще, не много ли Его Величество с советником хотят свалить на одну маленькую несовершеннолетнюю меня?

Глава 6

Я сидела в гордом одиночестве. Кормили меня раз в день, жлобы. Но тело Одри не привыкло к обильной пище, поэтому голод переносился вполне терпимо, к тому же я свято верила, что голод обладает целебными свойствами. Нужно во всём видеть не только плохое. Главное, что свежей воды всегда было в достатке, а со всем остальным можно справиться.

Во второй половине дня в дверь негромко постучали. Я откликнулась, позволяя войти. Ключик в замке тут же провернули, и створка распахнулась. Ко мне пожаловал сам секретарь Его Величества Карла Третьего. Поклонившись, доложил:

– Леди Йорк, вы отбываете завтра с рассветом. Вам выделена карета и сопровождение. Также с вами отправится лорд Лиам Стэнхоуп, рядом с ним вы можете ничего не бояться. Путь вас ожидает неблизкий, всем необходимым в дорогу корона вас непременно снабдит. Вот эти деньги выделены из казны в помощь вашим землям, – мужчина говорил, как из автомата, не давая мне и слова вставить, а вопросов у меня было вагон и тележка. На стол лёг, звякнув монетами, увесистый мешочек. – Через час вам принесут то, что вы унаследовали от вашей матери, – мне показалось, или голос парня чуть дрогнул при упоминании Николетты? Но его бесстрастное лицо говорило о том, что всё же померещилось. – Всего вам хорошего. – Уже оказавшись в дверях, взявшись за ручку, он вдруг замер спиной ко мне и негромко пожелал: – Доберитесь живой, леди Одри. Вы должны жить.

Молодой человек ушёл, а я тупо смотрела на дверь, не понимая, что это сейчас такое было?

В обозначенное королевским секретарём время дверь в мою комнату снова распахнулась, и дюжие носильщики один за другим втащили сундуки. Их было восемь штук, вместительных, обитых железом, тяжеленных и громоздких. Тары заняли всё свободное пространство помещения, я могла протиснуться между ними с большим трудом и бочком, приподняв многочисленные юбки чуть ли не до пупка. Кроме них, на обеденный столик поставили три ларя, украшенных драгоценными камнями – подарки короля любимой фаворитке. Что-то немного он матушке надарил. Она, считай, жизнь отдала, ушла вслед за королём, несправедливо оклеветанная, а тут. Был ли Карл Второй жмотом? Я не знаю. Меркантильная я, эх! Но мне как-то нужно выжить, и этого "богатства" может не хватить даже на год сытной жизни, если вспомнить, что на меня навешали ответственность за людей, живущих на обширной территории моего герцогства.

И был второй вариант: кто-то, знамо, кто, отдал мне далеко не всё.

– Леди Йорк, после захода солнца я снова к вам загляну за тем, что вы решите отдать Её Величеству. Ох, простите, это тоже вам, – с поклоном мне вручили связку увесистых ключей, я благодарно кивнула, наблюдая, как носильщики и слуга, распоряжавшийся перетаскиванием вещей Николетты, поспешно вышли за дверь, оставив меня одну.

– Что же, – пробормотала вслух, – приступим.

В первую очередь заглянула в сундуки. Открывала по очереди, начала с тех, что оказались ближе к двери. Нарядные платья, многие из которых украшены дорогим жемчугом, иногда камнями по вороту, пошитые из бархата, атласа, шёлка. В другом плащи с капюшонами и без, жаккардовые накидки. В третьем меховые пелерины, шубки. В четвёртом милые шляпки, перчатки, вышитые пояски, разноцветные ленты. В пятом нижнее бельё: забавные из тончайшей ткани панталончики, сорочки, корсеты. В общем, этим я пользоваться точно не буду, надо решить, кому сбыть. В следующем рундуке лежала обувь, как и в седьмом: лёгкие тряпичные туфельки, из отменно выделанной кожи босоножки, сапожки, полусапожки с золотыми пряжками. Примерила парочку. Совсем малость великоваты, но ничего страшного. Удобные, хорошо сидят. У самой Одри красивой обуви было немного, только самый необходимый минимум по каждому сезону и всё. Такое ощущение, что о девочке никто особо не заботился. Моя реципиентка, кажется, жила, как растение: еда есть, крыша над головой тоже, ну и довольно.

Недовольно покачав головой. Выпрямилась и ещё раз осмотрела вещи, оставшиеся после смерти Николетты. Кроме нижнего белья, которое я даже трогать брезговала, вот честно, остальное стоило перемерить и выбрать наиболее подходящие мне. Драгоценности и жемчуг весь срежу, пойдёт в дело, губы сами собой хитро изогнулись. Я же не дурочка, королева ждёт от меня исполнения её приказа: продать ей драгоценности Николетты, но это не значит, что я отдам то, что хранилось в призывно мерцающих ларях. Вот уж ни за что!

Протиснувшись к двери, проверила задвижку, чтобы убедиться, что ко мне никто вдруг не ворвётся. И подошла к столу.

– Удивите меня, – прошептала и вставила небольшой золотистый ключик в первый ларь. Самый большой. Не подошёл, попробовала второй, и только третий провернулся. По комнате раздался вожделенный щелчок и крышечка приоткрылась. – Что тут у нас?

Внутри лежали бархатные мешочки разных размеров. Развязав тесёмки на самом увесистом, высыпала на стол содержимое. Парюра, главными камнями которой выступали кровавые рубины.

– Ух ты, какая красота! – ахнула я. В прошлой жизни у меня были золотые побрякушки, но они не шли ни в какое сравнение с тем, что я видела сейчас перед собой!

Золотые браслеты, серьги, ожерелья, всё украшено драгоценными камнями, жемчугом. Каждое изделие представляло собой невообразимо красивый предмет, мастера-ювелиры постарались на славу, создавая эти шедевры.

– Я думала, что король куркуль, но одна такая вещица стоит просто огромных денег! Понятно, отчего так беснуется Аманида, расстаться с чем-то подобным – надо иметь неимоверную силу воли и вообще быть человеком немеркантильным. Таковой королева явно не была.

Уложив всё назад по мешочкам, закрыла первый ларь, потянулась ко второму.

В лучах зимнего солнца, что проникали через мутноватое неидеальное стекло, сверкали грани прекрасной диадемы. Тонкий золотой обруч лежал на чёрном бархате. Игра бриллиантов и таинственное свечение тёмно-синего сапфира в форме капли приковывали взор, я даже дыхание затаила, когда брала её в руки.

Рассматривая украшение с оборотной стороны, заметила тонкую вязь букв, что сложились в слова:

"Моей возлюбленной Одри-Мари Йорк, хранительнице моего сердца. Навсегда твой, Эмерет, первый герцог Йорк".

Так вон оно что! Меня назвали в честь дальней родственницы. К диадеме шли серьги-висюльки с сапфирами, колье, с тем же камнем и кольцо и браслет, также украшенные синими самоцветами. Хмм, если есть корона для герцогини, то где-то здесь должна быть и корона для герцога! Потянула на себя третий сундучок, провернула ключик, а там…

– Что это? – брови сами недоумённо взметнулись вверх, стремясь слиться с корнями волос. – Мде, – пробормотала я, вынимая из глубин шкатулки неказистый на первый взгляд браслет из чернёного серебра, или металл просто сам потемнел от времени? Тяжёлый, затейливо украшенный вставками из янтаря. Покрутила, рассматривая и так и сяк. Предмет был явно неполноценен: не хватало застёжки и того, что должно висеть в ушках-дырочках, которые располагались снизу. И фраза, выгравированная с оборотной стороны украшения, выглядела какой-то оборванной.

"Истинно одарённым рода светлых магов-созидателей Йорков. Придёт время и силу, что проснётся в тебе…"

– Любопытненько, – пробормотала под нос.

Серебро казалось тёплым, янтарь магически-притягательным. Приблизив украшение к глазам, всмотрелась в золотистые капельки, они будто перемигивались со мной, приглашая… намекая… Из всех украшений именно это хотелось примерить, но, увы, надо отыскать недостающие детали, а пока смысла нет.

Почесав правую бровь, пожала плечами:

– Что же, значит, не судьба, – с этими словами вернула предмет на место, в том же ларе лежали какие-то три серебряные фигурки: волк, застывший в прыжке, но в отличие от привычного зверя, у этого пасть была чересчур зубастой, и по его позвоночнику тянулась линия острейших шипов, животное выглядело устрашающе, но мне не хотелось откинуть статуэтку, и это странно. Вторая представляла собой прекрасную полуобнажённую деву, она призывно протягивала руки и смотрела точно на меня. Брр! Быстро, будто руки жгло, убрала серебряную женщину в шкатулку, схватила третий предмет.

– Охотничий рог? Красивый, – вздохнула, – только с мой мизинец размером, в такой не подуешь.

Все три серебряные фигурки были выполнены мастерски, с детальной проработкой каждого элемента, просто чудесные вещицы!

– Возможно, они стоят куда дороже тех драгоценностей в первом ларце, – сама себе покивала я. – Итак, – откинувшись на спинку стула, продолжила рассуждать вслух, поскольку тишина в комнате начала угнетать, – королеве достанется всё то, что нашито на бальные платья Николетты. Нижнее бельё попрошу продать, как и половину гардероба почившей женщины.