Графиня с изъяном. Тайна живой стали

Глава 7. Розалинда

– Что тебе нужно? – спросила я, отступая на шаг, а в голове мелькнула заполошная мысль: как хорошо, что сегодня я не доставала кулон наружу. – Почему ты следишь за мной?

Улыбка Беатрис стала шире.

– Я давно заметила, что ты куда-то исчезаешь. Это разожгло во мне жуткое любопытно, – она поднялась на площадку и огляделась. – Хорошее местечко. Высоко… уединённо… опасно.

В последнем слове я уловила нотку угрозы. По спине пробежал холодок, когда она сделала шаг ко мне.

– Уходи, – сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Боишься меня? – Беатрис довольно усмехнулась. – Бойся. Это чувство отныне твоё второе имя.

Каждое её слово было пропитано ядом.

– Я хочу побыть одна, – сказала я, пытаясь не расплакаться и сохранить достоинство.

– О нет, – она покачала головой. – Ты разве ещё не поняла? Не будет тебе покоя, Гвендолин Леваньер. Ни здесь, ни где-либо ещё в аббатстве.

Моё сердце пропустило удар.

– З-зачем тебе это? Хочешь, я покину свою комнату, отдам её тебе, – выдавила я.

– О, какое щедрое предложение! – Беатрис подошла на шаг ближе. – Ты непременно мне её отдашь. Вообще всё, что тебе дорого отдашь.

Ветер усилился, завыл диким зверем в бойницах под потолком, ударил мне в спину, проникнув в дыру в стене. Краем глаза я уловила движение на лестнице. Вскоре Оливия и Джейн поднялись на площадку и встали по обе стороны от Беатрис, образуя полукруг, который медленно теснил меня к краю.

– Знаешь, – лениво-задумчиво протянула Беатрис, – твоему отцу было бы легче, если бы ты вообще не появилась на свет. Или если бы сейчас… исчезла.

В её словах прозвучала какая-то ненормальная радость. Моё сердце забилось быстрее от всё сильнее накатывающего страха.

– Я хочу, чтобы ты покинула аббатство, – продолжала она холодным голосом. – Напиши отцу, что тебе здесь невыносимо. Что ты жаждешь вернуться домой или уехать куда угодно ещё.

Я не сдержала недоумения:

– Почему для тебя так важно моё отсутствие?

– Просто мне так хочется, – Беатрис сделала ещё один шаг ко мне. – Считай это моим капризом.

Я чувствовала пустоту за спиной. Ещё шаг назад – и я могу сорваться в пропасть.

– Ну так как? – склонила голову к плечу блондинка.

– Беатрис, – начала я мягко, осознавая, что имею дело с чем-то более сложным, чем простая детская жестокость, – я не просилась сюда. Меня отправили против воли, как и тебя.

По её лицу пробежала тень:

– Не равняй нас! Ты и я – совершенно разные люди!

– Ты права, – прошептала я. – Мы разные. Но обе пребываем тут не по своей воле. И обе страдаем.

На мгновение что-то похожее на понимание проскользнуло в её взгляде. Но оно тут же угасло. Беатрис тряхнула головой, будто отгоняя непрошеные мысли:

– Довольно разговоров! Я пришла сюда не для бесед по душам. Обещай, что попросишь отца забрать тебя отсюда, или…

– Или что? – спросила я, чувствуя, как колкие мурашки ужаса пробегают по спине.

В этот миг блондинка, отвратительно осклабившись, резко толкнула меня в грудь, и я, не удержав равновесия на своей хромой ноге, покачнулась назад. Под моим весом старые камни посыпались мелкой крошкой вниз, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног.

В последний момент я успела схватиться здоровой рукой за торчащую из стены железный прут, и так и замерла, балансируя на носочках на самом краешке.

– Помогите! – закричала я, чувствуя, как начинают слабеть пальцы и скользить по влажному металлу.

На площадке поднялся переполох. Оливия и Джейн побледнели, прижавшись к стене, явно испугавшись результата поступка своей предводительницы. Но при этом никто из них не пытался мне помочь.

Беатрис же застыла на месте, и на её лице отразился сначала ужас, а после жуткое ликование.

Моей первой мыслью было:

Она сумасшедшая! С такой лучше действительно не иметь дел!

Но её тут же вытеснила другая:

Я так долго не продержусь, упаду и точно сверну себе шею.

Пальцы с каждой секундой теряли силу.

Я закрыла глаза, одновременно молясь о спасении и готовясь к смерти…

– Держись крепче! – вдруг услышала я чей-то уверенный голос, а за ним стремительные шаги. Не успела я разлепить мокрые от слёз веки, как чьи-то крепкие руки обхватили меня за запястье и потянули вперёд, на себя. С трудом приоткрыв глаза, я увидела незнакомое лицо: девушка, старше меня на пару лет, с короткими тёмными волосами и решительным взглядом карих глаз.

– Ты не упадёшь, не волнуйся, – констатировала она. – Всё будет хорошо.

И тут меня накрыло: всё моё тело начала бить крупная дрожь от пережитого ужаса.

– Что здесь происходит? – переключив своё внимание на Беатрис и её подруг, потребовала от них ответа странная незнакомка. – Вы лишились рассудка? Она же могла погибнуть!

Беатрис отступила на шаг, её лицо стало бледным, как пергамент, когда она осознала, что у её поступка есть свидетель, подруги были не в счёт:

– Всё произошло случайно. Она сама оступилась…

– Случайно? – фыркнула спасительница. – И поэтому вас трое против одной на заброшенной башне? Не лги, я слышала всё, поднимаясь сюда.

Она повернулась ко мне и участливо поинтересовалась:

– Ты ранена?

Я покачала головой, всё ещё не в силах вымолвить и слова.

– Ступай вниз, – мягко сказала она. – Я догоню тебя.

Рвано кивнув, я с трудом поковыляла на выход, чувствуя, как от перенапряжения ноют все мышцы. За спиной услышала тихий, но твёрдый голос новой знакомой:

– А теперь слушайте меня, все трое. Если я ещё раз увижу, что вы преследуете, запугиваете или иным образом вредите ей или кому-либо другому, я расскажу обо всём матушке-настоятельнице. Но прежде… Задам такую трёпку, вовек не забудете. Не думаю, что выбитые передние зубы добавят вам шарма.

– Как ты смеешь мне угрожать?! – прошипела Беатрис. – Ты даже не знаешь, кто я! Я лучшая ученица, а мой отец – барон Оствик, его влияние при дворе безгранично!

– Ой ли? Ты всего лишь невоспитанная мерзавка, запугивающая калеку, – холодно перебила её незнакомка. – И меня совсем не впечатляют ни твой отец, ни его титул, ни тем более ты сама.

Что-то в её голосе, в уверенной осанке заставило Беатрис смолкнуть. Она бросила на меня последний ненавидящий взгляд, затем кивнула своим подругам, и все трое быстро скрылись на лестнице, пролетев мимо меня, даже не задев.

Девушка с короткой стрижкой, подхватив масляную лампу, которую принесла с собой, подошла ко мне и без единого слова подставила плечо, позволяя мне на неё опереться.

Пока шагали, я украдкой её рассматривала. Худощавая и длинноногая. Тёмные волосы обрамляли лицо с высокими скулами и решительным подбородком. Но более всего поражали её глаза: карие, как осенние листья, с золотистыми крапинками вокруг зрачков. Эти глаза смотрели на мир с вызовом и какой-то внутренней силой.

– Спасибо, – прошептала я. – Если бы не вы…

– Не стоит благодарности, – отмахнулась она. – Меня зовут Розалинда. Роза. Я прибыла в аббатство буквально пару часов назад.

– Гвендолин… Гвен, – представилась я.

– Приятно познакомиться, Гвен, и давай на ты, – она улыбнулась, и её строгое лицо вдруг осветилось теплом. – Хотя обстоятельства могли быть и получше.

– Как ты оказалась тут? – спросила я, всё ещё не веря, что выжила.

Розалинда пожала плечами:

– Я увидела башню из окна своей комнаты и решила её исследовать. А поднявшись, услышала голоса.

Мы медленно шли к главному зданию, и я чувствовала, как дрожь постепенно отпускает меня.

– Они давно тебя травят? – вдруг спросила новая знакомая.

Я вздрогнула от нахлынувших неприятных воспоминаний:

– С первого дня моего приезда.

– Стервозы какие, – фыркнула девушка. – Глумиться над тем, кто слабее… Мерзость. А ещё аристократки. Пф-ф, одно название. Красивая оболочка, гниль внутри.

В этих словах чувствовалась такая уверенность, что я невольно подняла взгляд. Розалинда смотрела вперёд, и в её осанке было что-то особенное, какая-то сила, которой мне всегда не хватало.

– Где твоя комната? – спросила она, когда мы вошли в главное здание через заднюю дверь, ведшую на кухню. Эта часть аббатства никем не охранялась: стражники следили лишь за внешними стенами по периметру да хранилищами с собранным урожаем. Внутри обители порядок поддерживали сами монахини, полагаясь больше на страх Божий и строгие правила, чем на замки и засовы. Впрочем, некоторые двери всё же запирались на ночь, но эта, ведущая на задний двор, всегда оставалась открытой.

– В восточном крыле, последняя дверь в коридоре, – ответила я.

– Отлично! Меня поселили в комнате напротив с одной из воспитанниц, – улыбнулась Розалинда. – Теперь я твоя соседка, Гвен.

– Ещё раз спасибо! – я снова поблагодарила её, когда мы пришли на место.

– Не за что, – она мягко коснулась моего плеча. – Увидимся завтра. Доброй ночи!

– Спокойной ночи, – кивнула я и вошла к себе.

Заперев дверь, прислонилась к ней спиной. При одном воспоминании о пережитом сердце невольно начинало биться быстрее, но теперь к страху примешивалось нечто иное – надежда. Тихая, неуверенная, но всё же надежда на то, что мои дни в аббатстве не будут больше наполнены лишь ужасом и одиночеством.

Глава 8

Утро наступило слишком быстро. Я лежала с закрытыми глазами, пытаясь убедить себя, что вчерашние события, лишь дурной сон. Но саднящие царапины на ладони и ноющая от напряжения рука, были доказательством того, что всё произошло наяву. И Беатрис, толкнувшая меня к краю башни, и мгновения ужаса, когда я балансировала над пропастью, и… Розалинда, которая спасла мне жизнь. Последнее благодатным бальзамом проливалось на моё израненное обидами сердце.

Стук в дверь заставил вздрогнуть. Обычно никто не стучался ко мне на рассвете: прочие воспитанницы избегали моего общества. Я медленно поднялась и, прихрамывая сильнее обычного, подошла к двери.

– Доброе утро, соня! – на пороге, широко улыбаясь, стояла Розалинда. Сегодня её короткие тёмные волосы были аккуратно уложены, а серое платье воспитанницы выглядело безупречно – ни единой складочки видно не было. – Я решила зайти за тобой. Вместе пойдём на завтрак.

Я замерла, не зная, что ответить. Никто прежде не звал меня составить ему компанию.

– Ты ещё не одета? – Роза окинула меня вопросительным взглядом. – Давай помогу.

Она бесцеремонно прошла в комнату и, подхватив со спинки стула моё платье, повернулась ко мне. Я на секунду опешила, даже смутилась, но всё же позволила ей мне помочь.

– Готово, – довольно объявила новая знакомая. – Тебе нужно в уборную? По пути в трапезную, заглянем. А теперь поспешим, я жутко проголодалась!

Она схватила меня за здоровую руку и потащила за собой, словно мы были давними подругами. В её присутствии я чувствовала странную смесь растерянности и робкой радости.

У дверей в столовую дорогу нам преградила хрупкая блондинка.

– Роза! Ты бросила меня! – в её голосе слышался упрёк, но глаза смеялись.

– Прости, Мари, – весело откликнулась Розалинда. – Девочки, вы ведь наверняка знакомы? – её вопрос повис в воздухе: мы обе смущённо молчали, я отрицательно качнула головой.

– Ты леди Гвендолин Леваньер, – первой заговорила девочка. Я её, конечно же, узнала – не так давно она помогла мне с сорняками. – А я Мари Тилби, – добавила она и робко улыбнулась. – Встречались в саду.

– Да, я помню, – я тоже улыбнулась в ответ. – Спасибо за подсказки.

– А, ерунда. Ты и сама неплохо справлялась для аристократки.

Как ни странно, в её словах не было насмешки.

– Пойдёмте завтракать? – сменила тему Мари. – Прекрасная леди Розалинда, прошу вас, проходите, – блондинка картинно присела в неуклюжем книксене.

– Ты меня с кем-то спутала, – возразила Роза. – Леди здесь Гвен, а я – всего лишь внебрачная дочь герцога.

– Так он же тебя оформил честь по чести, – Тилби театрально опустила плечи. – И по закону ты теперь целая герцогская дочка!

– Да-да, – закатила глаза Роза и потянула меня вперёд.

Трапезная гудела, как улей. Воспитанницы рассаживались за длинными столами, монахини занимали места на возвышении. Я привычно направилась к тому краю, где обычно сидела в одиночестве, но Розалинда удержала меня за рукав платья.

– Садись со мной, – сказала она, указывая на места ближе к центру зала.

– Но там занято… – начала я, с тревогой поглядев на группу старших учениц, среди них я заметила Беатрис и её подруг.

– Чай не статуи, подвинутся, – отрезала Роза. – Пойдём.

Я неохотно последовала за ней, чувствуя, как десятки пар глаз буквально прожигали меня взглядами. Беатрис, бледная и тихая, заметив нас, молча встала и прошла к столу в углу трапезной, её подружки-подпевалы ни на шаг не отставали от предводительницы. Когда наши взгляды встретились, красавица поспешно отвернулась.

Мы устроились втроём: я, Розалинда и Мари – и вскоре к нам присоединились ещё две девочки, друзья Мари, Лара и Петра. Завтрак прошёл удивительно легко: никто не смеялся надо мной, не шептался за спиной. Роза болтала обо всём на свете, став душой компании и умудряясь вовлечь в разговор всех девочек, устроившихся рядом, включая меня.

После завтрака начались уроки. Первой шла история с сестрой Бертрадой – умной и строгой монахиней, относившейся ко мне чуть теплее, чем все остальные.

– Сегодня мы продолжим изучение Войны Магов, – объявила она, когда все собрались в классной комнате. – Кто напомнит нам основные события и причины этого конфликта?

Рука Мари взлетела первой. Получив разрешение, она заговорила с такой уверенностью, словно была свидетельницей тех давних событий.

– Война началась двести лет назад, когда великие маги королевства разделились на два лагеря. Одни считали, что магические реки под землёй – дар Божий, и его потребно использовать умеренно, с благоговением. Другие стремились высосать всю силу до последней капли, в стремлении стать подобными богам.

Сестра Бертрада одобрительно кивнула.

– И каков был результат этой войны?

– Катастрофа, – вдруг вскочила Лара, подруга Мари. – Маги, желавшие власти, создали артефакты, позволявшие управлять течением подземных рек. Они буквально вывернули землю наизнанку, пытаясь добраться до источников магии. В решающей битве тёмные колдуны применили заклинание такой силы, что оно не только уничтожило их противников и их самих, но и отправило в небо пелену, скрывшее солнце и звёзды.

– Мисс Лара, прежде чем ответить, следует поднять руку, – строго выговорила сестра Бертрада, а после похвалила: – Спасибо, ты всё верно сказала. А теперь прошу вас всех, подойдите ближе, – монахиня поманила нас рукой к большому окну. – Великая Пелена – проклятие нашего мира.

Мы собрались вокруг неё, заинтригованные. Монахиня редко отвлекалась от строгого учебного плана ради таких бесед, но когда это случалось, мы жадно ловили каждое её слово.

– Многие из вас верят, что Пелена – просто божья кара за гордыню древних магов, – начала она, проводя пальцами по холодному стеклу. – Но истина, как всегда, сложнее. Я расскажу вам то, что знают лишь хранители древних библиотек и немногие магистры.

Она обвела нас взглядом, словно оценивая, готовы ли мы к этому знанию. Я замерла, затаив дыхание.

– Война Магов привела силы света и тьмы на поле последней брани. Колдуны, желавшие власти любой ценой, создали мощное заклинание, впоследствии извратившее саму природу магических рек. Они стремились собрать силу водоёмов и направить её себе в услужение. Но светлые маги Белого Круга придумали противозаклятие – щит, отразивший тёмную ворожбу обратно к её создателям.

Сестра Бертрада отошла от окна и взяла с полки старинный фолиант в потёртом кожаном переплёте.

– Оба заклинания, – продолжила она, листая книгу, – столкнулись в небе над Долиной Шёпотов. Ни одно не смогло одержать верх, и произошло то, чего никто не ожидал – они слились воедино, создав нечто новое, нечто, неподвластное контролю ни светлых, ни тёмных. Так родилась Пелена.

Она показала нам страницу с древней гравюрой, изображавшей встречу двух энергетических волн в небе.

– Пелена – живая, сотканная из противоборствующих заклинаний. В ней вот уже многие десятилетия сражаются силы тьмы и света, разрушения и созидания, и именно этим объясняется её удивительное свойство…

Петра подняла руку:

– Самовосстановления?

Монахиня одобрительно кивнула:

– Да, мисс Петра. Пелена поглощает энергию от солнца и магических рек, потому нам от неё никуда не деться. Учёные ищут варианты, но пока безрезультатно. – Кроме того, – продолжила учительница. – Пелена обладает своего рода зачатками разума. Не пугайтесь, это не тот разум, что присущ людям или даже животным. Скорее, инстинкт самосохранения. Когда какая-то её часть повреждается, например, при особенно сильных магических всплесках или ударах молний, то соседние участки направляют свою энергию на восстановление бреши. Именно поэтому все попытки пробить завесу каждый раз заканчиваются неудачей.

– Значит, мы никогда не увидим звёзды и солнце? – разочарованно протянула Роза.

Сестра Бертрада на мгновение задумалась, а после всё же поделилась с нами своими мыслями:

– Я не стану говорить «никогда», леди Розалинда. Всё в нашем мире меняется. Кто знает, что будет через день? Через минуту? Поэтому, вполне вероятно, пусть и не вы, а ваши дети или внуки солнце всё же увидят.

Она захлопнула книгу, вызвав облачко пыли, и вернула фолиант на полку.

– Но всё это пустое, – тон сестры Бертрады стал привычно строгим, – Наша задача сейчас – не тратить время на мечты о недостижимом, а учиться жить в мире таком, каков он есть. Откройте ваши книги на странице сорок пятой. Вернёмся к теме урока. Итак, леди Гвендолин, – к моему удивлению и ужасу, она обратилась ко мне, – что вы знаете об одарённых? И каково положение их дел сейчас?

Я медленно поднялась, чувствуя неприятный холодок страха. Обычно я старалась быть незаметной на уроках, чтобы избежать насмешек.

– После… после Войны Магов большинство учений о том, как развить в себе сверхспособности, были утрачены, – начала я тихо. – Волшебные реки истощились, многие пересохли совсем. Люди с даром к магии стали рождаться всё реже.

– Верно, – кивнула монахиня. – В наши дни волшебники управляют маной куда хуже, чем даже десять лет назад.

Остаток занятия прошёл в обсуждении легенд о древних артефактах времён Войны Магов. Большинство считались утраченными, хотя ходили слухи, что некоторые до сих пор хранятся в сокровищницах крупнейших аристократических родов.

Следующим был урок каллиграфии – настоящая пытка для меня. Своей искривлённой рукой я не могла придерживать вихляющий туда-сюда лист бумаги, потому буквы выходили неровными.

После обеда настал черёд работы в саду. Монахини распределили нас по грядкам: сегодня нужно было собирать урожай ночецветов, редких грибов, растущих только в особой магической почве. Я попала в группу ск Розалинде и Мари.

– Смотри как надо, – Мари показала, как правильно срезать гриб у самого основания, чтобы не повредить грибницу. – Ножом под углом, одним движением.

– У тебя хорошо получается, – заметила я, наблюдая за её действиями.

– Ещё бы, – хмыкнула она. – Я дочь мелкого купца. Он торгует грибами, и я обязана знать, как их собирать.

– А я-то думала, что Мари Тилби – дочь графа, – подмигнула Розалинда.

– Не смешно, – Мари шутливо бросила в неё щепотку земли. – Мой отец едва сводит концы с концами. И меня отправил сюда по королевской программе: половина оплачивается короной, и я, когда закончу обучение здесь, буду обязана отработать во благо государства пять лет.

– Как это? – поинтересовалась я.

– Королю необходимы не только солдаты, но и те, кто умеет писать и считать. После обучения я вернусь домой и стану работать в королевской канцелярии.