Корпорация Алиса

Глава 7

– Оно воняет, – не сдержалась и вслух пожаловалась я. – Вчера, кажется, было чуточку вкуснее, чем сегодня.

– Да, потому что свежее мясо горосаха проще поддаётся обработке. Но ты ведь ешь, значит, терпимо? – весело посмотрела на меня Элли. – Если бы я не воздействовала на блюдо во время готовки своей силой, то есть эту гадость было бы совершенно невозможно.

– А теперь поясни, какова твоя сила? – мигом заинтересовалась я, дожевала кусок и с трудом его проглотила.

– Могу улучшить свойства продуктов, – пожала плечами женщина, – сделать пирог слаще, тесто пышнее, мясо сочнее.

– А откуда ты и Хоггейн восстанавливаете свои запасы?

– Из мирового эфира, – ответила бывшая экономка, – только тут, под землёй, из-за того, что Дрэйхи поставили артефакты-отражатели, иначе ограничители, сырой маны вокруг в разы меньше, чем там, наверху. Но нам всем, жителям Варга, хватает подпитаться.

– И всё же этого недостаточно, потому ты так неважно выглядишь?

– Старше своего возраста? – грустно усмехнулась женщина.

– Ага.

– И это тоже.

– Вот есть звёзды, которые состоят из уровней или ступеней, понятно, что, например, кузнец с одной звездой сделает меч куда хуже конкурента с двумя звёздами. Есть ещё преимущества в силе, ловкости, скорости реакции. А как насчёт мыслительных процессов?

– Звёзды влияют на умственные способности, безусловно, но не шибко. Тот же Борг с одной звездой и первым уровнем, его отец обладатель двух звёзд, но что первый, что второй непроходимые тупицы! В этом плане они не шибко друг от друга отличаются.

– Мозг – сложный орган, и над расширением его возможностей необходимо крепко потрудиться. Ну, хоть здесь халявы нет, – усмехнулась я. – А ещё наследственность, она часто играет немаловажную роль. Есть ещё что-то?

– Чем выше уровень, тем больше энергии накапливает и хранит средоточие, – пожала плечами Элли. – У меня одна звезда с тремя ступенями, я сильно уступаю Хоггу в количестве маны, которая содержится в моём центре.

– Средоточие в голове, верно? Если в затылочной доле, то очень интересно выходит. Мозжечок? Часть мозга, отвечающая за координацию движений, за равновесие и следящая за мышечным тонусом. Кроме того, мозжечок участвует в получении и отправлении информации в области коры, ответственные за умственную деятельность. Это уже любопытнее. А точно в нём, может, вокруг? Или рядом? Хм-м, жаль, не могу посмотреть иным зрением, чтобы насквозь, – я ушла в размышления и не заметила, с каким изумлением Элли на меня глядит.

– Ты явно говоришь какие-то умные вещи, Алиса, – уважительно-шокировано пробормотала женщина, – я мало что уразумела, но центр силы любого человека действительно в голове.

– Прекрасно, просто прекрасно, – покивала я. – Вывод: берегите голову, – и широко улыбнулась. – Ладно, это всё потом. Можешь, пожалуйста, промыть мою рану на затылке и нанести мазь Ерайи? Кстати, а у неё сколько звёзд?

– Две, с одной ступенью.

– Сильная лекарка, – кивнула я. – А почему живёт в лачуге? Тут ведь те, кто получше устроился, обитают в каменных домах.

– Она с причудами, – пожала плечами Элли, – потому ответа на твой вопрос у меня нет.

– Расскажи про работу на плантациях со слизнями? – продолжила выспрашивать я.

Собеседница тем временем достала с полки, прибитой к стене, маленький глиняный горшочек, налила в миску чистой воды, подхватила тряпицу и подошла ко мне со спины. – Волосы у тебя такие красивые, длинные, – восхищённо пробормотала она, поднимая мои тяжёлые косы, чтобы добраться до пореза. Как бы аккуратно Элли ни действовала, всё же тянула за пряди, причиняя боль.

– Знаешь, с такой шевелюрой неудобно, да и опасно ходить, – заявила я, отстраняясь.

– Почему это опасно? – вскинула брови женщина.

– Могут намотать косу на руку и дёрнуть, я потеряю равновесие и стану, пусть ненадолго, беззащитной, а вообще вариантов множество. Есть ножницы?

– Да, как же не быть? – всё шире раскрывала глаза экономка. – Ты чего задумала?

– Стриги. Покороче, – решилась я.

– Ой! – всплеснула руками та.

– Надо, Элли, надо.

Распрощавшись со своей толстой косой, даже выдохнула от облегчения.

– Ну, чего ты печалишься? – попыталась успокоить помощницу я. – Волосы – не уши, отрастут, – и улыбнулась как можно задорнее.

– Ох, госпожа, вы меня с ума сведёте, – вздохнула женщина.

– Да, с прежней мной было спокойнее?

– Тут не поспоришь, – чуть веселее хмыкнула Элли и вернулась к обработке пореза на моей голове.

– Также, как и кристаллодобыватели, работники слизневой фермы встают с сигналом и отправляются на второй или третий уровень. Шесть часов они пашут на Дрэйхов, за это всех их кормят и обеспечивают необходимым минимумом для жизни. Кроме того, у рабочих остаётся полтора часа, чтобы подзаработать на что-то дополнительное. В основном это многодетные родители – они чаще и перерабатывают. За это получают медные монеты, на которые можно купить зерно, муку, нормальное мясо, даже сливочное масло, обувь получше, одежду. Всё это в магазине Дрэйхов, конечно.

– О-о, – округлила глаза я: "нормальное мясо" даже звучало вкусно. – Получается, и мужчины ходят отрабатывать к слизням?

– Те, кто физически не вытянет добычу кристаллов, да. Это не запрещено. Но добыватели получают награду: с каждого взятого целым кристалла в момент разъединения того с гнездом, ему (добывателю) перепадает кроха энергии.

Элли закончила возиться с моей ссадиной и добавила:

– Хочешь пойти на плантацию, чтобы помочь Хоггейну?

– Я хочу помочь НАМ. Спасибо, – кивнула ей и встала с лавки, осторожно потянулась, разминая затёкшие мышцы. – Я во двор.

– Далеко от дома не уходи, – мигом встревожилась Элли.

– Хорошо, не волнуйся, – успокоила её я и пошаркала на выход.

Улица была пустынна, никого. Я свернула за угол нашей лачуги и вдруг увидела в окне соседнего дома, где обитал Борг и его семья, лицо ребёнка-орчонка. Не сдержалась и подмигнула. Малой опешил, округлил глазёнки и нырнул вниз, спрятался.

Доковыляв до задней части дома, присела передохнуть на лавку у стены. Прижавшись затылком о деревянные доски жилища, вгляделась в темноту над собой. Кристаллы, росшие в теле горы, сияли будто тусклые звёзды. Воздух вокруг был наполнен сыростью и чем-то ещё сложно определимым.

Задумалась.

Это не моё тело.

Сей вывод я сделала после прошедшей ночи. К этой мысли я пришла из-за преследующих меня снов. Подтверждением выступало ещё кое-что важное: я буквально физически ощущала, как моя душа поглощает осколки души настоящей Алисы, а точнее, встраивает их в себя; и как крохи сущности девушки сопротивляются этому процессу. Что же произошло там, на третьем уровне, что девочка умерла? Алиса явно хотела жить, она, несомненно, любила свою жизнь.

Возможно, когда-нибудь часть воспоминаний реципиентки ко мне вернётся, и я разгадаю тайну её гибели.

Я снова встала. Походила по двору, наматывая круги, следя за дыханием, разогрелась чуток, сделала лёгкую суставную гимнастику. И вернулась к ходьбе.

– А чего это ты делаешь? – в одной из многочисленных щелей в штакетнике я увидела блестящие круглые, полные любопытства глаза орчонка, его левый глаз украшал уже пожелтевший фингал.

– Тренируюсь, – ответила я, не стремясь подойти ближе.

– Ты же просто шаркаешь, как старуха туда-сюда, разве ж это тренировка? – искренне удивился мелкий.

– Для меня – да.

– Такими темпами ты на следующий уровень ещё долго пыхтеть будешь, – фыркнул он и со знанием дела добавил: – Хошь, возьми тягай-камень у моего отца? Пока его тут нет он не будет ругаться. Отец его каждый вечер поднимает по многу раз!

– А можно глянуть на этот ваш тягай-камень? – стало интересно.

– Канеш, вон его булыжник лежит, – махнул тонкой ручонкой мальчик.

Я подошла к забору и увидела часть "снаряда", торчавший из-за угла их каменного дома.

– Большой, – уважительно покивала я.

– А то! – гордо выпятил грудь маленький собеседник. – А тебе сколько лет? Сколько у тебя звёзд? Борг тебя не любит, думает, что ты белоручка. А мне пока нельзя ходить к слизням, мама говорит, они меня съедят. Папа сегодня обещал принести ещё пустых кристаллов для моих игр…

Мальчик мне понравился, в отличие от старшего брата он вызывал улыбку. Пострелёнок оказался словоохотливым, любознательным, энергичным и прямолинейным. А ещё сообразительным.

– Ты хорошая, – заявил он в конце своей речи. – Ты меня ни разу не перебила, успела ответить даже на какие-то вопросы. А Борг дурак и забияка. Ты его не слушай. У него большая голова, а мозгов мало.

– Это же твой брат, – остановила его я, не скрывая удивления.

– У нас матери разные, – фыркнул Лилу. – Он умом, видать, в свою пошёл.

– Не стоит так говорить, – покачала головой я. – Матушка – для каждого святое. Неприкосновенное. Уважай его маму так же, как свою.

– А чего он тогда мою обижает?

– Просто помни: не следует опускаться до уровня Борга, потому что в итоге ты станешь таким же, как он.

– Есть в твоих словах что-то… правильное, – глубокомысленно протянул мальчик. – А можно я буду как ты?

Я вопросительно приподняла брови.

– Ну, ходить по кругу?

– А зачем тебе это? Лучше иди поиграй с другими ребятами.

– Они не хотят со мной дружить.

– Из-за старшего брата?

– И из-за него в том числе. А ещё, потому что завидуют. У меня целая звезда и одна ступень. А у них только звезда. Когда-то они дружили со мной, но вскоре я понял, что это не дружба, а обман. Использовали меня.

Я задумчиво смотрела на нового знакомого, надо же, какой интересный ребёнок!

– Почему ты не на плантации?

– Так туда только с восьми лет пускают, – мой вопрос его удивил, но Лилу промолчал, не став уточнять, отчего я не знаю такой простой вещи.

– Ясно. Что же, давай потренируемся, только для тебя у меня будут другие упражнения.

Глава 8

Хоггейн выполнил обещание и принёс кристалл.

– Так вот они какие природные накопители магии? – вопрос был риторическим, телохранитель пожал плечами и, со словами:

– Пойду сполоснусь, – вышел из дома.

Я же занялась изучением интересующего меня предмета.

Молочного цвета, непрозрачный камень обычной прямоугольной формы с неровными боками и «обгрызенными» краями.

Взвесила в руке, поковыряла ногтем, даже лизнула и понюхала. Крошится, ничем не пахнет, на вкус пыльный. И ни крупицы магии, я это совершенно точно знала. Откуда? Большой вопрос.

– Удовлетворила любопытство? – поинтересовалась Элли, ставя на стол дымящуюся чашку с какой-то бурдой.

– Я хочу кашу, – сказала я, глядя на месиво из тех водорослей с мясом горосаха. – Пшеничную на молоке со сливочным маслом.

Экономка, резавшая серый хлеб, усмехнулась:

– Я бы и сама не отказалась, но тогда надо точно идти работать.

– Пойду, – кивнула я.

Женщина промолчала и положила на плоскую деревянную дощечку несколько ломтей хлеба. Я подхватила один и откусила. Съела, потянулась за вторым, игнорируя похлёбку.

– Так дело не пойдёт, – проворчала Элли, – ешь мясо, нечего нос воротить, для здоровья надо.

Я поморщилась, но спорить не стала.

Хогг вернулся, когда я почти расправилась со своей порцией. Мужчина утомлённого сел на лавку, экономка засуетилась вокруг него, встревоженно глядя на сгорбившего плечи нашего добытчика.

– Ты чего такой? – я озвучила переживания Элли, она не решалась спросить, а я подобной ерундой не заморачивалась.

– Едва-едва выполнил норму за троих, – прогудел тот в ответ. – Завтра будем прокладывать новый рукав. Этот истощили почти полностью, дальше гора не пускает, тупик.

– Ты говоришь о камне, как о чём-то живом.

– Да, как о живом. Раз плодоносит кристаллы.

– Логично.

– Как ты себя чувствуешь? – через несколько минут нарушил тишину Хогг.

– В целом неплохо.

– Она сегодня по двору почти весь день, как заведённая, наматывала круги. После к ней присоединился младший сын Инга, и тоже что-то делал, то прыгал, то катался по земле.

– Лилу? – удивился телохранитель.

– Ага, он самый, – покивала Элли. – Шило в зад… эээ, неугомонный ребёнок, я думала, через несколько минут его ветром сдует от Лиссы, ан нет, как не выгляну на улицу, так он ей в рот глядит, её приказы выполняет. И при этом болтает без умолку – кажется, собрал все новости Варга и вывалил на нашу подопечную.

– Забавный малый, – кивнула я. – Не похож на братца.

– Он на маму свою похож, а она хорошая женщина, – ответила Элли. – Инг когда-то украл её, а чтобы отец Рене не свернул ему шею, бросился в бега через земли Дрэйхов. Их поймали. Отныне они обитают тут. Бедняжка, когда вот так, без любви…

– Он её бьёт? – уточнила я.

– Когда перепьёт, – во взоре экономки мелькнула жалость к неизвестной мне Рене. – А так нет, и пальцем не трогает, по-своему любит и оберегает. А вот Борг, тот, пока отец не видит, хамит и пакостит мачехе.

– Фингал у Лилу зачётный, кто виноват? – спокойно уточнила я.

– В тот день Инг как раз и перепил, а ещё каких-то грибов сожрал и вытворял всякое, Лилу пытался защитить мать и получил за заступничество увесистых лещей. А потом с охоты вернулся Хогг.

– И отправил Инга в нокаут, – хмыкнул телохранитель. – И поделом.

Я встала и подошла к окошку, сейчас неплотно прикрытому деревянной доской, приоткрыла пошире и задумчиво посмотрела на соседский дом. В этот момент из-за угла их жилища вышла стройная орка. Красивая. Статная. Высокий чистый лоб, крупные черты лица, гордая посадка головы, восхитительно-прекрасный разворот плеч; небольшие клыки, торчавшие из нижней челюсти, добавляли изюминки. Общую картину портили лишь грустные складки в уголках рта и тоска в больших тёмно-карих глазах. Следом за ней вышагивал амбал, отец Борга, звериная рожа которого вызывала резкое отторжение. Орк что-то внушительно выговаривал Рене, та делала вид, будто внимательно его слушает, но я чувствовала – мыслями она где-то очень далеко отсюда.

– Да уж, – негромко пробормотала я, и закрыла ставню на крючок.

– Зачем тебе понадобился кристалл? – пробасил Хогг, отодвигая от себя пустую миску, в два раза больше моей. Он всё съел и не поморщился. Видать, привык. И я привыкну, хотя очень не хочу.

– Любопытство оно такое. Теперь мне бы взглянуть на то, как они растут, – пожала плечами я, подошла к столу и снова взяла в руки совершенно невзрачный внешне кристалл. – А скажи, они по форме все такие?

– Отличаются. Тот, что ты держишь – пустышка, он крошится от несильного воздействия, те, что полны энергии куда более совершеннее снаружи, а внутри пульсируют и это видно невооружённым глазом. Биение сопровождается цветовыми эффектами. Например, фламмэры (кристалл-пламя) мерцают ало-оранжевыми всполохами; хродберры (не обжигающий свет), те, что питают фонари на улицах города, а также освещают дома – жёлтым. Полноценные кристаллы неимоверно сложно вынуть из гнезда, нужна сноровка, в то время как пустышки сами падают в руки.

Я слушала внимательно, стараясь всё запомнить.

– Когда-нибудь я пойду с тобой добывать мэгтиг-стайны, – торжественно пообещала я, округлив тощую грудную клетку, мои собеседники постарались не рассмеяться, деликатно потупились.

– Набери мышечную массу, чтобы держать кирку в руках хотя бы минуту без желания сдаться, тогда и поговорим, – в итоге буркнул Хогг.

– Хорошо, – пожала плечами я.

– Через неделю начнём тренировки, – добавил он, внимательно меня осмотрев.

– Почему так долго ждать?

– А ты как оцениваешь своё нынешнее физическое состояние? – вопросом на вопрос ответил мужчина, вскинув густые кустистые брови.

– Ну, – я вздохнула, – м-да.

– Вот именно. Пока продолжай ходить, добавь суставную гимнастику, приседания, ничего сложного и изнурительного не делай. Ты ещё слишком слаба. Я не хочу, чтобы тебя в итоге скормили слизням.

– И я не хочу, чтобы меня съели какие-то гигантские черви. Ладно, я тебя поняла, пойду-ка спать. Доброй ночи, – пожелала всем и скрылась в своём закутке. Парочка отозвалась взаимным пожеланием приятных снов и зашепталась о чём-то личном.

Утром после сигнала к побудке, я встала вместе со всеми. Мы позавтракали разогретым ужином и разошлись каждый по своим делам: Хогг добывать кристаллы, Элли за мукой и водой, я на задний двор. Там со своей стороны забора меня уже ждал Лилу, нетерпеливо пританцовывавший на месте.

– Привет, Лисса! Я иду к тебе? – скороговоркой спросил он, и, не дожидаясь ответа, стал забираться на штакетник.

– Ты бы лучше через калитку, – покачала головой я, не стараясь сдержать улыбки, – если поломаешь ограду, твой батюшка тебя по черепушке не погладит.

– Ай! Что он мне сделает? – и через секунду уже был подле меня. – Что надо делать? – мелкий аж подпрыгивал на месте от нетерпения.

– Приседать будем, а тебе ещё и усложним: прыжки с лавки и перекат через плечо.

– А правда, что потом я смогу скакать по крышам и не разобьюсь? – с надеждой в больших сверкающих глазах, в который раз переспросил он.

– Сможешь. И даже не поцарапаешься, – усмехнулась я, – года через три упорных тренировок. – Задумчиво посмотрела в погрустневшее хорошенькое личико орчонка с правильными чертами лица и оливковой кожей, – хотя, у тебя же есть звезда со ступенью, вероятно, у тебя всё получится куда быстрее…

Неделя пролетела незаметно: рана на голове затянулась, рёбра перестали ныть, с каждым днём я всё лучше двигалась, и в какой-то момент вдруг осознала – тело слушается без сопротивления, без заминок. Оно стало единым целым с приблудившейся душой. Моей душой.

– Ну, Лисса, – голос Хоггейна прогудел над головой, вырывая меня из сладких объятий сна. – Вставай. Выпей воды и марш во двор. Пора тебе убедиться, что тропа воина не для тебя.