Ярроу-2. Королевский тысячелистник

– Когда ты успел так хорошо меня изучить?

– Я умею слушать и видеть, – улыбнулся загадочный мужчина, оказывается я его недостаточно хорошо знаю. Но так даже увлекательнее.

– Интересный вы мужчина, эр Николас де Грасе, – покачала я головой и прошла на середину комнаты, оглядывая сдержанный интерьер: широкий письменный стол из светлого дерева, позади него окно от пола до потолка, перед ним два кресла с высокой спинкой, в таком не получится вальяжно развалиться. Эти сиденья предполагают прямую осанку. Шкафы в пол, пока пустые, из той же породы дерева. Мягкий диван с резными ручками, журнальный столик. На полу бежевый пушистый ковёр.

– Здесь очень красиво, только занавесок не хватает, – решила заметить упущение.

– Их завтра привезут, – кивнул Николас, – я не забыл, что ты любишь прикрывать окна. Кстати, как тебе качество стекла в окне?

– Оно превосходное, и у меня тоже есть для тебя подарок, – я вытащила из сумочки свёрнутую берестяную грамоту и протянула мужу, – это процесс создания зеркала на основе стекла.

– Но у нас ведь есть медные зеркала, – удивлённо пробормотал кронпринц, быстро разворачивая рецепт. По мере чтения брови Ника поднимались всё выше и выше, – описанный процесс производства не сложен и составляющие вроде можно найти… Покажу Лине и Васу, это наши, как ты их называешь – химики.

– Хорошо, покажи, – кивнула я, и продолжила, – если оно получится, то ты сможешь в полной мере оценить разницу между натёртым медным подносом и настоящим зеркалом.

Кронпринц покивал, пробежал рецепт и технику изготовления глазами ещё раз, спрятал за пазуху.

– И да, не у меня получится, а у тебя, – покачал он головой, – это всё теперь твоё.

– Николас, мне очень нравится твой подарок, только во всех научных процессах и изысканиях принимать участие я не смогу. В том, что непосредственно касается медицины и, возможно, в чём-то ещё я способна дать совет или даже вывести производство того же стекла на иной уровень, но вот, как сделать двигатель, построить поезд или самолёт – это ты не ко мне обратился. Может быть ещё схему дельтаплана изображу, и ещё что-то по мелочи, но взяться за все области – мне просто не по силам. Я хочу лечить и помогать людям, а не становиться гениальным изобретателем и закрыться в этих стенах.

Принц слушал мою речь молча, не перебивая, кивал временами и, когда я замолчала, сказал:

– Поэтому у тебя будут заместители. Сам я человек не сидящий на месте, через пару недель отправляюсь за море в Империю Бобхоа, мне нужен доверенный человек, способный сохранить всё то, что я наработал с таким трудом. Раньше мне в этом помогал брат, в этот раз он собирается в путешествие вместе со мной.

Его слова стали для меня сюрпризом, и я возмутилась:

– А ты не мог мне сказать об отъезде после отбытия? Через письмо?

– Прости, что не предупредил сразу, как получил приглашение – заработался, – Ник запустил пятерню в волосы и покаянно на меня посмотрел. – Это дипломатическая миссия. Нам с Мико просто необходимо быть в Бобхоа.

На это я не нашлась, что ответить и лишь покачала головой.

– Хорошо, я встану во главе твоего научно-исследовательского института. Кстати, как он называется?

– Я хотел, чтобы ты сама дала название.

– Вот не было мне печали, – развела я руками, плюхаясь на мягкий диван. Ник только рассмеялся.

***

– Знакомьтесь, моя супруга лисса Ярроу де Грасе и ваша новая Управляющая, – представил меня Николас куче народу, что столпился в достаточно большом холле центрального здания, – главы отделов, ждём вас в зале заседаний. Прошу всех разойтись по рабочим местам.

– И стоило собирать людей? – прошептала я мужу.

– Стоило, – подмигнули мне в ответ, – все на этой территории должны знать, как ты выглядишь, кем являешься и где тебя можно найти при необходимости.

В его словах была доля истины. Мне оставалось лишь согласиться.

– Приступим, – первым заговорил Николас, когда все расселись за круглым столом, ну прямо, как в легендах о Короле Артуре, подумала я, – все дела теперь решаете с эрой Ярроу, в чём сможет она вам поможет. Лисса Ярроу, у меня для вас небольшой сюрприз.

После слов Николаса двери распахнулись в помещение вошли двое: Жан Дьян, мой друг и соратник в сотворении первых в этом мире хирургических инструментов, талантливый кузнец, и Поль Ре – мастер гончар-стеклодув, последняя приставка была "приклеена" с моей лёгкой руки, первое стекло когда-то мы варили вместе.

– Друзья! – искренне обрадовалась я, – я очень-очень рада вас здесь видеть! Сама хотела вам написать приглашение присоединиться к нашему Исследовательскому Институту. Эр Николас обо всём позаботился заранее! Благодарю, супруг мой!

Кронпринц был доволен, а мастера смутились от похвалы.

– Мы давно здесь, нас попросили вам на глаза пока не показываться – эр Николас хотел неожиданно вас порадовать!

– Порадовал, – подмигнула я мужу, фух, с этими людьми всё станет несколько проще: они понимают меня с полуслова, быстро принимают новое и, главное, готовы развиваться.

Кронпринц кивнул вошедшим, разрешая занять места за столом и сказал:

– Мне нужно вас покинуть, поэтому передаю слово вам, принцесса, – и посмотрел на меня.

Я незаметно сглотнула набежавшую слюну и, сосчитав до десяти, чтобы успокоиться, сказала:

– Мне приятно видеть в одном месте столько умных и просвещённых людей. Вы знаете, кто я. И мне бы очень хотелось узнать ваши имена, и чем именно занимаются ваши, ммм, так скажем, отделы.

Люди за столом быстро переглянулись, но самой смелой оказалась хрупкая высокая блондинка.

– Меня зовут Лина Рино, я главная в направлении по смешению разных веществ с целью получения нового.

Я чуть глаза не закатила, длинно сложно, головоломно:

– Уважаемая Лина, давайте назовём ваше направление – отделом, и ему тоже дадим название, например, «Алхимический*». Я потом расскажу, что значит этот термин, когда приду к вам в корпус.

– Какое интересное название, ал-хи-ми-чес-кий, – по слогам повторила девушка, словно смакуя новое слово, – мне нравится. Мы сейчас на пороге создания взрывающегося порошка, если у вас будет немного времени, приходите на испытания завтра во второй половине дня.

– Я буду обязательно, – кивнула я, делая себе пометку на бересте. – продолжим, кто следующий?

– Меня зовут Гога Боса, я ювелирных дел мастер, – с места поднялся сухопарый старичок, подслеповато щуривший глаза, точно есть проблемы со зрением. – В моём подчинении ещё трое талантливых юных дарований.

– Замечательно, уважаемый Гога, мне вы очень-очень нужны и ваши золотые руки сильно помогут во многих делах, – ювелир, польщённый, вернулся в кресло и выжидательно посмотрел на своего соседа, совсем юного, вихрастого блондина, с очаровательными ямочками на щеках. Тот не заставил себя ждать, поднялся, поклонился и весело отрапортовал:

– Лёша Проскин, я в отделе, – проговорил он незнакомое слово очень уверено, – пока один и занимаюсь наблюдениями за звёздами. Многое мне становиться понятным, когда я изучаю небесные светила, если хотите, я потом вам всё расскажу и покажу.

Я хотела. Это у нас астроном получается? Интересно.

– Уважаемый Лёша, я выслушаю всё, что вы захотите мне поведать. Изучение звёзд – очень таинственная и интригующая тема.

– А я изучаю животных, – девушка, не старше двадцати пяти лет, изящно поклонилась и продолжила, – меня зовут Мирика Лавалье, в моём от-де-ле десять человек.

– Хорошо, – покивала я, разрешая Мирике вернуться на место. – А – вы?

Последним поднялся забавный пухлячок, мужчине было от силы лет сорок, усы завиты на концах и напомажены так, что блестели в лучах солнца, внешность Эркюля Пуаро. Если он скажет, что занимается расследованием преступлений, я точно буду убеждена, что это не другая вселенная, а параллельный мир.

– Уважаемая лисса Ярроу! – пафосно начал он, – позвольте от нас всех поздравить вас с прошедшей свадьбой и пожелать счастливой семейной жизни!

О-па! Непростой типчик, мелькнула в голове мысль.

– Спасибо на добром слове! – поблагодарила я, – можете обращаться ко мне просто эра Ярроу или лекка Ярроу.

Собравшиеся молча кивнули, принимая новые правила обращения.

– Эра Ярроу, меня зовут Проша Еньецкис, – продолжил научник, а я подумала, что язык сломаю, если буду называть его по фамилии, – занимаюсь изучением растений и камней в земле.

Биолог-геолог. Просто отлично.

– Карты ещё рисую, – добавил Проша и мне стало совсем хорошо.

–Так! – громко сказала я, поднимаясь из-за стола. – Мне очень приятно со всеми вами познакомиться. Впереди много работы. Как вы все знаете я – лекка. И это моё любимое дело. Бросать его, только потому что стала супругой Кронпринца – не собираюсь. Свою работу буду продолжать и дальше. Поэтому первое, что мы с вами создадим – медицинские инструменты и вещества, помогающие в исцелении людей. Во всём остальном, что касается почвы, полезных ископаемых, животных – я разбираюсь очень поверхностно, но, думаю, одна голова – хорошо, а несколько – уж точно намного лучше. Так что, прорвёмся.

Николас давно ушёл, я осталась с мастерами и учёными одна, и они несколько расслабились. Всё же меня, как некую принцессу народ пока не воспринимал. Но оно и к лучшему. Постоянно бояться не то сказать в моём присутствии, может делу лишь навредить.

– Продолжим. Уважаемая Лина, у меня к вам пара вопросов. Вы ведь, наверняка, встречались с таким веществом: бесцветная жидкость, похожая на масло, обладает сильными окислительными свойствами, встречается в природе в свободном виде, например, в виде озёр вблизи вулканов, – я по возможности подробно описала купоросное масло, так, чтобы сразу поняли, о чем идёт речь, и девушка не разочаровала – уверено кивнула:

– Вы, наверное, имеете в виду алеум (прим. автора: видоизменено от слова "олеум")?

– Прекрасно, – потёрла я ладошки в предвкушении. – И спирт у вас есть неплохого качества, вы его называете «дух вина». Поль, – обратилась я к стеклодуву, – нужно сделать вот такой перегонный куб, – и я нарисовала на большой цере схематический рисунок желаемого, – необходимо доочистить «дух вина» с помощью этой штуковины, после чего полученную субстанцию пропустим через березовый уголь. А далее смесь спирта и алеума придётся возгонять при невысокой температуре – должно получиться вещество, название которому – эфир**. С помощью него можно будет погружать людей в сон на время лечебных манипуляций. Но! – я веско подняла вверх указательный палец, – концентраций и пропорций я не помню, в этом нам придётся разбираться в процессе работы.

Лина и Поль слушали очень внимательно, кивали и делали пометки у себя в церах. Кто бы знал, как я устала от этих дощечек.

– Уважаемая Лина, я хочу, чтобы мы с вами создали бумагу. Церы – ужасно неудобно, берестяные листы лучше, но не то. Мне хочется в руках держать тонкие листы бумаги. А для её создания необходимо многое, записывайте: мельница, тряпьё и чем старее и истрёпаннее оно будет – тем лучше, придумайте, где его взять для эксперимента. Нужна известь, Жан, потом скажешь Лине, что именно я имею в виду, сейчас не до этого. Как только всё это вы подготовите, зайдёте ко мне, первые испытания проведём вместе.

Сделав глоток из стакана, я продолжила.

– Уважаемый Гога, – мужичок, кажется, задремал, потому что от моего обращения вздрогнул и чуть не свалился со стула, – простите, что напугала вас.

– Нет-нет, что вы, уважаемая, это вы, старика, простите. Годы уже не те.

– Ничего, – махнула я рукой, прекрасно понимая, о чём он говорит: в той жизни старушкой побывать мне также довелось, – нужны вот такие иглы. И хирургические инструменты, – сказала я, извлекая из своей сумки грамотку с рисунками.

– Жан, – обратилась я к кузнецу, пока старичок изучал наброски, – сделаешь мне расширитель и аноскоп, вот эскизы. Они мне необходимо через седмицу.

Парень внимательно посмотрел на схемы и уверенно кивнул:

– Сделаю. Ничего сложного.

Как хорошо работать с талантливыми и умными людьми.

Николас гений – собрал всех вместе. Настоящий правитель. Он позаботился о том, чтобы его государство стало процветающим, сильным и продвинутым.

Раздавая задания, я отпускала людей, и оставалась с другими, слушая их идеи и то, над чем именно они сейчас работают. Совещание заняло у меня половину дня. Я страшно устала. Но усталость была такая, после которой растут крылья и хочется безудержно улыбаться.

По прибытии во дворец, забыв про ужин и отдых, отдала распоряжение пригласить ко мне всех лекков.

Детально рассказала о проблеме Короля и путях её кардинального решения. Лекки впечатлились, огонь предвкушения горел в глазах этих "фанатиков от медицины" и я довольно про себя усмехнулась – отличная команда, с такими горы свернуть – раз плюнуть!

После обсуждения способов лечения мы всей компанией отправилась к Королю.

Ратир Первый довольный жизнью, восседал на шикарном мягком кресле у себя в комнате. Меня видеть он был рад настолько, что даже встал и шагнул мне навстречу, галантно поцеловал ручку.

– Ярроу, как я рад тебя видеть!

– Доброго вечера, эр Ратир, – я улыбнулась ему в ответ, – вижу, вы прекрасно себя чувствуете. Встаёте и садитесь не морщась. Ванночки помогают.

– Помогают, просто спасение для моей измученной… эээ, ну моей болячки.

– Замечательно, – покивала я и распорядилась, – садитесь. Хочу вас проинструктировать. То есть рассказать действия, которые вам предстоит совершить, чтобы операция прошла успешно. Ева, – обратилась я к помощнице, которая в последнее время была при Короле неотлучно, – проследи за всеми моими назначениями. Никаких отступлений.

– Эр Ратир, в первую очередь я хочу решить вопрос с трещиной. Готовиться к операции начнём с завтрашнего дня. Подготовка займёт три дня, в течение которых вам запрещено употреблять в пищу хлеб, бобовые, капусту, свежие овощи и фрукты, соки, вина, эли, всё, что содержит хмель. Это понятно? – дождавшись понятливого кивка Короля, продолжила, – за сутки до иссечения анальной трещины перейдёте на супчики на курином бульоне. В общем, совсем лёгкая пища. Также придерживайтесь охранительного режима: никаких физических и нервных нагрузок. Вечером накануне операции вам очистят кишечник при помощи клизмы, это будет не очень приятно, но вполне терпимо.

Ратир слушал меня с широко распахнутыми глазами, в которых мелькал страх. Мужчина старался не подавать вида, но я-то всё видела.

– Это всё? Потом после этой апирации – всё пройдёт? – спросил отец Ника, мне бы хотелось его обрадовать, но я покачала головой:

– К сожалению – это только первый этап. Вторая операция будет проведена через четыре седмицы после первой. Удаление геморроидальных узлов. Не переживайте, всё должно пройти хорошо. Вы сильный, крепкий мужчина – выдержите. Я постараюсь, чтобы всё прошло хорошо.

Мои слова его не убедили, но выбора у Его Величества не было. Не сидеть же всю жизнь в тазу с травками.

Пожелав мужчине хорошего вечера, мы вместе с лекками отправились в мою личную библиотеку.

– Опиум на первую операцию. Кетгут. Иглы будут новые, – перечисляла я, а мои коллеги записывали, – бинты, их понадобиться очень много. Жаропонижающие настойки, возможно, что дурман трава сюда тоже войдёт в состав. Вторая операция будет на эфире, – видя непонимание на лицах коллег, я загадочно улыбнулась, – о мои дорогие! Нас ждут великие дела!

Прим. автора:

*Алхимия: слово «алхимия» попало в европейские языки из арабского, которое, в свою очередь, было заимствовано из древнегреческого (χυμεία – «флюид», χυμός – «сок», χέω – «лить») либо восходит к самоназванию Древнего Египта – Кеме или Хем; изначально слово, по-видимому, должно было означать нечто вроде «египетского искусства».

Целью алхимиков во всех культурах является осуществление качественных изменений внутри одушевлённого или неодушевлённого предмета, его «перерождение» и переход «на новый уровень». Алхимию, занимающуюся получением золота, составлением препаратов и снадобий, пилюль бессмертия, изучением глубинной (оккультной) сущности веществ и химических реакций называют внешней алхимией. Трансмутацией духа, достижением абсолютного здоровья или даже бессмертия при помощи определённых упражнений – внутренней алхимией.

**Эфир: возможно, что впервые диэтиловый эфир был получен в IX веке алхимиком Джабир ибн Хайяном либо алхимиком Раймундом Луллием в 1275 году. Достоверно известно, что он был синтезирован в 1540 году Валерием Кордусом, который назвал его «сладким купоросным маслом» (лат. oleum dulce vitrioli), поскольку получил его перегонкой смеси этилового спирта и серной кислоты, которая тогда называлась «купоросным маслом». Кордус также отметил его анестезирующие свойства. В 1680 году Роберт Бойль вторично синтезировал эфир. Затем в 1704 году Исаак Ньютон открыл эфир в третий раз, в поисках синтеза искусственного золота. Название «эфир» было дано этому веществу в 1729 году Фробениусом.

В 1794 году эфир был испытан для вдыханий с целью уменьшения болей. Первыми в России эфирный наркоз в хирургии для проведения операций успешно применили независимо друг от друга русские учёные Фёдор Иноземцев (7 февраля 1847 года) и Николай Пирогов (14 февраля того же года). В том же году оба русских хирурга, относившиеся друг к другу как к соперникам и конкурентам, выполнили по нескольку десятков успешных операций с применением такого наркоза. Несколько ранее (в 1846 году) эфирный наркоз пытались применить американские учёные Хорос Уэллс (при удалении зуба) и Уильям Мортон (при удалении подчелюстной опухоли), однако их опыты закончились неудачей, в отличие от операции, проведённой Кроуфордом Уильямсоном Лонгом. В 1842 году ему удалось выполнить операцию по удалению кисты с использованием эфира в качестве наркоза.

В медицине используется в качестве лекарственного средства общеанестезирующего действия, так как его влияние на нейронные мембраны и свойство «обездвиживать» ЦНС очень специфично и полностью обратимо. Применяется в хирургической практике для ингаляционного наркоза, а в стоматологической практике – местно, для обработки кариозных полостей и корневых каналов зуба при подготовке к пломбированию.

В связи с медленным разложением диэтилового эфира, должны строго выдерживаться установленные сроки хранения. Для наркоза можно применять эфир только из склянок, открытых непосредственно перед операцией. По истечении каждых 6 месяцев хранения эфир для наркоза проверяют на соответствие требованиям. Использование технического эфира в этих целях не допускается.

Выдающийся отечественный хирург Н. И. Пирогов первым в истории медицины начал оперировать раненых с эфирным обезболиванием в полевых условиях и всего провел около десяти тысяч операций под эфирным наркозом.