Отец подруги. (не) для меня

– В машину, – киваю дочери, садясь за руль.

– Пап… – Клава хочет что-то сказать, но я обрываю ее:

– Домой!

Анна

Сейчас комок страха немного распутывается, и на его место приходит усталость, а еще боль в руке. Кутаюсь в пиджак мужчины, вдыхая его запах. Тут все пропитано им.

Клава смотрит на меня. Если честно, я обижена на подругу за то, что та оставила меня одну.

Домой едем молча. Усталость берет свое, я чуть не засыпаю. Вздрагиваю от голоса Карима Тагировича, очень близко от меня. Он помогает мне отстегнуть ремень, касаясь своими пальцами моей руки. Тело сразу же реагирует на его касания, покрываясь мурашками.

Поднимаемся домой молча. Тишина уже не давит. Мне хочется просто уснуть и забыть этот день. Слишком много всего.

– Пап, я не хотела, – когда мы заходим в квартиру, начинает Клава, – просто…

– Ты ослушалась меня! – грубо перебивает дочь Карим Тагирович. Его голос и правда холоден, словно сталь.

– Я… – уже совсем неуверенно произносит подруга.

– И самое главное – ты оставила Анну одну. Не зная, что с ней. Что к ней уже прицепился какой-то уебок! Подвергла ее риску! Это нормально, Клава? Нормально так делать из-за какого-то парня!

Клава смотрит на меня в шоке. Возможно, она и не знала, что произошло.

– Пап, прости, Ань, ты тоже, я правда не хотела, – она умоляюще смотрит на нас. Я знаю, что прощу подругу. Но на такую авантюру больше не соглашусь.

– Ты наказана, до конца года. Никаких походов в клубы и еще куда-либо! Только учеба! – строго произносит мужчина.

Клава явно недовольна этим решением. Но понимает, что лучше сейчас не спорить. Себе дороже выйдет.

– В свою комнату!

Клава уходит, и я решаю тоже уйти к себе. Но голос мужчины останавливает:

– Не ты, Анна. – Разворачиваюсь. Что он хочет? – Пойдем со мной.

Мы направляемся в сторону кухни. Там мужчина предлагает мне сесть за барную стойку, а сам достает аптечку.

– Я могу сама… – вижу, как он уже смачивает ватку спиртом, но по его взгляду понимаю, что сейчас лучше помолчать.

Он аккуратно снимает с меня свой пиджак. И смотрит на мои раны от осколков бутылки. И чем дальше, тем темнее становится его взгляд.

– Ничего страшного, мне уже не больно, – хочу хоть как-то успокоить его. Но понимаю, что он просто не верит, особенно когда я начинаю морщиться и дергаться, стоит ему приложить ватку к моей руке.

– Потерпи немного, сейчас будет легче, – в его голосе я слышу нежность, и словно стая бабочек начинает порхать в моем животе.

Он аккуратно обрабатывает раны. То и дело прикасаясь ко мне. И теперь от страха нет и следа. Внутри поднимаются другие чувства… стараюсь гасить их. Я не должна испытывать такого.

– Спасибо… – понимаю, что мне нужно идти. – Спасибо за все.

– Не за что, Анна, и я говорил тебе, как нужно себя вести, – теперь его голос опять становится хриплым.

– Да, я помню, – атмосфера между нами накаляется, как и тогда, в коридоре.

– Хорошая девочка…

И опять эти слова, от которых мне и правда хочется стать такой. Только для него…