Скандальная блогерша для драконьего лорда

Глава 15

Зеркало ожило. Шестьдесят один зритель.

О! Аудитория растет. Значит, людям интересно. Значит, они ждут продолжения.

Я улыбнулась в зеркало:

– Привет. Я тут подумала... Знаете, легко высмеивать чужие странности. Легко показывать кого-то в смешном свете. Но это скучно. Банально. – Я медленно пошла по коридору, неся зеркало перед собой. – А что если мы попробуем понять? Что если вместо "смотрите, какой он псих" мы зададимся вопросом "почему он такой"?

Семьдесят три зрителя.

Отлично. Они заинтригованы.

– Сегодня я начала с провокаций, это правда. Переставила вазы, нарушила симметрию... – Я остановилась возле одной из ваз, которую сдвинула раньше. – Но теперь мне любопытно. Что будет дальше? Как он отреагирует? И главное, почему для него это так важно?

Я повернула зеркало, показывая коридор – длинный, белый, идеально чистый, залитый солнечным светом:

– Посмотрите на это место. Оно красивое. По-своему совершенное. Но знаете, что я вижу? Одиночество. Холод. Здесь нет жизни. Только порядок.

Пауза.

Восемьдесят девять зрителей.

– Лорд Элиан прячется здесь от мира, от людей, от хаоса. Но можно ли называть это жизнью? – Я снова повернула зеркало к себе. – Я собираюсь это выяснить. Обещаю – будет интересно.

И тут до меня донесся звук шагов. Тихих, размеренных, идеально ритмичных.

Я замерла.

– Он идет, – прошептала я почти беззвучно.

Элиан появился в конце коридора. Высокий, стройный, в безукоризненной одежде. Волосы гладко зачесаны назад. Лицо бесстрастное, как маска. Но глаза... Глаза горели.

Я аккуратно повернула зеркало так, чтобы зрители могли видеть его приближение, эту идеальную, отполированную ярость.

Он шел по коридору, и я видела, как его взгляд цепляется за каждую переставленную вазу. Как дергается мышца на скуле. Как пальцы сжимаются в кулаки, потом разжимаются, потом снова сжимаются.

Он остановился в двух шагах от меня.

Я подняла голову, встречаясь с ним взглядом. Серые глаза, холодные, как зимнее небо. Но сейчас в них плясали искры – ярости? Паники? Отчаяния?

– Ты передвинула вазы, – тихо произнес он.

Это не было вопросом. Это была констатация факта, произнесенная с такой интонацией, будто я совершила убийство.

Я решила не отступать. Не извиняться. Но и не провоцировать дальше.

Вместо этого я спросила мягко:

– Тебе правда так важно, чтобы они стояли на одинаковом расстоянии?

Его челюсть напряглась. Пальцы снова сжались в кулаки.

– Да.

– Почему?

Он моргнул. Вопрос явно застал его врасплох.

– Что?

– Почему? – повторила я спокойно. – Почему для тебя это так важно? Что случится, если вазы будут стоять неровно? Замок рухнет? Мир перевернется? Или...

Я замолчала, глядя ему в глаза.

– Или ты просто перестанешь чувствовать контроль?

Тишина.

Элиан смотрел на меня, и впервые с момента нашей встречи маска на его лице дала трещину. Что-то мелькнуло в глазах – боль, страх, ярость – все вместе, в один неразличимый клубок эмоций.

Потом он резко развернулся и пошел прочь.

Остановился возле первой вазы. Осторожно, почти благоговейно взял ее и переставил обратно. Идеально ровно.

Потом следующую.

И следующую.

Я наблюдала, как он методично исправляет все, что я нарушила. Каждое движение выверено, каждый жест точен.

Когда он закончил, коридор снова стал идеально симметричным.

Элиан замер, глядя на результат. Плечи его слегка расслабились. Дыхание выровнялось.

Потом он снова посмотрел на меня.

– Не трогай мои вещи, – сказал он. Голос все еще звучал напряженно, но уже не так, как раньше. – Пожалуйста.

И ушел.

Я осталась стоять в коридоре, сжимая в руках зеркало.

– Нет, ну вы видели? – обратилась я к уже ста пяти зрителям. – Пожалуйста. Он сказал "пожалуйста"! Позже продолжим!

Я подмигнула и отключила трансляцию. Затем медленно побрела обратно в свою комнату, обдумывая произошедшее. Элиан не накричал на меня. Не устроил истерику. Не выгнал из замка. Он просто молча исправил все, что я натворила, и попросил больше так не делать.

И это "пожалуйста" прозвучало так... устало. Как будто он повторяет это уже тысячный раз. Как будто он привык к тому, что мир постоянно нарушает его хрупкое равновесие, и он снова и снова пытается его восстановить.

Но отказываться от трансляций я не собиралась. Аудитория росла, интерес разгорался – я чувствовала это нутром.

Мне нужно чаще попадаться ему на глаза. В разных ситуациях. Естественно, но стратегически продуманно. Показать контраст между нами. Холодный безупречный лорд и яркая хаотичная я. Это же готовый сюжет!

Я зашла в свю комнату и подошла к шкафу. Для следующего эфира нужно было что-то более впечатляющее.

Я перебрала платья. Зеленое – слишком откровенное. Красное – слишком агрессивное. Синее...

Синее было в самый раз. Элегантное, с серебряной вышивкой по лифу и рукавам, подчеркивающее фигуру, но не вульгарное. Глубокий сапфировый оттенок красиво оттенял мои выбеленные волосы.

Идеально.

Я быстро переоделась, поправила прическу (слегка растрепала локоны – эффект "небрежной естественности" всегда работал лучше, чем вылизанная укладка) и взяла зеркало.

Коснулась руны активатора.

– Начать трансляцию.

Следующая книга нашего литмоба!

Наталья Игнатенко

Лыжню!

https://litnet.com/shrt/5Z86

Глава 16

Я улыбнулась в зеркало мягко, почти застенчиво.

– Сейчас я собираюсь найти лорда-дракона и показать вам его реакцию на мое новое платье. Держу пари, это будет незабываемо.

Я вышла из комнаты, держа зеркало так, чтобы в кадре была я.

Коридоры замка были пусты и тихи, только мои шаги нарушали безмолвие.

Где Элиан может быть в это время?

Я спустилась по лестнице в парадный зал. Пусто.

Заглянула в библиотеку. Пусто.

Может, он в своих покоях?

Но я не знала, где именно находятся личные комнаты Элиана. Западное крыло – мое. Значит, либо в восточной части, либо в центральной, либо в одной из башен. Н-да, выбор огромен.

Я бродила по замку минут пятнадцать, заглядывая в разные двери, пока не догадалась выглянуть во двор. В центре журчал фонтан с кристально чистой водой. А рядом с ним, на белой каменной скамье, сидел Элиан.

Он смотрел на воду. Просто смотрел, замерев в неподвижности, похожий на статую.

Я вышла через боковую дверь и остановилась в тени колонны, повернув зеркало так, чтобы захватить и его, и себя в кадре, но издалека, чтобы он не заметил, что я снимаю.

Сто восемьдесят два зрителя.

Я шепнула в зеркало:

– Видите? Он просто сидит и смотрит на воду. Интересно, о чем он думает?

И тут Элиан повернул голову.

Наши взгляды встретились.

Я замерла, не зная, что делать. Притвориться, что случайно вышла на прогулку? Или просто подойти?

Элиан смотрел на меня несколько долгих секунд, потом его взгляд скользнул по платью.

Что-то мелькнуло в его глазах. Снова. Как вчера за ужином.

Он резко отвернулся, снова глядя на фонтан.

Я медленно, стараясь не издавать резких звуков, вышла из тени и направилась к нему. Зеркало держала в руке, прикрыв его складками юбки – пусть продолжает снимать, но не так заметно.

– Можно присесть? – спросила я тихо, когда подошла ближе.

Элиан слегка кивнул.

Я села на край скамьи, оставив между нами приличное расстояние. Примерно метр. Достаточно, чтобы не вторгаться в его личное пространство, но достаточно близко, чтобы чувствовать его присутствие.

Молчание.

Журчание воды в фонтане. Тихое пение птиц где-то в саду. Легкий ветерок, шелестящий листвой.

Я откинулась на спинку скамьи, закинув ногу на ногу (разрез на юбке разошелся, открывая бедро почти до самого верха – и да, я заметила, как взгляд Элиана на мгновение скользнул туда, прежде чем он снова уставился на фонтан).

Я решила, что момент настал. Зрители ждали, аудитория росла – сто девяносто семь человек уже наблюдали за нами, и я чувствовала, как внутри разгорается тот самый азарт, который всегда сопровождал меня в лучшие времена моей блогерской карьеры, когда я знала, что сейчас произойдет что-то по-настоящему взрывное. Элиан сидел рядом, безупречно прямой, глядя на воду с таким сосредоточенным выражением лица, будто пытался силой мысли сдвинуть фонтан, и я поняла, что пришло время добавить в эту идеальную картинку немного хаоса.

Я слегка повернулась к нему, опираясь локтем на спинку скамьи и подперев подбородок ладонью. Поза получилась одновременно расслабленной и кокетливой, именно такой, какую я отрабатывала годами перед камерой, зная, как она подчеркивает линию шеи и заставляет глаза казаться больше и выразительнее.

– Знаешь, – начала я задумчиво, понижая голос до того самого бархатистого тембра, который всегда действовал на мужчин безотказно, – я все думаю... Ты ведь двести лет живешь в этом замке, верно? Двести лет один. Это очень долго.

Элиан не повернулся, но я заметила, как напряглась его челюсть.

– У меня есть прислуга, – ответил он ровно. – Я не один.

– Прислуга – это не то же самое, что... компания, – я сделала паузу, давая словам повиснуть в воздухе между нами, пропитаться смыслом, который читался в интонации. – Особенно для такого мужчины, как ты.

Его пальцы, которые до этого спокойно лежали на коленях, слегка дернулись.

«Попала», – торжествующе отметила я про себя, чувствуя, как адреналин разливается по венам сладкой волной предвкушения.

Он наконец повернулся ко мне, и я увидела в его серых глазах смесь растерянности и какого-то напряженного внимания, будто он пытался разгадать сложную загадку и понять, куда я клоню.

– Что ты делаешь? – спросил он прямо.

Прямолинейность. Не ожидала. Обычно мужчины играли в эти игры гораздо охотнее, делая вид, что не понимают намеков, хотя прекрасно все понимали. Но Элиан был другим. Он не притворялся, он словно и правда пытался понять логику моих действий, разложить их по полочкам в своем идеально упорядоченном сознании.

Я улыбнулась медленно, чуть хищно, но в то же время достаточно мягко, чтобы не выглядеть агрессивной.

– Разговариваю с тобой, – ответила я невинно. – Разве это запрещено одним из твоих ста двадцати семи правил?

– Нет, но... – он замолчал, и я видела, как в его голове происходит сложная работа, как он пытается сформулировать мысль. – Ты ведешь себя странно.

– Странно? – я наклонила голову набок, изображая удивление. – Я просто сижу рядом с тобой и разговариваю. Что в этом странного?

– Ты слишком близко, – выдал он наконец, и в его голосе прорезалась нотка паники. – Ты нарушаешь личное пространство.

Бинго.

Я не отстранилась. Наоборот, я положила руку на спинку скамьи между нами не касаясь его, но достаточно близко, чтобы он это почувствовал.

– Личное пространство... – повторила я задумчиво. – А какое именно расстояние считается допустимым, дракоша? Метр? Полметра? Или, может быть, тридцать сантиметров?

С каждым словом я наклонялась чуть ближе, наблюдая, как расширяются его зрачки, как учащается дыхание, как пальцы нервно сжимаются в кулаки.

– Я не кусаюсь. Ну, почти не кусаюсь.

Последняя фраза вырвалась сама собой. Он тут же резко поднялся со скамьи, практически отпрыгивая в сторону, и я едва удержалась от торжествующего смеха, потому что его лицо выражало смесь ужаса, растерянности и какого-то отчаянного непонимания того, что здесь вообще происходит.

– Мне нужно... мне нужно идти, – пробормотал он. – У меня... дела. Важные дела. Очень важные.

– Какие именно? – поинтересовалась я невинно, поднимаясь со скамьи и делая шаг в его направлению, наслаждаясь тем, как он делает ответный шаг назад. – Может, мне помочь?

– Нет! – выпалил он слишком громко, слишком резко. – То есть... нет, спасибо. Я справлюсь сам. Мне не нужна помощь.

Он развернулся и практически побежал к двери, а я стояла посреди дворика, наблюдая за его бегством с улыбкой Чеширского кота, потому что это было именно оно – бегство, паническое и совершенно очевидное.

Я подняла зеркало, развернув его к себе.

– Видели? – спросила я у аудитории заговорщически. – Могущественный лорд-дракон только что сбежал от обычной девушки. Как вам такой поворот?

Следующая книга нашего литмоба!

Виктория Павлова

Дракон которого никто не видел

https://litnet.com/shrt/HvxB

Глава 17

– Завершаю трансляцию на сегодня, – объявила я, махнув рукой в камеру. – Но обещаю, продолжение будет еще интереснее. Оставайтесь на связи, дорогие мои зрители.

И коснулась руны деактивации.

Тишина дворика окутала меня, и я позволила себе расслабиться, опускаясь обратно на скамью.

Идеальная сцена. Идеальный контент. Жаль только, что он сбежал именно в этот момент – еще минута, и я бы довела его до точки кипения, и это было бы просто великолепно.

Но в глубине души я понимала, что именно эта недосказанность, это прерванное напряжение и делало ситуацию по-настоящему интригующей. Зрители будут ждать продолжения, гадать, что случится дальше, обсуждать каждый мой жест и каждое его слово, а это именно то, что мне было нужно.

Я поднялась и медленно пошла обратно в замок, все еще улыбаясь, все еще чувствуя приятное послевкусие победы.

***

Следующие две недели превратились в какой-то сюрреалистический калейдоскоп событий, где моя новая жизнь в замке начала обрастать рутиной – странной, непривычной, но в то же время удивительно комфортной рутиной.

Утро обычно начиналось с того, что я просыпалась от солнечного света, льющегося через огромные окна моей спальни – я так и не удосужилась повесить шторы, потому что, если честно, вид на горы был слишком прекрасным, чтобы его загораживать. Первые несколько дней я просыпалась с мыслью «где я?», но потом это прошло, и я стала принимать эту реальность как данность. Да, я живу в замке дракона, да, здесь есть магия, да, это все реально и происходит со мной.

Марта приносила завтрак прямо в комнату – она настаивала на этом, несмотря на мои протесты, потому что, как она говорила, «молодой девушке неприлично шастать по замку в ночной рубашке», а одеваться ради того, чтобы спуститься на кухню, слишком хлопотно. Я не спорила. Честно говоря, завтраки в постели – это было чертовски приятно, особенно когда эти завтраки состояли из свежеиспеченного хлеба, который Марта пекла каждое утро (и запах этого хлеба распространялся по всему замку, проникая даже в мое западное крыло), домашнего сливочного масла, меда из местных ульев и какого-то темного эльфийского отвара, который бодрил лучше любого кофе.

После завтрака я обычно начинала свой обход замка – это стало своеобразным ритуалом, потому что замок был огромным, и каждый день я открывала для себя что-то новое. То обнаруживала библиотеку в южной башне, где на полках стояли книги на языках, которых я не понимала, но иллюстрации в которых были настолько прекрасными, что я могла часами сидеть, просто разглядывая их. То находила небольшую комнату с роялем – настоящим роялем из черного дерева, который стоял посреди круглого зала с куполообразным потолком, и когда я осторожно коснулась клавиш, звук разнесся по всему помещению с какой-то невероятной, почти магической акустикой.

– Это была музыкальная комната его невесты, – тихо сказала Иви, когда я спросила ее об этом позже. Мы сидели на кухне, и она шила мне очередной комплект белья, потому что оказалось, что местные панталоны – это какое-то издевательство над женской анатомией: длинные, до колен, с оборками и завязками, напоминающие что-то среднее между пижамными штанами и викторианским нижним бельем.

– Невесты? – переспросила я.

Иви кивнула, не поднимая глаз от шитья. Ее пальцы проворно двигались, протягивая иглу через тонкую ткань – она делала мне что-то кружевное и розовое, потому что я показала ей свое черное белье, и она пришла в восторг от «такой изящной работы», хотя это было обычное белье в нашем мире.

– Давно это было. Лет сто пятьдесят назад, может, больше. Марта знает историю лучше, она тогда здесь еще не работала, но слышала от предыдущей прислуги. Говорят, она была красавица – светловолосая, с голубыми глазами, из знатной семьи. Элиан собирался на ней жениться. Построил для нее целое крыло замка, эту музыкальную комнату, зимний сад... Все идеальное, все красивое. А потом она погибла.

Я молчала, переваривая информацию.

– И он после этого несколько лет вообще почти не выходил из своих покоев, – продолжала Иви. – Совсем помешался на порядке и чистоте, будто пытался контролировать хоть что-то в своей жизни, раз не смог контролировать ее гибель.

– Значит, платья, которые я ношу... – начала я.

– Ее платья, – подтвердила Иви, наконец поднимая на меня глаза. – Он не выкинул их, просто закрыл шкафы и все. А теперь ты их носишь, и... – она замялась.

– И что?

– И он смотрит на тебя так, будто видит привидение, – закончила она тихо. – Но в то же время не так. По-другому. Я не знаю, как объяснить.

Я почувствовала, как краснею, что было неожиданно, нелепо, совершенно не в моем стиле.

– Ерунда, – отрезала я резче, чем собиралась. – Он просто не знает, как реагировать на нормальное человеческое общение. Столько лет в изоляции сделали бы из кого угодно социофоба.

Иви мягко улыбнулась, и эта улыбка почему-то раздражала меня больше, чем любые слова.

– Как скажешь, Вика.

Следующая книга нашего литмоба!

София Дубовцева

Сталь vs Нежность

https://litnet.com/shrt/m7Hm

Глава 18

Я решила не продолжать тему, сосредоточившись на том, как Иви сшивает кружевные детали. Она была талантлива, это было очевидно. В ее руках простая ткань превращалась в произведение искусства, и я поймала себя на мысли, что в моем прошлом мире она могла бы стать известным дизайнером.

– Ты потрясающе это делаешь, – сказала я, кивая на ее работу. – Серьезно.

Иви засмущалась, порозовев.

– Спасибо. Я просто люблю шить. С детства любила. Мама была швеей, научила и меня.

– А местные панталоны ты тоже любишь шить? – съехидничала я, и Иви фыркнула.

– Это традиция. Все их носят. Хотя, признаться, твоя идея с... как ты их назвала? Трусиками? – она смущенно хихикнула. – Это гораздо удобнее. И красивее. Особенно с кружевом.

– В моем мире женщины носят именно такое белье, – объяснила я. – Разных фасонов, цветов, из разных тканей. Целая индустрия построена на производстве красивого нижнего белья.

– Здорово, – мечтательно протянула Иви. – Хотя и грешно, наверное. Нижнее белье должно быть практичным, а не красивым – так учат в храме.

Я закатила глаза.

– В моем мире говорят: красивое нижнее белье – это не для других, а для себя. Чтобы чувствовать себя увереннее, привлекательнее. Даже если его никто, кроме тебя, не видит.

Иви задумчиво посмотрела на почти законченное изделие в своих руках.

– Мне нравится эта идея, – призналась она тихо. – Может, я себе тоже сошью что-нибудь такое.

– Обязательно сшей, – поддержала я. – И носи с гордостью. Красота – это не грех, это сила.

Она улыбнулась, и в этой улыбке была какая-то искорка, которой раньше не было, и я подумала, что, может быть, я влияю на этот мир не только своими трансляциями и провокациями, но и чем-то более глубоким...

Хотя нет, это слишком пафосно звучит даже для меня.

***

Вечера обычно проходили за ужинами с Элианом. Я настояла на том, чтобы мы ужинали вместе, потому что, как я заявила, «я не прислуга, и буду есть за одним столом с хозяином замка, нравится тебе это или нет».

И каждый раз во время ужина я приставала к нему с разговорами. Он сопротивлялся секунд тридцать, а потом сдавался с каким-то обреченным вздохом, будто внутренне признавал поражение.

– Ты нарушаешь все правила, – сказал он первый раз, глядя на свою тарелку.

– Не все, – возразила я, откусывая кусок хлеба. – Я же не села на стол или не начала есть руками. Хотя могу, если хочешь.

Он поперхнулся вином.

– Не надо.

– Тогда перестань жаловаться на то, что я разговариваю с тобой, – парировала я. – К тому же, разве не приятнее ужинать в компании, чем в одиночестве?

Прогулки по территории замка стали еще одной частью моей рутины. Территория была огромной: ухоженные сады с идеально подстриженными кустами и деревьями, дорожки из белого камня, которые расходились в разные стороны, ведя к разным уголкам владений. Я обнаружила фруктовый сад, где росли яблони и груши, вишни и какие-то деревья с плодами, которые я никогда раньше не видела, но которые оказались невероятно вкусными – что-то среднее между персиком и манго, сладкое и сочное.

Был еще огород, где Грейс выращивала овощи и травы для кухни – аккуратные грядки, расположенные строго по линейке.

Моя карьера местного блогера набирала обороты с каждым днем, и это было восхитительно: я снова чувствовала вкус внимания, власти над аудиторией. Мои трансляции собирали уже не пятьдесят, а триста, четыреста, иногда пятьсот зрителей одновременно. Я транслировала все: свои прогулки по саду, разговоры с Эланом, даже процесс одевания по утрам, потому что местные женщины были в абсолютном восторге от моего нижнего белья и платьев, которые я носила.

Люди хотели романтики, драмы, эмоций, и я давала им это щедрыми порциями, тщательно дозируя информацию, создавая интригу, подогревая интерес.

На двенадцатый день Иви закончила шить мне новый комплект белья – нежно-розовый, с кружевом и крошечными бантиками, изящный и красивый. Она также сшила мне несколько новых платьев, более простых, чем те, что я нашла в шкафу западного крыла, но удобных и практичных, с карманами (о, боже, карманы! как же мне их не хватало!) и более свободным кроем, который позволял двигаться без ощущения, что ты упакована в корсет.

Вечером того же дня я устроила специальную трансляцию и показала зрителям новые наряды, рассказала про Иви, похвалила ее мастерство.

На следующий день Иви призналась мне шепотом, что к ней уже обратились три женщины с просьбой сшить им нечто подобное, и она не знает, можно ли ей брать дополнительную работу, не нарушая ли это правил замка.

Я пошла к Элиану и спросила напрямую. Он удивился вопросу.

– Почему она не может? Это ее личное время, она может распоряжаться им как хочет. Если это не мешает ее основным обязанностям, я не вижу проблем.