Возрождённая Пеплом

— Опасно?

— Для большинства — нет. Просто покажет фрагменты воспоминаний. Но для тебя... — Он замолчал. — Твоя душа прожила семнадцать жизней. Если зеркало откроет их все сразу, разум может не выдержать.

Я посмотрела на колышущуюся поверхность. Что-то внутри тянуло к ней — магнитом, неотвратимо.

— Но оно может помочь мне вспомнить? Понять?

— Да. Но ты должна быть готова к тому, что увидишь.

Я сделала шаг вперёд.

— Аделина...

— Мне нужно знать. — Я посмотрела на него через плечо. — Кира сказала, что я предавала Дэймона. В Париже. Я должна понять почему. Должна знать, кто я на самом деле.

Маркус долго смотрел на меня. Потом медленно кивнул.

— Тогда я останусь. Если станет слишком тяжело, вытащу тебя силой.

— Спасибо.

Я подошла вплотную. Протянула руку к зеркалу.

Пальцы коснулись поверхности — холодной, вязкой. Мир качнулся.

И я упала.

_______________________________________________________________________________________

Не упала. Полетела.

Сквозь тьму, сквозь время, сквозь слои реальности.

Изображения вспыхивали и гасли, как кадры сломанной плёнки.

ВИДЕНИЕ ПЕРВОЕ: Александрийская библиотека, 48 год до н.э.

Я стою среди горящих свитков. Дым ест лёгкие. Жар обжигает кожу.

Мне двадцать три. Имя — Серафина. Я хранительница знаний, защитница древних текстов.

Демоны пришли за книгами. За запретными знаниями о вратах между мирами.

Я пыталась остановить их. Призвала огонь — не чтобы разрушить, чтобы защитить. Создала стену пламени вокруг самых ценных манускриптов.

Но демонов было слишком много.

Он ворвался в последний момент. Не Дэймон. Другое имя — Дамиан. Римский легионер, ставший Стражем. Его меч рассекал тьму.

— Серафина! Беги!

— Не оставлю книги!

— К чёрту книги! Я не потеряю тебя!

Но огонь вышел из-под контроля. Мой огонь. Я была слишком молода, слишком неопытна. Пламя пожрало свитки, которые я защищала.

Пожрало меня.

Последнее, что я видела — его лицо, искажённое ужасом. Его руки, тянущиеся ко мне сквозь стену огня.

— Прости, — прошептала я. — Найди меня снова.

— Всегда, — пообещал он сквозь слёзы. — Клянусь.

Тьма.

Видение отпустило. Я задыхалась, падала на колени перед зеркалом. Но оно не отпускало. Поверхность пульсировала, затягивала глубже.

ВИДЕНИЕ ВТОРОЕ: Средневековая Англия, 1215 год

Замок. Осада. Стены горят.

Я — Изольда, дочь лорда. Шестнадцать лет. Рыжие волосы заплетены в косу. На мне доспехи — лёгкие, кожаные. Меч в руке.

Демоны прорвались через ворота. Не армия людей — армия тьмы.

Дэймон — в этой жизни рыцарь, наёмник — сражается рядом. Его клинок поёт смертельную песню.

— Уходи в башню! — кричит он.

— Я не беспомощная дева!

— Знаю! Но их слишком много!

Я поджигаю баррикады. Огонь — моя сила в каждой жизни. Он слушается, танцует по моей команде.

Но демоны идут сквозь пламя. Сотни. Тысячи.

Финальная атака. Мы стоим спиной к спине в горящем тронном зале.

— Если мы умрём, — говорю я, — найдём ли друг друга снова?

— Я найду тебя, — обещает он. — В любой жизни. В любом мире.

Мы целуемся. Последний раз.

Потом — взрыв. Тьма. Огонь.

Смерть.

ВИДЕНИЕ ТРЕТЬЕ: Япония, период Эдо, 1657 год

Великий пожар Мэйрэки. Токио горит.

Я — Акари, гейша и тайная пиромантка. Двадцать лет. Рыжие волосы прячу под париком.

Дэймон — ронин, странствующий самурай. Нашёл меня в горящем квартале, спас от демонов, охотящихся в хаосе пожара.

Мы любили друг друга три месяца. Самые счастливые в этой жизни.

Но Азраэль послал видения. Ночные кошмары, в которых он показывал будущее — Дэймон умирает, защищая меня. Снова и снова.

«Пока ты с ним, он обречён», шептал голос тьмы.

Я попыталась уйти. Разорвать связь. Думала, если я исчезну, он будет в безопасности.

Но проклятие настигло. Храм, где я пряталась, сгорел дотла.

Дэймон пришёл. Слишком поздно. Держал мое тело, пока пепел падал с неба.

Я видела это из места между жизнями. Видела его боль.

И поняла: невозможно спасти его, уходя.

ВИДЕНИЕ ЧЕТВЁРТОЕ: Париж, 1789 год

Революция. Кровь на улицах.

Я — Маргарита, дочь казнённого аристократа. Восемнадцать. Рыжие локоны, зелёные глаза. Пиромант, скрывающаяся среди простолюдинов.

Дэймон нашёл меня в горящем особняке. Спас от толпы. Мы влюбились.

Три месяца счастья.

А потом — он пришёл.

Азраэль. Не лично. Через сны. Он показывал... другое.

Показывал первую жизнь. Древний Рим. Аврелию и Дамиана.

Но не так, как было. Искажённо.

В его версии Дамиан предал меня. Отдал демонам ради спасения Рима.

«Он всегда предаёт тебя в конце», шептал Азраэль. «В каждой жизни. Ты умираешь, а он живёт. Случайность? Или выбор?»

Ложь. Всё было ложью.

Но я поверила.

Пошла к Азраэлю. Открыла портал. Сотни умерли.

Когда Дэймон нашёл меня, я увидела правду в его глазах. Он никогда не предавал. Никогда.

Но было поздно. Я сказала жестокие слова. Ранила его, потому что Азраэль контролировал мой разум.

— Я никогда тебя не любила.

Ложь. Худшая ложь, что я говорила.

Он верил. Боль в его глазах... я помню до сих пор.

Проклятие активировалось. Замок загорелся.

Последнее, что я видела — Дэймон протягивает руку. Пытается спасти.

Даже после предательства. Даже после всего.

«Прости», — прошептала я.

Он не услышал.

Зеркало отпустило.

Я упала на пол, рыдая. Не могла дышать. Воспоминания разрывали изнутри — семнадцать жизней, семнадцать смертей, семнадцать раз, когда он пытался спасти и терпел неудачу.

Не его вина. Никогда не была его вина.

Я умирала несмотря на всё, что он делал.

А в Париже — я ранила его сама. Худшая смерть. Не от огня. От слов.

Руки подняли меня. Маркус, его лицо размыто сквозь слёзы.

— Достаточно. Ты видела достаточно.

— Нет. — Я вцепилась в его рубашку. — Покажи мне первую жизнь. Самую первую. Аврелию и Дамиана. Как началось проклятие.

— Аделина, ты на пределе...

— ПОКАЖИ МНЕ!

Он колебался. Потом медленно кивнул.

— Тогда держись за меня. Я пойду с тобой. Первое воспоминание — самое сильное. Оно может поглотить.

Я сжала его руку. Мы повернулись к зеркалу вместе.

Оно вспыхнуло ослепительным светом.

ВИДЕНИЕ: Древний Рим, 73 год н.э.

Солнце. Жаркое, беспощадное.

Колизей. Арена.

Я — Аврелия. Мне девятнадцать. Жрица Весты, служительница священного огня. Рыжие волосы — яркие, как пламя — спадают до пояса. Белая туника, золотые браслеты.

Я не должна быть здесь. Весталки не посещают гладиаторские бои.

Но я пришла. Потому что чувствовала зов. Магию. Демоны проникли в Рим, замаскированные под львов на арене.

Я должна остановить их.

На песке — гладиаторы. Один выделяется. Высокий, мускулистый, шрамы покрывают грудь и руки. Тёмные волосы, серые глаза, в которых читается не животный страх, а холодная решимость.

Дамиан. Центурион, разжалованный за неповиновение. Отказался казнить невинных. Теперь сражается на арене, чтобы заработать свободу.

Он не знает, что львы, выпущенные на него — не животные.

Демоны сбрасывают шкуры. Толпа кричит в ужасе. Хаос.

Я не думаю. Прыгаю на арену — шестиметровый прыжок, который не должна выдержать хрупкая жрица. Но я не просто жрица. Я пиромант. Одна из последних.

Призываю огонь. Белое пламя вспыхивает в моих ладонях.

Дамиан поворачивается. Наши глаза встречаются.

Время останавливается.

В этом взгляде — узнавание. Не просто притяжение. Узнавание душ, которые знали друг друга до этой жизни. До рождения. До времени.

«Ты», — шепчет он, хотя мы никогда не встречались.

«Ты», — отвечаю я, зная, что это правда.

Демоны атакуют. Мы сражаемся вместе — его меч, мой огонь. Идеальная синхронность, словно тренировались годы.

Побеждаем.

Толпа безумствует. Император восхищён. Дамиан получает свободу. Я — обвинение в осквернении священного сана.

Но мы сбегаем той же ночью. Вместе.

Месяцы в бегах. Прячемся от римских легионов и демонов. Он учит меня сражаться мечом. Я учу его понимать магию.

Влюбляемся. Глубоко. Безоглядно.

Он просыпается от кошмаров. Видит, как я умираю снова и снова в огне. Не понимает откуда эти видения.

«Я не позволю этому случиться», — клянётся он.

«Обещай, что найдёшь меня, если что-то произойдёт», — прошу я, не зная почему.

«Обещаю. В любой жизни. В любом мире».

_______________________________________________________________________________________

Шесть месяцев счастья.

А потом — он находит нас.

Азраэль.

Мы прячемся в заброшенном храме на окраине империи. Ночь. Звёзды яркие, холодные.

Он появляется из тени — высокий, невыносимо красивый, с крыльями, чёрными как полночь. Падший ангел, ставший князем демонов.

— Аврелия, — его голос как бархат и битое стекло. — Наконец-то.

Дамиан выхватывает меч. Я призываю пламя.

Азраэль смеётся.

— Ты думаешь, можешь сражаться со мной? Я древнее твоих богов, смертный.

— Попробуй пройти через меня, — рычит Дамиан.

— О, я не собираюсь убивать тебя. — Азраэль смотрит на меня, и в его глазах такая одержимость, что мороз пробирает до костей. — Смерть — слишком милосердна. Я сделаю так, что ты будешь страдать вечно.

Он поворачивается ко мне.

— Аврелия. Ты помнишь меня? Конечно, нет. Они стерли твою память, когда отправили сюда. Но я помню. Помню, кем ты была до этой жизни.

— О чём ты говоришь?

— Ты не родилась смертной, любовь моя. — Азраэль шагает ближе. Дамиан пытается его остановить, но невидимая сила замораживает его на месте. — Ты была одной из нас. Ангелом. Моей парой. Моей половиной.

Холод заливает вены.

— Лжёшь.

— Нет. Ты была Серафиной — ангелом пламени. Мы служили вместе на границах Рая. Любили друг друга тысячи лет. — Его рука тянется к моему лицу. Я не могу отстраниться. Парализована. — Но ты возжелала познать смертную любовь. Спустилась в этот мир. Забыла меня.

— Даже если это правда... я не помню. Не люблю тебя.

— Потому что они украли твою память! — Гнев вспыхивает в его глазах, красный, как кровь. — Отправили тебя реинкарнировать среди смертных, заставили забыть, кем была! Но я верну тебя. Заставлю вспомнить.

— Я никогда не пойду с тобой.

— Тогда я прокляну вас обоих. — Азраэль смотрит на Дамиана, всё ещё замороженного. — Ты будешь умирать снова и снова, Аврелия. Каждое возрождение закончится огнём. И он — твой жалкий смертный возлюбленный — будет возрождаться тоже. Найдёт тебя. Влюбится. И каждый раз будет смотреть, как ты сгораешь. Идеальное наказание для вас обоих.

— НЕТ! — Дамиан вырывается из оков силой воли. Бросается на Азраэля.

Падший ангел взмахивает рукой. Дамиан отлетает, врезается в стену храма.

Я кричу, бегу к нему. Он живой, но без сознания.

Азраэль начинает плести заклятие. Слова на языке, который старше человечества. Воздух вокруг искажается.

Я чувствую, как проклятие оплетает мою душу. Тяжёлое, неразрывное.

— Семнадцать раз ты умрёшь, — провозглашает Азраэль. — Семнадцать раз он будет страдать. А в восемнадцатый... ты сделаешь выбор. Вернуться ко мне и освободиться. Или сгореть окончательно, стереться из существования, и он будет помнить каждую твою смерть до конца своих дней.

— Я выбираю третий вариант, — шиплю я сквозь боль. — Разорвать твоё проклятие.

— Невозможно. — Он улыбается, жестоко, триумфально. — Единственный способ разорвать его — забыть того, кого любишь. Полностью. Все жизни. Все воспоминания. Стать пустой.

— Тогда я забуду! — Слёзы текут по щекам. — Лишь бы он был свободен!

Что-то мелькает в глазах Азраэля. Удивление? Боль?

— Ты выберешь его? Даже ценой себя?

— Всегда.

Молчание. Долгое.

Потом Азраэль поворачивается, крылья раскрываются.

— Посмотрим. Посмотрим, что ты выберешь через две тысячи лет боли. Когда устанешь. Когда сломаешься. — Он исчезает в тени. — Я буду ждать, моя Серафина.

Проклятие активируется.

Храм вспыхивает. Огонь — мой огонь, вышедший из-под контроля — пожирает стены.

Я бегу к Дамиану. Обнимаю его, целую, пытаюсь разбудить.

— Прости, — шепчу сквозь рыдания. — Прости. Найди меня. Обещай.

Он открывает глаза — серые, любимые.

— Аврелия...

— Обещай!

— Обещаю. — Его рука сжимает мою. — Каждый раз. Я найду тебя.

Пламя поглощает нас.

Но я не отпускаю его руку.

До последнего мгновения.

_______________________________________________________________________________________

Видение разбилось.

Я рухнула на пол, задыхаясь, рыдая так сильно, что не могла дышать. Маркус держал меня, но я едва чувствовала его руки.

Я была ангелом.

Я любила Азраэля до того, как стала Аврелией.

Я выбрала спуститься. Выбрала забыть.

И он прокял нас за это.

Две тысячи лет. Семнадцать смертей. Всё из-за моего выбора.

— Дышь, — голос Маркуса, далёкий. — Аделина, дыши!

Я задыхалась. Не могла вдохнуть. Слишком много. Слишком больно.

Дэймон страдал две тысячи лет из-за меня.

Руки подняли меня. Не Маркуса — другие, знакомые. Запах кедра и дождя.

Я открыла глаза.

Дэймон. Лицо перепачкано кровью — не своей. Одежда разорвана. Глаза дикие, испуганные.

— Что ты сделала?! — Он прижал меня к груди так крепко, что больно. — Зеркало Отражений! Маркус, ты позволил ей?!

— Она настаивала...

— Она могла потерять рассудок!

— Я... в порядке... — Голос хриплый, сломанный. — Я видела. Видела всё.

Дэймон отстранил меня, вгляделся в лицо. Что-то в моём выражении заставило его замереть.

— Что ты видела?

— Первую жизнь. Аврелию. Азраэля. — Слёзы не останавливались. — Проклятие. Я видела, как оно началось.

Его лицо окаменело.

— Аделина...

— Я была ангелом. — Слова вырывались, неудержимые. — Серафиной. Я любила Азраэля. А потом спустилась, стала смертной, влюбилась в тебя. И он прокял нас. Всё из-за меня. Всё это время... ты страдал из-за моего выбора!

— Нет. — Его руки сжали мои плечи. — Нет. Не смей так думать.

— Но это правда! Две тысячи лет ты смотрел, как я умираю, и...

— И я не жалею ни о секунде!

Его крик заставил меня замолчать.

— Слушай внимательно. — Дэймон притянул меня ближе, лбом прижался к моему. — Я прожил две тысячи лет. Видел империи, которые рождались и разрушались. Любил тебя в семнадцати жизнях. И да, каждая смерть разрывала меня. Но знаешь, что было бы хуже?

— Что?

— Если бы я никогда тебя не встретил. — Его голос дрожал. — Если бы ты не спустилась. Не стала Аврелией. Эти две тысячи лет боли стоят каждого момента, который мы провели вместе. Каждого поцелуя. Каждого взгляда. Каждого «я люблю тебя».

— Дэймон...

— Ты не виновата в проклятии. Азраэль виноват. И я разорву это проклятие. Клянусь всем, что имею.

Он поцеловал меня.

Не нежно. Отчаянно. Яростно. Словно пытался вдохнуть в меня жизнь.

Я ответила, цепляясь за него. За якорь в хаосе воспоминаний и боли.

Я любила его две тысячи лет.

И продолжу любить.

Что бы ни случилось.

Маркус тихо кашлянул.

— Ненавижу прерывать, но у нас проблема.

Мы оторвались друг от друга. Дэймон не выпустил меня, просто повернулся к Маркусу, держа за талию.

— Какая проблема?

— Пока ты охотился, я продолжал исследование пророчества. — Маркус протянул ноутбук. На экране — древний текст и перевод. — Нашёл финальный фрагмент. Тот, который объясняет цену разрыва проклятия.

Я посмотрела на экран. Строки плыли перед глазами, ещё не оправившимися после видений. Дэймон читал вслух, его голос становился всё жёстче с каждым словом:

— «Восемнадцатая разорвёт цепи огнём души. Но цена разрыва — забвение любви, что связывала сквозь века. Память сгорит. Сердце опустеет. Страж останется один с бременем воспоминаний. Либо Восемнадцатая примет тьму, вернётся к Князю, и цепи падут иначе — смертью того, кто любил вечно».

Тишина была оглушающей.

— Значит... — Мой голос дрожал. — Либо я забываю тебя полностью, разрываю проклятие и живу дальше, не помня ничего. Либо иду к Азраэлю, и тогда проклятие снимается, но ты...

— Умираю, — закончил Дэймон. — Окончательно. Без реинкарнации.

— Есть третий вариант, — вставил Маркус тихо. — Ты не выбираешь ничего. Отказываешься от выбора. И тогда сгораешь окончательно. Твоя душа стирается из существования. Дэймон живёт, но помнит все восемнадцать жизней до конца своих дней.

Три варианта. Все ужасны.

Я отстранилась от Дэймона, отошла к окну. Нужно было подумать. Но как думать, когда каждый вариант разрывает душу?

— Сколько у нас времени? — спросила я, глядя на дождь за стеклом.

— До двойного лунного затмения — одиннадцать дней, — ответил Маркус. — В ту ночь проклятие достигнет пика. Ты должна будешь сделать выбор.

Одиннадцать дней.

— Может быть, есть четвёртый путь, — сказал Дэймон. — То, что мы ещё не нашли. Я не приму ни один из этих вариантов.

— Дэймон, пророчество ясно...

— К чёрту пророчество! — Он ударил кулаком по стене. Камень треснул. — Две тысячи лет я следовал правилам. Верил, что судьба неизменна. Но если судьба требует, чтобы я потерял её снова — либо через смерть, либо через забвение — тогда я изменю саму судьбу.

— Это невозможно, — начал Маркус.

— Наблюдай.

Дэймон развернулся к двери, но я остановила его:

— Куда ты идёшь?

— В библиотеку. Если есть способ разорвать проклятие, не заплатив этой цены, я найду его. — Он посмотрел на меня, и в его глазах горела решимость, которая пугала и восхищала одновременно. — Одиннадцать дней. Этого достаточно.

Он вышел.

Маркус посмотрел мне вслед, потом на меня.

— Он не остановится. Ты это знаешь?

— Знаю.

— Даже если это убьёт его.

— Знаю.

Маркус вздохнул, снял очки, протер их.

— Я тоже буду искать. Может, вместе найдём что-то. — Он двинулся к выходу, остановился у двери. — Аделина... если бы ты могла выбрать сейчас. Что бы ты выбрала?

Я долго молчала. Потом:

— Не знаю. Жить без воспоминаний о нём — это не жизнь. Но позволить ему умереть... — Я сжала кулаки. — Я не смогу.

— Значит, остаётся третий вариант. Твоя смерть.

— Да.

— Он этого не допустит.

— Я знаю. — Я посмотрела на Маркуса. — Поэтому я не скажу ему, когда приму решение.

Что-то промелькнуло в глазах старшего Стража — понимание, грусть.

— Ты уже решила.

Я не ответила. Не нужно было.

Маркус кивнул и вышел, оставив меня одну.

Следующие часы прошли в тумане. Я не могла оставаться в медицинском крыле. Нужно было двигаться, делать что-то, иначе мысли сожрут изнутри.

Я спустилась вниз. Коридоры штаб-квартиры были тихими — большинство Стражей ушли патрулировать. Демоническая активность не снижалась.

Дошла до тренировочного зала. Большое помещение, маты на полу, оружие на стенах, мишени в дальнем конце.

Кира была там. Отрабатывала удары на боксёрской груше. Каждый удар — точный, жёсткий, вкладывала всю силу.

Она заметила меня, остановилась.

— Ты должна отдыхать.

— Не могу. — Я вошла в зал. — Научи меня драться.

Кира подняла бровь.

— Сейчас?

— Одиннадцать дней до затмения. Если я собираюсь выжить, мне нужно быть сильнее. Огонь — это хорошо. Но если я не смогу его контролировать в критический момент?

Кира изучала меня долгим взглядом. Потом медленно кивнула.

— Хорошо. Но я не буду мягкой.

— Не прошу.

Она бросила мне тренировочный нож — деревянный, но увесистый.

— Покажи, что умеешь.

Я поймала нож, взвесила в руке. Никогда не держала оружие. Но когда пальцы сомкнулись на рукояти, что-то щёлкнуло.

Мышечная память.

Семнадцать жизней. Я сражалась в каждой.

Тело знало, что делать, даже если разум не помнил.

Я атаковала.

Быстро, инстинктивно. Выпад в сторону, удар снизу вверх, целясь в рёбра.

Кира блокировала — легко, почти лениво. Контратака. Я увернулась, перекатилась, вскочила.

Обмен ударов. Быстрый. Жёсткий.

Кира не сдерживалась. Её нож оставил синяк на моём плече, другой — на бедре.

Но я не отступала. Что-то внутри пробуждалось. Не огонь. Другое. Инстинкт воина, отточенный тысячелетиями.

Финальный обмен — я проскользнула под её защитой, деревянное лезвие уперлось в её горло.

Мы замерли.

Кира посмотрела на нож, потом на меня. Медленно улыбнулась — первая настоящая улыбка, что я видела на её лице.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.