Игры. Нерассказанное
- -
- 100%
- +
Пол был сделан из белого мрамора, а чуть поодаль лежал ярко-красный ковер, на вид такой пушистый и мягкий, что я позволила себе сбросить обувь и ступить на него босыми ногами. Неподалеку стояли два стула, повернутые к фреске. Между ними расположился мраморный столик – без преувеличения настоящее произведение искусства. На мраморе было выбито изображение – приглядевшись, я поняла, что оно в точности повторяет гравировку на монетах. Лев. Это герб.
– Все чисто, – сообщил мне Орен. Выходит, остальные комнаты он уже проверил. Отсюда вопрос…
– А где Джеймсон? – спросила я.
– Я могу ответить, – сказал Орен, – но что-то мне подсказывает, что ответ вам совсем не понравится. – Он поднял руку к уху – видимо, просигналила гарнитура и ему что-то передали. – Алиса уже поднимается, – доложил он.
Алиса, наверное, будет расспрашивать, как прошла последняя на сегодня встреча – у нее самой не получилось ее посетить. А Грейсон, брат Джеймсона, уже наверняка требует отчета обо всех мероприятиях, подумала я, но справилась с собой и не стала доставать мобильник.
«Я могу ответить, но что-то мне подсказывает, что ответ вам совсем не понравится», – предупредил меня Орен. Кому-то такие слова могли бы показаться зловещими, но я уже давно научилась подмечать, когда мой телохранитель старательно прячет улыбку.
Я пересекла прихожую и вошла в столовую, украшенную хрустальной люстрой. Стол был накрыт на двенадцать персон фарфоровой посудой с золотой каймой. Во всех двенадцати бокалах для шампанского поблескивали маленькие кристаллы.
Тысячи крошечных бриллиантиков! Я стала обходить стол, но вдруг остановилась, заметив в одном из бокалов промельк цвета – зеленого, совсем как глаза Джеймсона.
Я осторожно, но быстро высыпала кристаллы и выловила среди них крупный камень. Это что, изумруд? Шириной он был примерно с ноготь на моем большом пальце. А когда я взяла свой трофей и поднесла его к свету, то увидела кое-что у него на поверхности.
Маленькую стрелку.
Я повертела камушек в руках, и стрелка тоже пришла в движение. Нет, это не драгоценность, догадалась я. У меня на ладони лежал крохотный, изящно сделанный компас.
Мне понадобилось от силы три секунды, чтобы понять, что «компас» указывает вовсе не на север.
А на Джеймсона. Мои губы изогнулись в улыбке, озарившей все лицо, а тело вмиг наполнилось энергией. До встречи с Джеймсоном я не умела вот так улыбаться.
Я двинулась туда, куда указывала стрелка.
Вошла в гостиную – тут висела еще одна люстра, пол был устлан еще одним красным ковром, а из окна открывался изумительный вид на реку. Я огляделась и наткнулась взглядом на еще один кофейный столик, который смело можно было назвать произведением искусства.
На нем стояла ваза.
Я задержала взгляд на цветах. Розы. Пять черных. Семь красных. Обернувшись к комнате, я стала выискивать похожую комбинацию цветов – или те же числа, но тут осознала, что попалась-таки в ловушку Хоторнов.
Что снова все усложняю.
Я наклонилась, сунула руку в букет. Победа. Пальцы нащупали маленький металлический цилиндр.
– Мне стоит вообще об этом знать? – спросила Алиса у Орена в соседней комнате.
– Может, и спрашивать не так уж обязательно? – парировал он.
Фонарик. Я поднесла находку поближе к глазам, повертела и уточнила вслух:
– Ультрафиолетовый.
Испытание оказалось несложным, а значит, смысл был не в нем. А в предвкушении.
– А можно свет выключить? – крикнула я Орену и Алисе. Оглядываться и проверять, кто из них исполнил просьбу, я не стала.
Слишком уж была занята фонариком.
В ультрафиолетовом свете на полу проступили стрелки. Джеймсон не постеснялся невидимо изрисовать самый роскошный гостиничный номер, что я только видела в жизни.
– Ключевое слово – невидимо, – прошептала я и пошла за стрелками. Они провели меня еще через две комнаты, а потом и на балкон. Затем пришлось подойти к самому краю балкона – и снова залюбоваться видом на реку. Потом развернуться и… вскарабкаться вверх по ближайшей стене.
Снаружи отель был каменный, а не кирпичный, иными словами, было за что ухватиться руками и на что поставить ноги. Вот они, возможности.
И я полезла – как была, босиком.
– Точно помню, что запретила тебе по крышам шастать! – крикнула мне вслед Алиса.
Мне сейчас было не до ответов, но Орен неплохо справился за меня.
– Да ладно, угроз там все равно не обнаружено, – заметил он. Я спрятала усмешку, но она снова появилась на губах, когда глава моей службы охраны продолжил: – Кстати, Алиса, я, кажется, видел на кухне бутылку шампанского, подписанную твоим именем. Иди глянь.
Это Джеймсон постарался, подумала я. Он уже в совершенстве освоил искусство отвлекать Алису. Последним, что я услышала, пока цеплялась за край крыши, был ответ моего юриста на плохо замаскированные насмешки Орена:
– Иуда.
Я бы посмеялась над всей этой ситуацией, если бы в этот момент передо мной не открылся вид на крышу. Черепица тут была красновато-оранжевая – цвета закатного солнца. Посреди возвышался металлический купол, а над ним высился шпиль.
На куполе, держась за этот самый шпиль рукой, стоял Джеймсон Винчестер Хоторн.
Только скругленность углов крыши и тот факт, что под куполом имелась маленькая каменная терраса, отдаленно оправдывали утверждение Орена о том, что тут безопасно. А может, он просто знал, что мы с Джеймсоном везунчики и всегда приземляемся на ноги.
Я аккуратно пересекла крышу и попала на каменную террасу. Отверстия в ее стенах напоминали бойницы, сквозь которые лучники в стародавние времена могли отстреливаться от врагов. Я огляделась, любуясь видом.
Джеймсон постоял на куполе еще несколько секунд, а потом спрыгнул ко мне.
– Нашелся, – пробормотала я. – Второй раз за день.
Уголки губ Джеймсона неспешно приподнялись – лениво и немного дерзко.
– Должен признать, Прага начинает мне очень нравиться, – сказал он.
Я жадно впилась в него взглядом. От меня не укрылось напряжение в мускулах – казалось, Джеймсон готов в любую секунду броситься в битву – или все еще пытается удержаться на куполе.
– Можно узнать, как ты провел день? – спросила я.
В одном я была уверена точно: на крыше он все это время не торчал. Скорее всего, на подготовку спектакля, в котором мне пришлось поучаствовать, у него ушло от силы полчаса. Интуиция подсказывала: что-то толкнуло его на это. Неспроста в нем проснулось желание поиграть.
Я чувствовала кипучую энергию, затаившуюся в его теле.
– Ну попробуй, – с усмешкой разрешил он. Истинный смысл от меня не укрылся: попробуй, если тебе так интересно, вот только…
– Ты не расскажешь.
Джеймсон посмотрел на реку Влтаву, а потом огляделся, как я за несколько минут до этого. Обвел взглядом городской пейзаж.
– Есть у меня одна тайна, Наследница.
«Есть у меня одна тайна…» Это была одна из самых любимых игр моей мамы, и именно в нее мы играли дольше всего. Правила были такими: один человек объявляет, что у него есть тайна. Второй пытается угадать – какая. Самые главные мамины секреты мне удалось раскрыть только после ее смерти, когда меня затянуло в мир Хоторнов, а вот мои она всегда угадывала.
Я внимательно посмотрела в ярко-зеленые глаза Джеймсона.
– Ты что-то нашел, – предположила я. – Сделал что-то запретное. Кого-то встретил.
Джеймсон одарил меня ослепительной улыбкой, но она тут же сошла с губ.
– Да, – коротко ответил он.
– Что именно – «да»? – попыталась уточнить я.
Джеймсон изобразил невинность слишком уж старательно.
– Как встречи прошли?
Я буквально слышала, как плещется адреналин у него в крови. Прямо сейчас, стоя на крыше передо мной, он лучился энергией и энтузиазмом, и волны, исходящие от него, были такими мощными, что накаляли воздух.
Да, тайной Джеймсон и впрямь обзавелся.
– Продуктивно, – ответила я и сделала шаг в его сторону. – Завтра встреч уже не будет.
– И послезавтра. И послепослезавтра, – продолжил он, понизив голос до хрипловатого шепота. – Может, сыграем?
Я расплылась в улыбке, но мне хватило ума (и опыта, все-таки я не первый день общалась с Хоторнами) вовремя вспомнить об осторожности.
– А что за игра?
– Наша. Хоторнская. Чтобы от одной подсказки ко второй, а потом и к третьей. Как субботним утром.
Джеймсон покосился на каменную ограду у меня за спиной. Я обернулась и увидела, что на ней лежат два предмета. Первый я узнала мгновенно, а второго раньше не видела.
Нож. Ключ.
Нож принадлежал Джеймсону. Это был трофей, который он получил в одной из субботних игр, устроенных дедом-миллиардером. А ключ был старинный, из кованого железа.
– Всего два предмета? – спросила я, вскинув бровь. Обычно в таких играх их было больше. Рыболовный крючок. Ценник. Стеклянная балерина.
– Я этого не говорил, – подметил Джеймсон и тоже поднял бровь.
Когда-то он считал меня лишь деталью загадки, придуманной дедом. Но сегодня рассматривал исключительно как самостоятельного игрока – и даже помыслить не мог об ином.
– Игра… – задумчиво проговорила я, рассматривая нож и ключ.
– Вообще, я подумал, что можно сыграть в две игры: одну придумаю я, а другую ты.
Две игры. Придуманные нами.
– Мы будем в Праге еще три дня, – напомнила я.
– Точно подмечено, Наследница. – Джеймсон умел сохранять иллюзию невозмутимости, но сегодня это тяжело ему давалось.
– Ты-то свою игру уже придумал, да? – спросила я.
– Можно сказать, этот город сделал все за меня. – И снова это кипучее воодушевление в голосе. Такое чувство, что Джеймсон не просто хочет поиграть, подумала я. Что-то случилось.
Есть у меня одна тайна…
– Один день на мою игру, – предложил красавчик-Хоторн, глядя на меня полными адреналинового нетерпения глазами. – Второй – на твою. В каждой игре – не более пяти этапов. Тот, кто быстрее пройдет все испытания, решает, что мы будем делать в последний день в Праге.
По тону Джеймсона несложно было догадаться, какой план он подготовит для нас, если победит. Я не понимала, что с ним произошло за последние несколько часов, но волнующий, мучительный привкус нетерпения растекся и по моему языку, и кровь в жилах тоже будто бы вскипела.
«Тайна у тебя и впрямь есть», – подумала я. А вслух сказала:
– Хорошо, Хоторн. Я в игре.
Следующим утром
Я
поднесла руку к пеплу на ткани белой рубашки, но прикоснуться к нему не решилась.
– От тебя дымом пахнет, – сказала я.
– Я не курю, Наследница.
Джеймсон Хоторн, виртуоз по части смены тем.
– Я не про такой дым говорю, – уточнила я, хотя Джеймсон прекрасно это понимал – как и я понимала по выражению его лица, что он ни словом не обмолвится о том огне, который едва не наградил его ожогами.
Что же случилось? Я вопросительно заглянула ему в глаза, потом скользнула взглядом по ране у шеи – глубже всего она была у нижнего края, а потом потихоньку сужалась. Кто это с тобой сделал?
Я не стала ни о чем спрашивать вслух, а просто провела пальцами по засохшим кровавым полосам на груди. Еще недавно капли крови стекали по коже, точно слезы, а теперь от них остались только яркие дорожки. Лоб до сих пор поблескивал от пота, а на лице застыло непроницаемое выражение.
Джеймсон все еще улыбался, но интуиция громко подсказывала, что эта улыбка лжива.
– Кровавые раны мне идут, – язвительно повторил он.
– У меня вопросы еще не закончились, – предупредила я.
Джеймсон протянул руку и легонько коснулся моей щеки – точно это я была ранена, а вовсе не он.
– Иного я от тебя и не ждал, Наследница.
Рядом послышались шаги, и я вспомнила об Орене. Глава моей службы охраны появился из-за угла и окинул быстрым взглядом место действия, Джеймсона, меня, кровь.
Потом скрестил руки на груди и произнес:
– У меня тоже вопросы имеются.
Глава 5
Два дня назад…
На второе утро в Праге я проснулась с рассветом. Джеймсон еще спал рядом. «Одну игру придумаю я, другую – ты», – объявил он накануне.
После долгих переговоров в стиле «18+» мы пришли к компромиссу по части правил. Игру, придуманную Джеймсоном, мне нужно было пройти до полуночи. Соблазн подольше поваляться в кровати был велик, но я понимала, что Джеймсон вряд ли придумал мне щадящее испытание, так что чем раньше начну распутывать загадки, тем лучше. Каждая минута – на вес золота.
Я перекатилась на другой бок, приподнялась и потянулась через Джеймсона к прикроватной тумбочке, точнее, к предметам, которые на ней лежали. Нож. Ключ. Я придвинула второй поближе к первому, чтобы удобнее было брать, и уже сомкнула пальцы на добыче, как вдруг Джеймсон зашевелился подо мной. Мой взгляд упал на мгновение на его голую грудь и неровный длинный шрам, который по ней тянулся. Я знала каждый его дюйм.
Как знала и то, что Джеймсон Винчестер Хоторн всегда играет исключительно ради победы.
– Доброе утро, Наследница, – сонно проговорил Джеймсон. Он не стал открывать глаза, но губы уже изогнулись в улыбке.
Всего секунда, чтобы принять решение, что лучше: и дальше опираться на локоть или переместиться так, чтобы обрести опору понадежнее?
Я предпочла второй вариант. И когда Джеймсон открыл глаза, я уже сидела на нем, упираясь одной рукой ему в грудь, а в другой крепко сжимая предметы, с которых и должна была начаться его игра.
Все-таки позиция сверху – более выигрышная, как ни крути.
Джеймсон не попытался даже приподняться на локтях. Только смотрел на меня со своей хоторнской ухмылкой.
– Тебе меня не сбить, Хоторн.
– Да я о таком даже не мечтаю, – с усмешкой возразил он. – Хотя сомнения, если честно, мучают.
– Знаю, – ответила я. – Ну и напрасно.
В Джеймсоне засело глубинное убеждение, что до звания «славного парня» или «героя» ему очень далеко, что он вовсе не тот, кто принимает верные решения. В самые мрачные дни он смотрел на меня и не мог отделаться от мысли, что я заслуживаю лучшего.
Но сегодня, решила я, я такого не допущу.
Я уселась на нем поудобнее и положила ключ ему на живот, твердый, как скала, а сама пока переключила внимание на нож. Мне и раньше доводилось его разглядывать – и даже держать в руках. Я знала, что в рукояти есть маленький тайник.
И за пару секунд догадалась, как он открывается.
Я повернула нож, и из тайника выпал маленький кусочек бумажки – как из надломленного печенья с предсказанием. Первой моей мыслью было скатиться с Джеймсона и только тогда прочитать, что там написано, но в последний момент я передумала. Крепче стиснув коленями его бедра, я подалась вперед, развернула тонкую бумажную полоску и положила ему на живот, рядом с ключом.
Обрывок бумаги был исписан каракулями Джеймсона. Он оставил подсказку. Стихотворение.
– Получается, первый этап я уже прошла? – спросила я Джеймсона. Накануне мы договорились, что у наших игр будет пять этапов.
Джеймсон заложил руки за голову и улыбнулся самой беззаботной на свете улыбкой. Точно в его теле не было и капли напряжения.
– А ты сама как думаешь? – лукаво спросил он.
Я-то думаю о том, что если не слезу с тебя, то вообще из этой комнаты не выберусь.
Я скатилась с него и спрыгнула с кровати на красный мягкий ковер.
– Думаю, прошла.
Я пробежалась взглядом по стихотворению, а потом медленно, строчка за строчкой, перечитала.
Украсть – или взаймы взять?Поверь, нечего тут кивать.Нынче, сэр, выиграна война.Без девяти минут семьВ 1561 год, в январе второй день.Я подошла к высокому окну, распахнула тяжелые шторы и взглянула на Влтаву и город, раскинувшийся за ней.
Потом услышала, как Джеймсон встает с кровати и шагает ко мне.
– Ну, что нашла? – поинтересовался он, и сразу стало понятно, что он интересуется вовсе не деталями городского пейзажа, а моими выводами из загадки, написанной на бумаге. Его загадки. Это была проверка.
Я снова посмотрела на слова на бумаге.
Украсть – или взаймы взять?Поверь, нечего тут кивать.Нынче, сэр, выиграна война.Без девяти минут семьВ 1561 год, в январе второй день.Внимание особенно крепко уцепилось за одно из слов, и шестеренки у меня в голове начали потихоньку вращаться. Может, я и рисковала стремглав ринуться по неверному пути, но, если играешь с Хоторном, не стоит пренебрегать интуицией.
Я еще немного посмотрела на Влтаву, набираясь решимости, а потом вернулась к Джеймсону и его вопросу: что же я в самом деле нашла? На какой детали подсказки лучше сосредоточиться в первую очередь?
Мы встретились взглядами, и я нанесла первый удар.
– Войну.
Глава 6
Я вбила в поисковик слова «Прага» и «война», и Интернет щедро выдал длинный список результатов. Большинство материалов касалось одной войны – Второй мировой. Пражское восстание. Освобождение Праги.
Мне снова и снова попадались разные описания одного и того же исторического события. Даты не совпадали с теми, что фигурировали в стихотворении – ни месяц, ни день, ни год, но я уже столько раз играла в хоторнские игры, что точно знала – «дата», упомянутая в загадке, может оказаться и не датой вовсе. А, скажем, цифровым кодом. И, пускай Пражское восстание произошло не в 1561 году, оно совпало с концом войны.
Нынче, сэр, выиграна война.
Я снова пробежалась глазами по строчкам стихотворения. Если чутье меня не обманывало и я нашла, с чего стоит начать поиски, то смысл остальных строк вполне мог обнаружиться позже, когда я уже подберусь ближе к ответу.
Буквально ближе.
Джеймсон упомянул, что город сделал чуть ли не всю работу за него и очень помог спланировать всю эту игру. Иными словами, засиживаться в номере не стоило. Цель моих поисков – где-то за его пределами.
Город тысячи шпилей. Золотой город. Прага. Я торопливо настроила поисковик таким образом, чтобы мне выдавались только результаты, связанные со Второй мировой, и добавила в строку поиска еще два слова: памятник и мемориал.
И уже совсем скоро на экране высветилось ровно то, что мне было нужно: карта с шестью адресами.
– Держитесь, – довольным голосом проворковал Джеймсон. – Она выходит на охоту!
* * *Первые три локации никаких открытий мне не принесли, но на четвертой я разговорилась с пожилой женщиной в платке ярко-красного цвета. Я рассказала ей, что изучаю памятники, посвященные Второй мировой, и ищу один конкретный, но мои поиски никак не увенчаются успехом.
Женщина оценивающе – и без капли смущения – оглядела меня, выдержала долгую паузу и, сдержав улыбку, выдала скупое:
– Вы, должно быть, одну из табличек ищете.
– Табличек? – переспросила я.
– Да, в честь погибших героев. – Она посмотрела куда-то вдаль. – Известных. И безымянных. Они в этом городе повсюду – если знать, где искать.
Повсюду? Я уже два часа рыскала по Праге и за это время успела еще сильнее влюбиться в этот город, но так и не приблизилась к разгадке.
– А сколько всего этих табличек? – уточнила я.
Женщина покосилась на меня.
– Тысяча. Или больше.
* * *Женщина в платке оказалась права: как только я стала осознанно искать таблички, оказалось, что они повсюду – как правило, они были бронзовые и совсем небольшие. На некоторых были выбиты конкретные имена. Некоторые прославляли неизвестных героев. Но было ясно одно: пока я не придумаю, как сузить поиски, я обречена.
Я снова внимательно перечитала подсказку, взвешивая каждое слово.
Украсть – или взаймы взять?Поверь, нечего тут кивать.Нынче, сэр, выиграна война.Без девяти минут семьВ 1561 год, в январе второй день.В этот раз внимание зацепилось за единственную последовательность цифр в подсказке: 1561. Если это не год, то, вероятно, адрес? Или это слишком уж очевидно?
Я вернулась к началу стихотворения.
Украсть – или взаймы взять?
Я оторвала взгляд от записки. Улицы уже стали людными и шумными. Я направилась к ларьку уличного торговца, купила булочку и решила еще разок испытать удачу.
– А у вас тут, случайно, нет улицы, название которой на чешском как-то связано с ограблениями? – спросила я у продавца. – Я тут пытаюсь загадку разгадать.
Украсть – или взаймы взять… Ну а чем не вариант?
– С ограблениями? – переспросил продавец. На мое счастье, он говорил по-английски. – С ворами, что ли?
– Именно, – подтвердила я.
Он не стал расспрашивать, над какой это загадкой я бьюсь, а просто повернулся к следующему покупателю.
Но, когда я была уже на грани отчаяния, снова ко мне обратился.
– Если в этой вашей загадке речь о ворах, то вам не улица нужна, – отрывисто сообщил он и кивнул на шпиль вдалеке. – А рука.
Глава 7
Базилика Святого Иакова была настоящим шедевром барочной архитектуры, величественным и громадным. Стоило мне переступить порог, как у меня перехватило дыхание. Казалось, я попала в совершенно иной мир. А как только я подняла взгляд, сразу увидела ее – руку.
Руку вора. Чуть ниже потолка из стены торчала палка с цепью, к которой была подвешена самая настоящая мумифицированная рука. Я с содроганием оторвала от нее взгляд и оглядела церковь.
Украсть – или взаймы взять?Поверь, нечего тут кивать.Может, это означает, что нужно поднять голову повыше и искать какие-то приметы войны?
– Я догадывался, что ты сюда наведаешься.
Джеймсон. Я обернулась, и мы тут же встретились взглядами. Зеленые глаза Джеймсона отыскали меня в толпе так быстро, точно он был создан ровно для этого.
– Продолжай поиски, Наследница.
Я решила, что это намек. Я шла верной дорогой, но в какой-то момент свернула не туда. И забрела в тупик. Джеймсон наблюдал за мной и усмехался.
– Палишься, Хоторн, – подметила я.
Джеймсон отступил на шаг назад.
– Поймай меня, если сможешь, Наследница, – сказал он и в мгновение ока выскочил из церкви.
Я поспешила следом: вынырнула на улицу, побежала, петляя по людному тротуару, завернула за угол, где…
Меня ничего особенного не ждало.
Ни табличек. Ни адреса с цифрами 1561. Ни Джеймсона.
Он точно сквозь землю провалился.
Я остановилась. Куда же ты делся, Хоторн? Я торопливо огляделась. Задрала голову, уже готовая к тому, что увижу, как он лезет по стене одного из соседних зданий, но снова ошиблась.
Стены тут были гладкие – не ухватиться. Я всмотрелась вглубь улицы. Спрятаться там тоже было особо негде.
Где же ты? Я пошла обратно, рассудив, что больше ему деться некуда, и снова завернула за угол, гадая, не решил ли разум сыграть со мной злую шутку.
И снова неудача. Джеймсона нигде не было.
«Поймай меня, если сможешь», – сказал он мне тогда. Кажется, он заранее знал, что у меня ничего не выйдет. У него был какой-то план, вот только сейчас мне некогда было его разгадывать.
Эта тайна подождет.
Я попыталась снова сосредоточиться на насущной задаче. Вспомнила, что Джеймсон сказал мне в базилике. Продолжай поиски.
Так он дал мне понять, что я пошла по ложному следу. Но когда? Когда стала искать таблички? Руку вора? Намеки на Вторую мировую? Или весь мой путь состоял из ошибок?
Почти целую минуту я стояла неподвижно, погрузившись в размышления. Орен молча ждал меня у начала улочки. Глава моей службы охраны прекрасно знал – если я на чем-то сосредоточилась, не стоит меня отвлекать.
Опыт подсказывал: когда пытаешься решить такую вот головоломку, но забредаешь в тупик – буквальный и образный, лучше всего вернуться к началу и еще раз критически проанализировать все свои предположения и решения.
Я дошла до церкви, но заходить в нее не стала. Я закрыла глаза и вспомнила, как впервые забила в поисковик Прагу и войну – еще в номере отеля.
Большинство результатов, которые мне выпали, касались Второй мировой. Большинство – но не все.
* * *Со словосочетанием «Пражская битва» было связано два исторических события: одно произошло в 1648 году[2], а второе – в 1747-м[3]. Мне удалось найти три памятника, посвященные этим событиям.
До третьего – Карлова моста, одной из самых узнаваемых пражских достопримечательностей, – я добралась около полудня. Туристов тут было навалом. Старинный каменный мост начинался и заканчивался башнями. На одной из них была выбита памятная надпись в честь Битвы за Прагу.
И, как только я нашла ее, меня нашел Джеймсон.
Интересно, подумала я, как давно он меня ищет – и как вообще вышло, что я скрылась из его поля зрения.