Кондитерская на Хай-стрит. Жизнь с чистого листа

Глава четвертая

Мод нахмурилась и просидела так добрых пять секунд. Потом она вдруг рассмеялась и воскликнула:

– Ох, Холли! Да не может быть, чтобы ты сказала это всерьез! Зачем тебе такая обуза?

– Нет, я говорю совершенно серьезно. Именно это мне и нужно. Вы же знаете, как сильно я люблю ваш магазин.

– Но ты еще так молода. И стала настоящей столичной девушкой. У тебя постоянная работа и хорошая зарплата. Поверь мне, это не слишком хорошая идея.

Даже веселая улыбка не могла скрыть, каким старым и морщинистым стало теперь лицо Мод, и Холли, заметив это, расстроилась, но одновременно почувствовала невероятный прилив энергии. Да, если честно, энергия в ней буквально бурлила!

– Это отличный выход, просто отличный! – возразила она. – И деньги у меня есть, я копила, чтобы внести депозит за дом, который теперь уже не куплю. А свою лондонскую работу я просто ненавижу, правда-правда, хотя, по-моему, вслух об этом говорю впервые. Меня уже тошнит от необходимости целыми днями пялиться в экран компьютера и выслушивать горестные людские жалобы. Да, конечно, работа у меня постоянная и зарплата хорошая, но лишь по этой причине я и продержалась там так долго. А мне хочется делать что-то настоящее, отчего люди станут чуточку счастливее.

Однако Мод, несмотря на весь энтузиазм Холли, не выглядела убежденной.

– Там все так запущено… У нас не было ни одного по-настоящему прибыльного года уже… – Мод с шумом выдохнула, – в общем, уже много лет. Теперь торговля совсем не та, что прежде. Я не уверена, что ты понимаешь, во что собираешься… вляпаться.

Холли улыбнулась. На самом деле она с самого начала непрерывно улыбалась, у нее уже и щеки начинали болеть.

– Да нет, все я прекрасно понимаю. И совершенно точно представляю, во что собираюсь «вляпаться». Но согласитесь, вам не больше меня хочется отдать свой любимый магазин каким-то хищным застройщикам, правда? А если я тут останусь, это решит все проблемы.

Мод больше не смеялась, и, хотя все ее морщины вновь вернулись на прежние места, они показались Холли уже не такими глубокими.

– Держать магазин – это ведь нелегко, – сказала она, – и работы тут куда больше, чем кажется покупателям.

– Ну, это-то мне известно. Я ведь здесь работала, помните?

– Да и нас тогда было двое. А потом и трое, когда появилась ты. И потом, как ты знаешь, Агнес всегда брала на себя львиную долю всех забот.

– Но ведь вы пока будете здесь, – заметила Холли.

Мод отмахнулась, разбивая вдребезги ее надежды:

– Нет. Я же сказала, что намерена с этим местом покончить. Я уже пообещала сестре Агнес, Элеонор, что какое-то время погощу у них на севере, в Шотландии. Они настаивают на моем переезде туда со дня смерти Агнес. А Элеонор я звонила не далее как сегодня вечером. Она никогда мне не простит, если сейчас я вдруг передумаю и не приеду. – Мод помолчала. Лицо ее теперь было окутано, словно туманом, смесью печали и разочарования. – Мне нужно честно во всем тебе признаться, Холли. После смерти Агнес дела у меня пошли совсем неважно. И не потому, что наш магазин стал мне безразличен… Просто мне было тяжело видеть все это. Слишком много воспоминаний, куда ни посмотри. И, по правде говоря, эта затея с застройщиками показалась мне самым простым выходом, возможностью уйти от бесконечных воспоминаний, куда-то от них спрятаться.

Некоторое время обе молчали. Холли, потянувшись через стол, ласково положила ладони на руки Мод.

– Послушайте, Мод, я уверена, что, как бы плохо ни обстояли дела, мне удастся все восстановить. Я уверена, что смогу это сделать. Ну, ей-богу, не может же это быть настолько уж сложным?

Мод по-прежнему смотрела на нее с сомнением.

– Не хочу играть роль строгой наставницы, но вдруг получится так, что тебе это разонравится? Вдруг ты устанешь от той нагрузки, которая навалится на тебя, когда придется тянуть дело в одиночку?

– Мне не разонравится.

– Ну, тогда так, – чуть помолчав, сказала Мод. – У меня есть небольшие сбережения. Это деньги, оставшиеся от Агнес. Так что мне вовсе не обязательно немедленно продавать магазин. Что, если ты займешься им прямо сейчас, не ожидая окончательного оформления ипотеки? Магазин будет полностью в твоем распоряжении. Я же отойду от дел и подожду. И если ты передумаешь до того, как будет нужно ставить подпись на договоре, я никаких встречных обвинений предъявлять не буду. Ты только заранее дай мне знать, и я сама позвоню этим людям. Как тебе такой вариант?

Как ей такой вариант? Да этот вариант свидетельствовал только о том, что Мод беспокоится о ней, что ей кажется, будто Холли плохо представляет, какое бремя хочет взвалить на свои плечи. Но сама Холли в кои-то веки совершенно не тревожилась. Наоборот, испытывала приятное возбуждение.

– Ваше предложение просто бесподобно! – воскликнула она.

За восемнадцать лет жизни в Боуртоне Холли никогда не интересовалась местными гостиницами, и в том числе отелем «Семь гончих». И если обстановка там была родом явно из семидесятых годов прошлого столетия, то качество матраса и мягкость подушек оказались на высоте, и, если бы утром пронзительно не завопил ее будильник, она запросто проспала бы до обеда. К счастью, будильник ей этого не позволил, ибо неотложных дел у нее было полно.

Начиная с отправки email на работу.

Но хватит ли у нее духу подать заявление об уходе? Продолжительность рабочего дня там в итоге оказалась далека от заявленной, но в течение почти шести лет эта работа давала ей приличный доход. Сумеет ли она просто так от нее отказаться? Минут десять Холли потратила, обдумывая более-менее подходящую форму для прошения об отставке, потом стерла текст и написала просто: «Я заболела. Прошу меня извинить».

Обычно она старалась не подманивать болезни подобным образом, даже если действительно плохо себя чувствовала. Она была из тех, кто скорее наденет два или три дополнительных свитера и захватит с собой на работу целую коробку лекарств, но доползет до рабочего места, а там будь что будет. У нее в верхнем ящике стола всегда имелся изрядный запас не только ибупрофена, но и парацетамола, имодиума, а также антигистаминных препаратов – просто на всякий случай. Будучи человеком в высшей степени ответственным и совестливым, она, отправив на работу фальшивое оправдание, тут же испытала острое чувство вины.

Затем Холли принялась сочинять письмо менеджеру по ипотеке, услугами которого они с Дэном собирались воспользоваться, как только отыщут свой заветный дом-на-века. В этом письме она объяснила, что у нее изменились обстоятельства и появился новый источник независимого дохода, и спросила, не поможет ли он ей получить право на другую ипотеку.

Уверившись, что первые формальные шаги навстречу новой жизни сделаны, она решила разобраться с посланиями от Дэна.

Сперва прочла эсэмэски:

Холс, пожалуйста, позволь мне объясниться. Я совершил ошибку, только и всего.

Нам необходимо обо всем поговорить.

Ты ведь знаешь, как я тебя люблю. Просто у меня выдался очень трудный период.

Ну, это уже просто несправедливо! Как ты можешь меня игнорировать?

Это вышло случайно и всего один раз.

Затем Холли проверила автоответчик:

«Ты бы хоть позвонила, чтобы я знал, где ты находишься!»

«Прекрасно. Можешь продолжать в том же духе. Очень на тебя похоже».

«А знаешь что? Да пошла ты! Раз ты так, то и я умываю руки».

Холли даже рот от удивления раскрыла.

– Что значит «раз ты так»? Как именно? – вслух переспросила она. Ее палец некоторое время парил над кнопкой «ответить», но она решительно швырнула телефон на кровать.

В данный момент у нее «клевала рыбка» куда большего размера. И дело было поважнее ссоры с Дэном. Она ведь собралась покупать магазин-кондитерскую! Широкая улыбка расцвела у нее на лице. Ну до чего все получилось странно и неожиданно, думала она, направляясь через всю комнату к чемодану и размышляя, что бы такое надеть. Стоило ей решить, что все в ее жизни пошло наперекосяк, как случилась встреча с Мод. Холли вспомнила дурацкий постер, висевший у них на работе в соседнем закутке, где сидела одна ее молодая коллега. Иногда кажется, что твоя жизнь рассыпается на части, а на самом деле каждая из этих частей просто встает на свое место – было написано под фотографией котенка, случайно уронившего полку и превратившего ее в свою симпатичную постельку. Раньше Холли высмеивала подобные сентенции, но сейчас вдруг почувствовала, что такое действительно возможно. Впрочем, проблема одежды оставалась.

Если учесть, что когда Холли, пошвыряв кое-какие вещички в чемодан, выбежала вон из дома, покупка собственного бизнеса и желание начать жизнь заново на повестке дня вообще не стояли, то имевшийся у нее в данный момент ассортимент одежды отличался, мягко говоря, некоторой эклектичностью. Она умудрилась прихватить несколько пар бриджей, один чистый бюстгальтер и один ношеный, две пары спортивных носков и одни черные джинсы. На этом, собственно, список практичных вещей заканчивался. Видимо, все остальное она в лихорадочном состоянии срывала с вешалок и засовывала как придется. Среди этих вещей оказались: ее некогда любимое платье с блестками и воротником-хомутиком, которое уже года три как плохо на ней сидело; две блузки – одна из легкой ткани, почти прозрачная, а вторая с таким ужасающим принтом, что Холли никак не могла сообразить, с какой стати вообще ее купила; одна пара льняных брюк, которые ей действительно нравились, но отглаживать их всегда было лень, так что она их почти не носила, и три летних платья. В целом при таком небольшом выборе она едва ли продержалась бы несколько дней.

Остановившись на джинсах, Холли включила в душе воду и повесила на горячую трубу свою блузку, в которой провела весь вчерашний день, надеясь, что от тепла неприятный запах ношеной одежды несколько уменьшится. Затем она встала под душ, смывая теплой водой впитавшиеся в кожу и волосы ароматы деревенского паба. Первым делом придется купить кое-что из одежды, думала она. Ничего, она и так столько лет скаредничала, во всем себя ограничивая, откладывая каждый грош и стараясь бережно относиться к вещам. Зато теперь у нее будет собственный бизнес. Она станет предпринимателем. По крайней мере, попытается им стать, и эту роль ей нужно сыграть как следует.

Она вытерлась, оделась и постаралась максимально впихнуть в себя не слишком обильный гостиничный завтрак, прежде чем отправляться в деревню на встречу с Мод. Они договорились весь день провести в магазине, чтобы Холли смогла получше разобраться в тонкостях торговли сластями, а заодно и обсудить детали купли-продажи самого магазина. Холли не терпелось действовать.

Когда она добралась до Хай-стрит, бледно-желтое утреннее солнце поднялось уже довольно высоко, заливая светом речную гладь, и возле одного из мостов спали утки, сунув голову под крыло. Сейчас еще только март, думала Холли, а через пару месяцев вылупятся утята, станут стайками ходить через лужок к воде. В Боуртоне утро всегда было лучшим временем суток; казалось, будто эта деревня хранит некий секрет, который ей, Холли, еще только предстоит раскрыть. Когда она шла по центральной улице, мимо нее рысцой пробежал какой-то мужчина в очень коротких шортах, и она невольно поморщилась. Ох уж эти любители бега! Даже в деревне от них никуда не скрыться. Впрочем, подобные мелочи никак не могли испортить ее чудесного утреннего настроения.

– Ты, как всегда, пунктуальна, – с улыбкой заметила Мод, когда Холли столкнулась с ней у дверей магазина.

– Я еще хорошо помню, как вы пообещали урезать мне зарплату на целый час, если я буду опаздывать, – сказала Холли.

– Я уверена, что никогда ничего подобного тебе не говорила. А если и говорила, то лишь для того, чтобы из тебя получилась отличная помощница. – Мод перестала улыбаться и уже серьезно спросила: – Ну что, при отрезвляющем свете дня ты, случайно, не поменяла свое решение? Может, ты уже готова вернуться в Лондон к своей распрекрасной работе?

Склонив голову набок, Холли выслушала ее, широко улыбнулась и завопила как сумасшедшая:

– Ни в коем случае! И поверьте, нет ничего распрекрасного в том, чтобы весь день пялиться в экран компьютера!

– Тогда ладно. Для начала я позвонила своему бухгалтеру и попросила его прислать все необходимые документы.

– Фантастика! А я написала своему менеджеру по ипотеке и надеюсь, что он не будет слишком медлить с ответом. О господи! Неужели все это действительно правда?

Что и говорить, Холли просто изнывала от нетерпения, ожидая, пока Мод отопрет двери магазина. Еще на крыльце она заранее предвкушала, даже, пожалуй, чувствовала знакомые запахи перечной мяты и аниса. Впрочем, двери явно нуждались в ремонте. Вчера вечером она ничего такого не заметила, но теперь видела, что краска с них слезает хлопьями, а из пазов в стеклянных панелях кусками выпадает шпатлевка. Наконец в замке раздался тот щелчок, которого она так ждала, и Мод пояснила:

– Заржавел немного. – Над головой глухо звякнул знакомый колокольчик. – Вечно дверью хлопают, особенно зимой, поэтому замок работает все хуже. Я уже года два собираюсь его заменить, да все, как ты понимаешь, руки не доходят. И потом, это же не конец света, если у тебя всего лишь время от времени в двери замок заедает, верно?

– Я уверена, что сменить замок – это не такие уж большие расходы, – сказала Холли, рассматривая древнее устройство. Приятно, конечно, иметь такой традиционный запор с выгравированной надписью, но оригинальностью все же, наверное, стоит поступиться в пользу безопасности и удобства.

Холли уже начинала составлять в уме список работ, которые необходимо будет сделать, как только она станет здесь хозяйкой. И все же в тот миг, когда под звон колокольчика она шагнула через порог, эти планы были забыты, и она почувствовала, что в данный момент находится именно там, где и должна быть.

Глава пятая

Внутри все было в точности так, как помнилось Холли. На прилавке слева возвышалась большая касса – устаревшая, но не антикварная, – а чуть подальше, слева от кассы, стоял маленький застекленный шкафчик, где хранились сделанные вручную шоколадки. Справа от кассы стояли большие весы – они были действительно антикварными и занимали на прилавке центральное место. Холли провела пальцем по бронзовой тарелке весов, и стрелка тут же качнулась и заплясала. У дальней стены магазина на небольшом отдельном стеллаже хранились наиболее дорогие коробки с помадкой и шоколадным пралине, сделанными вручную; ближе ко входу на полках были сложены упаковки кендальского мятного рулета, коробочки с шоколадными ежиками и пакетики с ирисками. Вдоль стен было размещено, так сказать, piece de resistance[3]: полки от пола до потолка, плотно уставленные стеклянными сосудами, полными всевозможных лакомств – сверкающих шариков шоколадных конфет, завернутых в блестящую фольгу, и желтых, красных, синих, зеленых карамелек в ярких бумажных фантиках. Среди конфет всех цветов Холли сразу отыскала свои любимые: грушевые леденцы, клубничную карамель и миндаль в шоколаде. Впрочем, засахаренный имбирь и лимонный шербет ей тоже очень нравились.

– Боюсь, я на этой неделе даже пыль здесь ни разу не вытерла, – посетовала Мод, невольно выводя Холли из мечтательного транса. Холли предпочла бы продолжить приятное занятие и по очереди рассмотреть каждый сосуд с конфетами, но все же решила, что для этого у нее еще будет достаточно времени, а сейчас, пожалуй, и впрямь пора вернуться к насущным проблемам, требующим незамедлительного рассмотрения.

– В котором часу вы обычно открываетесь? – спросила она, припоминая те времена, когда ей приходилось вставать очень рано. То есть рано с точки зрения подростка. Теперь же начало работы в девять часов казалось ей чуть ли не проявлением лени.

– Если честно, – сказала Мод, – мои суставы не любят ранних подъемов. Хотя все зависит от погоды. Обычно я стараюсь прийти в магазин к десяти утра, но торговля теперь идет не так бойко, как прежде. Особенно если учесть, что супермаркет рядом всю неделю открыт круглосуточно.

Холли медленно кивнула. Да, перемены и впрямь значительные. Когда-то в разгар сезона им приходилось открываться уже в восемь утра. Возможно, все же стоит попробовать начинать работу чуть раньше, а не с десяти, хотя бы в течение нескольких первых недель, и посмотреть, как пойдут дела. С другой стороны, Мод свой бизнес знает гораздо лучше ее.

– Вы не возражаете, если я загляну наверх? – спросила Холли, проходя вглубь. – Просто посмотреть.

– Конечно, почему нет. И я с тобой поднимусь. Помнишь, где там нужно голову пригнуть? – И Холли вспомнила, что по центру верхнего этажа проходит низкая деревянная балка, на которую она в свое время и внимания не обращала, поскольку рост у нее был маловат, зато она не раз видела, как те, кто повыше ростом, разбивали себе об эту балку лоб или же были вынуждены все время кланяться, как жнецы в поле, поэтому она инстинктивно пригнула голову, когда следом за Мод поднялась по узкой лесенке в задней части магазина в кладовую, казавшуюся ей, наверно, самой маленькой в стране.

– Я и забыла, до чего мне когда-то нравилось здесь бывать, – вздохнула она.

Возможно, по площади кладовая и была практически равна магазину, расположенному внизу, но из-за низкого, сильно скошенного потолка выглядела куда более тесной. Под окном рядом с лестницей пристроились маленькая раковина, мини-холодильник и столик с чайником. Остальное пространство было занято сладким товаром – коробками с помадкой, леденцами, карамельками и прочими вкусностями.

– Там ведро стоит, смотри не споткнись! – предупредила Мод, заметив, что Холли изучает содержимое стеллажей.

– Ведро? – удивленно переспросила она и, опустив глаза, увидела в нескольких дюймах от своей ноги маленькое пластмассовое ведерко, примерно на сантиметр наполненное водой. – Вода-то здесь откуда? – Холли осмотрела потолок над головой, но никаких признаков протечки не заметила.

– Понятия не имею, – сказала Мод. – Она еще при Агнес то вдруг начинала капать, то переставала. Правда, никогда особенно сильно не текло. По-моему, Агнес однажды кого-то приглашала, чтобы выяснить, в чем дело. Только так ничего и не выяснилось, хотя и хуже не стало. Что-то там, конечно, есть… знаешь, как во всяком старом доме…

– Ничего, я не сомневаюсь, что и этот вопрос тоже вполне можно решить.

Однако на лбу Мод вновь собрались знакомые хмурые морщины.

– Холли, дорогая, не подумай только, что я учу тебя жить, у меня, ей-богу, нет такого намерения, но ты мне все-таки скажи: ты уверена, что принимаешь правильное решение? Покупать бизнес – это не шутка; тут нужно все заранее хорошенько обдумать. Я понимаю, ты немного не в себе из-за истории с Дэном…

– Ничего подобного! – Холли даже руку подняла, призывая Мод к молчанию. – С Дэном это решение вовсе не связано. Оно связано только со мной. В кои-то веки только со мной! А Дэн ни малейшего отношения к этому не имеет!

Морщины у Мод на лбу так и не разгладились. Она снова предупредила:

– Я тебе только одно скажу: еще не поздно – если ты все же захочешь передумать.

– Я не передумаю. И никаким застройщикам наш магазин не отдам. Да я даже помыслить об этом не могу! Тем более зная, что легко могу это предотвратить. Нет уж, я отступать не намерена. – Холли подняла руку и погладила деревянную балку. – Так, видно, распорядилась сама судьба.

Она опустила руку и пригнулась, уставившись на плотный мешок, в каких обычно поставляли товар оптовики. В мешке была жвачка «со вкусом вина». Из таких неуклюжих мешков они потом пересыпали конфеты и прочие сласти в большие стеклянные банки, что стояли на полках внизу. Холли подняла мешок и внимательно прочитала надпись на ярлыке.

– Вы обратили внимание, – спросила она, ткнув пальцем в надпись, – что срок годности жвачки истекает в конце месяца?

– Правда? – Мод наклонилась над ярлыком, поправляя очки. – Да, действительно.

– Этот мешок нужно незамедлительно спустить в магазин и побыстрее распродать. – Холли отложила мешок в сторону и принялась рассматривать ярлыки на соседних товарах. – Ну вот, и здесь то же самое! – Она указала на коробку с анисовым мармеладом. – И эти эклеры с тоффи-глазурью тоже почти просрочены. – Никогда раньше – а она проработала здесь не один год – она не видела в кладовой ни одного просроченного или почти просроченного продукта, а тут три упаковки подряд! У нее даже под ложечкой засосало – что-то подсказывало ей, что таких упаковок здесь еще много.

– Я же говорила, что торговля идет плохо. Я попросту не успела распродать товар так же быстро, как раньше, – грустно призналась Мод.

– Ничего, все образуется, – ободряюще улыбнулась ей Холли. – Я уверена, что если мы дадим на этот товар особую скидку, то распродадим все еще до конца недели.

Интересно, подумала она, много ли еще таких упаковок придется срочно спасать с помощью «специальных предложений»? Или она будет вынуждена их попросту «утилизировать»? И как раз в эту минуту внизу раздался звон колокольчика.

Глаза Мод весело блеснули – впервые со вчерашнего вечера, – и, улыбнувшись, она спросила:

– Надеюсь, ты еще не забыла, как обслуживать покупателей?

Медленный старт – вот что требовалось Холли, чтобы снова войти в ритм. Чтобы достать банку с верхней полки, ей приходилось вытягиваться во весь рост; затем этот сосуд с конфетами нужно было поставить обратно и достать другой; затем взвесить нужное количество товара на весах… Ох уж эти весы! Она была почти уверена, что они куда старше и Мод, и Агнес, и ничуть не удивилась бы, узнав, что это действительно так. Однако весы по-прежнему выглядели великолепно – отполированные до блеска, с тоненькой стрелкой, нервно колеблющейся туда-сюда, прежде чем показать реальный вес. Иногда, чтобы остановить стрелку, Холли приходилось добавить несколько конфет или вынуть из пакета одну или две, и она чувствовала, что не то чтобы совсем утратила былую сноровку, но прежней ловкостью определенно уже не обладала.