- -
- 100%
- +
Глава 1. Ника
Прошла почти неделя с того дня, как я узнала, что у меня будет ребёнок, но я до сих пор не могу привыкнуть к этой мысли.
Сердце замирает от счастья, когда я представляю своего малыша. Мне даже без разницы, кто это будет, девочка или мальчик. Главное он будет.
В тот же вечер, когда Илона привезла меня к себе домой, она попросила взять младшую группу под своё руководство. Тем более выяснилось, что и опыт у меня уже имеется.
После окончания колледжа, как только я переехала на север, то устроилась во Дворец Творчества и целых полгода руководила танцевальным кружком.
Образования преподавателя у меня, конечно, нет, но Илона говорит, что пока и хореографического достаточно.
Вообще, меня снова всё устраивает в моей жизни, теперь даже больше, чем неделю назад. Даже начинает казаться, что всё налаживается.
В “Ундине” я нахожусь по два-три часа в день. Иногда остаюсь подольше и помогаю Илоне с документацией или смотрю репетицию группы.
К урокам с детьми я готовлюсь дома, почему-то у меня так лучше получается сосредоточиться.
Мои мысли теперь заполняют совсем другие заботы, их даже проблемами не назовёшь. Например, когда я иду в торговый центр, чтобы купить, какую-нибудь нужную вещь для дома, мне сложно пройти мимо детского отдела с вещами и игрушками. Хочется напокупать ещё не родившемуся малышу всего, начиная с ярких вещей и вплоть до колясок с качелями.
Запрет на карту Игоря, я для себя уже сняла, хотя ещё ничего с неё не потратила. Да, пусть он не знает о будущем ребёнке, но это не освобождает его от родительских обязанностей.
Не помню, чтобы я была транжирой, наоборот всегда жила экономно. Сейчас всё изменилось и больше всего на свете хочется, чтобы мой ребёнок ни в чём не нуждался.
Есть много причин, которые останавливают меня от преждевременных покупок, но это же всё временно.
Напрягает, какой-нибудь неожиданный визит Дена с Лизой и их вопросы по поводу игрушек. Мне и так пришлось прятать витамины по шкафам, когда они недавно заявились.
Это не значит, что я Денису не доверяю, но он же ещё совсем мальчишка. И я не представляю, что может произойти, если его мать или Руслан узнают о моей беременности. Даже безобидных разговоров я с ними не хочу, не говоря уже о том, на что они способны. Как минимум попытаются рассказать всё Игорю, скорее всего, в какой-нибудь извращённой форме и разрешения у меня спрашивать явно не станут.
Возможно я перебарщиваю, защищаясь от всех подряд, кто вовсе не опасен, но мне так спокойней.
Мне даже Илона кажется подозрительной со своей гиперопекой. По десять раз за день интересуется, как я себя чувствую и это уже не смешно.
Сегодня, вообще при всех меня отчитывает за то, что я детям поклон показала. Я не выясняю отношения, при взрослом составе “Ундины”, только чтобы не подорвать её авторитет руководителя, но вечером всё же иду к ней в кабинет.
– Может объяснишь, что всё это значит? – стоя перед письменным столом Илоны, со сложенными на груди руками, я осознаю, что вид у меня угрожающий. Ещё дней десять назад, я бы ничего подобного себе не позволила, но всё меняется.
– Не понимаю, о чём ты? – удивлённо смотрит на меня, будто не узнаёт.
– Я признательна за всё, что ты для меня делаешь, но это не значит, что ты получила право, диктовать каждый мой шаг, – сдерживаясь изо всех сил, говорю я. – Это я беременная и это мой ребёнок! Я сама буду решать, что мне можно, а что нельзя! – напоминаю, уже повышая голос.
– В чём проблема, Ника? – спрашивает в замешательстве, уже догадываясь, что я не шучу.
– Это ты мне скажи, а то я много чего уже напридумывала, – со злой усмешкой предупреждаю я.
– Ты меня заинтриговала, – с улыбкой подначивает Илона.
– Очень удобно свести всё на приколы, но в этот раз не выйдет, – даю ей время, чтобы высказала свою версию. – Ты, наверное, не удержалась и всё же обрадовала Игоря, рассказала, что он скоро станет отцом, – выдаю одну из своих фантазий. – Теперь отчитываешься по телефону, как заботишься тут обо мне, – продолжаю озвучивать свои предположения. Не верю я этой блондинистой красотке, которая выглядит моложе, лет на пятнадцать своего реального возраста. Она, просто делает вид, будто не жалеет, что упустила Игоря. – Или у тебя другие, далеко идущие планы? – делаю вид, что мне интересно, но на самом деле, надеюсь, что она меня остановит и переубедит.
– Глупости, какие-то, – косится на меня настороженно. – Кстати, Наталья звонила, сказала, что анализы у тебя хорошие, – Илона явно пытается меня задобрить, но на меня это действует в точности до наоборот.
– Завтра же поеду и встану на учёт в другую клинику, чтобы насчёт моих анализов, звонили только мне! – я разворачиваюсь и направляюсь к двери.
– Ника! Подожди! – кричит мне в спину, но я иду дальше. – Стой! – хватает меня за локоть и я тут же выдёргиваю руку. – Я сделала аборт в двадцать три! – после этих слов я замираю и не шевелюсь.
– Что? Зачем? – от неожиданности, начинаю задавать вопросы невпопад.
– Наверное, чтобы потом жалеть об этом всю оставшуюся жизнь, – обречённо отвечает Илона. – Паша тогда был с головой погружён в свою работу, а хирургия требует много внимания, да мы ещё и не женаты были. Я испугалась, решила, что если рожу, то так и останусь в его тени, не смогу ничего добиться с ребёнком на руках, – потухшим голосом продолжает свой рассказ. А я в этот момент забываю уже, с чего начались мои психи и придирки. – А неделю назад, когда я своими глазами увидела, как ты не задумываясь, приняла решение рожать, не имея гарантий от Игоря, ни от кого-то, вообще, то поняла, что нет мне оправданий. Хотела заботиться о тебе и будущем малыше, но взяла всё испортила, – усмехается самоиронично.
– Слушай, твои откровения меня аж с ног сбивают, – признаюсь, набирая в грудь воздуха. – И ничего ты не испортила. Просто, надо убавить “курицу наседку”, а то многовато этой заботы получается, задыхаюсь я в ней, – объясняю, уже спокойно. – Подбросишь меня до дому? – спрашиваю, чтобы Илона вдруг не почувствовала себя ненужной.
– Конечно, на улице уже темень, – оживает, снова излучая позитив.
Добравшись до своей квартиры, вечером долго лежу в постели, пялясь в потолок, потому что не могу уснуть. Из головы никак не вылазит история Илоны, про её неродившегося ребёнка.
Не сужу свою начальницу, даже мысли нет и так видно, что она наказывает себя раскаянием.
Назавтра чувствую себя невыспавшейся. Впервые, наверное, провожу занятия, не получая никакого удовольствия.
Заглядываю в большой зал, только для того, чтобы предупредить Илону, что ухожу домой.
– Вялая ты сегодня, – подмечает ненавязчиво.
– Есть немного, – соглашаюсь.
– Наталья тебя на приём записала во вторник, в день беременных, – смотрю на неё нахмуриваясь, не очень понимая о чём речь. – Ты же беременная, – музыка в эту минуту затихает и последние слова звучат громко.
– Спасибо, что напомнила, но я и так знаю, – усмехаюсь я, застёгивая замок на куртке.
– Ника? – узнаю голос Дениса совсем рядом и сразу догадываюсь, что он всё слышал.
– А ты, что здесь делаешь? – спрашиваю, не скрывая даже, что нервничаю.
– Ты реально, что ли беременная? – не обращая внимания на мой вопрос, он тут же задаёт свой.
– Денис, послушай, ты только не говори никому, – беру его под руку и тяну в коридор.
– А бабе Насте? – уточняет хмурясь. – А то она ждёт нас внизу, в фойе, – добавляет скашивая на меня глаза.
– Ни-ко-му, пожалуйста, – испуганно прошу снова.
– Ладно, понял, не дурак. Молчу, как рыба об лёд, – шутит, переиначивая поговорку.
– А что Анастасия Мироновна здесь делает? – спрашиваю спохватившись.
– Поговорить с тобой хочет, – отвечает, когда мы заходим в лифт. – Тут такое дело, Игорь трубку не берёт и, вообще, на связь не выходит, а у него вчера днюха была, – улавливаю до боли родное имя и сердце начинает бешено колотиться, а ладони в карманах становятся влажными.
– Может праздновал и телефон, где-нибудь потерял, – выдаю свои предположения с равнодушным видом, в которые сама слабо верю.
– Значит дядька не в курсе, что ты беременная, – озвучивает свою догадку и я подтверждаю, отрицательно мотая головой.
– Ты обещал мне, – напоминаю про наш секрет на выходе из лифта.
– Здравствуй, Никуша, а мы с Денисом не смогли до тебя дозвониться, – не давая мне опомниться тараторит Анастасия Мироновна, и я, не сдерживая улыбку, залажу рукой в сумку, за телефоном.
– Оказывается разрядился, – виновато показываю гаджет с потухшим экраном.
Ден провожает нас до моей квартиры, потому что они приехали не с пустыми руками. Ставит пакеты в прихожей, но потом глядя на меня, заносит их в кухню. Возвращается молча к входной двери.
– Сразу уходишь? Чаю хотя бы попей, – удивляюсь, подключая телефон к зарядке.
– Не могу, я Лизе обещал, что сегодня к ней приеду, – смотрит на настенные часы, видимо торопится. – Ты позвони мне, если Игорь объявится, – просит, стоя уже в подъезде.
– Хорошо, – соглашаюсь и закрываю дверь.
– Никуша, ты извини, что я вот так, без предупреждения нагрянула. Сердце у меня не на месте, да я и не знаю, к кому, кроме тебя за помощью обратиться, – говорит Анастасия Мироновна. Наверное, неуютно себя чувствует, озирается.
– Правильно сделали, что приехали, хотя я не представляю, чем могу быть полезна, – ни одной путней идеи не мелькает в голове, только беспокойство усиливается, видимо переживания матери Игоря передаются.
– Ты ведь тоже в этом городе жила, может у вас есть общие знакомые? – спрашивает с надеждой.
– Попробую, просто я не уверена, что это даст результат, – иду к ещё толком не зарядившемуся телефону и не отцепляя его от провода, звоню Лёшке.
Скомкано объясняю, кому и зачем понадобился Клим. Брат обещает, что съездит сам к “Ромычу” и узнает в чём дело.
– Ты только при Игоре не говори, что это я им интересуюсь, придумай, чего-нибудь, – всё ещё оберегаю, свою пострадавшую гордость. И я не верю, что с таким крутым авторитетом, как Хозяин, могло, что-то случиться.
Анастасия Мироновна, наверное, так же, как и Илона думает, что Игорь бизнесом занимается. Даже не догадывается, что он далеко не последний человек в криминальном мире.
Пусть она и дальше живёт в своём счастливом неведении, я её разубеждать не собираюсь, но от этого легче добыть информацию о Хозяине не становится.
У них же там всё засекречено и если окажется, что нельзя разглашать, то Рома будет молчать, хоть сам президент позвони, а не то что я.
– Я понимаю, Никуша, сын тебя обидел, но я уверена, что он защищать тебя пытается, – вдруг выдаёт Анастасия Мироновна. – Игорь не признаётся, но я-то знаю, он до сих пор себя винит в гибели Олеси, – в этот момент я настораживаюсь и превращаюсь вся в слух. Понятия не имею, о ком идёт речь, но скорее всего это и есть, та самая, несчастная любовь Клима. Я ведь ещё тогда догадалась, что не могла она его бросить, значит умерла.
Не успеваю открыть рот, чтобы расспросить поподробней, как телефон начинает надрываться, звонит, моей любимой мелодией.
Мама Игоря смотрит на мой гаджет встревоженно, а я глядя на экран, разочарованно понимаю, что Илона, как всегда не во время.
Собираю всю свою выдержку в кучу и спокойным тоном отвечаю своей начальнице. Говорю, что со мной всё в порядке и заверяю, что завтра я ей обязательно перезвоню.
– А кто это, Олеся? – возвращаясь обратно за кухонный стол, спрашиваю я.
Глава 2. Ника
– Она жена Игоря была, они со школы ещё не разлей вода, – после слов Анастасии Мироновны начинаю чувствовать себя ненужной и чужой. Понимаю, что нельзя показывать свои обиды, иначе я так ничего не узнаю. – Весь этот кошмар в его выпускной случился, сын Олесю пошёл провожать, а эти трое ждали их уже у пустыря, – сглатываю противный ком, который встал в горле от страха и хмурясь, жду продолжения. Ясно, что матери, в разы тяжелей такое рассказывать и я беру себя в руки. – Один из говнюков был прокурорский сынок, его папаша к нам в станицу сослал, к матери своей. Сам-то уже видать не справлялся, зато все выходки, своего отпрыска прикрывал по полной. Чего бы этот Коля не натворил, ему всё сходило с рук, – в другой ситуации, я бы даже посмеялась над забавными обзывалками бывшей учительницы, но не сейчас. – То, что случилось тогда, не происходит в одночасье. Колька редкостный засранец и естественно, Игоря он до этого в школе доставал, потому что сын не подчинялся ему, – в интонации Анастасии Мироновны, угадывалась гордость. – Но в школе, их стычки, мы пресекали сразу, а тут не доглядела, – казалось, что она и себя тоже винит. – Игорь избил их за то, что они Олесю начали оскорблять и угрожали, что изнасилуют её троём, а сына свяжут и смотреть на это заставят, – не удержавшись от вскрика, я прикрываю рот ладонью и уже почти уверена, что Игорь убил, кого-то за такое. Да и одиннадцать лет, это слишком большой срок, вряд ли столько за драку дают. – Это Олеся на суде говорила, – уточняет источник. – Двое дружков, которые с Колькой тогда были, сбежали, когда сын начал их бить. Самого прокурорского сынка в реанимацию увезли и едва откачали, – Анастасия Мироновна потупила глаза в пол, а я неосознанно выдохнула. – Восемь лет Игорю присудили и отправили на “край света”, – устало добавляет она, а у меня вопросов стаёт ещё больше.
– Может чаю? Не знаю, как вы, а я голодная. Так что придётся вам составить мне компанию, – нам нужен был перерыв и я поставила на плиту воду в кастрюле, чтобы сварить пельмени.
Не обязательно уметь читать мысли и так было понятно о чём именно мы думаем. Несколько минут сидим молча, мой мозг быстро пытается обрабатывать услышанное, потому что это же ещё не всё.
– Многие тогда отвернулись от нашей семьи, я даже подумала, что может и хорошо, что Женя не дожил до этого, – догадываюсь, что это отец Игоря и замечаю, как глаза у Анастасии Мироновны заблестели от надвигающихся слёз. – Представляешь, общались с человеком десять лет, я у детей его уроки вела, а тут, бах! Он, просто, проходит мимо, будто знать тебя не знает, – усмехается грустно и удивляется такому явлению, как человеческая подлость, качая головой.
– Да уж, у нас, когда папу посадили, мы тоже всякого натерпелись. Я, конечно, маленькая была, по-крайней мере, в семь-восемь лет, не очень понимала, почему некоторым девчонкам, мамы со мной дружить не разрешают, – поддерживаю, рассказывая свою историю, потому что не по наслышке знаю, что такое быть изгоем. – Зато, когда папа вернулся, всё встало на свои места. Не сразу, естественно, – тороплюсь “подсластить пилюлю”, замечая жалость в глазах Анастасии Мироновны.
– Так даже Вера, мать Олеси, пыталась запретить дочери, ко мне приходить, – выдаёт на эмоциях.
– Но она же не послушала? – вырывается невольно. Очень не хочется, чтобы и Олеся оказалась предательницей, пусть даже её уже нет в живых.
– Нет, не послушала, – её черты лица тут же смягчаются и от улыбки, в уголках глаз морщины стают глубже. – В то время, Олеся мне вместо дочери была, потому что даже Таня от нас шарахалась или заезжала, чтобы обвинить во всех бедах, – в эту минуту я мысленно сравниваю Анастасию Мироновну со своей мамой и понимаю, что разница между ними колоссальная.
Наверное, открытость, это особенность южных женщин. Порой я даже начинаю побаиваться прямоты и откровенности с которой здесь сталкиваюсь.
Моя мама коренная сибирячка, поэтому она, да и я тоже, эмоции экономим.
Тут сплошь и рядом все искренние, что иногда даже подозрения закрадываются. Взять хотя бы Лизу с её восхищением, она ещё молодая совсем, а всё туда же. Для меня это дико, как-то.
Мне вдруг становится интересно, а Игорь такой же был до того, как его в тюрьму посадили?
По важности этот вопрос не на первом месте, увы, поэтому вслух не спрашиваю.
Вздрагиваю от громкой мелодии, которая неожиданно играет на моём телефоне.
Резко подскакиваю и бегу к гаджету, хочется быстрей узнать, что с Игорем всё в порядке.
На экране действительно высвечивается имя брата и я с сильно колотящимся сердцем отвечаю на звонок.
Сосредоточенно слушаю Лёшку. Он оправдывающимся тоном признаётся, что ему пришлось сказать Роме, кто на самом деле спрашивает про Клима.
Мне же, пару часов спустя, кажется детской глупостью, собственная просьба.
– Что-то случилось, да? – тихо спрашивает Анастасия Мироновна, когда я снова сажусь на табуретку.
– Я не знаю, – отвечаю честно, поднимая на неё глаза. – Лёшка нашёл Рому, но тот ему не сказал, что с Игорем, – до этого я ей рассказывала, что мой младший брат остался в северном городе доучиваться.
– А Рома это, кто? – осторожно интересуется встревоженная мать.
– Он самый близкий друг Игоря, – говорю задумчиво и не могу понять, что именно в словах брата меня насторожило.
– Вот видишь, ты знаешь его друга, а я нет, – подмечает она, улыбаясь натянуто.
– Он его, почему-то Бодрым называет, – продолжаю разговор ни о чём, будто это сейчас имеет значение. Видимо инстинктивно пытаюсь отогнать страх за Игоря, который уже пробирается под кожу. Мне реально становится жутко от того, что я могу его больше не увидеть.
– У них же там прозвища и клички на первом месте. Наверное, это Рому, как-то характеризует, – цепляется Анастасия Мироновна за нейтральную тему и скользит невидящим взглядом по кухонным шкафам. – Сына тоже, Климом называют, я слышала, когда на свидание к нему в зону приезжала. Сократили фамилию и новое имя получилось, – говорит, едва заметно улыбаясь. – Знаешь, Никуша, ты можешь думать, что я выгораживаю Игоря, возможно так и есть, ведь он мой сын, как иначе-то. Но лично я нигде больше не слышала, чтобы жизнь так издевалась над человеком, как над ним. Невольно задаёшься вопросом: “Для чего так жить?” – вот опять эти откровения, от которых аж затылок стягивает. – Ты, прости, меня за эту слабость, но для одного, чересчур много бед. Если твой брат, что-то сказал, ты не молчи, девочка, скажи. Я должна знать, что с Игорем, – просит Анастасия Мироновна и смотрит на меня умоляющими глазами.
– Рома сказал Лёшке, что сам мне перезвонит позже, но.., – осекаюсь, решая оставить догадки при себе.
– Пожалуйста, – пронизывает неморгающим взглядом.
– Думаю, это дежурная отговорка и он не собирается мне звонить, – озвучиваю свои подозрения.
– Раз пообещал, значит сделает, у них не принято разбрасываться словами, – так странно, что учительница литературы, напоминает мне о законах порядочных арестантов, но это работает и я действительно начинаю верить, что Рома позвонит мне.
– А ещё мне показалось, что Лёшка, что-то недоговаривает, – делюсь своими ощущениями.
– Нужно набраться терпения и ждать. Друг Игоря обязательно всё прояснит, – только сейчас я замечаю, что этой мудрой и отважной женщине тоже очень страшно.
– Ладно, – втягиваю носом воздух и отпиваю остывший чай. Понимаю, что надо, чем-то отвлечься от этого разговора, но никак не могу придумать, что-то стоящее. – Почему Игорь винит себя в смерти Олеси? Что с ней случилось? – вдруг хочется узнать, что произошло двенадцать лет назад. Теперь я готова, хотя уже догадываюсь, что будет жёстко. Если уж придётся держать удар, то надо знать, что там было на самом деле.
А ведь в какой-то момент, я даже пыталась забыть этого крутого Хозяина, лишь бы держаться подальше, от всего того треша, который был в его жизни. У него почти получилось убедить меня в этом.
– Игоря сначала в колонию для несовершеннолетних отправили, сразу же после суда. Ему же ещё восемнадцати не было, – Анастасия Мироновна настороженно вглядывается в моё лицо. Она скорее всего специально начала рассказывать издалека, чтобы успеть распознать мою реакцию и во время остановиться. – А Олесе, вообще, шестнадцать было. Дети совсем ещё, – выдыхает заботливо, а я затыкаю “глотку”, своей проснувшейся ревности, представляя, какими они были.
“Наверное, как Денис с Лизой”, – думаю я и тут же мысленно на себя наезжаю, за такое сравнение. Пусть суеверной глупо быть, но хочется, чтобы у Дена с его девчонкой, всё хорошо сложилось.
– В ноябре, сына перевезли на зону, а Олесе даже общего свидания было не положено, потому что официально-то она Игорю никто, – поясняет, видимо за долгие годы научилась разбираться в этой системе. – Они тогда больше года не виделись, и я в глубине души, надеялась, что пройдут чувства у девчонки. Думала, что там любовь-то ещё детская, забыла бы и может другого бы встретила. Жалко её было очень, – признаётся Анастасия Мироновна. – Но они не сдались, зарегистрировали брак, прямо в зоне, как только Олесе восемнадцать исполнилось, – отвожу глаза, чтобы не показывать, как тяжело мне слушать про эту влюблённую парочку. Хочется пропустить лирическое отступление и перейти к самой сути.
Какое-то время мама Игоря молчит, и я не мешаю ей собираться с мыслями. Естественно замечаю, что нелегко женщине, этот разговор даётся. Кажется, что она постарела лет на двадцать, всего за пару часов.
– Деньги сын начал нам отправлять ещё до того, как они с Олесей поженились. Так что, никакие передачки мы Игорю больше не собирали и с баулами не таскались, он избавил нас от этого, – не похоже было, что она гордится его прошлыми достижениями, просто не могла не упомянуть. – Олеся поступила в университет, на экономиста учиться, очно. Её учёбу тоже Игорь оплачивал, но нам объяснять, где деньги берёт, он не торопился, – догадывается, конечно, что такие серьёзные суммы не с потолка сыпались, но вслух ничего не говорит. Я же для себя убеждаюсь окончательно, что Клим ещё с зоны с криминалом связан. – Сначала Олеся, раз в пол года ездила к Игорю на свидание, потом чаще стала. Здоровенные парни приезжали прямо к дому, на дорогущей иномарке и увозили её в аэропорт, там встречали тоже на машине и доставляли уже до места и так каждые три месяца. Возвращалась счастливая, рассказывала, что комната свиданий, как номер в дорогой гостинице, если на решётки не смотреть, – качает головой, будто отказывается верить, что это было всё наяву. – У меня редко получалось ездить к сыну, из школы отпускали неохотно, а прогуливать работу я не привыкла. От провожатых таких я тоже отказалась, а деньги, которые сын присылал, я Татьяне отдавала. Ей нужней, у неё мальчишки росли, – Анастасия Мироновна не оправдывается и Игоря не судит, но чем дальше она рассказывает, тем обречённее становится её лицо. – Конечно, в отличии от меня Олесе очень нравилась вся эта роскошь и внимание. Она же глупенькая, кроме станицы-то нашей, ничего путём не видела. Однажды плакала, когда рассказывала, как уговаривала Игоря на ребёнка. Он не согласился, не хотел, чтобы его дитё, без него росло, – после этих слов, сердце у меня сжалось и я быстро опустила глаза, чтобы Анастасия Мироновна ничего не заметила по взгляду. – Срок тогда у сына уже заканчивался, когда он позвонил и просил помочь уговорить Олесю не ездить на последнее свидание, – её голос дрожит и я чувствую, как противные мурашки разбегаются по телу, предвещая мне минимум стресс. А ещё мне вдруг чудится, что я знаю эту страшную историю, но тут же отгоняю навязчивую мысль. – Не понимаю, с чего Игорь взял, что она меня послушает. Олеся отмахнулась от моих доводов и сделала по-своему, – в этот момент вспоминаю, какую я истерику закатила, когда он отправлял меня сюда. Если бы Игорь решил спросить моё мнение, то я бы тоже никуда не согласилась уезжать от него. Видимо со своей женой Клим не захотел так обращаться, как со мной, без всяких компромиссов и от этого понимания, обида снова подступает комом к горлу. – Сын отзвонился мне, когда Олеся приехала к нему и я даже вздохнула с облегчением, – молчит около минуты, наверное, настраивается на что-то. – Потом этот звонок с номера Игоря. Мужчина сообщил мне, что Олеся сгорела заживо на КПП. Было короткое замыкание и охрана не позволила открыть решётки, потому что не положено по технике безопасности, – чёткое ощущение, будто в помещении резко исчез весь кислород и мне стало нечем дышать. Я, как рыба открываю рот, но говорить не получается, кажется, что шею сдавило стальными обручами. Чувствую, как щёки становятся мокрыми и наконец всхлипываю.
– Господи! Как такое, вообще, возможно, – мой голос звучит хрипло и жалобно.
– Никуша, тебе плохо? – Анастасия Мироновна кидает на меня быстрый взгляд и подскакивая с табуретки, наливает в стакан воды. Она, наверное, думает, что меня так смерть Олеси шокировала, но я её уже давно пережила. Может это цинично с моей стороны, но ей ведь уже не больно, она умерла. Нет разницы, кто и что про меня думает, потому что я и есть, настоящий бесчувственный монстр. – Пей, – напуганная женщина суёт мне воду и я послушно выпиваю.