Сапер. Без права на ошибку

– Со своей стороны, товарищ майор го…

– Давайте без званий, не будем тратить время на эти танцы, – оборвал он меня.

– Хорошо, Дмитрий Иванович. Так вот, я, конечно, все усилия приложу, но вы же знаете, эта служба для меня новая…

– Да, я изучил ваше дело. Признаюсь, впечатлен. Очень хорошую работу проделали. Отзывы ваших товарищей по службе – тому подтверждение. Но это дело прошлое, – закончил он хвалебную часть. – Со своей стороны обещаю полное содействие особых отделов фронта. Конечно же для связи в вашу группу будет включен наш представитель. Сейчас познакомитесь с ним. Он в том числе поможет решать… разные вопросы. Лейтенант Кравцов проведет вас. Естественно, можете обращаться ко мне напрямую, соответствующее распоряжение я отдам.

И замолчал, давая знать, что закончил. Давай, мол, полковник, иди и служи. А мы за тобой присмотрим, даже не сомневайся.

Кравцовым оказался тот самый отличник строевой подготовки. Надеюсь, не его ко мне сторожить и контролировать приставят? Чин у него мелкий сильно, вряд ли он против генерала попрет, если придется. Такого самого от разъяренных генералов защищать надо, наверное. Потому что они и ровню временами не сильно признают, а такую мелюзгу…

* * *

Хорошая новость была в том, что мне предоставили почти полную свободу. Как в наборе подчиненных, так и в действиях. Вспомнилась книжечка про мушкетеров, которую я читал на верхотуре в Киеве. Всё, что сотворил предъявитель документа, сделано по моему приказу для блага страны. Ага, только спрос за такое… лучше не думать.

Мне даже захудалого отдельного кабинета не выделили. Вроде как недостоин, что ли? А с другой стороны – здесь не гостиница, и если высшим чинам свой кабинет положен, то таким как я здесь делать нечего. Пришел-ушел, бумаги занес, а потом забрал. Да и куковать здесь нам пару дней всего, потом на место выдвинемся. Так что нет смысла из себя начальника корчить.

Нечего рассиживаться, надо дело делать. В строевой отдел, финчасть, ХОЗУ – да мало ли куда. Надо быстренько обрасти барахлом и тыл бумажками прикрыть. А то, смешно сказать, у меня даже пропуска для хождения в ночное время до сих пор нет! Но до того – обещанная встреча с парнем из органов.

Кравцов поводил по коридорам, завел в кабинет какой-то. Дверь – близнец той, что у Мельникова была. Будто пока лейтенант из себя Моисея изображал, ее оттуда сняли и сюда перевесили. Видать, тут какие-то мелкие штабные обитают – столов много, восемь штук, шкафы, стеллажи. Один телефон на столе стоит. И кроме чернильниц да настольных ламп – ничего. Блюдут режим секретности, молодцы.

Мне навстречу поднялся и шагнул какой-то низкорослый, на полголовы меня ниже, мужичок. Лет тридцати пяти, коротко стриженный. Я бы даже предположил, что он примерно недели полторы назад перестал брить голову и сейчас волосы только начали отрастать. А что, от вшей хорошо помогает. Брови лохматые, даже кустистые какие-то и рыжие. Причем на голове волосы темные. Глаза – вот посмотришь и подумаешь, что перед тобой школьный учитель младших классов. Взгляд добрый, прямо хочется улыбнуться. Нос обычный, чуточку в сторону свернут, может, боксом занимался. На подбородке газеты кусок приклеен, посередине бурая точка. Видать, порезался, когда брился, а потом забыл убрать.

И петлицы краповые, три шпалы. Вот куда надо смотреть сначала надо было, а не бумажку рассматривать. Получается, звания у нас почти одинаковые. И ладно. Лишь бы пакости не творил, а там сработаемся. Если получится.

– Капитан Евсеев, Степан Авдеевич, – протянул он руку. Да, я обратил внимание, что «госбезопасности» он пропустил. Специально, что ли, показать, что на главенство не претендует? Типа, не переживай, мы тебя потом не больно расстреляем?

– Полковник Соловьев, Петр Николаевич, – ответил я рукопожатием. – Будем вместе работать, значит?

– Да, выходит, что так.

Вроде и хорошо, что с самого начала он вот так запросто, без строевого смотра. Кстати, а где же Кравцов? Я оглянулся, но успел увидеть только закрывающуюся дверь. Не очень-то и надо. Если что, спрошу у кого-нибудь, не в пустыне.

– У вас газета, – я показал пальцем на подбородок.

– Ой, извините.

Да он смутился, что ли? Не может такого быть, чтобы притворялся. Не артист всё-таки. Хотя кто ж его знает, возможно, клочок бумаги он специально приклеил, чтобы эту сценку разыграть? Хватит, а то так скоро в толчок заглядывать начну в поисках соглядатаев. Работать надо. Не этот, так другой будут обо мне докладывать куда надо. Возможно, с самыми мелкими бытовыми подробностями.

Впрочем, капитан оказался приобретением ценным. Потому что знал здесь, что и как. Выяснилось, что он уже неделю на месте осваивается в ожидании отправки на новое место службы. Ладно, время будет, уточню позже, что там у него раньше было. В блокнотик я себе координаты этого Степана записал.

Он же мне и рассказал, что есть у нашей группы уже машина – сильно эксплуатированная «эмка». И водитель, который знает не только Москву, но и все окрестности в радиусе трех сотен километров. Пока здесь будем – передвигаемся с комфортом. Ждали исключительно моего появления и ценных указаний. Интересное дело, отчислили меня гораздо позже, чем тут ждать начали. Может, ветер как раз отсюда подул? А кто же мне признается-то теперь?

– Мне бы найти человека одного, – решил я закинуть удочку. – Вроде как должен числиться за штабом Кирпоноса.

– Поищем, – достал записную книжку Евсеев. – Давайте данные.

– Лейтенант Ахметшин Ильяз Равильевич, сапер. Год рождения… восемнадцатый, что ли. Молодой, короче. Воевал на Юго-Западном.

– Если есть такой, то никуда не денется, – закончив писать, уверил меня Степан. – Вы поезжайте пока на склад наш, получите полагающееся, а потом возвращайтесь, может, результаты будут уже.

* * *

А хорошо быть начальником! Машину тебе под задницу сунули, шофера дали, аж целого сержанта Потапова Мишу. И что с того, что автомобиль на чермет пора сдавать? Ездит – и то хлеб. Зато и интендантская служба со всем почтением, одели и обули, аж завидки берут. Отвезли мы барахло домой, пообедал с водителем, хоть тот и отнекивался поначалу, и назад на службу.

А тут и радостная новость – нашелся Ильяз. Живой и, возможно, здоровый.

– Степан Авдеевич, дайте там команду, пусть подготовят приказ о командировании его в наше распоряжение. Я к командующему войсками фронта.

У Кирпоноса в приемной очередь сидела. пять человек, и все как один – со звездами в петлицах. У кого две, у кого три. Мои четыре шпалы тут не играют. Но я ж не пацан какой, бегать да узнавать, когда меня принять смогут. С генералами я поздоровался, конечно. Они в мою сторону мельком взглянули, не все даже, и вернулись к обсуждению своих небожительских дел.

Я подошел к адъютанту, попросил доложить.

– Там сейчас совещание будет с командармами, – кивнул Витя на генералов. – Через часик позвоните.

Да уж, когда собираются кучей командармы, тут большой скорости не жди. Час – это еще по-божески. К тому же к этим пяти, вон, еще парочка успели подтянуться. Так что я с легкой душой пошел к своей куцей команде. Лучше чайку попить, намного полезнее для организма.

Кстати, чай у нас был – закачаешься. Народ в большинстве своем пьет морковный. С непривычки дрянь невообразимая, но потом втягиваешься. Красноармейцам положен грузинский, один грамм в сутки. Тоже не бог весть что, но по сравнению с корнеплодом – блеск. А вот Евсеев, предложив почаёвничать, достал из сидора чуть примятую с одного боку красную жестянку, на которой был нарисован улыбающийся здоровяк в голубом пиджаке и белых штанах. А под мужиком надпись «финест цейлон теа». Для сомневающихся в содержимом товарищ держал в руке чайную чашку.

– Из Ирана по случаю передали, – объяснил Степан происхождение богатства. – Угощайтесь.

* * *

Звонить не пришлось – адъютант сам побеспокоился. Интересно, я в нашем закутке номер телефона не знаю, а он в курсе. Впрочем, ему по должности положено найти кого надо в кратчайшие сроки.

Я зашел в приемную. Ага, еще не всё закончилось. В дверном проеме стоял один из генералов и вяло пытался возражать что-то Кирпоносу.

– Я сказал, значит, делайте! – донесся голос командующего. – Если вы так будете относиться к работе, Григорий Давыдович, то у меня будет другой начальник штаба!

Генерал пошел, сжав кулаки. А что сделаешь, товарищ генерал, кому сейчас легко? Я вспомнил Василия Ивановича Туликова. Эх, какой мужик был! Я его один раз только и видел, мягко говоря, в расстроенных чувствах. Уж он вряд ли бы стал с Кирпоносом спорить. Надо чего-то добиться, он бы подвел дело так, что командующий сам решение изменил. А вот так, на пороге лаяться…

– Заходите, вас ждут, – позвал меня адъютант.

Михаил Петрович, видать, чертей давал всё время, пока шло совещание. Вон, волосы даже всклокоченные, лицо красное.

– Чайку, может? – спросил я по старой памяти.

– Да тут… – махнул он рукой. – Водки бы стакан, а потом второй сразу. Расстрелять парочку баранов, чтобы другие шевелились хоть немного! Элементарные же вещи втолковывать приходится! Сколько можно, а? Ладно, что у тебя?

– Вчерне если – завтра готовы будем. Людей подтянуть надо немного, но начинать можно сейчас. Встречался утром с Мельниковым.

– Как он? – сразу влез с вопросом Кирпонос.

– Хорошо поговорили, он мне своего сотрудника прикомандировал, грамотный, опытный. Воевал. Понимающий. Я, признаться, боялся, что будет Безлюдько какой-нибудь.

– Это кто такой?

– Да был у меня куратор, когда операцию готовили. Я, конечно, сглупил немного, но он ко мне как к мусору относился.

– А из-за чего конфликт произошел?

Странно, конечно, что он таким интересуется. Дело прошлое, да и не привело это ни к чему. Но я рассказал – и про предложение свое, и про ответ его, весьма обидный.

– Эх, Петя, – протянул Кирпонос. – Учить тебя надо еще… Ты мне скажи, сколько раз ты мою жену видел?

– Вживую – ни разу. На фотографии разве что.

– А дочерей?

– Ничего о них не знаю даже.

– Ты пойми, это ведь не потому, что я их не люблю или видеть не хочу. Просто… всё может случиться, понимаешь? И в случае чего – пусть лучше скажут, что про семью не вспоминал даже и не виделся с ними. Дошло?

– Спасибо за науку, Михаил Петрович. Не подумал даже… в этом направлении.

– Так что этот, как его, Безлюдько, да? Он тебе дельный совет дал. Семью и службу не путай никогда, от этого всем только лучше будет. Может, грубо, но по делу. Встретишь его, поблагодари.

* * *

В приемную мы вышли вместе – Кирпонос куда-то собрался в здании пойти. Он сказал что-то на ходу адъютанту Вите, а я замешкался, не пошел за ним, потому как увидел кое-что интересное. Сюрприз, однако! Причем приятный во всех отношениях. Потому как за столом начальником телефонов восседал мой старинный приятель Аркаша. В недрах стола поиски вел и не только на меня внимания не обратил, но и на командующего тоже.

– Вы, товарищ лейтенант, не много ли о себе возомнили? Встаньте, когда к вам обращается старший по званию! Завтра же в маршевую роту! На передовую! Молчать, кого спрашиваю!

Напарник Аркаши смотрел на это в полном недоумении. Я здесь уже не в первый раз прохожу и до этого на всякие фокусы, связанные с чинопочитанием, внимания обращал мало. А тут… Но, когда Масюк показал трюк с перепрыгиванием стола, а потом последовали обнимашки перед дверью комфронта, удивление его достигло апогея.

– Петька! Здорово, чертяка! Вот это встреча! Давай по кружечке чаю! Сейчас, минуточку! У меня шоколад есть, генеральской колбаски по шматочку отрежем, он и не заметит. Витя, не в службу, сообрази нам, ну ты знаешь, – обратился он к напарнику. – Сто лет человека не видел просто, извини.

– Так я у вас часто буду появляться, – порадовал я Масюка. – Назначен помощником по особым поручениям.

– Вот так, отъедешь на неделю, вернешься, а без тебя уже и Берлин взяли, – возмутился Аркадий. – Пропустил самое интересное, как всегда.

В приемную быстро вошел один из командармов, которых я видел перед совещанием. Ему и бегать не надо, с таким-то ростом. Наверное, повыше меня чуть не на голову, а я по жизни если не правофланговым был, то близко к этому.

– Никого нет? Доложите, я там планшет свой забыл.

А здоровья в товарище генерале не особо много. Бледный, на лбу пот крупными каплями, одышечка.

– Вышел он, скоро вернется, – сообщил Витя. – Без него никак не можно…

– Ну мне нельзя, так сам зайди. Возле окна, на спинке стула висит. Давай, времени нет совершенно! Не стойте, садитесь. Чаёк у вас? А налей и мне, замотался совсем уже.

Генерал выхлебал кружку кипятка, закусывая сушками. И вправду спешил, видать. Но поблагодарить не забыл. Встал, забрал свой планшет и ушел.

– Это кто хоть был? – спросил я у Масюка.

– Так Рокоссовский. Он перед войной, – тихо, чтобы никто не слышал, рассказывал Аркадий, – сидел года два. Но потом оправдали, в звании восстановили. А под Москвой ранили его, тяжело, вот недели две как из госпиталя. Видишь, не до конца долечился еще, а на службу подался.

* * *

Домой я пошел пешком. Тут идти… Рассказывать больше. Пропуск у меня есть, пистолет – тоже. А вечером после службы очень даже полезно ноги размять. Особенно если целый день не физподготовкой занимался, а задницу своим весом давил. И портил бумагу. Не знаю, сколько дерева на один листок идет, но сдается мне, что я сегодня сосновую рощу в расход пустил. Руку от самописки аж сводит. Так что полчаса от силы тут шагать. Главное, не по проезжей части, а то вот так задумаешься, и чья-нибудь машина тебя по асфальту размажет. Светомаскировка ведь. А к передвижению без уличного освещения я привычный.

Патрули, однако, центр города шерстят знатно. Один на Арбате попался, второй – когда на Чайковского повернул. Хорошо, что пропуск у меня такой, что ни у кого даже намека на вопрос возникнуть не может. А потом уже меня никто не беспокоил. Небо ясное, облаков почти не было, и я под лунным светом тихонечко шел, обдумывая завтрашний день. Первое задание как-никак. Поехать под Вишеру, посмотреть на одно место. Считай, прогулочка на пару-тройку дней – пока туда, пока назад, да на месте еще неведомо сколько… Ладно, с чего-то надо начинать.

За этими думками я прошляпил свой поворот с Чайковского, но возвращаться не стал, пошел к Малому Конюшковскому переулку. Там и крюк совсем маленький получится, пара десятков метров, не больше.

– Слышь, дядя, закурить не найдется?

Откуда это хоть? Мелкий пацаненок, лет десяти, наверное. Что он на улице в это время делает? Дома пора сидеть, комендантский час же.

– Не курю, – ответил я и попытался обойти застывшего передо мной мальчишку.

– А ты не спеши, – мне в поясницу уперлось что-то твердое. – И руками не сильно… Шинельку снимай… И котлы тоже.

Вот это попал! Центр Москвы! На пороге дома, можно сказать! Охамели бандюки! И что же мне, теперь до исподнего раздеваться?

– Сейчас, ребята, не надо делать глупостей, я всё понимаю, одну секунду…

Я вроде как от страха путался в пуговицах, а сам доставал свой ТТ. Одно только хреново – патрона в стволе не было, и мне надо было выиграть время, чтобы сделать первый выстрел. Что там у этого гаврика? Наган, скорее всего.

Подошли еще двое – в надвинутых шапках, воротники пальто подняты. Ну извини, парень, тут уже деваться некуда – я накрыл наган рукой сверху, за барабан, большим пальцем перед курком, ударил ему в пах ногой. Пацан охнул, попытался выстрелить. Но я продолжал удерживать барабан, вытаскивая ТТ. На-а… Пистолет сам по себе оружие – особенно его рукоять. По лбу, наган в сторону, в кусты, и бежать.

– Стой, сука!

Я дернулся вправо, влево, раздался первый выстрел. Мимо! Черт, как же скользко. Ладно, в эту игру можно играть вдвоем. Я передернул затвор, развернулся.

Бам-бам!

Выстрелы больно отдавались в ушах. Отвык. На фронте эта долбежка становится постоянным фоном, а вот в мирном городе…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.