Витражи Вельмара

Часть 1. Тени прошлого

Глава 1. Осколки

Лира Вейл аккуратно поднесла пинцетом осколок синего стекла к раме витража. Пальцы чуть дрожали - не от напряжения, а от привычки: за годы работы она научилась скрывать дрожь, которая появлялась всякий раз, когда приходилось касаться чего‑то острого.

Собор Святого Элиана дышал вековой пылью и тишиной. Лучи света пробивались сквозь старые витражи, рисуя на каменном полу разноцветные пятна. Лира работала над реставрацией центрального панно — сцена суда над невинным. Ирония судьбы: она восстанавливала изображение несправедливости, сама став её жертвой.

Пинцет скользнул, и осколок упал на эскиз. Красный - как кровь. Как тот день, когда всё изменилось. Воспоминания нахлынули волной: холодный ветер, шелест травы, резкий голос… Лира сжала пинцет, заставляя себя вернуться в настоящее.

- Опять вспоминаешь? - Маркус Рейн бесшумно подошёл сзади. Его трость глухо стукнула о пол.

Лира вздрогнула:

- Нет. Просто стекло хрупкое.

Маркус хмыкнул, но ничего не сказал. Он единственный знал всю правду и единственный поверил ей тогда, в 15 лет, когда весь город кричал: «Лгунья!».

Она продолжила работу, подбирая фрагменты. Синий — небо, которое она больше не видела таким же ясным. Зеленый - трава, на которой… Нет. Не думать. Лира сосредоточилась на ритме работы: взять осколок, проверить форму, приложить к эскизу, закрепить. Повторять. Дышать.

В глубине рамы что‑то блеснуло. Лира осторожно извлекла сложенный листок бумаги. Развернула.

«Прости меня. Я должен был сказать раньше».

Руки затряслись всерьез. Она скомкала записку, но Маркус успел заметить.

- Что там? - его голос прозвучал мягче, чем обычно.

- Ничего. Мусор.

Но сердце билось так сильно, что, казалось, витраж задрожал в ответ. Кто мог оставить эту записку? И что значит «сказать раньше»?

Маркус помолчал, изучающе глядя на нее. Затем тихо произнес:

- Ты ведь не выбросишь ее по‑настоящему, верно?

Лира подняла глаза, встретившись с его понимающим взглядом.

- Откуда ты…

- Я знаю тебя слишком хорошо, - он слегка улыбнулся. - И знаю, что ты не успокоишься, пока не выяснишь, кто это написал.

Она вздохнула, разгладила скомканный листок на ладони. Буквы были выведены неровно, будто писавший волновался.

- Думаешь, это кто‑то из тех времен? - прошептала Лира.

- Возможно, - Маркус оперся на трость. - Или кто‑то, кто узнал правду позже. Но если хочешь разобраться, начни с того, кто знает о твоем прошлом больше всех.

- Отец, - выдохнула Лира. Ее отец уже много лет жил на маяке у окраины города, почти не появляясь в Вельмаре.

- Именно, - кивнул Маркус. - Он многое видел и слышал. И, кажется, до сих пор хранит больше секретов, чем готов признать.

Глава 2. Маяк молчания

Туман окутал Вельмар, как и всегда в это время года. Лира шла по извилистой тропе к маяку, кутаясь в пальто. Семьдесят ступеней вверх - она считала их в детстве, когда отец еще брал ее с собой. Тогда каждый шаг был радостью, каждый поворот тропы - новым открытием. Теперь же ступени казались испытанием, а туман - живым существом, цепляющимся за подол пальто.

Смотритель маяка Томас Вейл сидел у окна, полируя линзу. При виде дочери он замер на мгновение, затем продолжил работу. Движения его были размеренными, почти ритуальными - будто этот привычный труд мог защитить от непрошеных разговоров.

- Ты редко навещаешь, - его голос звучал ровно, без эмоций.

- У меня выставка скоро, - Лира села напротив. - Нужно твое мнение.

Отец поднял глаза - такие же темные, как у нее, но холодные. В них не было ни радости встречи, ни теплоты.

- Витражи? Это все, что тебя волнует?

Лира сжала кулаки под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Она так долго готовилась к этому разговору, репетировала слова, но теперь они словно застряли в горле.

- А что еще? - ее голос прозвучал резче, чем она хотела.

Молчание повисло между ними, густое, как туман за окном. Лира достала из кармана скомканную записку и положила на стол между ними. Бумага, будто живая, чуть развернулась, обнажая неровные буквы.

- Ты знаешь, кто это написал? - спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Томас бросил взгляд на бумагу и тут же отвел глаза, будто записка обожгла его взгляд.

- Откуда мне знать?

- Потому что ты знал тогда. Знал, что я не лгала. Но молчал, - Лира наклонилась вперед, вглядываясь в лицо отца.

- Почему, папа? Почему ты не встал на мою сторону?

Его рука дрогнула, линза чуть не упала. Он резко поставил ее на подставку, словно искал опору.

- Я пытался защитить семью, - произнес он глухо.

- От чего? От правды? - Лира почувствовала, как внутри закипает давно сдерживаемый гнев. - Ты думал, что молчание поможет? Оно только дало им власть надо мной.

- Они бы разрушили все, - отец сжал край стола. - Дом, репутацию, будущее…

- Они и так разрушили, - она встала, чувствуя, как ком подступает к горлу. - Только не дом, а меня. Ты выбрал сохранить стены, но забыл о том, кто в них жил.

Она уже собиралась уйти, когда отец тихо произнес:

- Я не мог противостоять им. Они бы разрушили все. Не только нас - весь город встал бы против. Ты была ребенком, Лира. Я думал, что так будет лучше. Что время залечит раны.

Лира замерла у двери. Слова отца повисли в воздухе, тяжелые и горькие. Она повернулась к нему:

- Время не лечит, когда ты заставляешь человека жить во лжи. Оно только делает боль глубже, прячет ее под слоями молчания.

Она подошла к столу, положила руку на записку:

- Кто‑то нашел в себе силы написать это спустя столько лет. Может, и ты найдешь силы сказать правду? Не для меня - для себя.

Выходя из маяка, Лира остановилась на верхней ступени. Туман стал еще гуще, почти непроницаемым. Она глубоко вдохнула сырой, соленый воздух, пытаясь унять дрожь в руках.

И тут она заметила фигуру в тумане. Высокий мужчина стоял у обрыва, глядя на море. Его силуэт казался смутно знакомым — широкие плечи, прямая спина, руки за спиной. Он стоял неподвижно, словно статуя, сливаясь с белесой пеленой.

Лира сделала шаг вперед, пытаясь разглядеть лицо, но туман скрывал его черты. Она хотела окликнуть незнакомца, спросить, что он здесь делает…

Когда она обернулась снова — его уже не было. Только ветер шевелил траву на краю обрыва, да волны с монотонным шумом разбивались о скалы внизу.

«Показалось?» — подумала Лира, но что‑то внутри подсказывало: нет, он был здесь. И, возможно, пришел не случайно.

Она последний раз взглянула на маяк, на окно, где за занавеской угадывался силуэт отца. Что‑то в их разговоре сдвинулось — не до конца, не полностью, но трещина в стене молчания появилась.

Спускаясь по ступеням, Лира чувствовала странную легкость. Не облегчение — еще рано для этого, - но проблеск надежды. Записка, разговор с отцом, таинственный незнакомец у обрыва - все это складывалось в какую‑то новую картину, которую ей еще предстояло понять.

Глава 3. День Тумана

Город готовился к празднику. Улицы украсили бумажными фонарями - красными, желтыми, голубыми, - они покачивались на ветру, отбрасывая причудливые тени на мощеные тротуары. Дети бегали с пустыми корабликами, смеялись, спорили, чей будет красивее. День Тумана - традиция Вельмара: каждый пишет свой самый большой страх и пускает по реке, чтобы туман унес его прочь.

Элла ждала у собора, размахивая руками:

- Лира! Наконец‑то! Я взяла тебе кораблик - вон тот, голубой, с серебряной каймой. Самый красивый!

Лира подошла, поправила шарф, закрывая шею. Ей было не по себе - праздник, который раньше казался волшебным, теперь вызывал тревогу.

- Я не буду участвовать, - тихо сказала она.

- Будешь, - подруга схватила ее за руку, глаза горели энтузиазмом. - Это же ритуал. Отпускание. Ты столько лет пропускала его - пора попробовать. Представь: страх уплывает, растворяется в тумане… Разве не этого ты хочешь?

Лира вздохнула. В глубине души она понимала: Элла права. Может, это и правда поможет.

Они пошли к реке. Горожане толпились у моста, бросая кораблики в темную воду. Лира смотрела, как они плывут, мерцая в свете фонарей, - десятки маленьких огней, несущих чьи‑то тайны, тревоги, боли.

- Ну же, - Элла вложила ей в руку перо и чернила. - Напиши. Просто напиши. Не обязательно вслух.

Лира колебалась. Пальцы дрожали, перо казалось непривычно тяжелым. Она глубоко вдохнула, закрыла глаза на мгновение, а затем быстро вывела на бумаге: «Страх быть не услышанной».

Кораблик лег на воду, но она не отпустила. Смотрела, как течение пытается унести его прочь, как он покачивается на волнах, будто сомневаясь.

- Пусти, - прошептала Элла, положив руку на плечо подруги. - Отпусти.

Лира разжала пальцы. Кораблик дернулся, поплыл, но почти сразу зацепился за корягу у берега и остался рядом с ним, покачиваясь на мелкой волне.

- Не хочет уходить, - грустно улыбнулась Лира.

- Значит, ты еще не готова, - Элла обняла ее за плечи. - Но ты пыталась. Это уже шаг. И знаешь что? Главное - ты решилась написать правду. Это важнее, чем пустить кораблик по течению.

Лира подняла глаза и увидела его - того самого мужчину у маяка. Он стоял в тени деревьев, наблюдая. Их взгляды встретились.

Он сделал шаг вперед.

- Лира Вейл? - его голос был низким и хриплым. - Мне нужно с вами поговорить.

Лира замерла. Этот голос она где‑то слышала. Где? Когда? Воспоминание ускользало, как туман, клубящийся над рекой.

- Кто вы? - она сглотнула, пытаясь унять дрожь в голосе.

Мужчина сделал еще шаг, выходя из тени. Теперь Лира могла разглядеть его лучше: высокий, с сединой в волосах, лицо изрезано морщинами, но взгляд острый, цепкий.

- Меня зовут Арвид Кейн, - он слегка поклонился. - Я был другом вашего деда. И я знаю, что произошло тогда, пятнадцать лет назад.

Элла напряглась, крепче сжала руку подруги.

- Вы знали моего деда? - Лира почувствовала, как внутри все сжалось. - И что вы знаете?

- То, что он хотел рассказать вам перед смертью, - Арвид сделал паузу. - То, что он не успел. У него были доказательства. Доказательства вашей правоты.

Лира пошатнулась. Элла поддержала ее под локоть.

- Какие доказательства? - голос Лиры дрожал. - Где они?

- Они были спрятаны, - Арвид огляделся, словно опасаясь, что их подслушают. - В месте, которое ваш дед считал самым надежным. В соборе.

Туман сгущался вокруг них, фонари мерцали, кораблики плыли по реке - а Лира вдруг поняла, что ее страх, написанный на бумажке, больше не имеет значения. Потому что теперь у нее появилась надежда. Надежда узнать правду.

- Покажите мне, - она выпрямилась, глядя прямо в глаза Арвиду. - Покажите, где они спрятаны.

Арвид кивнул:

- Идемте. Но будьте готовы: правда может оказаться тяжелее, чем вы думаете.

Элла переглянулась с Лирой и молча кивнула - она пойдет с ней.

Они двинулись прочь от реки, оставляя позади праздник, фонари и кораблики с чужими страхами. Туман клубился у их ног, будто провожая в новое путешествие - к правде, которую так долго скрывали.

Глава 4. Свидетель

Лира стояла у окна мастерской, протирая осколок витражного стекла. Лучи вечернего солнца преломлялись в нём, бросая на стену радужные пятна - красные, синие, золотые. Они скользили по старым доскам пола, на мгновение превращая пыльную мастерскую в сказочный мир.

За спиной скрипнула дверь. Лира не обернулась - она знала, кто это. Запах одеколона с нотами сандала и кедра достиг её носа раньше, чем шаги приблизились.

- Лира… — голос Даниэля дрожал.

-Я должен тебе сказать. Я был там. В тот вечер. Я видел всё.

Осколок выпал из рук, звонко разбиваясь о пол. Лира резко обернулась. Её пальцы, ещё мгновение назад аккуратно державшие стекло, теперь сжались в кулаки.

- Что ты несёшь? - её голос прозвучал тише, чем она ожидала, почти шёпотом.

Даниэль сделал шаг вперёд, но остановился, не дойдя до неё нескольких шагов. Он смотрел куда‑то в сторону, избегая её взгляда.

- Я молчал 15 лет. Боялся. Они угрожали…

- Ты позволил им сделать меня лгуньей! - голос сорвался на крик - Все эти годы… Школа, шептания, «она сама виновата»… И ты знал правду! Ты знал, что это не так!

Она сделала шаг к нему, потом ещё один. Теперь они стояли почти лицом к лицу.

- Почему? — прошептала Лира. - Почему ты не сказал тогда?

- Они сказали, что испортят мою жизнь, - Даниэль поднял глаза. В них стояли слёзы. - Отец пригрозил лишить наследства. А потом… потом все уже поверили, что ты лжёшь. И я подумал, что уже слишком поздно.

- Слишком поздно? - Лира горько рассмеялась. - Ты думаешь, есть какой‑то срок годности у правды?

Она отвернулась, пытаясь унять дрожь в руках. Взгляд упал на незаконченный витраж на верстаке. Корабль на нём был разбит на сотни осколков. Как и её жизнь... На мгновенье на нее хлынули воспоминания....

Школьный коридор. Лира идёт по нему, а одноклассники расступаются, как Красное море перед Моисеем. Кто‑то шепчет за спиной: «Лгунья». Учительница, к которой она подходит с вопросом, отводит взгляд и бормочет: «Потом, Лира, сейчас я занята».

Старшеклассник, проходя мимо, нарочно толкает её плечом. Она едва удерживается на ногах. В кармане сжимает осколок стекла - подарок отца, который разбился в тот вечер. Края врезаются в ладонь, но боль физическая кажется ничтожной по сравнению с той, что внутри.

- Ну что, опять выдумываешь истории? - насмешливо бросает кто‑то.

Лира опускает голову и ускоряет шаг...

Лира закрыла глаза, пытаясь унять дрожь. Перед глазами всё ещё стояли эти лица - равнодушные, осуждающие, насмешливые.

-Уходи, - тихо сказала она.

-Лира, пожалуйста…

- Сейчас же, - её голос стал твёрдым. — Не хочу тебя видеть. Никогда.

Даниэль молча повернулся и вышел. Дверь за ним тихо щёлкнула.

Лира опустилась на стул, обхватила голову руками. В мастерской было тихо, только тикали старые часы на стене. Она подняла взгляд на витраж. Корабль всё ещё был разбит. Но где‑то там, в глубине, она знала - его можно собрать заново.

Она посмотрела на осколки стекла на полу. Красные, синие, золотые - как те пятна света, что играли на стене минуту назад.

«Каждый осколок имеет своё место», — вспомнила она слова Маркуса.

Медленно, почти неосознанно, она начала собирать осколки. Один за другим. Красный здесь, синий рядом, золотой в центр. Узор начинал складываться.

Где‑то далеко зазвонил соборный колокол. Пора было идти. Но впервые за долгое время Лира почувствовала - возможно, она действительно сможет собрать себя заново.

Глава 5. Дневник

Лира сидела за старым дубовым столом в своей мастерской. За окном сгущались сумерки, и единственный источник света - настольная лампа с зеленым абажуром - отбрасывал теплый круг на потрепанную тетрадь, лежащую перед ней.

Дневник был в кожаном переплете, потемневшем от времени. Края страниц пожелтели, некоторые уголки загнулись. Лира провела пальцем по тиснению на обложке - едва заметные буквы «Л.В.» - её инициалы.

Она открыла тетрадь на первой странице. Запись датировалась 15 лет назад:

«Сегодня отец подарил мне этот дневник. Сказал: „Записывай всё, что чувствуешь. Слова - это якоря, которые не дадут тебе утонуть в бурю“».

Лира перелистывала страницы. Наивные мечты о поступлении в художественную академию, восторженные описания первых уроков витражного мастерства у Маркуса, записи о дружбе с Эллой… А потом - всё реже и реже. И наконец - те самые страницы.

Её пальцы дрожали, когда она дошла до записи от 12 октября:

«Они не верят мне. Все говорят, что я всё выдумала. Но я же помню! Я помню его голос, его запах, его руки… Почему никто не верит? Мама говорит: „Давай забудем“. Но как можно забыть то, что изменило меня навсегда?»

Слеза упала на страницу, оставив мокрое пятно. Лира закрыла глаза, пытаясь унять дрожь.

В этот момент дверь скрипнула, и в мастерскую вошёл Маркус.

- Лира? - его голос прозвучал мягко. - Я принес новые стекла для витража. Что-то случилось?

Она молча протянула ему дневник. Маркус осторожно взял тетрадь, полистал страницы, вчитываясь в каждую строчку. Его лицо становилось всё серьезнее.

- Ты хранила это всё это время, - не вопрос, а утверждение.

- Да, - Лира сглотнула. - Иногда я перечитывала, чтобы убедиться, что это не сон. Что это действительно было.

Маркус закрыл дневник и положил его на стол. Затем сел напротив Лиры и посмотрел ей в глаза.

- Знаешь, - начал он, - когда я реставрирую витраж, я никогда не пытаюсь сделать его таким, каким он был изначально.

- Но ведь смысл реставрации в том, чтобы восстановить оригинал? - удивилась Лира.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.