Другой в этом мире

Глава 7

Дорога до сорочьей ярмарки была не близкой, и поэтому ёжик разбудил всех очень рано. И по привычке все время ворчал, пока друзья собирались, пока умывались утренней росой и даже когда завтракали свежими ягодами малины, ёжик все бурчал и ворчал, что оторвали его от важных дел, ходи теперь с ними в такую даль, а дома ежата ждут, позаботиться о них не кому.

Дорога до ярмарки прошла без приключений, ну или почти без приключений, если конечно не считать того, что когда им повстречался ручей и друзья его переходили по упавшему дереву, то ёжик не удержался и шлёпнулся в воду. Вернее упал он не в сам ручей, а почти на берег. Вот только берег оказался не совсем сухим. На берегу была небольшая ямка, она действительно небольшая, Парампуду мог бы просто перешагнуть её и не заметить. Но ёжик то был намного меньше монстрика. А ямку эту наполняла вода из ручья. И на дне ямки было много мокрой и липкой грязи. Вот в эту ямку, кстати единственную в округе, и шлёпнулся ёжик. Шлёпнуться то он шлёпнулся, а вот вылезти не знал как. Его крохотные лапки проваливались в грязь и он так смешно ими махал, как будто пытался плыть, но липкая грязь его не отпускала и поэтому казалось, что он плывёт на месте, разбрызгивая грязную жижу. Парампуду и Эля увидев это, громко расхохотались. Давясь от смеха, Парампуду вытащил ёжика из грязи. Ёжик стал совсем не похож на ёжика. Он был больше похож на большой комок грязи, в который натыкали иголок, и из которого торчали короткие лапки. Этот комок смотрел вокруг чёрными бусинками глаз. Ёжик так растерялся, что не мог ничего говорить. Чтобы помочь другу, Парампуду взял ежа на руки и прополоскал в ручье. Ёжик стал чистым и к нему даже вернулся дар речи, но он так разозлился, что над ним смеялись, а потом как тряпку полоскали в воде, что наотрез отказывался идти с ними дальше. Пришлось монстрику взять ежа на руки и нести оставшуюся часть пути. И это, надо сказать, успокоило ежа, ему даже понравилось сидеть на руках, он даже успел вздремнуть.

Ярмарка эта находилась в самом центре Большого леса. Деревья вдруг расступились, и друзья увидели перед собой большую поляну, посреди которой когда-то рос огромный дуб. Неизвестно сколько веков он тут простоял. Он был просто огромный, если бы даже друзья взялись за руки, все равно не смогли бы обхватить его. Но сейчас этот дуб уже был совсем сухой. И на его мёртвых сухих ветвях сидела большая стая сорок, они так галдели, перебивая друг друга, что совершенно невозможно было понять о чем они говорят, но шум стоял такой, что его было слышно намного раньше чем друзья увидели поляну.

Парампуду увидев дуб с сороками, хотел уже побежать к ним быстрее, но ёжик вдруг закричал.

– Стой, ты что с ума сошёл, спрячься в кусты быстрее и не вылазь, пока они не заметили нас.

– Но нам же надо узнать, а как узнать, если не идти – не понял Парампуду, а у Эли глазки опять стали мокрыми.

– Тихо, тихо – с важным видом сказал ёжик – опусти меня на землю – ещё не хватало, чтобы сороки меня с вами увидели, они же по всему лесу разнесут, что Феликс дружит с монстрами, а зачем мне это. И вообще, вам они ничего не скажут, сороки никому не рассказывают то, чего не хотят говорить.

– А кто такой этот Фелис – не поняла Эля.

– Не Фелис, а Феликс – насупился ёж – вообще-то это меня так зовут, могли бы и знать, с кем гуляете по лесу.

– Прости, пожалуйста, но ты же не говорил нам этого – Эля сделала виноватые глазки – а что же нам теперь делать, как узнать где моя мама?

– Спокойно, за дело берётся профессионал – ёж встал, выпрямился и, выпятив грудь вперёд, пошёл к сорочьему дубу. Пройдя несколько шагов, не заметив лежащей ветки, споткнулся и грохнулся носом в траву, но тут же резко подскочил, как будто ничего не случилось и, не оглядываясь, пошлёпал дальше. Парампуду и Эля так и прыснули от смеха, но тихонечко, чтобы ёжик не услышал.

Ёжика не было примерно полчаса. Видно было, что он размахивает лапками, стоя под деревом и что-то говорит. Но вот что говорит, понять было не возможно, шум от галдежа сорок был страшный. Затем друзья увидели, что ёжик возвращается.

– Ну все, поговорил – с гордостью сказал он.

– И они тебе сказали? – спросил Парампуду – ты же говорил, что они никому не рассказывают ничего.

– Конечно, сказали, я секрет знаю.

– Ты узнал, где моя мама? – с надеждой спросила Эля.

– Нет, этого они не знают. Они сказали, где увидели тебя. Тебя видели на краю мёртвой топи, у Чёрной горы.

– Так значит там надо искать маму Эли – перебил Парампуду.

– Ты что, там искать не надо. Туда вообще лучше не соваться. Там живёт Тандиоку.

– Ну, идём же скорее – заторопился Парампуду – спросим у этого Тандиоку.

– Опять двадцать пять – заворчал испуганно ёжик – Я же говорю, там живёт Тандиоку. И не он это, а она, рыжая волчица со своей семьёй. Они только и ждут, чтобы кто-то пришёл к ним, на обед пришёл. Вот тут-то они и пообедают гостем.

– А мама, моя мама же там – заплакала Эля.

– Да нет её там, если бы и была, сожрали бы давно и костей не оставили – ёжик явно не выбирал слова, его не заботило, что девочка уже не просто плакала, а рыдала

– Ну, тихо ты – цыкнул на него Парампуду – чего понапрасну городишь. Ты видел, что её съели волки? Или может, тебе они сами сказали это? Вот пойдём и спросим у них. А ты Эля не плачь, не съели её волки, не могли съесть. Мы сейчас же пойдём и все узнаем.

– Да вы что – испугался ёж – да вы что, я не пойду. Тандиоку никого не пощадит, меня и иголки не спасут от её острых зубов. Нет уж, тут уж как-то без меня, у меня же ежата…

– Без тебя, так без тебя – перебил его Парампуду – сами справимся, а ты оставайся, раз боишься. Иди к своим ежатам. Только дорогу покажи куда идти.

Феликс рассказал подробно куда идти и даже на кусочке бересты углем нарисовал карту. Тут они и попрощались. Парампуду и Эля пошли в одну сторону, а ёжик в другую. Уходя монстрик всё же не выдержал, любопытство взяло верх, он обернулся и крикнул.

– А какой секрет ты знаешь, что сороки с тобой разговаривают?

– А я рассказал им откуда ты взялся – крикнул издалека ёжик.

– И откуда же? – не понял Парампуду.

– Как откуда? С неба свалился.

– А что, это правда? – с надеждой спросил Парампуду. Ему очень хотелось хоть что-то про себя узнать.

– Может правда, а может и нет. Да откуда я знаю. Сказал, что первое в голову пришло. Сорокам то надо что? А? Сенсацию им надо. Вот я и дал им сенсацию. Всё, пока – ёжик отвернулся и пошёл прочь.

Глава 8

Судя по карте ёжика, дорога к Чёрной горе проходила через болото Парампуду, а между болотом и Чёрной горой располагалась Мёртвая топь, поэтому Парампуду и Эля решили немного отдохнуть на своём островке, перед тем как идти через топь. Неизвестно, сколько времени и сил потратят они, чтобы перебраться через топь, да и к тому же уже вечерело, а ночью в топи и пропасть можно, Парампуду слышал от лягушек, что там очень опасно, но почему опасно он не знал.

Когда они добрались до островка, на болото уже спустились сумерки. Лягушки, не смотря на то, что монстрика не было дома всего лишь день, уже почувствовали себя хозяевами и заняли шалашик. Внутри шалаша, их, наверное, было больше сотни и они очень не хотели выходить. Как только их не просил Парампуду, как только он их не уговаривал, лягушки ни как не выходили. Пришлось ему взять в руку палку. Сидящая прямо у входа, самая горластая и самая наглая лягушка, заметив, что в руке у монстрика палка, тут же истерично квакнув, пулей выскочила из шалашика. Остальные лягушки, увидев это, не сговариваясь, рванули врассыпную, видимо вспомнили, как их разгонял Парампуду в тот день, когда появилась Эля. Лягушек было много, а дверь была не широкая, поэтому выпрыгивали, кто в дверь, а кто и в щели между ветками, из которых был построен шалаш. Но не всем повезло выбраться. Несколько лягушек застряли. Войдя в шалашик Парампуду расхохотался. В щелях между ветками торчали несколько лягушек. Голова снаружи, а задняя часть внутри шалашика. И вот эти части внутри нервно дёргали лапками в воздухе, пытаясь оттолкнуться, но отталкиваться было не от чего. Аккуратно, чтобы не повредить бедняжек, Парампуду выпутывал их по одной и выпускал наружу. Вся эта возня с лягушками заняла много времени. Эля, уставшая за день, не дождалась и уснула, прямо на полянке. Парампуду взял её на руки и перенёс в шалашик. Внезапно он понял, нет, вернее почувствовал, что эта маленькая девочка, так внезапно появившаяся в его жизни, самое близкое ему существо на всем белом свете, и он непременно должен сделать всё, что в его силах, чтобы помочь ей. Но как пройти топь и как поговорить с кровожадной волчицей он не знал. Он очень боялся, но отказаться помочь девочке не мог. Задумавшись, он присел в углу шалаша и хотел уже прилечь, как вдруг прямо рядом с ухом из стены кто-то громко квакнул. Этого он не ожидал и потому, вздрогнув, отшатнулся от стены. В стене торчала ещё одна пара лягушачьих лапок, это была старая, видавшая жизнь лягушка.

«А ведь это же шанс. Она должна что-то знать о Мёртвой топи. Может быть, я сумею выведать у неё про опасности» – подумал Парампуду.

– Слушай, а ты не знаешь, что страшного в Мёртвой топи – спросил у неё монстрик.

– Квак же, взяла и сказала тебе – проворчала лягушка

– Ну не хочешь, как хочешь, если я тебе как собеседник не подхожу, могу и пойти спать – монстрик сделал вид, что ложится спать.

– Стой, а квак же я, вытащи меня.

– Да устал я, сил нет, боюсь не смогу тебе помочь – хитрил Парампуду.

Лягушка, увидев, что он не собирается её вытаскивать, не на шутку перепугалась. Оставаться тут на ночь, а может и на всю жизнь, торчать в стене, ей очень не хотелось.

– Стой, стой, мне кважется, что ты меня не так понял, квак же я тебе что-то расскажу, когда едва жива, ты меня вытащи, а потом поговорим.

– Конечно, конечно, уважаемая, я тебе обязательно помогу – Парампуду протянул к ней руки, аккуратно выпутал и посадил на мягкую кучку сухой травы – Так лучше?

– Намного, квак в раю. Ну, спрашивай – раздобрилась лягушка.

Глава 9

Лягушка была старая и потому рассказывала очень медленно, и все время норовилась уснуть, поэтому Парампуду приходилось её постоянно дёргать за лапку, чтобы разбудить, отчего лягушка подпрыгивал с криком – Квак, квак я тут оказалась, кто ты?

Парампуду терпеливо ей объяснял, кто он и что он от неё хочет. Квакля, так звали лягушку оказалась лягушкой не просто старой но и мудрой, хотя как можно назвать мудрой того кто целыми днями сидит в болоте, ест комаров и горланит на всю округу. Но Квакля была мудрой, по лягушачьим меркам конечно. За свою долгую жизнь она успела много где побывать и много чего увидеть и поэтому старалась всё рассказать Парампуду, наверное потому, что за последние годы её никто так внимательно не слушал, да и лягушки вообще слушатели плохие. Их постоянно отвлекает то урчащий живот и пролетающий комар, которого ни одна уважающая себя лягушка не пропустит мимо, то переквакивания соседей, на которое нельзя не ответить, ведь если кто не квакнет или квакнет тихо, то остальные лягушки думают что там никого нет, и скачут занять свободное место. И потому лягушкам усидеть тихо и спокойно на одном месте, да ещё и слушать внимательно кого-то было просто не возможно. А тут Квакля увидела столько внимания к себе, что стремилась рассказать всё на свете, лишь бы монстрик не перестал её слушать.

Они проговорили почти всю ночь. За это время лягушка рассказала много страшного про Мёртвую топь. Рассказывала, как огромные когтистые руки тянутся ко всем идущим по тому месту, цепляют за ноги и утаскивают вглубь. Как кричат и воют по ночам души тех, кто сгинул там. О бескрайней зловонной равнине покрытой вязкой чёрной жижей, которой не видно ни конца, ни края. О том что хозяин этого места Бульбульглот, живёт в самом гиблом месте, в глубокой трясине и, почуяв, что кто-то пришёл в его топь, напускает морок на путника, и кружит, кружит его по Мёртвой топи, пока не приведёт к глубокой трясине и вот тут то, сначала позабавится, поиграет с путником как кошка с мышкой, а затем утопит и съест на обед. И ещё много разных страшностей рассказала ему Квакля, а сколько ещё не успела рассказать, не знает никто. На рассвете лягушка все же не выдержала и уснула окончательно, и как её ни тормошил, ни тряс монстрик, она уже проснуться не могла.

Парампуду так испугался, что уже и думать не мог о сне. Так и просидел, пока не проснулась Эля. Ему очень не хотелось идти в Мёртвую топь, но он не мог не сдержать своего обещания девочке. Не мог не попытаться ей помочь, ведь это была её единственная и последняя надежда найти свою потерявшуюся маму. Парампуду твердо решил идти в Мёртвую топь. Он не знал смогут ли они пройти до конца, но если не попытаться, то никогда и не узнаешь. Девочке он решил не говорить ничего из того, что рассказала ему лягушка, но подготовиться было нужно. Путь был не близким и потому надо было запастись едой и водой.

Утром он сбегал в лес. На полянке набрал ягод земляники. Сорвал несколько огромных лопухов, сплёл их между собой жёсткой болотной травой – осокой, а по углам привязал плети дикого винограда. Этот виноград был совершенно не съедобен, плоды у него были горькие и не вкусные, но стебли очень прочные и годились для лямок и мешочек из лопухов стал похож на рюкзак. Под деревьями, Парампуду нашёл дикий арбуз. Он был не спелым и есть его не хотелось, зато он отлично подошёл в качестве банки, правда пришлось повозиться, чтобы выскоблить его внутри. Но зато в него можно было набрать воды из чистого и холодного родника, что монстрик и сделал. Не забыл наш герой и про защиту. Выломал длинную палку с сучками на конце, а чтобы не мешалась при ходьбе привязал к ней плеть дикого винограда с двух сторон и перекинул себе через плечо.

Девочка тоже не сидела в шалашике, пока Парампуду ходил в лес, она бродила по острову и искала что-нибудь полезное. Этого полезного набралось целая кучка. Там были причудливо изогнутые ветки, пучки сухой травы, несколько камней, старая, потрепанная змеиная кожа, рыбья чешуя, не понятно откуда взявшаяся в болоте, какая то кость. Зачем ей нужны эти вещи Эля не понимала, но почему-то сейчас они ей казались очень важными, и она с ними бы ни за что не рассталась. Парампуду, когда увидел все собранное Элей богатство, только беспомощно ахнул, но спорить не стал. Молча он сделал ещё один рюкзачок для неё и сложил туда все эти сокровища.

К полудню все было готово к путешествию. Друзья проверили ещё раз свои припасы, сытно поели, ведь нельзя же отправляться в путешествие, когда урчит в животе, так далеко не уйдёшь. Все было готово и можно было отправляться в путь.

Глава 10

Парампуду сидел на краю островка свесив ноги в прохладную воду и глядел как вокруг ног вьются мелкие головастики. Они были ещё совсем маленькие, но такие шустрые, ни секунды не задерживаясь на одном месте, они шныряли от кочки к кочке, от травинки к травинке, но постепенно всё ближе и ближе приближаясь к босым ногам монстрика. Они собрались большой стайкой, облепили ступни и зависли, как будто греясь от тёплых ног. Парампуду смотрел на них как заворожённый, не мог отвести взгляд и боялся пошевелиться, чтобы не спугнуть этих маленьких созданий. Он думал, что ещё вот мгновение и ему нужно будет отправляться в путь, в далёкий путь, полный опасностей и что может быть он уже никогда не сможет вернуться на свой островок, в свой маленький но уютный шалашик, что может быть ни когда не увидит этих маленьких, вечно шныряющих головастиков. Он появился в этом лесу совсем недавно, но уже успел его полюбить. И даже вечно ворчащий и всем недовольный ёжик был ему как родной. Может он зря согласился помочь девочке, может и мама уже пропала навсегда и они её никогда не найдут. А здесь так мило и уютно, и они могли бы с Элей жить тут вместе. Так он сидел несколько минут и вдруг.

Парампуду вздрогнул от того что кто-то схватил его за руку. От неожиданности он чуть не вскрикнул. Этот кто-то был мокрым и холодным. Монстрик резко отдёрнул руку и обернулся. Оборачиваясь, он краем глаза заметил, что все головастику испуганно рванули в разные стороны. Все его раздумья и последние минуты прощания с уютным домом были прерваны так внезапно. На руке у него, повисла, обняв всеми четырьмя лапами, старая лягушка – Квакля.

– Ну что тебе – огорчённо спросил Парампуду – ты меня испугала.

– Прости – сказала Квакля – а ты что правда пойдёшь в Мёртвую топь? Не боишься сгинуть там? За свой лягушачий век я не разу не слышала, чтобы кто-то, из тех кто уходил туда, возвращался назад. Сам погибнешь и девочку погубишь.

– У меня нет другого выхода – вздохнул монстрик.

– Как это нет, не ходи и всё.

– Она же сама не справится, а больше ей некому помочь.

– Значит решил твердо? – глядя в глаза сказала Квакля – ну что ж, иди, а я пока в шалашике пожив… Лягушка осеклась на полуслове, немного подумала и добавила.

– Посторожу, конечно посторожу шалашик. А ты знаешь, что? Возьми ка вот это – и непонятно откуда, ведь у неё не было ни одежды, ни карманов, вытащила маленький стеклянный пузырёк, в котором почти до краёв была налита, тёмная тягучая жидкость.

– Что это? – спросил он открыв крышку и понюхав. Пахло отвратительно, как будто это была вода из самой тухлой лужи мира. От такого резкого и противного запаха у монстрика аж выступили слезы. Он быстро заткнул крышку, но запах казалось застыл в воздух.

– Это не простая вода. Это наш семейный секрет. Если тебя кто-то будет преследовать капни капельку на ногу и твой след ни один хищник не найдёт.

Парампуду подумал, что если он капнет себе на ногу этой вони, то сам быстрее задохнётся, чем его догонит и съест какой-нибудь зверь, но всё же взял пузырёк, поблагодарил лягушку, и положил его в мешочек.

Он был готов. Взглянув в сторону шалашика, увидел там Элю, которая была собрана и стояла, смотря в сторону Парампуду. Она явно ждала его, но не решалась позвать.

– Ну что, идём? – сказал монстрик – не боишься, не передумала?

– Боюсь, очень боюсь, но там же мама – всхлипнула девочка и её глаза заблестели от подступавших слез.

– Тогда пошли – тихо сказал он, боясь как бы Эля не расплакалась – пошли.

И они пошли.

Глава 11

Наши путники шли уже почти день. Дороги к Мёртвой топи не было, да и вообще какие могут быть дороги в болоте. Они шли наугад, но старались держать направление на запад, как нарисовано было на карте ёжика. Они могли уже сбиться с пути не раз, ведь в болоте нет никаких ориентиров, деревьев на которых есть мох нет, да и звёзд днём не видно, но Парампуду, ведомый каким-то потаённым чутьём, шёл точно к цели. Он даже не сомневался, что идёт в правильном направлении, как будто он делал это не раз. Он размашисто переставлял ноги и казалось путешествовать так, пешком по болоту, было для него обычным делом. Монстрик даже сам удивлялся, как это он может отыскивать дорогу, хотя ни разу тут не был, как он знает, что вдруг появляющуюся на их пути ничем не приметную лужу надо обойти, потому что она топкая, и как он шагая между кочками, по болоту, почти не устаёт, хотя иногда и проваливается в болотную жижу, даже по пояс.

Девочке же путешествие по болоту давалось не просто, её тоненькие ножки постоянно проваливались в липкий и тягучий ил, и приходилось прикладывать немало сил, чтобы вытаскивать из него ноги. От этой сырости и мокрости вокруг, и ещё от того, что она постоянно падала, цепляясь ногами за кочки и была вся мокрая насквозь, Эле казалось, что она и сама уже вся раскисла и размокла, как старая тряпка. Ей очень хотелось быстрее выбраться на сухое место, скинуть с себя все мокрое и сладостно вытянув ноги погреться возле небольшого но тёплого и ласкового костерка. А болото всё не кончалось, и сухих островков было очень мало. За день им попалось всего два таких места, на одном они просто немного отдохнули, а на втором даже погрелись, на внезапно вышедшем из-за облаков солнце, растянувшись на мягкой подсохшей траве. Но всё равно этого было мало. И как бы не было трудно, у неё ни на минуту не возникало желание вернуться, ведь впереди, где-то там вдали ждёт мама. О Мёртвой топи девочка старалась не думать, ведь там, наверное, ещё труднее. Парампуду старался изо всех сил поддерживать Элю, помогал ей выбраться из топких мест, поднимал её, когда она падала, частенько устраивал привалы, усаживаясь на кочку, и с деловым видом говоря, что устал и ему надо отдохнуть, или что нужно вытащить занозу из пятки, или что надо оторвать присосавшихся пиявок.

Глава 12

Друзья шли уже два дня и третий день был на исходе. Кругом, куда не взгляни, было всё то же болото. Отдыхать приходилось всё чаще и чаще. Девочка совсем выбилась из сил, ей не привычно было ходить так много по болоту, но она не сдавалась. Но как бы она не старалась скрывать усталость, она была всего лишь маленькой девочкой. Парампуду видел, что силы её уже на исходе. Он старался прокладывать путь так, чтобы идти не прямо к цели, а по направлению к ближайшему островку, отчего их путь был похож на большой зигзаг, но так было легче, идя по островкам, можно было дать хоть немного отдохнуть ногам. Казалось, что они уже так размокли, что ещё немного у на них, как у лягушек, появятся перепонки или вырастет русалочий хвост. Да и на островках было всё же суше, и можно было поваляться на сухой прошлогодней траве. Солнце выходило из-за туч редко, погреться можно было только прижавшись друг к другу. Ночевать приходилось так же на земле, только Парампуду заботливо собирал побольше сухой травы, пока девочка отдыхала, скидывал её в кучу. Когда кучка заметно подрастала, он выкапывал в траве норку и вместе с Элей забирался внутрь. Так было намного теплей. На кочках попадались спелые прошлогодние ягоды клюквы, а на одном островке однажды нашли запасы орехов. Наверное, какой-то бурундук натаскал на зиму, а сам забыл куда спрятал. Так что наши друзья не голодали и свои запасы были в сохранности.