Materia Prima – 1. Добавь Яркости

Глава 1. Смерть от удушья нам не грозит, тут отличная вентиляция. Нас просто расплющит

Когда стрелка спидометра легла в пол, показывая скорость в триста пятьдесят километров в час, сиденье подо мной начало ощутимо вибрировать. Но вполне возможно, это меня начало немного потряхивать.

Тем не менее мне хватило благоразумия не вмешиваться в работу ИИ-агента в такой момент. И лишь когда полоса сверхскоростного шоссе начала заканчиваться, я позволил себе выдохнуть.

– Четверг, не надо выжимать максимум из тачки, ты не знаешь ее реальных пределов, – проворчал я мысленно.

– Знаю, – так же мысленно возразил Четверг. – Допустимая управляемая скорость пятьсот тридцать километров в час, встроенный ограничитель триста пятьдесят, с поправкой на износ, амортизацию и сведения с последнего техосмотра, имеющиеся в базе…

– Без меня хоть убейся, – прервал я его. – В остальном разгон до трехсот максимум. Что с сервис-ИИ и полицейскими наблюдателями?

– Как обычно. Управляющий машиной ИИ под контролем, камеры наблюдения зафиксировали нарушение и уже выставили штраф мистеру Фишеру. Сумма штрафа уже переведена на его счет.

– Отлично.

Я и так понимал, что Четверг все сделал правильно, но мой ИИ пока что в режиме глубокого обучения, так что требовалось проверять самому и корректировать действия. Тем временем сверхскоростное шоссе сменилось просто скоростным, а значит, мы уже подъезжали к Новой Москве. Вдали виднелось шестнадцатиполосное кольцо ВМКАДа-три.

Каждые десять лет они строят очередное внешнее кольцо, которое еще через десятилетие вновь становится внутренним. Так что чисто статистически через семь лет ждем торжественное открытие ВМКАДа-четыре где-нибудь ближе к Твери.

– Не знал, что эти тачки могут так гонять, – раздался испуганный голос у меня над ухом, отчего я вздрогнул.

– Чад, мать твою, – обернулся я. – Чего ты мне в ухо орешь, я же уже забыл, что ты здесь.

– Тебя не оштрафуют за такую езду? – спросил Чад. – И как сервис-ИИ вообще позволил тебе так разогнаться?

Я глянул на пассажирское сиденье через зеркало заднего вида. Чад – темнокожий парень двадцати четырех лет, мой ровесник. Суховатый, жилистый, с простоватым выражением лица и короткими темными волосами. Его родители были то ли с Нью-Евро, то ли с Афроэдэма, где климат не такой холодный, но сам он родился в России и говорит на русиче без акцента. Только я все равно не понимал его наивных вопросов и вечного удивления.

Мы с ним учились в одной группе в школе и впервые встретились после выпуска только сегодня. Мы не друзья, не приятели, и уж тем более я не собирался объяснять ему прописные истины о том, как надо жить в Новой Москве.

– Баганулся, наверное, – вздохнул я. – ИИ-сервисы все через одно место делают, а этот, скорей всего, прилетел из китайского принтера в комплекте с тачкой.

– Да ты даже к нему не прикасался.

– У меня ИИ-компаньон, – постучал я по виску.

– Ты тоже встроил себе в голову эту дрянь?

– Да, – удержался я, чтобы не закатить глаза. – Как и несколько десятков миллиардов других людей на планете.

– Эта штука делает людей тупыми. От нее население тупеет.

– Было бы куда.

– У моего другана был такой же. Пять лет с ним проходил, а потом что-то коротнуло и ему полбашки разнесло.

– Ограничители нормально выставлять надо. И не совать себе в голову всякое дерьмо с индийских принтеров.

– Уверен, что у тебя нормальный компаньон?

– Уверен.

– Откуда?

– Я сам его собрал.

– Сэкономить решил? Так чем ты, говоришь, зарабатываешь?

– А я и не говорил, – ответил я чуть резче, чем хотел. Потом все же вздохнул и решил прояснить. – Я оператор ИИ. Не сервисов, а именно ИИ. Создаю, подгружаю базы, провожу глубокое обучение и настройку, создаю их под конкретные задачи заказчиков.

– Видимо, платят не очень, раз тебе понадобились Синты.

– Так получилось, – коротко ответил я.

На самом деле в чем-то он прав, платили за работу копейки. Но кто в Москве, даже Новой, будет работать за зарплату? Только идиоты. А я себя идиотом не считал.

Все мои ИИ-шки делаются для заказчиков, но работают на меня. Уже около сотни грамотно обученных моделей имеют постоянный доступ к тысячам счетов коммерческих организаций, от мелких фирм до региональных корпораций. Я тащу с этих счетов сущую мелочь. Биткойнчик там, монетку здесь. Все в пределах разумного, я знаю, к кому можно залезть в карман, а у кого хватит мощностей вычислить меня за пару секунд.

Девяносто процентов денег отлеживается на чужих кошельках, чаще всего там и оседает. Себе беру крохи, зато и претензии, если такие возникают, направляются не мне, а, например, тому самому мистеру Фишеру, которого в реальности не существует, а все следы ведут к сбою десятилетней давности в работе ИИ паспортного стола.

Если бы я хотел, то мог бы прямо сейчас хапнуть денег столько, что можно купить небоскреб в столице. Потом пришлось бы залечь на дно до конца жизни, но я почти уверен, что меня бы не вычислили. Да только кому в наше время нужны деньги? Только идиотам.

Я невольно посмотрел на Чада и вздохнул. Сегодня власть не в деньгах, а в мощности. И вот с этим возникли проблемы. Мне срочно нужен был синт, а у Чада каким-то чудом он имелся в неплохом количестве.

– Брось, – прочитал он мои мысли. – Если у тебя есть деньги, но ты не можешь заказать себе синт официально, значит не хочешь, чтобы правительство узнало, для чего он тебе.

– Если ты все понимаешь, то зачем напросился со мной?

– Я же уже говорил, но ты не слушаешь.

– Нет, нет, я уже пожалел, что спросил. Только не начинай заново эту шарманку.

– Форсайт – не шарманка, это полноценная наука.

– Ага, аж десять раз.

– И форсайт говорит, что сегодня в моей жизни наступят перемены. Ну не конкретно сегодня, там разброс есть, но сегодня был последний день, когда должен был появиться проводник и отвести меня навстречу моему предназначению. И вот ты сам мне написал.

– Это была спам-рассылка, мой ИИ-компаньон почему-то решил расширить базы поиска и включил тебя в нее.

– Говори что хочешь, но это не может быть совпадением. Тебе был нужен неотслеживаемый синт, а у меня он как раз есть. Ты говоришь, что твой ИИ ошибся, а форсайт говорит – это было предначертано.

– Отлично, сейчас приедем к доку, не ляпни про свой форсайт. Поверь, ты не хочешь знать, что док по этому поводу говорит, а он может много чего сказать. У него словарная база такая, что бан на вербальную речь можно мгновенно схлопотать.

– Кстати, а куда мы едем? Ты говорил про портал в другую реальность, это правда или это какой-то профессиональный сленг?

– Увидишь. Поверь, проще увидеть, чем объяснить.

Автопилот увел машину с основного маршрута под эстакаду, не доезжая до Новой Москвы. Док не любил мегаполис над головой, как и высотки, и шум… Он вообще мало что любил, кроме выпивки, жратвы и просмотра боев мехботов на онлайн-стримингах. Именно по его совету я начал дробить доходы и создавать подставные счета. И именно док объяснил мне, как не нарываться на тех, кто мне не по зубам. Объяснил на собственном примере, когда я попытался его обчистить в нашу первую встречу. Он тогда крепко меня отделал, но остался впечатлен моими наработками, так что предложил работу.

Машина припарковалась на пустыре. Док запрещал подгонять транспорт непосредственно к жилищу, чтобы не вычислили по маршруту. Четверг в последний раз подключился к взломанному и перепрошитому ИИ автомобиля, внес корректировки, выдал инструкции и отключился. Авто само поехало дальше, наша остановка была удалена из истории, а превышение скорости на шоссе должно было компенсировать время, потраченное на этот крюк. Так что машинка будет думать, что ехала ровно по маршруту все это время.

Через полчаса мы дошли до цели. Старая автосвалка, куда привозят остовы списанной в утиль техники. Здесь ее разбирают, прежде чем переработать на материалы для повторной печати. Среди прочего мусора попадались целые контейнеры с барахлом. В одном из таких и находился спуск в жилище доктора нейрокибернетики Уайта. Сам он прибыл к нам из штатов, не знаю, из которых именно. В целом всем в мире насрать, что они давно разделились и грызутся между собой, все по традиции называют их единым словом «штаты». Что самого дока неимоверно бесит. Не знаю, откуда в нем такая страсть к суверенитету бывшей родины, ведь он считается преступником если не во всех штатах, то в большинстве из них.

– Нехилая такая тайная база, – прокомментировал Чад.

– Старый ангар да спусковой механизм. Ничего особенного.

Когда платформа опустилась вниз на несколько десятков метров, мы оказались в старой изолированной шахте.

– Выглядит древним, – неуверенно оглядывался по сторонам Чад. – Что тут было раньше?

– Бункер, но не правительственный, а для богатеев. Из тех времен, когда все друг с другом воевали и бряцали ядеркой.

– Неплохо. А он не обвалится?

– Да кто ж его знает. Не парься по этому поводу. Если обвалится, то смерть от удушья нам не грозит, тут отличная вентиляция.

– Обнадежил.

– Да, нас просто расплющит.

В свете старых ламп лицо Чада показалось мне бледноватым, но парень все равно пошел за мной следом. Старый, покрытый песком и бетонной пылью туннель вел к новенькому, недавно поставленному гермозатвору. Не жилье и не бункер, а настоящая крепость. Подстать старому параноику.

Кольнуло неприятное ощущение, когда Четверг сообщил, что на меня смотрят четыре автоматических турели, скрытых за решетками вентиляционных шахт. Он уже подключился к системе бункера, но защита почему-то не отключилась.

– Встань тут, – указал я на неприметное место Чаду. – И не шевелись.

Парень сделал все без лишних вопросов. Док дождался, пока сканеры сделают свое дело, и лишь убедившись в отсутствии опасности от незнакомца, перевел защиту в пассивный режим. Лязгнула створка смотрового окна, в которой сначала показались кустистые седые брови, а уже потом удалось разглядеть серые водянистые глаза, обрамленные алой сеткой лопнувших капилляров.

– Привет, док, – вымученно улыбнулся я.

– Кого ты с собой притащил? – послышался хриплый, лязгающий голос.

– Трубы не смазал с утра? Да приятель это, он нам синт подогнал.

– Ну так заплати ему и пусть проваливает.

– Он бесплатно нам даст сорок терабайт синта. Если мы возьмем его с собой на ту сторону. Это его условие.

– О, условия, – злобно усмехнулся док. – Обожаю, когда мне ставят условия.

– Док, не заводись, – простонал я.

– Вот ему мое условие, – из решеток со скрипом выползли две турели. – Мы его тут прикопаем, а деньги за синт отправим на благотворительность.

Ага, знаю я его благотворительность. Накупит материалов для синтеза алкоголя.

– Брось, он пригодится. Мне лишняя пара конечностей не помешает. Больше рук, больше добычи. – Док на мою речь лишь недовольно хмурился. – К тому же у нас как раз есть запасной комплект экипировки.

– Ты ему доверяешь? – спросил меня док.

– Конечно же нет.

– Эй, – возмутился Чад, впрочем, не очень натурально, его сейчас больше турели беспокоили.

– Хорошо, – удовлетворился док моим ответом. – Тогда ладно. Но только на этот ран. Все равно надо уже менять эту халупу.

Створка лязгнула металлом, после чего дверь со скрипом и скрежетом отползла в сторону. Мы вошли, оставив позади старые развалины бункерных туннелей. Лаба дока производила впечатление высокотехнологичного научного комплекса, если бы не следы проживания.

И если стойкий запах спирта, пусть и с можжевеловыми нотками, еще можно было бы списать на дезинфекцию, то вот разбросанные повсюду коробки из-под фастфуда, детали от дронов-курьеров, которые эти самые коробки и доставляли, носки, халаты и разное тряпье, что сушилось прямо на энергокабелях, научно никак не объяснить. Причем самое удивительное во всем – это носки. Док обычно ходит босиком.

– О, у нас гости, – послышался томный женский голос из дальней комнаты. – Какие симпатичные мальчики.

Мы с Чадом одновременно посмотрели в ту сторону. Пышная горячая брюнетка стояла в дверном проеме, облаченная лишь в полупрозрачную черную сорочку. Одежда была чисто номинальной, так что мы видели как торчащие розовые сосочки покачиваются в такт отвисшей челюсти Чада, да и все остальное тоже.

– Свали, – буркнул Уайт. – Режим ожидания.

– Какой же ты ску-учный, – протянула брюнетка и подмигнула нам с Чадом. – Я буду ждать вас, мальчики. О-очень сильно.

Чад даже не пытался подобрать стекающую слюну, продолжая пялиться вслед уходящей девушке.

– Она что, не человек? – наконец вымолвил он.

– Синтетический андроид на базе примитивного ИИ, – пояснил я.

– Я таких только по гало-ТВ видел. Выглядит точь-в-точь как человек.

– По сути, быть похожими на человека – их основная задача. Они буквально созданы для этого.

– Ага, – поддакнул док. – Только не трещат без умолку в отличие от обычных баб. И затыкаются по первому требованию.

– Сексист, – буркнул Чад.

– Доживи до моих лет и не таким станешь. Синт, – док требовательно протянул руку.

Чад передал ему алюминиевый бокс. Ученый откинул крышку, и мы увидели ровные ряды сфер из синтезированного стекла, сантиметр в диаметре каждая, ровно сорок штук. И внутри каждой сферы словно бы переливалась, вспыхивала и закручивалась маленькая вселенная.

Каждый раз завораживает. Детище вашингтонского гения Адама Синта, названное в его честь. Причина, почему мир разделился на до и после. Революция в сфере технологий и энергетики. Каждая сфера вмещает терабайт данных. Она хранилище, она вычислительная мощность, она же источник энергии. Компьютер-батарейка по мощности как небольшая электростанция. Сейчас сферы были прозрачными, это означало, что в них нет никакого кода. Чистый синт.

– Неплохо, неплохо, должно хватить, – подвел итог док. – Откуда столько? На кого записан?

– У нас некоммерческая организация. Закупали вычислительные мощности для постройки научных моделей.

– Что за наука? – заинтересовался док.

– Нет, нет, не…

– Форсайт!

– Да бли-ин… – закатил я глаза.

– Чего? – опешил док. – Погоди, Рейн, ты притащил это чучело в мой храм просвещения? Да тут теперь все сжечь придется, чтобы его запах выветрить.

– Но-но, – возмутился Чад. – Форсайт – официальная наука.

– Нет, йоба, не наука. Если стадо клоунов соберется в кучку и начнет кидаться яблоками, то никакая эврика их не посетит. Если собрать говна вроде нумерологии, астрологии, хьюмандизайна в кучу, то это не станет наукой! Это будет просто очень большая куча говна.

– Ключи вселенной древнее нас! Они встречаются во всей природе. Золотое сечение Да Винчи, ряд Фибоначчи, число Пи. Число Пи бесконечно и в нем зашифрованы даты и координаты всех ключевых мировых событий. Это факт!

– Бесконечное число, ха! Дай бесконечному числу обезьян интерфейс ввода и бесконечное время, одна из них напишет «Войну и мир» рано или поздно. В этом и суть бесконечности. А ваша шайка дегенератов просто подгоняет факты и думает, что может предсказывать будущее! Нострадамусы недоделанные, чтоб вам двоичный код троился. Рейн!

– Что? Я сказал лишняя пара рук, а не мозгов. Синт-то чистый, зареган в системе, прошел все проверки. Ты же это требовал.

– На твоем месте я бы назад его не забирал, – буркнул док.

– Терабайт-то хватит?

– Должно. На один ран, так что без добычи не возвращайтесь. Переодевайтесь, я пока перегоню все в одну емкость.

Док ушел в инженерный отсек, где стояло оборудование. В основном принтеры, репликаторы и синтезаторы. Там же был и основной сплит-генератор. Мы же с Чадом направились в раздевалку, где было подготовлено несколько комплектов экипировки.

– Мужик, конечно, темный, – проворчал Чад, когда мы остались одни. – Еще и ученый.

– Док хороший мужик. Правильный, старая школа. Характер ни у кого не сахар, так что это не повод на него наговаривать. Закрыли эту тему. Переодевайся, ран будет долгим.

– Ран?

– Забег на ту сторону. Надо собрать максимум добычи.

– Куда мы вообще идем? Это реально другой мир?

– Да нейронка его знает. Док называет это Изнанкой. Похоже на отражение нашего мира, только более мрачное… И вонючее.

– И… Опасное?

Последний вопрос был связан со снаряжением, которое я достал из шкафчика и передал Чаду. Плотные тактические ботинки на твердой подошве, штаны, разгрузка, ремни, шлем с оптическим визором, защитные очки и перчатки без пальцев. Но главное – бронежилет и энерговинтовка.

– Не опасней любого другого, – ответил я.

– Кстати, почему Рейн? Ты не сказал ему свое настоящее имя? Не доверяешь ему?

– А ты думаешь, его реально зовут доктор Белый? Док любит называть всех по дням, когда встретил. У Робинзона был Пятница, у Тени – мистер Среда. Моего компаньона создали в четверг. Лично у меня был выбор между дождем и понедельником.

– Тогда понимаю твой выбор.

– Мне еще повезло. ИИ-компаньона дока вообще зовут Запой.

– Получается, я буду Суббота?

– Не-е… Ты же форсайт наукой называешь. Таким имена не положены, так что останешься Чучелом.

– Обидно.

– Так и будет, уж поверь мне.

– Ладно, насчет Изнанки. Расскажи, как вы ее нашли? Почему не сообщили правительству? Если это реально другой мир, то это же важный прорыв.

– Я тебя умоляю. Изнанка существует давно, возможно, это параллельная нам реальность. И люди туда гоняют уже чуть ли не каждый день. Просто мы с доком смогли настроиться на ее частоту лишь недавно.

– Погоди… Что за бред ты несешь? Почему тогда я не слышал?

Я как раз закончил шнуровать ботинки и посмотрел на Чада. Нет, ну реально Чучело. В каком розовом мире он живет, что ему приходится объяснять такие прописные истины?

– Когнитивная перегрузка. Слышал такое понятие?

– Нет.

– Запой, – скомандовал я в пустоту. – Покажи важнейшие новости за прошедшие сутки с разбивкой по окнам.

В следующий миг все помещение заполнилось голографическими новостными панелями, пестрящими самыми разнообразными заголовками, кадрами и видеорядом. Их было столько, что мы с Чадом перестали видеть друг друга, хотя между нами всего два метра расстояния.

– Убери все, связанное с ядерными ударами, применением любого оружия массового поражения, неминуемым концом света. – Пока я отдавал команды, окон становилось все меньше. – И все контакты с инопланетянами тоже убери.

В итоге количество новостей сократилось примерно втрое, но их все еще было слишком много. Скандалы, желтая пресса, жизнь айдолов и инфлюэнсеров, заявления звезд, политиков и, разумеется, все, что так или иначе связано с темой секса.

– Запой, сколько раз согласно новостям, Москва была уничтожена по любым причинам за последний месяц?

В новом окне всплыло трехзначное число и список ссылок на сами новости, среди которых хватало и официальных каналов.

– Когнитивная перегрузка, – я повернулся к Чаду. – Количество новой информации давно превысило предельные способности человека ее поглощать. Плюс девяносто девять процентов от объема генерируется нейросетями. Все это привело к так называемой информационной слепоте.

– Звучит стремно, – поежился Чад. – Я просто не особо новости смотрю.

– Об этом и речь. Раньше, до эры ИИ, на стандартный терабайтный синт можно было закачать всю историю человечества. Достижения науки, книги, искусства, чертежи, схемы, формулы, вообще все. Весь мир на одном синте. Сегодня это объем генерируемых данных за день.

– То есть ты хочешь сказать, что про Изнанку писали в новостях, но никто этого не заметил?

– Удобно, правда? Правительству больше не нужно запрещать выпускать материал. Главное не давать ему завируситься, и тот сам потонет в океане генерируемого нейронками дерьма. Собирайся, мне нужно еще кое-что сделать.

Оставив Чада, я направился к доку в лабораторию. Требовалось установить некоторые апгрейды, прежде чем соваться на ту сторону, а то прошлый раз был не очень удачным. Док как раз закончил загружать синт в общий генератор.

– Настроил компаньона? – спросил док.

– Да, базы загружены, тесты пройдены, остальное по ходу дела настрою.

– Ну ложись тогда. Обезбол надо?

– Нет, обойдусь.

Я улегся на старую каталку, которую док зачем-то притащил с очередной свалки, на которой жил. Тут же перед лицом замаячили механические манипуляторы хирургического оборудования.

– Эта штука управляется программно или там собственный ИИ? – спросил я, неотрывно глядя на толстую иглу перед глазами.

– Подключен к общей системе убежища. А что, ссыкотно?

– Ты хочешь мне глаз вырвать. Сам как думаешь?

Я выдохнул и попытался расслабиться. Если манипуляторы встроены в общую цепь, значит, операцию будет проводить Запой. Этому ИИ я доверял, так как сам его создавал и настраивал. Пару лет с ним возился, но в итоге работает как часы.

– Четверг, – обратился я к своему ИИ мысленно. – Отруби болевые рецепторы и отслеживай состояние организма. А, еще зрение отруби, не хочу это видеть.

– Я обязан сообщить, что подобное действие нарушает ряд законов страны и противоречит принципам робототехники и технологий искусственного интеллекта Азимова-Тюринга. И я не имею права выполнить эти команды.

– Все ты имеешь, я вырезал из тебя все эти ограничения.

– Что так же нарушает еще три десятка законов.

– Не нуди, а выполняй.

У Четверга в данный момент имелся просто огромный по меркам ИИ-компаньонов простор для действий, в том числе и режим «собственного мнения». Так гораздо проще вылавливать косяки обучения.

Тот же пример с высокой скоростью был абсолютно оправдан с точки зрения холодной логики ИИ, но по факту он подверг меня опасности, нарушая скоростной режим сверх необходимого. Да, он проверил техническое состояние каршерингового авто по базам, но не учел человеческий фактор. Никто не знает, насколько хорошо на самом деле было проведено последнее техническое обследование автомобиля и насколько занесенные в базу параметры соответствуют действительности.

Но это скорее исключение. Обычно Четверг позволяет себе лишь «выделываться», и только тогда, когда ситуация это позволяет. И даже сейчас он сначала выполнил мои требования, а уже потом начал высказывать свое мнение.

Тем временем манипуляторы уже взяли образец крови и провели анализы, затем вкололи коктейль разной химии, чтобы все прошло нормально и не было последствий. За стерильность я не переживал, лаба проспиртована так, что тут может выжить либо док, либо бактерии, но не оба этих вида одновременно.

Судя по звуку, процесс уже пошел, но я ничего не чувствовал. Четверг был не просто встроен в мой мозг, но имел связь со всей нервной системой. При необходимости у него были допуски на полное вмешательство. Технически, если я потеряю сознание, Четверг может полностью взять тело под контроль на некоторое время, чтобы доставить меня к ближайшей медкапсуле.

Но за полный захват я не переживал. История наглядно показала, что восстания машин бояться нет смысла. ИИ обучается у людей и другими людьми, а человечество в общей своей массе – тупое. Что неотвратимо сказывается на работе самого ИИ. Увы, но идиоты спасли мир. И в таком мире нам приходится жить.

– Готово, – донесся до меня ворчливый голос дока.

– Четверг, что по организму?

– Все показатели в пределах допустимого. Не считая легких побочек, прогноз положительный, операция прошла успешно. Я выделил объем мощности для оперативного отслеживания всех изменений в течение следующих сорока восьми часов. Это позволит…

– Молодец, – прервал я его. – Может, тогда вернешь мне зрение? Спасибо.

– Болевые рецепторы локально ослаблены на восемьдесят процентов.

– Само собой.

Левый глаз нестерпимо ныл и чесался. Если бы не вмешательство Четверга, я бы, скорей всего, сейчас выл от боли. А так вполне терпимо.

Встал с кушетки и подошел к зеркалу. Левая половина лица была заляпана алым, глаз покраснел, но сейчас уже не кровоточило. Сколько ни вглядывался, никаких изменений не заметил. Уловив мои мысли, Четверг включился в работу и показал новинку в действии. Радужка левого глаза в одно мгновение стала красной, а зрение изменилось.

Это походило на дополненную реальность, только вместо новых объектов я начал замечать свечение вокруг. Больше всего его было от сплит-генератора. Оглядевшись, заметил слабое сияние в стенах там, где проходили кабели. Док до сих пор использовал провода, шланги, кабели и прочую доисторическую фигню.

– Что скажешь? – спросил старик.

– Бионический протез прижился как родной. Но надо тестить.

– Да срать мне, как он прижился. Ясен хрен он прижился, с твоего ДНК же выращивал. Как функционал?