Materia Prima – 5. Сожги Еще Что-Нибудь
- -
- 100%
- +
– Вот именно. Если мир состоит из кубиков энергоданных, значит, боги внутри него не могут ничего такого, чего не можем мы. И если местный бог способен исцелить меня, значит, я и сам смогу это сделать. Надо лишь разобраться как.
– Звучит логично, но если ты ошибаешься? Если это единственный способ?
– Четверг, мы пришли проверить, как будет происходить процедура. Что мы увидели? Объединение. Условно говоря, мы с тобой имеем два объема в терабайт энергоданных каждый. Если нас объединить, объем станет два терабайта. Не двадцать, не четыре, не бесконечность. Всё те же два терабайта. Объединение, это не решение проблемы, это лишь путь к решению проблемы. Так что мы просто найдем другой путь. Свой.
– Готов приступать, босс, – ответил Четверг, и его голос был полон энтузиазма.
Так что я спокойно вернулся домой. Очень хотелось лечь спать, не раздеваясь. Но дела, дела…
Переоделся в домашнее, достал из шкафа лист с рунным кругом, положил его на железную поверхность, пустил немного эйба, активировав печать, сверху поставил сковородку. К тому моменту, как я разбил последнее яйцо, та уже достаточно нагрелась.
Спустился в погреб. Тут была специально вырытая яма, выложенная железными листами и обитая деревом. На металле имелась довольно сложная комбинация рун, к тому же с очень большим зарядом. За счет правильного начертания энергия расходуется постепенно и довольно медленно, а внутри ящика сохраняется постоянная температура минус шесть.
Сам я пока не умею создавать настолько энергоэффективные печати, так что на магический холодильник пришлось раскошелиться.
Достал немного мяса и вернулся на кухню. Как раз успел обжарить тонкие ломтики. Добавил немного свежих овощей, которые купил по пути домой. Дождя давно не было, идти до реки лень, а воды в доме и так почти не осталось, так что запил завтрак вином. Да, ранним утром. А кто меня осудит?
Потом понял, что вода всё равно скоро понадобится.
– Вечером схожу. Ле-е-ень. Всё лень.
Набрал остатки воды и с чашкой снова спустился в подвал. В нужном месте практически с первого раза нашел невидимое кольцо. Стоило подцепить его и потянуть, как на земле тут же появился сложный магический круг, скрывающий всё, что находится внутри него.
А внутри него была всего-навсего крышка люка.
Открыл и спустился на нижний уровень.
– Эй, мужик, это ты? – раздался голос из темноты. – Это ты, да?
– Я, я, кто ж еще.
Зажег пару светляков и огляделся. Да, за содержимое этого подвала меня точно казнят. Вернее, попытаются, если им вдруг столицу не жалко.
И дело даже не в прикованном цепями мужчине, что сидит в углу. Дело в куче оборудования, которое тут было установлено вдоль стен. Портативные генераторы, синтезаторы, перегонщики, эйб-накопители, распределители и прочие ители. А уж сколько здесь инструментов валяется… Да тут добра хватит небольшую деревню повесить. Глянул на разобранную камеру для сканирования тела, на валяющиеся рядом провода и кабели. Забавно, что в столице можно купить любую запрещенную гадость, а сложней всего оказалось найти сок Железного Цветка.
Это который рос у гоблинов и производит свинцовую пыль. Гоблины мазали им тела, защищаясь от сканирующих навыков, а я смазал все шланги, чтобы пустить по ним эйб. Жаль только, что два кило угля впустую потратил, сейчас бы пригодилось.
Но забирать обратно пожертвования храму… Ну, не настолько всё плохо в моей жизни.
– Как себя чувствуешь, Мальколм? – спросил я парня в цепях.
– О, прекрасно, просто прекрасно, – прохрипел тот.
Я протянул ему кружку с водой, а рядом положил тарелку с остатками яичницы и парой кусочков мяса.
– Слушай, – посмотрел он на меня. – Я же уже давно тут. Я же уже всё сделал. Давай ты отпустишь меня, а? А я никогда никому не скажу, что видел. Я уеду далеко, где о тебе никто и не знает.
– О, – улыбнулся я. – У нас пошла стадия торга? Это прогресс, это здорово.
– Мужик, ну серьезно… Ну пожалуйста…
– Ой, Мальколм, – отмахнулся я. – Ну чего ты разнылся опять? Лежишь в тепле, в сухости, пить, жрать дают. Никто тебя не бьет, не мучает, не пытает. Радоваться должен. В твоем-то случае это же просто райские условия. Тебе вообще грех жаловаться.
– Ну мужик, ну хватит, – снова заскулил тот.
Но когда я начал подниматься по лестнице, то вслед мне раздались лишь крики, ругань, оскорбления и пожелания греться в теплом джакузи после смерти до скончания времен. В аду, разумеется.
Но стоило мне захлопнуть крышку люка, как все звуки будто отрезало. Печать моргнула и исчезла, а вместе с ней испарился и люк.
– Мне кажется, или звукоизоляция барахлит?
– Я ничего такого не слышал, босс. Вроде бы всё в норме.
– Ладно, просто устал, видимо.
Так, пленника покормил, сам желудок набил. Вернулся в дом и завалился спать. Телу нужен был отдых. Эйб, регенерация, энергия из ядра – всё это здорово. Но крепкий сон ничто не заменит.
Очнулся внезапно, резко, а судя по выбросу энергии, меня разбудили и сразу привели в чувство. Пару секунд проморгался, возвращаясь к реальности.
– Защитный контур нарушен, босс.
– Суббота?
– Человеческая сигнатура.
Встал, стараясь не издавать ни звука. Приблизился к окну и аккуратно заглянул в щель между занавесками.
– Твою ж, – выдохнул я, убирая тесак на место.
Вышел на улицу и несколько секунд наблюдал, как матерящийся Давид пытается стряхнуть налипшую грязь со своих дорогущих лакированных туфель.
– О, Рейн, – обрадованно произнес он, увидев меня на пороге. – Сколько лет, сколько зим.
– Полдня не виделись, – устало ответил я.
– Да, да… Хозяйство у тебя, конечно, – он брезгливо огляделся вокруг. – Замечательное. В дом не пригласишь?
– Если приглашу, то тебя потом ссаными тряпками не выгонишь. Говори, что заставило тебя выйти из королевского квартала, да еще и за город?
– Дело появилось.
– Да кто бы сомневался. Драться не буду.
– И не надо. По другому твоему профилю. Есть заказчик. О-очень влиятельный и умопомрачительно богатый. И ему срочно нужен сопровождающий с соответствующими навыками.
Я хмуро посмотрел на мужчину. Хотел бы сказать, что предложение воняет проблемами, но это скорее Давид зубы чистит кошачьей мочей. Из его рта любое предложение воняет проблемами. Но чаще всего, проблемами прибыльными, чего уж скрывать.
– Кто такой?
– Остался анонимным. Всё, что знаю, он из знати. Из старой знати. Очень старой и очень влиятельной. И платит щедро.
– Куда надо отвести?
– Ничего сложного, всего-то в Птичий Удел. По первому слою глубины за пару дней доберешься. У него и Путеводная Звезда есть.
– Так если он такой важный, где его экипаж? Или у старой знати кончились деньги, чтобы оплатить шелковую карету с кавалерийским звеном охраны?
– Он в столице инкогнито. И вернуться ему надо без лишних глаз. Ох уж эта знать, да?
– Когда в последний раз мне нужно было провести кое-кого без лишних глаз, оказалось, что мои глаза тоже считаются лишними.
– Ну… Риски соразмерны оплате, полагаю. Да ты и сам у нас не промах.
– Риски, – усмехнулся я, скрестив руки на груди. – Риски все беру на себя я, а ты на себя берешь только аванс. И, судя по твоему нервному подпрыгиванию, аванс ты уже взял.
– Рейн, – глаза Давида забегали. – А что я мог сделать? Таким людям не отказывают! Они говорят, мы делаем. А то, что нам еще и заплатили, так это вообще чудо.
– Чудо. Ну, раз заплатили тебе, то ты его и совершай.
– Рейн! – глаза Давида округлились от ужаса.
– Я занят. На самом деле нет, мне просто лень. У меня был тяжелый день, я устал, у меня отпуск, не трогай меня, пожалуйста.
– Но… Как же… Как же я?
– Разберешься как-нибудь. Ты всегда выкручиваешься, Давид. И в этот раз выкрутишься.
Я вернулся в дом и захлопнул за собой дверь, знаменуя таким образом окончание разговора. У Давида частенько бывают мутные заказы, но я уже довольно опытный проводник. И прекрасно понимаю, что есть три фактора, когда не стоит браться за заказ.
Если заказчик высокого статуса. Если о заказчике ничего не известно. И если платят вперед. Особенно если платят вперед и много. А тут просто комбо из непредсказуемости. Нет, в такое дерьмо я не готов влезать. Только не снова. Плавали, знаем.
Я только улегся на кровать, как получил новый сигнал от Четверга о нарушении контура.
– Да чтоб телега с навозом упала на твой сраный костюм в клеточку, – чуть ли не взвыл я.
Встал, побрел обратно к двери.
– Давид, чтоб тебя… – я осекся, глядя на высокого мужчину.
Простая темная обувь, брюки с идеально выглаженными стрелками, строгий пиджак, галстук-бабочка, темное пальто накинуто на плечи. Делового вида мужчина одной рукой опирался на трость, в другой держал развернутую верительную грамоту с таким количеством красных печатей, что за ними текста было не разобрать.
– Фредерик Дюваль? – произнес мужчина официальным тоном. – Старший следователь короны, Август Моро. Могу я войти?
Оп-па… Вот и приплыли. Вот только королевской ищейки в доме мне и не хватало.
Глава 3. Напомни, как мы докатились до такой жизни?
Пару секунд я оценивал гостя и прикидывал, что королевский пёс мог услышать. Четверг в одном окне услужливо пересказывал наш диалог с Давидом, в другом транслировал свод королевских законов и указов, в третьем объяснял принципы работы королевских ищеек.
Мы с Четвергом уже достаточно синхронизированы, так что получать от него подобный объём информации, да под Ускорением Разума, было нетрудно.
В итоге я молча отошёл в сторону, придерживая дверь.
– Благодарю, – произнёс Моро, заходя в дом и снимая шляпу.
Я спокойно дошёл до комнаты с камином, которым практически не пользовался, указал гостю на кресло, плеснул ему в стакан вина и поставил на столик.
– Благодарю, но вынужден отказаться. Не могу употреблять алкоголь, пока нахожусь при исполнении.
– Ваши проблемы, – ответил я, садясь в кресло напротив. – Больше ничего нет.
– Не страшно, – кивнул Моро.
– Что привело уважаемого королевского следователя в мою скромную берлогу?
– Слухи, господин Дюваль. Слухи, шепотки, обмолвки, брошенные там и тут слова. Детальки пазла.
– Очень здорово, что корона платит вам за собирание сплетен. От меня-то что требуется?
– Вижу, вы не очень расположены к беседе, господин Дюваль.
– У меня был тяжёлый день, господин Моро. И я бы с радостью сейчас добрался до кровати, чтобы послать его подальше и телепортироваться прямиком в прекрасное светлое завтра. А вместо этого мне приходится играть в шарады с гостем, которого я даже не звал.
– Никто нас никогда не зовёт, мистер Дюваль, – улыбнулся Август. – Всегда сами, вечные непрошеные гости.
– Так может, стоит сменить работу? – его манера говорить ни о чем начинала раздражать.
– Вряд ли это на что-то повлияет, к сожалению. Кто тогда расскажет мне интересные слухи? Например, вот вам очень забавный факт. Вы знали, что несколько месяцев назад в столице объявился очередной серийный убийца?
– Который из многих десятков?
– Тот, который бродит ночами по самым злачным закоулкам и охотится. Избивает жертв кастетами, а иногда и похищает. Вот, например, список предполагаемых его жертв.
На стол легли один за другим пожелтевшие листы с портретами, именами, послужным списком и биографией. Один, другой, третий, десяток, второй десяток.
– Это только те, что пропали, мистер Дюваль. Добавьте к ним ещё несколько десятков трупов, что были найдены в переулках.
На стол лёг последний листок с изображением молодого мужчины. Рядом имя – Мальколм Страуб. Но мужчина на портрете выглядел более опрятным, гладко выбритым, щёки не такие впалые, нет мешков под глазами. Всё равно в образе отлично узнавался тот, кто сидел на цепи в моём подвале.
– Знаете, что их всех объединяет? – спросил Моро.
– Очевидно. Вы же мне листовки о розыске преступников показываете. Получается, не серийный убийца, а народный герой?
– Законы короны одинаковы для всех подданных, господин Дюваль. Самосуд, это такое же преступление.
– Что вы от меня-то хотите? – устало спросил я.
– Ничего. Просто по весне рыбаки выловили несколько тел вниз по реке. Потом начали прочёсывать дно. И нашли практически всех в том или ином виде. Правда, остался последний пропавший, – Моро постучал пальцем по портрету Мальколма. – Вот я и подумал, раз вы живёте возле реки, может, вы что-то видели?
– Я не отвечаю на ваши вопросы, – произнёс я. – Не обязан.
– А как же выполнить свой долг аристократа? Помочь короне?
– Я младший сын без права наследования.
– Хорошо, допустим. По-хорошему мы не хотим, – побарабанил он пальцами по подлокотнику. – Тогда вот вам другая интересная сплетня. Несколько месяцев назад, примерно в то же время, когда начались исчезновения, по городу пополз слух. О новой восходящей звезде бойцовых ям. Никто не знал, кто он, откуда пришёл. Но дерётся как зверь. Ни одного поражения, чемпион в малом объёме. Кажется, прозвище у него Рейн. Не слышали о таком, господин Дюваль?
– Не интересуюсь бессмысленным мордобоем.
– Но явно интересуетесь деньгами.
– Я живу скромно, как видите.
– Забавный факт, мистер Дюваль, – Моро наклонился чуть ближе и сцепил руки. – Свидетели утверждают, что тот серийный убийца использует боевые кастеты. Что по сути тот же мордобой. И говорят, дерётся он исключительно превосходно.
– Всё ещё не понимаю, как это связано со мной.
– Никак, господин Дюваль. Просто вы прибыли в столицу примерно в то же время, живёте у реки, где всплывают тела, нигде не работаете, но пьёте не самое дешёвое вино, не боитесь жить рядом с лесом, в котором поселился чудовищный зверь. А ещё три десятка зрителей как один дали описание того самого Рейна. Которое в точности подходит и вам. В столице не так много людей, у которых один глаз красный, а другой карий.
– Вы меня в чём-то обвиняете? Так делайте это прямо, зачем этот цирк? И перейдём тогда от светской беседы к допросу. А иначе звучит так, будто вы пытаетесь подгонять факты без всякого обоснования. Врождённая мутация глазного яблока не является преступлением, насколько мне известно.
– То есть вы будете утверждать, что если я прямо сейчас спущусь в ваш подвал, то не найду там ничего подозрительного? Например, кастетов с рунами на оглушение? Или, скажем, старомодного чёрного костюма в тонкую полоску? Или, возможно, маски лиса, в которой щеголяет серийный убийца?
– Если у вас нет поручения короны, то вы даже в мой подвал не войдёте, – ответил я чуть резче, чем хотел. – А раз мы беседуем с вами вдвоём, а не под присмотром стандартного звена королевской стражи, значит, поручения у вас нет. Я тоже умею подгонять факты, мистер Моро. И собирать слухи. Как вам такой, например. Я слышал, что у дома Спрута, который контролирует почти половину столичного черного рынка, кто-то методично выбивает почву из-под ног. Их ублюдки на улицах пропадают один за другим. Дом Спрута назначил награду за голову человека в лисьей маске. А ещё они залезли в карман доброй половине стражи столицы. И даже в соответствующие службы короны, чтобы их не беспокоили. И вот приходите вы, во внерабочее время, сам по себе, без положенного силового прикрытия, и пытаетесь что-то разнюхать. Уж не работаете ли вы тайно на тех, кого клялись карать именем короны?
– Осторожнее, мистер Дюваль, – нахмурился Моро. – Опасные обвинения.
– Какие обвинения? Вы же меня ни в чём не обвиняли? Просто рассказывали слухи. Я сделал то же самое. А что касается задетой гордости, так и вы мне тоже не нравитесь. Поэтому допивайте своё не самое дешёвое вино и проваливайте на хрен из моего дома. И, так уж и быть, приглашаю вас в гости официально. С поручением на обыск, с обвинениями, задержанием и всё такое. Но не сегодня.
– Что ж, – Моро улыбнулся какой-то змеиной ухмылкой, взял со стола стакан и залпом опрокинул в себя. – Не могу сказать, что было приятно иметь с вами дело. Надеюсь, никогда больше не увидимся.
– Хоть в чём-то у нас с вами взаимопонимание.
– Я вот что думаю, – произнёс он, вставая и беря трость. – Почему этот народный герой валит мелкую шпану? Если он весь из себя такой правильный и принципиальный, то почему не пойдёт и не разнесёт рыбку покрупнее? Тот же дом Спрута?
– Может, ему это не нужно.
– А мне кажется, он просто не может. Я думаю, он просто слабак, который только и способен бить спиритов первой ступени. А в серьёзной заварушке ему быстро утрут нос.
– Как скажете, – пожал я плечами.
Уже на выходе следователь остановился и посмотрел на меня.
– Как считаете, господин Дюваль, почему именно лис? Почему не волк или лев? Почему не что-то грозное?
– Это очевидно, господин Моро. Просто он не нашёл костюм летучей мыши.
– Не понял, – нахмурился тот.
– И не поймёте. Всего недоброго, господин Моро.
Я захлопнул дверь и замер, вслушиваясь в удаляющиеся шаги. Выдохнул. Вернулся в гостиную, где на дне оставалось ещё пара глотков.
– Блин, рановато. Я думал, они ещё месяц будут чухаться.
– По моим расчётам, это должно было случиться два месяца назад, – ответил Четверг.
– Ты недооцениваешь человеческую тупость и лень.
– А ты явно делаешь на них ошибочную ставку.
– Туше. Получается, ничья.
– Не хочется признавать, но технически ты победил. Твой ответ был ближе к истине.
– Да, надо было не жалеть камней, когда топил этих ублюдков. Думал, они достаточно глубоко лежат.
– Что будем делать, босс?
– Ну, придётся ускоряться. Времени осталось очень мало.
– Думаешь, он завтра явится со стражей?
– Если я прав, то он не явится вовсе. А уже сегодня ночью к нам придёт толпа головорезов с татуировками спрута на запястьях.
Залпом допил вино и спустился в подвал. Мальколм угрюмо посмотрел на меня, но, видимо, что-то сообразил по моему лицу и не стал ничего говорить. Это уже стадия принятия или ещё депрессия?
Я достал старый масляный фонарь, открыл дверцу и светлячком поджёг фитиль. Одновременно напитал артефакт энергией и подошёл к пленнику.
– Не ссы, сегодня без экспериментов, только посмотрю. Вставай.
Тот подчинился, а я принялся водить фонарём вдоль его тела. Артефакт высвечивал энергетическое тело, этакий эйб-рентген. Мальколм, как и другие мои пленники, был спиритом первой ступени. Не особо сильный, но с очень хорошей стройной структурой. Такую можно в учебниках рисовать в качестве образца.
В отличие от моего энергетического зрения, артефакт не засвечивал его энергоструктуру, так что я мог детально разглядеть все.
– Деградации нет, отката тоже, каналы укрепились, – мысленно произнёс я.
– Циркуляция в норме. Но по-хорошему, рано говорить о результате. Нужно выждать хотя бы год, расширить пул подопытных хотя бы до сотни и проверить, как они используют способности после эксперимента.
– Нет времени. Не переживай, если что-то пойдёт не так, мы всегда можем просто помолиться Эболу, чтобы стало как раньше.
– Напомни, как мы докатились до такой жизни?
Я быстро включил всю технику, проверил настройки, синхронизацию, браслет, к которому Четверг каким-то чудом смог подключить управление всем этим оборудованием.
Когда убедился, что всё готово, разделся догола и залез в старую медкапсулу. Вернее, раньше это была медкапсула. А теперь я её переделал, и она стала ёмкостью для перегонки эйба. Стандартная ёмкость куда меньше, так что пришлось модифицировать.
– Готов, – произнёс я.
– Ну раз уж мы переобулись в верующих, то… С богом, – усмехнулся Четверг.
Мои запястья были зажаты ремнями по обе стенки модуля. И когда Четверг начал подавать эйб, левая рука сразу онемела. А затем взорвалась болью. Постепенно та расползлась по всему телу, дошла до правой руки, и мне оставалось лишь терпеть скрипя зубами.
Эйба в накопителе было не очень много, порядка двадцати единиц. Но это был очищенный эйб в первозданном состоянии. В дальнейшем он был наполнен моей собственной кодировкой. А сейчас я не пытался его поглотить, а прогонял сквозь себя.
Оборудование замкнуто в цепь, так что я гонял эйб по кругу. Сначала тоненькой струйкой, затем поток становился больше и больше, пока не достиг предела. И тогда Четверг начал его ускорять.
Я орал. Кажется. Не помню. Но, кажется, всё же орал. Как никогда в жизни. Я просто не мог это контролировать, потому что оба моих тела, и физическое, и энергетическое, горели от напряжения. Четвергу тоже было по-своему больно, но он терпел молча. Или просто отключил модуль взаимодействия.
В начале ускорения я пытался считать секунды, но сбился на третьей, а дальше всё слилось в эпичную круговерть страданий и отчаяния.
Когда прошло тридцать шесть минут, сработал таймер, и оборудование отключилось. Ещё через семнадцать минут сознание вернулось, и я, кажется, впервые в жизни вдохнул.
Аналогия с воздушным шариком никак не покидала меня. Я был словно тот шарик, который под завязку накачали эйбом, а больше он уже не мог вместить, чтобы не лопнуть. И что делать в таком случае?
Самым очевидным решением было бы взять шарик побольше. И это, чёрт возьми, сработало.
За время жизни в Логосе я так много тренировался, сражался и выживал, что тело само собой обросло мясом. На голых мышцах я набрал почти десять килограмм только с того момента, как достиг предела, а было это ещё во времена жизни на свалке.
И Четверг рассчитал, что вместе с массой увеличился и объём эйба. На три с половиной процента. Да, прибавка смехотворная. И даже если продолжать, это не поможет. Ну отъемся я до размеров того же Вжуха, всё равно никогда не сравняюсь с ним по силе.
Но начало было положено, так что я стал экспериментировать с другими вариантами. Благо, материала для экспериментов в столице оказалось предостаточно, надо лишь знать, в каких переулках потемнее.
Если размер шарика нельзя увеличить, надо сделать так, чтобы он не лопался. Как? Взять шарик получше. Более эластичный. Более прочный. И тогда надуть его можно будет сильнее.
Именно этим я сейчас и занимался. Я буквально закалял себя в бесконечном сверхплотном потоке эйба. Немногие гости моего подвала пережили процедуру, но те, кто пережил, их структура изменилась буквально на клеточном уровне.
А методом перебора мы вычислили закономерности, составили формулы и определили время, скорость и плотность потока, которые дали бы максимальный эффект и не убили меня. Плюс небольшой запас на погрешность. На всякий случай.
Я с трудом отцепил руки и рухнул на пол камеры. Кровь текла из носа, рта, ушей и глаз, бурлила и подступала к горлу. Я не чувствовал тела, но боль, как ни странно, очень быстро отступала.
– Ну как? – собрался я с мыслями.
– Ну, по классике. Две новости, и я не буду тебя томить. Закалка прошла успешно, кажется, у нас получилось. Плохая новость в том, что это не решило проблему. Я тут гоняю имеющийся эйб, и, по моим расчётам, мы сможем увеличить объём примерно вдвое.
– Ого. Это получается, мы возьмём вторую ступень?
– Получается. Но это в теории, нужно проверять. Может я только имеющейся эйб и могу гонять, а новый не влезет.
– А чего далеко ходить?
Я встал, выбрался из капсулы и проковылял к столу с инструментами. Взял плоскую отвёртку.
– Эй, мужик, мужик, ты чего удумал?
Один точный короткий удар мгновенно установил в подвале тишину. Слишком лёгкая смерть для такого психопата-убийцы, как Мальколм Страуб. Слишком лёгкая. Но обстоятельства были не на моей стороне, так что спишем всё на волю случая.
Я положил ладонь на его голову и принялся поглощать эйб. Из-под пальцев тут же заклубился жирный чёрный дым сбрасываемой кодировки. Слишком грязный эйб, под стать душе ублюдка. Но главное не это. Главное, что больше не было сопротивления.
Я наконец-то смог поглощать эйб. Снова!
– Да! – завопил Четверг. – Да, мазафака! Боги отстой, наука рулит! Нюхай мой длинный бурзум, Эбол! Кто теперь самый крутой ИИ в пантеоне? А? А-а?!
– Хорош, – не сдержал я улыбки. – Мы это сделали. Но это только начало. Вторая ступень – не предел. Нужно продолжать.
– Нужно заполнить объём, потом пересчитать показатели, увеличить плотность и скорость, рассчитать коэффициенты…
– Четверг, не сегодня. Не сейчас.
– Да, понимаю, – натурально вздохнул он. – Но мы ещё повоюем. Сюда свеженькая порция эйба, иди к папочке. Эм… Босс. Множественное нарушение периметра.
– Оп. Кажется, я угадал, и наш весь такой правильный господин «я не пью на работе» дополз до хозяев.
– И успел поплакаться.
Я закончил поглощение, пару раз хрустнул шеей, повёл плечами, немного размялся. Как ни странно, чувствовал я себя просто превосходно, хотя думал, что после закалки ещё неделю не смогу шевелиться.
Словно несколько лет проходил в ботинках, которые мне жали, а сейчас переобулся в мягкие удобные тапочки. Только всем телом.