Инсомния

Глава 3. Не трахайся в колодце, из которого пьешь

Я узнал этот голос. Он принадлежал Туману, хоть я и не мог вспомнить, где слышал его раньше.

Сбросив скорость, перешел на шаг. Ничего не видно, но Ева рядом, жмется ближе. Я чувствую, как ей страшно. Это паршиво. Все это паршиво.

Если мы увязли в этой мгле, то можем бегать кругами, а то и вовсе на месте. Если алые плащи работают вместе с кислотным говнюком, то нам крышка.

– И почему я не удивлен? – раздался голос этой твари. – Из всех обезьян ты самая наглая. Жаль, что не получится лично преподать тебе урок. Но не переживай, в застенках тоже жизнь не сахар.

Я никак не мог уловить направление, откуда говорил Туман. Его голос постоянно перемещался с какой-то невероятной скоростью. Так, что слово могло начать звучать с одной стороны, а закончиться с противоположной.

Я водил руками вокруг словно слепой, но никого больше не было рядом. Твою мать, да что вообще происходит?

Замерев, глубоко вдохнул. Это помогает сосредоточиться и не наделать глупостей. Как нам выбраться отсюда?

И в этот момент я понял, что боль стала слабее. Причем ощутимо слабее. Словно это какие-то отголоски, не более. Хотя меня сейчас должно ломать так, что даже дышать смог бы с трудом. Боль была… как во сне.

Я закрыл глаза. Не потому что на что-то рассчитывал, а скорее от безысходности.

В детстве я всегда видел сны, уже потом потерял этот кусочек радости. И в детстве, как и любой другой ребенок, я очень боялся кошмаров. Тогда они были особо яркими и красочными. Но в определенный момент случилось знаменательное событие.

Как-то раз я вляпался в очередной кошмар, но каким-то образом понял, что сплю. А чтобы избавиться от кошмара, что надо сделать? Разумеется проснуться. А как проснуться, если ты спишь?

Детская логика была безотказной. Спят люди с закрытыми глазами, а не спят с открытыми. Значит надо просто открыть глаза. Разумеется, с первой попытки у меня ничего не получилось, и я решил, что открываю их недостаточно сильно.

Поэтому я крепко зажмурился во сне и начал пальцами разлеплять себе веки. И это сработало. Я проснулся в своей кровати, радостный и окрыленный новым открытием. Ведь теперь не надо было смотреть кошмары, ведь можно в любой момент проснуться и снова уснуть.

Главное – осознать, что ты спишь. И я начал практиковаться с энергией и энтузиазмом, на которые способны только дети. И вскоре я уже мог просыпаться просто зажмурившись, а распахнуть глаза уже в реальности.

Этот же фокус я неоднократно пытался проделать, когда мы только очутились в этом странном мире. Скорей всего это просто рефлекс подсознания, тянущийся из детства. В случае любой страшной ситуации – попытайся проснуться.

И сейчас, несмотря на то что я уже давным-давно не видел никаких снов, первое, о чем я вспомнил, – это как просыпаться. Зажмурившись, резко распахнул глаза.

Туман исчез. И от этого стало еще страшней.

– Ну ничего себе, – раздался голос, полный удивления.

Я обернулся и посмотрел в ту сторону. Туман сидел на большом плоском камне, вальяжно закинув ногу на ногу и покуривая свою трубку. Его зеленый наряд контрастировал даже с травой и деревьями на фоне.

– А ты не так прост, обезьяна. Как ты скинул мою дремоту?

И в этот момент я понял, что мы остались вдвоем. Где-то из-за холма раздался дружный топот множества ног, показались первые ряды алого отряда, но вот Евы нигде не было.

Туман лишь поглубже затянулся трубкой и выдохнул в сторону солдат целое облако зеленоватой мглы. Облако пролетело вперед, скрыв от меня воинов, а когда оно растаяло, то никого уже не было. Пустой холмик, поросший высокой травой, да парочка одиноких деревьев.

– Пусть пока погуляют, – отмахнулся Туман.

Я огляделся вокруг. Кроме нас двоих никого больше не было ни видно, ни слышно. Медленно двигаюсь к улыбающемуся Туману. Он даже не шевелится, просто внимательно разглядывает меня, словно в первый раз увидел.

Заношу правую руку для удара, короткий и быстрый тычок левой в подбородок. Фокус не прокатил. Вернее, удар-то я нанес, Туман и не думал уворачиваться. Только вот вместо его мерзкого подбородка моя рука влетела во что-то вязкое.

Фигура болотистого поплыла и завертелась клубами дыма. Мой кулак плотно увяз в странной зеленоватой мгле, которая быстро потянулась вверх, обвивая мою руку. Что-то больно сдавило запястье.

Я попытался вырвать руку, но вязкая мгла не отпускала. Мгновение, и клубы дыма растаяли сами собой. Я уставился на свое запястье, которое теперь было сковано браслетом. Точно такой же, как и у трупов на холме, только с зеленым отливом.

Первое, что я сделал, – это попытался стряхнуть эту гадость с руки. В ответ меня скрутило волной боли, и она шла явно от браслета. Я схватил его правой рукой и попытался стащить, но безуспешно. Браслет плотно обхватил запястье.

– Чем больше сопротивляешься, – произнес Туман, – тем дольше он будет тебя изучать.

Не уверен, что правильно перевел последнее слово. По ощущениям тут бы больше подошло «диагностировать» или «сканировать», но слишком умно для этой гниды болотной.

Меня повело в сторону от нахлынувшего головокружения. Я попытался удержать равновесие, но ноги сами подогнулись и я рухнул на колени. От браслета исходили какие-то волны, приносящие вполне ощутимую физическую боль.

– Так, ладно, – произнес Туман с тревогой в голосе. – Это уже не совсем нормально. А, вот в чем дело.

Боль прекратилась. В голове начало проясняться, но мысли продолжали скакать, устроив пьяные пляски внутри моей черепушки. Я с трудом сфокусировал взгляд и увидел Тумана. Тот сидел на толстой ветке соседнего дерева.

Его левая рука была направлена в мою сторону, и я увидел у него на запястье точно такой же браслет. Только смотрел он не на него или меня, а куда-то поверх.

– Мне тебя даже почти жалко, обезьяна, – усмехнулся он. – Дар Пробуждения, пусть и самый бесполезный, но все же один из Даров. Но вот Инсомния. Для Ловца нет ничего страшнее бессонницы. А я уж понадеялся, что ты окажешься полезен Отцу.

– Где она? – прохрипел я на незнакомом языке.

Не то, чтобы я считал себя каким-то рыцарем в сияющих доспехах. Но Ева мне доверилась, и я чувствовал некую ответственность за нее. И раз я в одиночестве выбрался из мглы, значит, она все еще там.

– С остальными овцами, где ей и место, – усмехнулся Туман. – Ты, конечно, бесполезен с такой болезнью, но я не для того целый год караулил эту дыру, чтобы тебя отпускать. Поэтому будь добр, вернись к остальным.

– Ага, разбежался, – прохрипел я, поднимаясь на ноги. – А иначе что? Твой туман на меня не действует.

– Ой ли? – усмехнулся Туман. – Смотри-ка, говорить научился. Ну чего ты упираешься? Ну поставят на тебе с десяток опытов, ну отрежут руку, или там голову. Зато кормят хорошо. И крыша над головой есть, и сено под задницей. – Туман тяжело вздохнул и махнул рукой. – Ладно, обезьяна. Считай браслет моим тебе подарком. Поверь, если проживешь достаточно долго, ты убедишься в его ценности.

– Сними с меня эту дрянь.

– Ага, конечно, – усмехнулся Туман. – И где мне потом тебя искать, если ты снова сбежишь? Нет уж, либо носи, либо возвращайся на холм. Но вообще, я бы на твоем месте перевел его в режим маскировки. Любой законопослушный гражданин теперь посчитает своим долгом убить тебя только за сам факт наличия этого браслета. А теперь давай немного поиграем.

Туман затянулся из своей трубки, коснулся шляпы, как бы прощаясь, и выдохнул такой поток дыма, что он сразу обволок небольшую поляну вокруг меня.

Я моментально зажмурился и попытался проснуться, но в этот раз фокус не сработал. Может это потому, что мгла была вокруг меня, но не касалась? Стоило об этом подумать, как зеленоватые клубы осели.

Теперь мгла была мне почти по пояс, и кольцо поляны начало сужаться. Твою же налево, да что вообще происходит? Туман сомкнулся, но выше подниматься не стал, но я все равно не видел даже своих ног.

Сколько ни пытался моргать – ничего не менялось. Может попробовать лечь и оказаться целиком в этом мареве? В тот раз ведь сработало. Похоже, зеленый быстро учится на своих ошибках.

Но прикинуть варианты как действовать я не успел. Потому что со всех сторон из мглы появились акульи плавники. Ну блин, накаркал, походу.

Твари кружили в тумане вокруг меня, постепенно сужая кольцо. Я крутился на месте, пытаясь придумать выход. Это все морок, Туман просто хочет загнать меня обратно на холм, к алым. А если нет?

Если эти твари реальны и вполне опасны? Врум тоже для всех был бесплотным, однако солдат о камни припечатал будь здоров.

Так что делать? Акулы, Туман, холм и… Я огляделся. Мгла стелилась по земле, но не закрывала обзор, так что цель я увидел быстро. И рванул напрямик со всех ног, игнорируя боль, растекающуюся по всем телу.

Да, стоило мне вырваться из… почему-то в голове всплыло слово «дремота», произнесенное на чужом языке. Как только я вырвался из мглы в первый раз, боль вернулась на прежний уровень. Все сильнее складывалось впечатление, что я в тот раз будто проснулся.

Но теперь я засек положенные три минуты, поделил пополам с учетом моего не самого хорошего состояния и ускорился.

Плавники завертелись, закрутились, словно во мгле под ногами плавали реальные акулы. А когда я пробегал мимо одного такого, то ощутил, как нога коснулась чего-то плотного. У меня внутри все похолодело, но скорости я не сбавил.

За спиной нарастал какой-то гул, но я не оборачивался. Как они там говорили? Взять живым, но не более. А еще алый плащ требовал оторвать нам ноги. Как все складывается-то одно к другому.

Багровая пелена застилает глаза, в голове все смешалось, боль стала ощущаться каким-то фоном. Это верные признаки скорой потери сознания. Разум пытается обороняться самым эффективным способом – отключиться.

Только вот это не вариант. Я не уверен, что смогу как-то избавиться в этот раз от мглы и тварей, а времени на эксперименты у меня нет. Я даже не понимаю, зачем бегу в этот лес. Просто знаю, что на холм мне возвращаться нельзя, как и стоять столбом.

И внезапно мгла исчезла, а я чуть было не споткнулся о торчащий корень, толщиной с мою ногу. В глазах уже все помутнело, сил поднять голову не было, и я просто бежал, глядя себе под ноги, не разбирая дороги.

Гул за спиной продолжал нарастать, но это вполне мог быть мой собственный пульс, бьющий в голову. Что-то просвистело прямо над ухом, но я не обратил внимания. Сил уже не было разбираться.

Туман не стал меня преследовать, как и его питомцы. Возможно, мой сон был просто сном и на самом деле акулы в лесах не водятся. Хотя что-то мне подсказывает, что я прав лишь отчасти. Потому что меня не покидало стойкое ощущение, что в этом мире не бывает просто снов.

Но в какой-то момент силы меня окончательно покинули, и я споткнулся об очередной корень. Возможно это бред моего угасающего сознания, но я готов поклясться, что секунду назад этого корня там не было. Он просто вырвался из земли, чтобы специально поставить мне подножку.

Но сил разбираться больше не было. Я упал, но в этот раз уже не смог подняться. Просто продолжил ползти вперед, пока не увидел аккуратную нишу, спрятавшуюся под стволом огромного дерева.

Я заполз в нее, такую удобную, словно созданную так, чтобы сюда поместился один человек. Древо приняло меня, укрыло от ветра, отсекло все посторонние звуки. Голова сама легла на мягкую подушку из мха.

Корни дерева в тот же момент зашевелились, оплетая мое убежище, скрывая от посторонних глаз, защищая и оберегая. Всего несколько секунд, и никакой ниши уже не было. Мое тело осталось во мраке, оплетенное толстыми монументальными вековыми корнями.

Но я этого уже не видел, потому что крепко спал. Обессиленный разум выжал из моего измученного тела все, что было возможно, и даже немножко больше. Сознание погрузилось в сон, которого мне так не хватало.

Верховный советник по делам восточной провинции Эдеа, входящей в состав великой Империи Редгард. Так теперь официально называлась должность Ксандера Фара.

И ради этой должности он работал всю свою жизнь, пройдя не только по множеству голов, но и переступая не через одну сотню трупов. Такова была цена власти, и она того стоила. Помимо ныне мертвых конкурентов, Ксандеру пришлось положить на алтарь величия еще много чего важного.

Например, пожертвовать честью, достоинством, репутацией в глазах своего народа. Собрать огромную коллекцию всевозможных ярлыков, среди которых «имперская шлюха» и «грязный предатель» были наименее оскорбительными.

Стоило ли оно того? Кто знает. Но одно известно точно. Никто из ныне живущих людей не был способен произнести ни одно оскорбление ему в лицо. По крайней мере так, чтобы остаться после этого в живых.

Многие его коллеги по цеху, политики, дипломаты, советники, главы правящих аристократических Домов и многие иные, приближенные к власти, пали жертвой своих принципов или глупости. Ксандер же считал себя человеком не только неординарного ума, но и большой дальновидности.

Именно потому он был одним из немногих, чья должность королевского советника сменила приставку на советника имперской провинции, когда королевство Эдеа перешло в состав империи.

Многие не смогли оказаться полезными императору, поэтому сменили свои должности на топор палача. Впрочем, многим из этих бедолаг Ксандер лично помог сделать такой выбор, построив из их костей очередные ступени своей карьеры.

Один из немногих людей в радиусе сотен километров вокруг, который мог не только смотреть на Ксандера свысока, но и открыто показывать свое отношение, был Ганзес Редеритский. Безродная имперская собака, что поставлена самим императором в качестве надзирателя за территорией бывшего королевства Эдеа.

Впрочем, несмотря на открытую вражду между ними, Ксандер не мог не признать, что его оппонент в какой-то степени еще большая мразь, чем сам господин Фара. Что делало его вдвойне опасней.

К тому же Ганзес был урожденным имперцем и пользовался куда большим доверием императора, так что действовать необходимо было вдвойне осторожно. Потому что большая власть – это иллюзия силы, а не сама сила. Этот тезис наглядно подтвердили остальные верховные советники королевства, когда их головы отсекали от тела во время казни.

Поэтому, когда господин Ганзес без церемоний вошел в личный кабинет Ксандера, отвлекая того от важных дел, верховный советник лишь отложил бумаги и вежливо поприветствовал надзирателя, не забыв при этом встать и поклониться.

– Чем обязан вашему визиту, господин Ганзес?

– Император вызывает, – бросил тот, даже не подумав ответить на приветствие. – Советую поторопиться.

Ганзес Редеритский – тощий, немного горбатый, всем своим видом напоминал Ксандеру скрючившуюся крысу. Что идеально соответствовало характеру этой твари. Но крысой он был верной клятве императору, а значит и полезной империи.

Потому что за годы совместной работы, как Ксандер ни старался, но так и не смог нарыть хоть какого-то вменяемого компромата на надзирателя. Тот, разумеется, и воровал, и не гнушался ходить по злачным заведениям, да и рабов убивал по любой прихоти. Но черту при этом не переступал. И никаких действий, что могли бы вызвать императорскую немилость, не совершал.

Очень опасный оппонент.

– Выдвигаюсь сию минуту, – вновь поклонился верховный советник. – Только передам текущие дела своему помощнику.

– Пошевеливайся, император не будет ждать.

С этими словами надзиратель вышел из кабинета. Помощник советника вошел через девять секунд после его ухода. Со стуком и вежливой просьбой побеспокоить как и полагается.

За это время Ксандер успел переоблачиться в церемониальную мантию алых тонов, надеть на грудь тяжелую цепь с имперским гербом в виде огнедышащего василиска и уже собирался накинуть на плечи тогу с вышитыми рунами верности.

– Зачем император хочет меня видеть? – спросил Ксандер своего помощника.

– Это по поводу круга древних, – ответил тот.

– Почему я не в курсе?

– Разведка доложила только что. Имперские войска взяли прибывших существ и везут их в Веритас. Наш доносчик передал сообщение сразу после того, как отряд связался с императором.

– Значит они все-таки появились, – задумчиво произнес Ксандер. – Весь имперский отряд мертв или кому-то удалось уйти?

– Кхм, господин. Имперский отряд не понес потерь. Прибывшие не оказали сопротивления. Практически.

– Как?

Ксандер на секунду замешкался. Вчера поступила информация, что в районе древнего места силы открылся портал. Если сложить два плюс два, то с той стороны должно было прийти существо, которого испугается даже сам император.

Но как тогда объяснить, что никто не умер? Ведь к древнему кругу нельзя было подпускать сильных ловцов, а значит туда отправили обычных воинов. Есть только один вариант. Те, кто совершал ритуал призыва, не справились.

И вместо демона сюда призвали горстку непонятно кого. И теперь они в руках императора, а это значит… Что все очень и очень паршиво.

– Детали, нюансы, причины? – спросил Ксандер. – Это не объясняет, зачем меня вызывает сам император.

– Одному из прибывших удалось сбежать, – поклонился слуга. – Замечено наличие зеленого тумана и характерные признаки вмешательства третьей стороны.

– Ясно, – кивнул Ксандер.

Значит Дети Сумрака сделали свой ход. Ничего удивительного. Прибывшие люди – весьма ценный материал, а положение Сумрачного Архипелага слишком шаткое. Значит, Отец хотел заграбастать прибывших себе, но что-то пошло не так.

Нет. Ксандер даже на мгновение остановился, но затем ускорил шаг, ведь император не отличается терпением.

Не стоит недооценивать Отца Сумрака. У него наверняка полно своих людей во всех структурах. А если верить словам помощника, то к кругу силы был отправлен Туман. Старший сын Сумрака.

Будь на то желание Отца, то весь имперский отряд был бы мертв, а прибывших уже бы никогда не нашла и вся имперская разведка. С другой стороны, от Золотого Леса до Сумрачного Архипелага не одна неделя пути.

У Отца нет власти на территории бывшего королевства. Вернее, ее очень мало. Вряд ли бы он смог доставить пятнадцать человек через всю провинцию. Так еще и через Стену как-то надо было бы их провести.

С такими размышлениями верховный советник вошел в главный совещательный зал, где на троне его дожидался сам император. Мало кому было дозволено смотреть на него, потому Ксандер Фара, как и подобает верному слуге, склонил голову, стоило дверям открыться.

Так он и прошел до алой черты, отделяющей территорию трона от всего окружающего пространства. У самой границы Ксандер преклонил колено и склонил голову еще ниже.

– Вы желали меня видеть, ваше величество?

– Желал, – произнес низкий, исполненный уверенности голос. – Как твои дела, Ксандер?

– Не имею ни единой причины жаловаться, ваше величество, – ответил Ксандер.

– Как живется бывшему королевскому советнику в новой имперской провинции? Не терзает ли тебя совесть, не затаил ли ты обиду, не возжелал ли мести?

Стандартные вопросы, что император задает при каждой встрече. Тога на плечах Ксандера не даст советнику соврать, а значит раз за разом приходится доказывать императору свою верность. Причем, дабы не вызывать лишних подозрений, отвечать приходится каждый раз по-новому.

Благо руны на одеянии следят за искренностью слова, а не мысли, что дает простор для творчества. Да и императору невыгодно загонять Ксандера в угол. Как ни крути, но лояльный верховный советник, который не только родился в провинции, но и знает многие ее секреты – полезный инструмент.

И до тех пор, пока Ксандер оставался полезным, иллюзия силы, даруемая властью, была чуть больше, чем просто иллюзией.

– Мои личные доходы растут, поместье расширяется, а содержание рабов обходится куда дешевле слуг, – ответил Ксандер чистую правду. – Так что с приходом великого императора моя жизнь становится все лучше и лучше, а служение его величеству вдохновляет и придает сил.

Руны не вспыхнули, император не почувствовали никаких признаков лжи, потому что Ксандер сказал чистую правду. Когда годами плетешь интриги и строишь свои планы, искусство оперировать словами становится сродни умению дышать.

Впрочем, император это прекрасно осознавал. Как и то, что верный слуга-карьерист был ему крайне полезен. Ведь именно благодаря Ксандеру император сумел так быстро и практически без потерь завоевать королевство.

– У меня есть для тебя задание, – сменил император тон на деловой. – В этот раз оно не совсем по твоему профилю, но его важность велика для империи. Ответь, ты знаешь о недавних событиях близ Золотого Леса?

– Да, ваше величество.

Отпираться и увиливать смысла не было. Если император и не знает о личных доносчиках Ксандера, то максимум о том, кто именно из имперцев подкуплен. Впрочем, если верховный советник впадет однажды в немилость, то всю его сеть шпионов вскроют максимум за два-три дня.

Пока Ксандер не перегибает палку, все в порядке. Обычные подковерные игры высокопоставленных чинов. Все пытаются подставить всех и занять место поближе к трону. И те, у кого это хорошо получается, обычно ведут империю к процветанию.

– Хорошо, – произнес Император. – Тогда ты должен быть в курсе, что одному из прибывших удалось сбежать.

– Да, ваше величество.

– Он сбежал в Золотой Лес, куда нам дороги нет.

– Значит, он уже мертв, ваше величество, – о том, что прибывший ушел туда, Ксандер не знал.

– Если так, то мне нужно его тело или иное доказательство смерти. Если же он жив, я хочу, чтобы ты нашел и доставил его ко мне.

– Среди ныне живущих в провинции не осталось тех, кто способен входить в Золотой Лес, ваше величество.

«Потому что вы всех вырезали при захвате королевства», – додумал про себя Ксандер. Но вслух, разумеется, ничего не сказал.

– Твои предложения, советник, – бросил Император.

– Оцепление Золотого Леса и Лира. Я подключу свои контакты из Алаварии. За время службы у меня появилась вполне крупная сеть шпионов среди соседей. К сожалению, на территории бывшего Истского союза мои полномочия невелики.

– За бунтовщиков не переживай, – коротко ответил император. – Войска уже выдвинулись из Веритаса, дабы оцепить Лес. Позаботься о соседях.

– Еще я бы рекомендовал обратиться к местным Стражам. Среди них имеются вполне приличные сыщики, к тому же жители Леса относятся к ним… Более лояльно.

– Стражи Снов? У тебя есть конкретные кандидаты на эту работу?

– Да, ваше высочество. Если скормить Стражам подходящую легенду, они отправят туда нужного специалиста.

– Ты же понимаешь, что от него будет необходимо избавиться по завершению операции? Никто не должен знать правду о том, откуда на самом деле взялись эти люди внутри древнего круга.

– Понимаю, ваше величество. У Стражей как раз есть подходящий сотрудник. Достаточно эффективный, чтобы справиться с работой, но при этом достаточно своенравный и наглый, чтобы по нему никто не скучал.

– Хорошо. Займись этим. И приложи побольше усилий, Ксандер. Если не хочешь последовать примеру своих бывших коллег.

– Да, ваше величество.

Тихий шелест раздался со стороны трона, и Ксандер почувствовал, что остался в этом зале один. Осмелившись поднять наконец голову, он не увидел больше никого. Фантом императора исчез, а значит аудиенция закончена.

Мне снились сны. Много очень разных снов. Такое ощущение, будто они наконец настигли меня все разом и пытались показать себя во всей красе, наверстывая упущенные годы.

Я видел сны о красивом мире, наполненном чудесами и величественными жителями. Видел сны о путешествиях на летающих кораблях, о парящих в небе островах, о морских глубинах и бескрайних равнинах.

А еще я видел ангелов, и они были ослепительно прекрасны. Но больше всего мне запомнился один непримечательный сон. Если остальные сны просто растаяли дымкой, оставив за собой сладкое послевкусие, то этот был ярким, детальным и запоминающимся даже в мелочах.