Всадник Апокалипсиса: Прелюдия для смертных (Книга 1)
- -
- 100%
- +
– От той, что хвалила… исходит волна лёгкой зависти и злорадства. Её подруга сделала неудачную химическую завивку, и она это прекрасно видит. Но говорит комплимент. Со стороны второй… чувствуется тревога, неуверенность в своей внешности и… слабая, но тёплая волна благодарности за похвалу. Она хочет верить, что всё выглядит хорошо.Лира нахмурилась, сосредоточившись.
– Браво! – Бальтазар аплодировал, облизывая пальцы. – Считывание на пятёрку с плюсом. А теперь главный вопрос: что скажет в ответ дама с завивкой, если она хоть на секунду усомнится в искренности подруги?
– Спросит: «Правда? Тебе нравится?» – ответила она, вспомнив шаблон из прошлых наблюдений.Лира задумалась.
– Повторит комплимент, но с большей уверенностью, – безжизненно отбарабанила Лира.– Верно! И что ответит первая?
– Именно! – Бальтазар ткнул в неё пальцем. – И это, моя дорогая глыба льда, называется Урок третий: Искусство маленькой лжи. Или, если хочешь, социальная смазка. Без неё человеческое общество рассыпалось бы в кровавое месиво из оскорблённых чувств и драк за правду.
– Но зачем? Это неэффективно. Это трата энергии на поддержание иллюзии.Лира смотрела на него пустым взглядом.
– Ах, если бы мир был логичным! – вздохнул Бальтазар, закатывая глаза. – Людям нужны иллюзии. Им нужно чувствовать себя хорошими, красивыми, нужными. Даже если это не так. Прямая правда – это как удар молотком по хрустальной вазе. Она разобьёт хрупкое эго вдребезги. А маленькая ложь… она как мягкая упаковка для горькой пилюли. Её проглатывают, не подавившись.
– Вот смотри. Урок №1 был «Как не напугать людей» – это про базовое выживание. Урок №2 – «Как притворяться, что тебе не всё равно» – это про создание комфортной атмосферы вокруг себя. А этот урок… он про активное социальное взаимодействие. Про то, как нравиться. Как располагать к себе. Это следующий уровень.Он наклонился ближе, понизив голос до конспиративного шёпота.
– Зачем мне нравиться? – спросила Лира с искренним, ледяным недоумением.
– Чтобы тебя не съели, глупышка! – фыркнул Бальтазар. – Чем больше ты нравишься, тем меньше тебя исследуют. Внимательно изучают тех, кто раздражает или пугает. На симпатичных, приятных людей смотрят сквозь розовые очки. Они могут творить что угодно, и им простят. «Ой, да она же такая милая, наверное, не со зла!». Понимаешь? Это твой щит.
Он описывал ситуацию, а она должна была придумать социально приемлемый, «приятный» ответ.Он заставил её просидеть ещё час, играя в игру «Что сказать?».
– Слабо! Слишком прозрачно! – отмахнулся Бальтазар. – Лучше сказать: «Как вкусно! Я обязательно съем, но потом, а то только пообедала». И сделать один маленький вежливый укус. Бабушка будет счастлива, а пирог потом можно отдать собаке или выбросить. Это и есть – маленькая ложь во спасение. Её души и твоего желудка.– Твоя одноклассница показывает тебе кривой рисунок. Твои действия? – Сказать: «Мне нравятся цвета», – ответила Лира. – Отлично! Уходим от оценки качества, хвалим нейтральный параметр! Молодец! – Твой учитель сделал ошибку в уравнении на доске. – Вежливо указать на это, начав со слов: «Извините, возможно, я ошибаюсь, но…» – Прекрасно! Смягчающая конструкция! Снимаем с себя обвинительный тон! – Бабушка угостила тебя пирогом, который на вкус как пропитанная сахаром тряпка. Лира замерла. Это было сложнее. – Сказать… «Спасибо, я не голодна»?
Лира слушала, и в её холодном, безэмоциональном разуме что-то щёлкнуло. Она начала понимать извращённую логику этого мира. Правда была опасна. Правда ранила и изолировала. Ложь – сплачивала и защищала.
– Это… очень сложно, – призналась она.
– Ещё бы! – рассмеялся Бальтазар. – Люди учатся этому с пелёнок. А ты пытаешься освоить за пару лет. Но у тебя есть преимущество – ты не обременена собственными чувствами. Ты как чистый лист. Ты просто заучиваешь алгоритмы. Для тебя это легкая когнитивная задача. Как шахматы.
В тот вечер, вернувшись «домой» (в семью, которая так и не стала своей), Лира применила урок на практике. Мать той, первой Лиры, спросила её, как прошёл день.
Вместо своего обычного «нормально», Лира заставила себя сказать: «Не плохо. А у тебя?» – и даже сделала небольшое усилие, чтобы уголки её губ дрогнули в подобии улыбки.
Женщина расцвела. Она начала рассказывать о своей работе, о какой-то сплетне из магазина. Лира не слушала содержание, она наблюдала за процессом. За тем, как простое проявление мнимого интереса разоружило человека, сделало его мягче, счастливее.
Позже, лёжа в кровати, она смотрела на тонкие тёмные линии на своих запястьях. Они не увеличились сегодня. Возможно, потому что она не совершила ни одного грубого промаха. Возможно, её «грехи» были не в самом вранье, а в неуклюжести, которая привлекала ненужное внимание.
Она закрыла глаза, повторяя про себя новые правила. Она была смертью. А смерть, чтобы быть эффективной, должна быть… невидимой. И чтобы быть невидимой в мире людей, ей предстояло стать мастером маленькой, спасительной лжи.
Глава 9. Ангел для невинной души
Война – это не линии на картах и не громкие речи политиков. Для Мавт война была конкретна и осязаема. Это был запах – едкая смесь пороха, гари, разлагающейся плоти и человеческого страха, такой густой, что его можно было резать ножом. Это был звук – оглушительный рёв артиллерии, треск автоматных очередей, и над всем этим – тихие, невыносимые стоны, которые слышала только она.
Она стояла на окраине поля боя, недавно отбитого одной из сторон. Дым стелился по земле, скрывая груды искалеченного металла и тел. Её взгляд, холодный и аналитический, скользил по окопам. Она видела не солдат, не врагов и союзников. Она видела клубки угасающей жизни, всплески агонии, последние вспышки отчаяния и, очень редко – принятия.
Вот молодой солдат, прижавшийся к стене траншеи. Его пальцы судорожно сжимают автомат, но он не стреляет. Сквозь грохот она слышит его внутренний монолог, не слова, а самую суть: «Не хочу. Не могу. Мама, прости. Я не могу в них стрелять. Они такие же, как я…» Его страх смешан с острейшим чувством вины – он подводит своих товарищей, он трус.
Рядом с ним – его сержант, седой, видавший виды мужчина. Его мысли жёстче, проще: «Контракт. Деньги. Выжить. Вернуться к дочери. Этот щенок меня подведёт. Надо заставить его стрелять, или пристрелю сам…»
Мавт наблюдала, как сержант толкает молодого солдата, кричит что-то, тыча пальцем в сторону вражеских позиций. Молодой солдат зажмуривается, даёт очередь куда-то в воздух. Его внутренний крик – чистая, безоговорочная боль.
Этот танец страха, долга и инстинкта самосохранения был для неё скучным, предсказуемым спектаклем. Она ждала своего выхода. Её интересовали те, кто застрял.
Она двинулась вглубь позиций, её чёрный плащ не шелестел, а поглощал звук. Она шла мимо бойцов, и они, не видя её, невольно поёживались от внезапного холода.
И тогда она увидела его. Того самого молодого солдата. Снаряд разорвался неподалёку от их окопа. Сержанта разорвало на куски. Молодого бойца отбросило взрывной волной, он ударился головой о бревно и теперь лежал, истекая кровью из раны на голове и от многочисленных осколочных ранений. Он был в сознании, но его мысли были мутными, расплывчатыми.
«…тихо… как тихо… боль… но уже не так страшно… небо… какое странное небо…»
Мавт подошла к нему. Её тень упала на его лицо. Он медленно перевёл на неё взгляд. Его глаза, затуманенные близостью конца, широко раскрылись. Он видел её. Не иллюзию, не маскировку. Её истинную форму. Высокую, тёмную фигуру в развевающемся плаще. Острые, как бритва, крылья, сложенные за спиной. Бледное лицо, испещрённое чёрными прожилками, и бездонные глаза, в которых отражалась вечная ночь.
Но он не увидел ужаса. Его разум, отключающийся, интерпретировал образ через призму своего невинного сознания.
«Ангел… – пронеслось в его последней мысли. – Ко мне ангел пришёл…»
– Как… ты прекрасна… – прошептал он, и в его шёпоте не было ни капли страха. Только благоговение и облегчение.На его окровавленных губах появилась слабая, детская улыбка.
Мавт замерла. Это была первая подобная реакция. Люди обычно видели в ней кошмар. Ужас. Конец. А этот… этот ребёнок в солдатской форме видел в ней красоту. Спасение.
Она наклонилась, её холодные пальцы коснулись его лба. Её прикосновение должно было забрать его, завершить процесс. Но в этот миг она почувствовала нечто особенное. Его душа… она была невероятно светлой, почти сияющей. Чистой. Он не успел запятнать её. Он даже здесь, на войне, не смог никого убить.
Её обычное безразличие дало трещину. На её лице появилось нечто вроде удивления, смешанного с лёгким недоумением. Она не ухмыльнулась. Её губы лишь чуть дрогнули.
– Вряд ли, – тихо, почти беззвучно ответила она на его последний комплимент.
Но он уже не слышал. Его глаза потухли, на лице застыла блаженная улыбка. Он умер счастливым, обманутым собственным восприятием.
Мавт выпрямилась, держа в руке тёплую, яркую, почти невесомую душу. Она смотрела на неё, чувствуя странный, непривычный диссонанс. Эта душа не должна была быть здесь. Она была ошибкой системы, сорняком, выросшим на кровавой ниве.
И в этот момент тень от тела юноши сгустилась, заколебалась. Из неё, словно из чёрной воды, поднялась фигура Бальтазара. Но на сей раз на его обычно насмешливом лице не было и тени ухмылки. Он был бледен, его глаза-змеёныши метались, а пальцы нервно теребили прядь волос.
– Наконец-то, – прошипела Мавт, отпуская душу мальчика в небытие. – Где ты пропадал? Что выяснил?
Бальтазар даже не взглянул на исчезающую душу. Его взгляд был прикован к ней, полный незнакомой ей тревоги.
– Всё гораздо хуже, чем мы думали, – его голос сорвался на хриплый шёпот. – Это не просто слухи. Это охота. На тебя объявлена настоящая охота, Мавт. И за тобой уже идут.
Глава 10. Урок четвёртый: Анатомия человеческого страха
Лире было семнадцать. Чёрные прожилки, словно корни ядовитого растения, медленно, но неотвратимо ползли вверх по её предплечьям, добираясь до локтей. Каждый миллиметр давался ей тупой, ноющей болью – платой за каждую фальшивую улыбку, за каждое вымученное «спасибо», за каждую секунду, проведённую в гуще человеческого стада. Боль стала её постоянной спутницей, фоном к урокам Бальтазара.
Сегодня они были в торговом центре. Для Мавт это место было одним из кругов ада, который Данте по незнанию пропустил. Оглушительный гул голосов, визг детей, назойливая музыка, мигающие рекламные экраны и – самое ужасное – плотный коктейль из тысяч эмоций, давивший на её сознание, как водолазный колокол. Она стояла, вжавшись в стену у фуд-корта, стараясь дышать ровно и пропускать через себя этот поток, как учил Бальтазар. Получалось плохо.
– Ну что, чувствуешь? – Бальтазар, сидя за столиком с бургером и наблюдая за ней, как учёный за подопытным кроликом, сделал большой глоток колы. – Что витает в воздухе?
– Желание, – выдавила Лира, сжимая виски. – Желание купить, съесть, обладать. Раздражение от очередей. Усталость. Скука. И… – она замолчала, прислушиваясь к более тонким нотам. – И страх.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.