Невед Третьего царства
- -
- 100%
- +
Алекс, едва сдерживаясь, чтобы не заорать, положил в угол прихожей краюшку хлеба на платке.
Угомонись!
– Угостись, хозяин дома.
Неисчислимый возьмет хлеб из уважения, памятуя о муках хлеба. Невоспитанный шиш не в счёт. Тем более девчонки сами побросали хлеб на пол.
Но дух ответил еще одной табуреткой. Алекс отразил ее, как и маслёнку, и присел с дикой болью в руках. Его «щит» стал кучей деревяшек, как и последняя прилетевшая табуретка.
Что ж ты какой несговорчивый?
Ему в голову полетел кусок плинтуса. Алекс отскочил, бросил взгляд в угол и вытаращил глаза: смутьян забрал хлеб, а плинтусами кидается!
Тараторя третий по счёту заговор изгнания заброжего домового, Алекс высыпал на пол семечки. И оторопело уставился на них. В этом пакетике должна быть соль! Он не мог перепутать! Не успел Алекс крикнуть «Сосчитай», семечки исчезли.
Алекс еле увернулся от просвистевшей мимо раковины. За его спиной дверь с тихим скрипом приоткрылась. Что-то легкое и неострое врезалось Алексу в лоб. Он схватил предмет и сунул его в карман, выскочил в коридор, но споткнулся об унитаз и чуть не кувыркнулся в ванну. С полки посыпались бутылки с шампунями и тюбики. Дверь ванной комнаты захлопнулась. Снаружи оглушительно грохнуло. Наверное, некошной запустил кухонный шкаф.
Вот что не так с пространством: блазит.
В углу стоял веник. Алекс его схватил и, шепча заговор выдворения, начал мести к порогу.
Шир-шир, шкряб-шкряб.
Прежде чем Алекс понял, что звуки эти идут из-под веника, он услышал шаги. Некто, тяжело дыша, остановился у него за спиной. Алекс покрылся холодным потом.
«Не ведись», – приказал он себе.
Блазит не заброжий, а некошной. Уморил других домовых и блазит. Ведь если теряются вещи и преследует навязчивый образ, в доме завелась блазня. А если возник некошной: шумы, крики, разбиваются вещи, и блазит.
Странно, Дарья не могла перепутать блазню с некошным.
Алекс развернулся и обрушил на некошного веник.
– Выметайся!
Морок развеялся. Алекс очутился в продолговатой небольшой кладовке. Под потолком покачивалась жёлтая лампочка. Полки заставлены пыльным хламом. А стоял Алекс на выцветшем потертом портфеле и сжимал в руке лопату.
Он выдохнул. Так это он кафель лопатой «подметал». А некошного, значит, железом жахнул!
Послышался шорох. Алекс, чьи нервы и так были натянуты до предела, шарахнулся в сторону и задел плечом выключатель. Свет погас.
Алекс выронил лопату и отчаянно шарил по стене в поисках выключателя, как вдруг его ноги что-то коснулось. Алекс метнулся, споткнулся и шлепнулся. Его взгляд встретился с двумя парами светящихся глаз: кошачьими бледно-зелеными и красными с горизонтальными зрачками, как у козы.
Глаза мигнули и исчезли. В кромешной тьме запыхтели, завздыхали, вдруг с глухим стуком попадали с полок предметы, засвистел рассекаемый воздух.
Алекс моргнул. Теперь вместо красных, козьих, на него смотрели сияющие зеленые человечьи глаза. Само существо, громадное, как медведь, чернело в темноте. Из звуков осталось только тяжёлое дыхание самого Алекса.
Домовых духов принято изображать светленькими, голубоглазыми. А на поверку они поголовно бурые, всклокоченные, лохматые. И глаза у них то звериные, то человечьи. А у этого шерсть стояла колючками. Существо вздохнуло и исчезло.
До Алекса, наконец, дошло: домовой!
Домовой проснулся и задал трепку некошному!
Значит, хлеб и семечки забрал он и, скорее всего, застрял в пространстве неисчислимов, конкретнее, в тенях дома. Воротца рядом путают.
Тьфу ты! Как его вытащить?
Нужно позвать Георга. Но ведь и домовой может подсказать, как ему помочь.
– Дай подсказку.
Дверь распахнулась. Тусклый свет осветил заваленные вещами полки. Алекс выкатился на четвереньках.
– Хорошо сработал. Я тебя с первого этажа услышал, – похвалил Георг.
Дарья кивнула Алексу и скрылась в кладовке.
– Это некошной! Домовой его побил. Я хлеб дал. Только он застрял в тенях! Его нужно вытащить!
– Некошной? Тебе наблазило. А про домового давай поподробнее.
Дарья вылетела из кладовки, бросила на ходу:
– Блазня бита. Спасибо.
И умчалась вниз.
Алекс уставился на дырку в выцветших обоях.
Не некошной? Он же изобразил брошенное жилище.
Стоп! Так это всё-таки была блазня? Кошмар.
Алекс опустил голову. То-то заговоры, прогоняющие некошных, не сработали.
– Это не так носится.
Георг присел на корточки и с улыбкой поправил на манер шляпы жестяную миску на голове Алекса, сфотографировал его и показал снимок.
– Финисте пошлю.
– Не надо!
Алекс снял с головы миску.
– Почему? Ей понравится.
– Нет!
Из кладовки вышел Филимон. Так вот чьи зеленые глаза были рядом с красными глазищами домового!
– Ну чего ты? Она там без нас в Тридесятом, – произнося это, Георг отцепил обернувшуюся вокруг ноги Алекса новогоднюю гирлянду.
Алекс и не заметил, что за ним по полу волочатся фонарики. А Георг забрал у него из рук миску и совок для кошачьего туалета и скрылся в кладовке.
Младший братец вскочил на ноги.
– Блин! Ну не посылай сестре!
– Ладно-ладно.
Георг вышел из кладовки. Под мышкой он держал потертый портфель.
– Мы всё еще должны помочь домовому. Что тебе наблазило?
На улице грохнуло. Дарья воевала с бесами.
Алекс тяжко вздохнул. Его обманула блазня: какой стыд!
Он полез в карман, выудил из него пакетик с солью и потертый спичечный коробок. Безразлично посмотрел на него, и тут его озарило.
– Георг! Некош… Бес бросил в меня спичечный коробок, и он не исчез. Или меня до сих пор блазнит, – добавил он сконфуженно.
Георг некоторое время разглядывал коробок, после чего позвал:
– Пошли.
И направился к лестнице.
– Ты же не послал Нисте фотку?
– Да что ты в самом деле? Твой протест мне непонятен. Сестра любит тебя наряжать.
– Она перестала меня наряжать, когда мне стукнуло двенадцать! Чего смешного?
– Она до сих пор меня обрядовой одеждой снабжает. И тебя.
Они спустились по лестнице.
– Ну, не скидывай сестре!
– Хорошо, не скину, удалил…
Они вошли на кухню.
– Похоже?
Алекс замер на пороге. Нарциссы и сирень на обоях. И точно такие же раковина и табурет, как те, что в него летели.
– Один в один, – сглотнул он.
– Значит, говоришь, запустил из угла прихожей спичечным коробком в лоб?
– Угу.
Георг положил портфель на пол и открыл коробок. Алекс думал, что его будет крайне сложно открыть. Георг проигнорировал плиту с электроподжигом и открыл маленькую дверцу в стене. За ней оказалась печурка. Ею дом отапливался. Сейчас в ней лежали кусочки газет.
Георг попробовал зажечь их спичкой и тут же потратил вторую.
Раздавалось громкое, словно усиленное динамиками, шарканье.
Филимон заметался по кухне.
– Ему нужен маяк. Огни, – пояснил Георг недоумевающему Алексу.
Третья спичка, четвертая…
Филимон застыл перед кухонным шкафом, задрав хвост трубой.
Георг истратил последнюю спичку, спичечный коробок на его ладони исчез, а газеты вспыхнули синим пламенем. Внизу кухонного шкафа что-то стукнуло. Шкаф покачнулся.
Алекс открыл нижнюю створку, шарахнулся и налетел на табурет. Прежде чем раздался грохот упавшего табурета, Георг загородил Алекса от возможной опасности.
В шкафу ворочалось косматое пепельно-серое существо – домовой.
Филимон деловито замяукал: рассказывал хозяину о случившемся.
Алекс потер лоб. Сначала он не признал блазню, а теперь испугался домового и столько шума наделал. Сейчас Дарья спасать примчится.
Только домовой был явно не в себе: глаза с красных на зеленые, как испорченный светофор, меняются.
– Это я его так лопатой? – в ужасе просипел Алекс.
– Нет. Неисчислимое существо и не лопатой.
Домовой поглядел красными козьими глазами на Георга, на рассевшегося на полу Алекса, и прохрипел:
– Из прохода. Они ушли.
И исчез.
Филимон запрыгнул в шкаф и улегся.
Алекс трясущимися руками поднял табурет и сел на него. Ноги не держали. К горлу подступила тошнота.
Георг взял с подоконника журнал «Оружие Железного царства» и стал обмахивать им Алекса.
Из прохода, значит, и в проход ушли. Дело принимало серьезный оборот.
Трескуница погрузила в сон ослабевшего домового. Из царств мог пожаловать кто угодно. Обычно нежелательными гостями оказывались чудесные дикие или баснословные звери. Но иногда в Третье царство с просьбами о помощи «стучались» жители царств или приходили в гости деловые друзья и боевые товарищи. А раз в воротца никто не вошел, и сработали защитные заговоры, здесь пыталось пройти могущественное существо.
Высокий гость решил войти через грузовые воротца, но у него не получилось. А домового холод трескуницы сморил, и он Дарье не сообщил.
А гость что? Ушел или отправился Небытие?
Стыда не оберешься. Если только это не беглый из Нижнего мира.
– Застрянь здесь важный гость, мне бы сообщили, – заметил Георг.
Алекс по привычке попытался сглотнуть ком в горле.
Беглый из Нижнего мира?
Чур-р-р, огради!
Глава 6. Неожиданные гости
Коридор пронизывал ледяной ветер. На тумбочке в прихожей друг на дружке громоздились шкатулки-ловушки. Из них доносился приглушенный плач злыдней.
Дарья выметала в распахнутую входную дверь шишигу. Речная хулиганка не обращала внимания на предупреждения злосчастных и корчила рожицы. То еще зрелище: лицо у шишиги круглое, цвета речного песка; нос длинный, словно щепка; ручки-ножки тонюсенькие, сучковатые; а брюшко свисает до земли.
Пакостница цеплялась за половицы длинными тонкими пальцами, делала тонюсенькой ножкой шажок, но тут же отскакивала назад, спасаясь от веника.
Георг с Алексом подождали, когда Дарья выметет вздорное существо за порог. Наконец, шишига потрясла шишковатым кулачком и шмыгнула в речку.
Дарья победно подняла веник к небу.
Только тогда Георг позвал:
– Даш, нужно встретить незваных гостей.
Дарья обернулась.
– В Сенях?
За ее спиной шишига выглянула из-под ивовой ветки. В крючковатых пальцах пакостница держала корчившуюся лягушку, хотела запустить ею в Дарью, но заметила, что Алекс на нее смотрит, и скрылась под водой вместе с квакушкой.
– На пороге.
Дарья прищурилась.
– А в портфеле кто?
– Бесы-дезертиры. Алекс для блазни семечки рассыпал. Они с чердака в кладовку переместились, очертились в портфеле и щёлкают.
«Ага, а домовой забрал хлеб, который я лже-некошному положил», – понял Алекс.
– Вот ленивые, – вздохнула Дарья, забирая у Георга портфель.
Она положила его на шкатулки со злыднями, отстранила Георга и прошла внутрь дома.
«Скорее, напуганные, – подумал Алекс, шагая за старшим братом. – Надеются, что семечки укрепят их силы».
К ним вышел Филимон.
– Проверь барьеры, – бросила ему Дарья, и кот ушел.
Алекс на этот раз в сторону окна с вишнями даже не покосился. Коридор поворачивал и упирался в стену. Слева в стене находилась массивная деревянная дверь, испещрённая обережными и скрывающими знаками. Такие же символы были вырезаны на дверном косяке.
Дарья сжала в одной руке веник, в другую призвала булаву. Оружие богатырей появляется по зову хозяина даже в обёрнутом Кромкой Третьем царстве.
Георг поклонился:
– Нам войти.
Дверь отворилась.
Дарья прыгнула внутрь. Георг скользнул следом. Алекс устремился за ними и провалился. Правая нога отозвалась болью. Алекс зашипел и запрыгал на одной ноге.
Оказалось, здесь нет фундамента, и голая земля на полтора метра ниже полов в доме. Зато вырезанные на стенах на уровне плеч обереги не уступали охранным символам, начертанным на здании «Терема». А эти закрыти вообще изобретения Георга. Круг алого пламени высотой по плечо Георгу опоясывал колодец. От сваленных в углу мешков расходился резкий запах полыни. Ее явно собирали за Кромкой, где полынь в апреле буйным цветом цветет.
Алекс вспомнил, когда богатырь-девчонке Дарье было шесть лет, засохший колодец облюбовала под гнездо жар-птица, о чём Дарья радостно поведала бабушке и тёте, на тот момент подростку. Тогда дяди Георга и Алекса вместе с дедушкой Сахаровым полдня гонялись по полям за чудесной беглянкой, чтобы отправить ее назад за Кромку. Именно этот засохший колодец, в котором некогда угнездилась жар-птица, в первый год регентства Георг превратил в воротца.
Спустя много лет после жар-птицы, когда Алекс начал ведать, Георг провел обряд регентства, невероятно сложный для взрослого волхва, не то что для двенадцатилетнего мальчишки. С тех пор Георг исполнял обязанности Алекса, как Явского посла. Он и теперь помогает, хоть накануне и снял с себя регентство. Вот и сейчас Георг водил ладонями по стене: проверял, нет ли повреждений в обережных знаках.
Дарья обошла пристройку по часовой стрелке и теперь крутилась возле колодца на случай, если из него выскочит незваный гость.
Сотворить просьбу к заговорам, чтобы они отозвались, отнимало много сил. А водить ладонями по знакам, хоть и занимало много времени, но почти не тратило ведовские силы. К тому же просьба активирует заговоры, а они здесь охранные. Если их гость – баснословный зверь из Закромкских территорий, он почует опасность и, скорее всего, впадет в панику или пойдет в атаку.
Алекс проверил дверной косяк и пошел навстречу Георгу. Он сосредоточенно водил пальцами по оберегам и закрытям. Символы отзывались теплом или холодом.
Повреждённый оберег означал бы, что из Кромки, словно через щель в заборе, пролез кто-то не шибко сильный, но и не слабак. Прорвись кто могущественный и смертоносный, охранные заговоры были бы переломаны.
Тень, бродящая по дому, – домовой, блазня. А может, гость пробрался в тени дома?
Если заговоры на стенах окажутся в порядке, кто-то застрял в Небытии. Раз Георг ничего не знает про высоких гостей, это беглец из Нижнего мира. Но может и так быть, что незваный гость отправился из-за Кромки в Третье царство за помощью и заплутал.
И еще, услышав от домового «из прохода», Алекс запаниковал, а теперь вспомнил, что оповещения о гостях из врат со всей области приходят ему на строку в ящик электронной почты «Перья». Со строки оповещение пересылается ему на майфон.
«Если кто-то и правда застрял в Небытии, а он о том не ведает, тогда какой от него вообще прок? Ох, если бы обереги были повреждены», – Алекс ненавидел себя за эту мысль и всё равно продолжал за нее цепляться.
«Повреждены? Серьёзно? – говорил он сам себе. – Замечательно. Вот это позиция. Великолепный владыка на страже границ и переходов!»
Ну и в жалком же он положении, раз радеет за сломанный оберег.
Дарья спрятала булаву и теперь поигрывала веником, как мечом.
Пришел Филимон и безмятежно потерся о дверной косяк. Значит, охранный круг вокруг дома в порядке.
Георг проверил две с половиной стены и сошелся с Алексом на углу третьей. Алекс быстро осматривал и прощупывал символы, но долго копошился с дверью. На ней самые сложные обереги. В итоге все до одного символы оказались в порядке. Алекс с Георгом обречённо вздохнули.
Филя перестал лизать лапу. Дарья подбросила и поймала веник.
– Идем в Небытие. Я первый.
Георг опёрся рукой на край колодца. Алекс не спорил. Филя фыркнул и продолжил вылизываться.
– Лицом к двери трещина слева.
Алекс кивнул.
Щели и трещины делают во вратах нарочно, и они ведут в Небытие.
Георг легко кувыркнулся в проход.
Алекс посмотрел на Дарью. Богатыри и богатырь-девицы всегда идут вперед. Даже если их ведет Георг. Или это тот случай, когда девушки и коты прикрывают тылы, а послы Прави и Яви бросаются на амбразуру? Вот бы в этот раз Явские вместе с послами Прави!
Дарья улыбнулась и хлопнула Алекса по плечу: иди, мол.
Алекс немедленно почувствовал себя маленьким ребенком, который хотел прокатиться на карусели, но когда подошла его очередь, испугался и попятился, а старшая сестра одарила его снисходительной улыбкой и подтолкнула.
«Я тебе не детский сад! Могла бы просто сказать», – возмутился про себя Алекс и запрыгнул на край колодца.
На дне сверкало звёздное небо.
Было время, когда до Кромки путешественники врат летели двенадцать дней и двенадцать ночей, затем добирались за шесть суток, потом тратили три дня и три ночи, три часа и, наконец, три минуты. С утончением Небытия сокращалось и время перехода.
Сидя на корточках, Алекс прижал ладонь к теплой стенке колодца и ухнул вниз. Пальцы обожгло болью.
«Надо было перчатки…» – пронеслось у него в голове.
Рука провалилась в широкую трещину. Алекс кувыркнулся в воздухе и выпрыгнул.
Он снова очутился в пристройке с воротцами. Только огненный круг здесь не красный, а синий.
Георг стоял к колодцу спиной, и прозрачные язычки пламени лизали его рукава.
На стенах темнели невероятно мощные охранные символы, каких не было со стороны Яви. Алекс ведал их благодаря Георгу. Такую материю учат по особому разрешению «Терема» под бдительным присмотром нескольких волхвов.
Алекс, пока их изучал, чуть четыре раза не получил ожоги третьей степени. Избежал он этого только потому, что рядом, пока он учил, находился Георг. Кстати, тренировался он создавать их в Тридесятом царстве. Готовые знаки источают такую мощь, что непременно привлекли бы внимание теремных волхвов.
Дарья грациозно выпрыгнула из колодца. Рядом с ней на лапы приземлился Филимон. Обычно котов, когда идут через врата, берут на руки или тащат в переносках, а этот путешествует сам.
– Кот твоей тёти бывает в Кромке? – полюбопытствовал Алекс.
– Иногда я посылаю его заказать снадобья для Истидара.
Дальнейшие вопросы прервал грозовой раскат.
Но в Небытии не бывает гроз. Прослойка между мирами полуматериальна. Ее пространство ближе всего к переходу на Калиновом мосту в том месте, где переход принимает вид болота.
Небытие тусклое и размытое. Тебя всегда окружает туман. А рядом бродит кто-то осторожный, готовый напасть. И грома тут быть не может!
Алекс бросился через огненный круг за порог. Он ожидал увидеть вместо земли и неба привычное, проступающее из тумана болото, или серые низ и верх. Приготовился вдохнуть застоявшийся влажный воздух. Однако Небытие предстало оранжевым и ясным. Воздух сухой и горячий. А туман, подобно тучам, клубился вдалеке.
Конечно, никакой копии дома Сахаровской тётки здесь не строили. Только возвели постройку вокруг узкого перехода. И то всё исчезнет, как только ведуны уйдут в Кромку или Третье.
Алекс вытянул руку ладонью вниз и взмолился:
– Славная зем… не земля, туманная Тень Нулевого царства Кромки, верни свой первоначальный лик.
Туман хлынул к Алексу прорвавшим дамбу потоком. Белой стене оставалось несколько сот метров до постройки, когда Алекса с попутчиками накрыла громадная тень. Над их головами пролетела огромная птица. Внешне она походила на орла и была размером с пассажирский самолет. От взмахов огненных крыльев по Небытию расходились волны жара. По поверхности тумана заплясали оранжевые всполохи. Туман снова отступал.
У Алекса отвисла челюсть. Небытие исказило алый цвет пламени на оранжевый. Наверное, впервые с возникновения Кромки его освещает свет, и согревает жар живого огня.
Но что здесь делает огненный потомок?
Птица Рарог – дух огня Рарожич, потомок огненного божества Рарога в боевой ипостаси.
Что он тут забыл? Это ему в Явское царство запонадобилось?!
Почему Георга не предупредили?
Рарожичи – древний огненный род Прави с вековыми привилегиями в царствах. И Алекс заставил одного из них наворачивать круги по Небытию.
Стоп!
Что-то тут не сходится. Рарог точно не пробивался в Третье. Иначе бы он такой шум поднял, Дарья бы услышала. И вернуться в Кромку ему вовсе не проблема. Правда, возможно, покинуть Небытие ему мешает противник.
Из тумана навстречу Рарогу вылетела громадная чёрная змея с крыльями летучей мыши и стальными перьями на боках. Тело ее скручивалось в кольца, в которых искрились электрические разряды.
Из-за огня и молний туман отступал всё дальше, а Небытие – ограниченный кусок мироздания. И туману в Небытии облаками не стать.
Нашли место для драки! Они так разломают все переходы!
– Прекратите! Стоп! Кому говорю?! Эй, слышите?! В Третье царство не пущу! – заорал Алекс.
За ним встал Георг и с тревогой смотрел на потасовку.
– Вот это бой! – воскликнула Дарья, достала майфон и стала снимать.
Покажет потом богатырям на Заставе в качестве учебного фильма, какие бои бывают.
Подбежал Филя. По грудь мокрый: сгонял в Явь, намочился, настоящий подвиг для кота. Оставляя влажный след, он протоптал охранный круг вокруг людей и уселся у ног Георга.
От огненных крыльев Рарога в разные стороны разошлись ленты алого пламени. Молнии стремились поразить огненную птицу, а пламенные ленты бежали по молниям к змее. Треск электричества и громовые раскаты. Перья змеи накалились докрасна. Еще чуть-чуть и пойдет металлический дождь.
– Прекратите! – рявкнул Алекс. – Думаете, ворвались в Небытие и можете крушить установленную Правью природу?
Он осёкся.
Рарог получил несколько ударов током и пару чудовищных ударов хвостом, после чего змея упала в туман. Перед тем как она скрылась в белой мгле, Алекс видел, что ее перья накалились добела. Но не прошло и минуты, враги снова сошлись. Змея схватила Рарога в стальные объятия и тут же отпустила. Небытие оглушил усиленный во сто крат женский вопль. На оранжевую плоскость Небытия пролился металлический дождь. Капля размером с легковой автомобиль обрушилась на людей и кота.
– Два шага в Третье… Нет!
Расплавленный металл разбился на множество брызг. Ни одна не попала внутрь круга кошачьих следов. Филя удовлетворённо мяукнул. Рарог со змеей продолжали драться.
– Я сказал: хватит! – Алекс развел руки в стороны: всё, напросились. – Прошу, только остановить драчунов.
Он хлопнул в ладоши и скривился, ободранные пальцы болели.
Слабый вздох Матушки-Земли могучим ураганом вырвался из колодца-перехода и поколебал Небытие.
Прежде чем упасть, Алекс увидел, как огненную птицу и электрическую змею отбрасывало друг от друга. Кто-то подхватил его под мышки. Алекс задрал голову и увидел встревоженное лицо Георга.
– Это пекельный страж из Нижнего мира и Рарожич. Ты мог просто их окликнуть!
– Да не послушались они! А окликнуть поимённо я… Как? Страж? – Алекс замолчал и потрясённо уставился на Георга.
Что?!
Существо Нижнего царства – пекельный страж. Тот, кто не выпускает неупокоенных из Железного царства.
«Это ее я должен решить, пропустить или нет?» – мысленно содрогнулся Алекс.
Если стражница, по голосу ясно – стражница, не примет отказа, испорченные отношения со Вторыми царствами? И еще Рарог…
Ничего себе гости!
Кромка связана с Навью и Правью не меньше, чем с Явью. Потому оно Нулевое царство. В Кромку может прийти любое существо из любого царства. Но чтобы существам, подобным Рарогу из Прави и стражам из Нави, войти в Третьи царства, нужно получить разрешение от бога Чура или от Явского посла. И, как правило, подобные гости предупреждают о своем визите заранее, проходят в самые знаменитые врата с позволения самых-самых Явских послов.