Невед Третьего царства

В непрошенную мысль «Неужели я остался один?» невозможно поверить, да и не до этого.

Дарья опустила телефон и отступила назад. Георг очутился справа от Алекса.

Рарожич спустился вниз, его окутали языки пламени, а когда огонь развеялся, перед людьми и котом стоял юноша. Щёголь из Прави. Красная рубашка по последней моде Солнечного терема. Ростом Рарожич не уступал Георгу. Нос походил на клюв. Пшеничного цвета то перья, то волосы вспыхивали алым пламенем и слишком уж медленно становились кудрями.

«Да он еле сдерживается, чтобы не воспламениться. Такой же заносчивый, как Цепков. С каким бы делом он ни притащился, если пламя на его голове не станет волосами, в Явь не пущу!» – мысленно возмутился Алекс.

Рарожич как раз ему поклонился.

– Владыка границ и переходов…

Из его рта вырвалась струйка пламени.

Как невежливо!

Оплошав, Рарх задрал нос.

Алекс ободряюще улыбнулся.

«Невежа. И такого в Явь отпустили? Никакого ему Третьего царства», – решил он.

– Посол Праведной Прави.

– Старший сын Рарожичей, Рарх, – улыбнулся Георг.

Железные сапоги противницы Рарожича коснулись «земли». Дева с серой, отливающей сталью кожей и волосами цвета золы. Наряд ее – то ли кафтан, то ли сарафан из белого савана.

Пекельная стражница поклонилась сначала Георгу, затем Алексу. В отличие от Рарха, она серыми пальцами с железными ногтями прикоснулась к оранжевой поверхности.

Вот ее причина попасть в Третье царство должна быть веской и жуткой. Алекс ощутил, как растёт в нём тревога.

– Посол, владыка, огненный потомок напал на пекельных стражей.

– Кривда, – заносчиво возразил Рарх. – Я вошел во врата, вдруг мимо проскальзывает тень, я за ней, а в следующий миг их страж летит на меня с мечом наперевес, и мы падаем сюда. Тень же исчезла.

– Кривдиш-ш-шь, – прошипела стражница, обнажая железные зубы.

Рарог повернулся и обратился к Георгу:

– Посол, рассудите нас. У меня дело к потомку Сварожича. Рассчитываю на помощь и понимание посла Праведной Прави. Не для того я отправился в Третье царство, чтобы бороться с пекельной стражей внутри врат.

Потомки Сварога, Перуна, Велеса теперь – это потомки людей, чьи предки были одарены силами от соответствующих божеств. Спустя многие поколения эти силы по-прежнему в крови потомков.

Но тут вперед выступила Дарья:

– Это грузовые врата. Никто не пользуется ими для похода в гости. Гостевые Врата менее чем в трёх километрах от этих. Что же такие важные гости и через грузовые воротца?

Она по-прежнему сжимала веник: совсем не мирный знак, держи она так булаву, эффект был бы тот же. Другое дело – булавой получить не так стыдно.

Рарх смерил ее оружие взглядом, будто это меч. Веником увечишь неисчислима, чудного зверя, множество беглецов Второго царства, а Рарху из Прави с его огненной природой получить веником – это всё равно, что замораживающей дубинкой.

– Говорю же, я искал посла Первых царств, чтобы он помог мне встретиться с потомком Сварожича.

«Хм, дышать без огня изо рта не может, а делами заведует», – подумал Алекс, а вслух сказал:

– Если вы ищете Сварожичей и посла Прави, вы не могли тратить время на споры со стражами Второго мира.

– Коль за вас ручаются владыка и посол, я поверю, что не вы повинны в исчезновении моих коллег, – прошептала пекельная дева. – Однако прошу владыку и посла выслушать и мою службу. Две недели назад к нам попал неупокоенный дух. И в тот же день, а в вашу ночь он бежал. Его тень ведет в Небытие. Мои напарники преследуют беглеца, но печалюсь, его нечеткий след уводит в Явь, в Запертое царство.

– В Третье? Неслыханно, – пробормотал Рарх, раздувая ноздри-щёлки.

Алекс спокойно ждал, кто еще что скажет.

Случается, что неупокоенные души пробираются в Явь. Но в мире под солнцем и луной они чужие. Они не хотят вредить, но мертвое враждебно жизни. Живые существа рядом с ними чахнут. Некоторые неупокои приносят с собой оползни, ураганы, эпидемии.

Заклятые, притянутые очень плохими ведунами в Явь неупокои понимают, что творят, но не им выбирать, и вредят они против воли, да еще становятся схожи с неисчислимами.

Если душа после смерти жаждет мести и стремится вернуться в Срединный мир, то, вырвавшись, губит неисчислимов и живых существ. А если это душа проклятушника, то чем больше она загубит, тем сильнее походит на неисчислима.

Алекс этого не ведал, пока после битвы с колодой Георг не разжевал ему про заклятых и проклятушников. Теперь, услышав пекельную стражницу, он пришел в ужас: неупокой, да еще пекельник в Третьем. Но с другой стороны, одна стражница – не целый отряд.

– Прошу, позвольте мне продолжить погоню. Кланяюсь владыке переходов, ведая, какой риск позволить мне войти. – Она снова поклонилась до земли, но теперь не прикасаясь к низу Небытия руками, а ее волосы застыли в воздухе. – Ни мне, ни беглецу нет места в Срединном мире.

Да, риск огромный. Плохо, что до сих пор не объявился новый посол Нави. Это значит, если разрешит Алекс пекельной стражнице войти в Третье царство, то Георгу с Цепковым придется за ней присматривать. В свое время Георг взял у Финисты обязанности Навьего посла и до сих пор их выполняет.

Ох, если бы Георг нашел посла Нави. Навий посол, судья и каратель, изловил бы беглеца, и Алексу не пришлось бы решать, пропустить пекельную стражницу в Явское царство или отказать ей в гостеприимстве. Потому-то она и кланялась сначала Георгу, а не тому, кто решает пропустить ее в Третье царство или нет. Но оба решения скверно скажутся на вверенной Алексу области.

– Вашу ж ночь, – удивился Рарх. – Почему не доложили нам?

– Ваш же день, – не осталась в долгу стражница. – Мы доложили в Грозовую канцелярию. У вас там неразбериха.

Рарожич сжал тонкие губы.

– Уважаемый владыка, беглец опасен. Его отражение, ох, тень… – начала стражница.

– Душа, – снисходительно подсказал Рарх.

– Не говори, чего не ведаешь, потомок небесного огня, – прошипела пекельная стражница.

Алекс понимал, пекельница со всеми говорит без прикрас и утаек. Вернее, не говорит, а шепчет и шипит. Но Рарх принял ее шипение на свой счёт. Огонь охватил его волосы. На его свету заблестели чешуйки, проступившие на коже стражницы. Из боков и локтей прямо через саван полезли металлические перья.

Алекс незаметно дернул Георга за рукав.

Брат тут же предложил:

– Сударь Рарх, сударыня, поговорим в другом месте. Сударыня, как вас называть?

– Меня звали Жаля.

Ох уж эта манера существ из Второго мира представляться в прошедшем времени.

Георг повернулся к Алексу:

– Пропусти их в Сени, пожалуйста.

– Шагните два раза.

Алекс сам сделал два шага, а за ним и вся компания. Они очутились на краю поля возле сосновой лесополосы. В нос ударил запах хвои и опрелой лесной подстилки. Сюда доносился шум машин. Над лентой лесополосы, закрывающей мостовую, торчали трубы завода. Трижды просвистела электричка.

Алекс «попросил» Георга предложить перейти в Сени, чтобы Рарх взял себя в руки. Сени – это мощный барьер, рукотворная пограничная зона возле врат. Гости, попавшие в Сени, но не получившие разрешения Явского посла, не могут войти в Третье Запертое царство. Но Сени – это не нейтральная полоска Небытия. И родная земля не только богатырям помогает…

Филимон рысцой помчался к дому. Кончик пушистого хвоста мелькал над травой.

«Теперь весь вымокнет. Трава-то мокрая», – посочувствовал коту Алекс.

Георг отвел Рарха к ёлкам. Огненный потомок почувствовал прохладу и влагу, и огонь на его голове враз стал золотыми прядями, похожими на перья.

«Знал бы, сразу бы сюда всех перетащил», – пожалел Алекс.

Дарья встала за его правым плечом, а стражница склонилась в вежливом поклоне. Алекс посмотрел на нее.

– Распрямитесь. Вы зашли в эти воротца, потому что в них скрылся беглец?

– Да. Они очень близки к месту его перехода к нам. Тень, про которую говорил огненный потомок, скорее всего, принадлежит ему.

Алекс нахмурился и уточнил:

– Ваш беглец чем-то отличается от других душ?

– Весьма искушён пить жизненные соки из живых, как неупокой, и силы из сущностей, как кровожадный неисчислим. Его слуги по-прежнему ему верны. Поэтому наша погоня до сих пор его не настигла. Сожалею, скорее всего, он проскочил в Небытие, схоронился в тумане, воспользовался нашей с огненным потомком битвой и пробрался в Третье царство – в вашу подконтрольную область.

Алекс задумался.

Неупокой в Васильках тоже вёл себя, как неисчислим. Может, сегодняшний беглец оказаться Васильковским? Жаля сказала, этот неупокой попал к ним отсюда. А до Васильков отсю-да-а… Но если сравнить с просторами Третьего царства, то да, близко. Хотя Цепковская свора за прошлый месяц такую прорву неупокоев привела к вратам в Железное царство…

И правда, откуда их столько? Да еще весной.

– Порчельник?

– Нет, владыка, – ответствовала Жаля. – Черночтец.

Алекс ошарашенно уставился на стражницу.

Черночтец – это ведун, который читает наизусть заклятия-проклятия, выученные по книгам, тогда как порчельник проклинает от души. Ему необязательно быть проклятушником.

Черночтец? Серьёзно?

– Как он сбежал?

– Расправился со стражей.

Чего? Ра-расправился с пекельниками?!

– Мы печалимся, ему помогли, – вкрадчиво прошелестела Жаля и искоса глянула на затянутое тучами небо.

Алекс проследил за ее взглядом. На сером ковре туч кружились шиши и пара ярко-красных чертей. Но не на них намекала пекельная стражница.

Мало какой неупокой может расправиться с пекельниками. Такие тысячами лет не появляются. Она думает, что черночтецу помог кто-то из Прави. Подобные случаи известны. Вот почему Жаля продолжила атаковать Рарха, даже когда поняла, что он не беглец из Нижнего мира. Она решила, что огненный Рарог пособник неупокоя.

– Стражница Жаля, если вы войдете в Третье царство, то подмогу кликнуть не сможете.

В Кромку могут выбраться существа из любого мира, но Третье царство – Запертое царство. Если Алекс разрешит Жале пройти, другим пекельным стражам он разрешений не давал и, скорее всего, не даст.

Как живущие сущности полны жизни, так Жаля наполнена смертью, она вытягивает жизнь, проклинает прикосновением. Где она в истинном обличии пройдет, земля будет требовать очищения. Но неупокоившийся черночтец с возможностями неисчислима не менее опасен.

– Я ведаю. Мне известны правила пребывания в Срединных царствах.

Правила, высеченные на всех вратах-переходах Нижнего мира. Что ж… Принятое решение нависло над Алексом богатырской булавой.

– Что ж, разрешаю стражнице Жале войти в Третье царство, чтобы поймать беглеца, за которым она гонится, и всех других неупокоенных, если таковые встретятся ей во время службы. Как только стражница Жаля схватит беглеца, разрешаю ей провалиться с ним и другими схваченными неупокоями, если такие будут, сквозь Матушку-Землю. И больше стражнице Жале подниматься в Явь запрещено.

Стражница поклонилась, благодарно прижав ладонь к груди.

И тут раздался будничный голос Рарха:

– У вас тут змей Горыныч улетает. Так и должно быть?

Все вскинули головы.

Да нет, шестиглавый змей Горыныч не улетал, а направлялся к ним. Похоже, он прорвался через большие Врата – громадные сосны, чьи треугольные верхушки темнели над тополями.

– Мр-р-а-а-а!

«Филимона и правда слышно с другого конца поля», – успел подумать Алекс, а следом за кошачьим воплем пристройка с грохотом разлетелась. Доски и обломки шифера летели вверх и в стороны. Вверх и в стороны мчались и Горынычи. Конечно, не взрослые змеи, которые крылом полнеба закрывают. Детёныши. Еще мелкие. С пятиэтажку. А шестиглавый из Врат так и вообще не больше грузовика.

Алекс смотрел, как трёхглавые, шестиглавые, девятиглавые змеята Горынычевы разлетались под пасмурным небом Третьего царства. Их лидер – двенадцатиголовый змеёныш, еще и простуженный, и потому чадящий из-под чешуи чёрным дымом, развернулся и помчался к ближайшей видневшейся многоэтажке. Остальные змеёныши Горынычи ринулись за ним. Шестиглавый захотел со всеми и с размаху врезался в невидимый барьер.

В Сени легко заходят люди, пробираются местные неисчислимы, но не громадные баснословные существа.

Шесть голов взревели. Из двенадцати глаз посыпались искры.

Да он так лесополосу подожжёт!

На рёв шестиглавого откликнулось несколько трёхглавых змеев. Как шестиглавому без разрешения в Сени не войти, так остальным Горынычам из них не выбраться.

– Можешь влететь в Сени, – процедил Алекс.

Упрямый шестиглавый Горыныч ударил лапами по невидимой преграде и чуть не упал, когда барьер его пропустил.

Возможно, сюда уже мчится «Терем», а здесь они с Георгом, сновидец и неведающий, в компании пекельной стражницы и огненного Рарожича.

Дарья подняла веник. Но что она могла сделать?

Возмутители порядка высоко в небе. Вот если бы они приземлились, она бы задала им трёпку. А бросать веником в одну из голов, когда у негодников их не меньше трёх, бессмысленно.

«Сплю я, что ли? Где духи полей?» – опомнился Алекс и закричал уже вслух:

– Это так вы охраняете свои территории? Тьфу!

– Я дал полевикам и межевикам задание, – повинился Георг.

Вот почему никакой дух не вышел поздороваться, когда они шли сюда, и не бросился оборонять поле с лугом сейчас.

Алекс уставился на небо и насчитал не меньше пятнадцати Горынычей. Считал, конечно, по телам, по головам бесполезно.

– Позвольте помочь.

Пекельная стражница оборотилась громадной змеей, обвила телом шестиглавого Горыныча, тот мгновенно заснул, и плавно опустилась с ним на траву. За раз пол-луга примяли. В шести глотках рокотало так, будто каждая голова проглотила по мотоциклу.

Горынычи обитают на границе Кромки с Нижними царствами в Дремучем лесу. Алекс сразу отправил шестиглавого – змеёныша эдакого! – домой. Жаля ушла его провожать.

Но неужели грузовые воротца со стороны Кромки выходят так близко к реке Смородине? Да, нет, они в городе.

Оставшиеся змеёныши устраивали в воздухе свалки. Пасмурные сумерки дня почти превратились в беззвёздную ночь. А двенадцатиглавый уселся на поле и начал рыть всеми четырьмя лапами, чем сразу поднял грандиозный земляной фонтан. Крыльями он отбрасывал землю, при этом от его чешуи к небу тянулись струйки дыма.

Коптилка двенадцатиглавая! Подкоп устраивает.

– Куча-мала! Все на двенадцатиглавого! – рявкнул Алекс.

Горынычи ринулись выполнять, столкнулись в воздухе и перепутались шеями.

Двенадцатиголовый врылся в землю по туловище, когда Алекс услышал звонкое эхо удара. Он видел, как от Горынычевой головы отскочил тёмный шарик. Горыныч прекратил рыть и понурил голову. Остальные головы склонились над ней. Тут-то на бунтаря и приземлились товарищи. Через пять минут они всё еще не могли расцепить шеи.

– Я позову Дядюшкиных бесов и сестрицыных служек, – вздохнул Георг.

Вздохнул и Алекс.

Благо к воротцам притянуло много неисчислимов. Даже черти слетелись, хотя эти больше вносили сумятицы, чем помогали. Но последнюю неделю у Алекса с чертями был более-менее устаканенный квасом мир.

Георг повернулся к Рарожичу:

– Могу ли я просить Рарха помочь с распутыванием детёнышей Горыныча?

– С радостью помогу послу и владыке.

«С чего бы?» – язвительно спросил про себя Алекс.

Появилась Жаля, окинула бездушным взглядом кучу гудящих, как товарные поезда, Горынычей:

– Владыка границ и переходов, позвольте помочь…

Наконец, все змеёныши были водворены в Кромку на границу Дремучего леса. Там гора есть, в ней трещина, а в трещине Горынычевы палаты.

Сопроводив в обличии громадной змеи змеёнышей, Жаля поклонилась Алексу до земли, впрочем, не коснулась ее, затем обернулась ужом и скрылась в траве.

После короткого разговора с Георгом Рарх поклонился Алексу:

– С вашего позволения, владыка границ.

– Позволяю выйти из вверенной мне земли Явской через врата к Грозовой канцелярии.

«А лучше на окраину Первого неба, – добавил про себя Алекс, – и больше сюда не являться».

Георг проводил Рарха к колодцу через сад.

Алекс выждал немного и не спеша пошел за ними. От пристройки осталось полторы стены, часть крыши и два шеста – бывшие углы.

Ни Георга, ни Рарха.

Цветы полыни высыпались, их резкий запах стал сильнее. Повсюду валялись осколки кирпичей. Вместо колодца развороченная яма. Но даже так воротца открыты, пока Алекс их не запрёт.

В отличие от начертанных кругов, врата-калитки, хоть и имели в своей основе круги из символов, но их заговор больше походил на разрешение перехода в три шага или ход за горизонт.

Круг калитки не пострадал, и Алекс ее запер. Даром что для Георга все его врата, куда бы они ни вели, имели ответвлённый переход в Правь. Войти в него мог только Георг, ну сейчас с разрешения Алекса и Рарх.

Пришли богатыри Стас Буреломов с Некитом и отстроили пристройку заново. Занудный Гоша Седунов за час восстановил колодец. С богатырями в помощниках немудрено дело. В это время примчавшийся Истидар ладил домового.

– Мою тётку новой пристройкой не удивишь, – заверила Дарья.

И Алекс отправил ее вместе с Гошей в Кромку, там Горынычи повредили обе стороны перехода.

Прилетел на буром чёрте Цепков, помог Георгу ставить закрыти.

У Алекса язык чесался. Второй неупокой ведет себя, как порчельник. И если бы Жаля не сказала, что это черночтец, Алекс точно бы что-нибудь ляпнул Цепкову – главному порчельнику в их компании.

Потом Георг с Алексом наносили на стены обереги. Их стараниями в шесть вечера вокруг колодца вспыхнула огненная преграда, и Алекс распахнул воротца.

Георг задержался в доме, раздавал Гоше и богатырям указания. Алекс ждал его снаружи у входной двери и крутил в руках футбольный мяч. Тот самый шарик, что оглушил одну из голов Горыныча-подкопщика.

Мяч был такой грязный, что сначала невозможно было понять, какого он цвета. Алекс мочил в речке, поливал из шланга, затем мыл под краном. А потом долго-предолго оттирал руки. Дарье пришлось дать ему щёточку вычистить грязь из-под ногтей. Отмытый мяч оказался ярко-красным с царапинами на боку. Видать, какой-то бес играл. Чуть-чуть и порвал бы.

Кажется, Алекс знал, кому принадлежит живучий мяч. Странно, что он вообще залетел в Сени. Ладно на поле, но в Сени, да еще так удачно. Хорошо, его владелец не пошел за мячом. Просто этот человек иногда, как и этот мяч, частенько минует оградительные барьеры.

Алекс устало вздохнул.

Что за день?

Ну и отличился! Заставил ждать дорогого, что аж тьфу просто, гостя Георга. Зачем он через грузовые врата полез? Спасибо, не совсем тупой: «Посол Прави, помогите найти Сварожича».

Кстати, оповещения не сработали, потому что никто из гостей не пытался выйти из Небытия.

Алекс смотрел на сонную Гусёлку.

Георг говорил по телефону с учесавшим в три шага в Библиотеку Гошей Седуновым. И Алекс решил подождать его на улице.

«Хм, а Рарх змеятам в ипостаси огненной птицы понравился. Они даже не сопротивлялись, когда он их когтями за шеи тянул», – вспомнил он.

Из воды на Алекса таращилась шишига. Когда Алекс на нее посмотрел, она громко шлёпнула ладошками по воде, выпятила грудь и указала рукой на небо. Еще губу от гордости выпятила.

Алекс хотел посмотреть, на что она указывает, но тут из дома выбежал Цепков.

Увидев Алекса, он проорал:

– Только ты мог сделать этого отбитого главным знахарем!

Он помчался через мокрый луг, навернулся, чуть не грохнулся в лужу и разразился ругательствами.

Алекс приложил руку ко лбу. Что правда, то правда, нашел Истидара он. Присягнул тогда еще не главный знахарь ему. Да, именно Алекс, а не Георг назначил Истидара главным над присягнувшими им знахарями. Алекс гордился своим решением безмерно. Ни разу не пожалел. Плевал он на мнение Цепкова. Истидар – гений исцеления ведунов в полевых условиях и пострадавших неисчислимов. Вот и сейчас Истидара вызвали сюда, чтобы он ладил домового.

Заслышав брань, шишига скрылась под водой. Подлетел бурый чёрт, дал Цепкову щелбан. Но Цепков увернулся, схватил окаянного за рога и вскочил ему на спину. Чёрт поднял Цепкова в воздух.

Алекс не очень любил ездить на чертях, а порчельники из Цепковской своры, похоже, считали рогатых своим профессиональным транспортом. Цепков на чёрте еще не скрылся за лесополосой, когда из дома вышел главный знахарь.

– Домовой полностью исцелится в полнолуние, – доложил Истидар и долгим взглядом проводил Цепкова с чёртом. – Наступил на репейника и заматерился. Я всего лишь попросил его умолкнуть.

Алекс кивнул.

– Отправь меня домой.

– Встань на порог, – назвал условие Алекс.

«Телепортация – наследие Явских владык», – безрадостно пропел Алекс про себя песенку из рекламы про отреставрированные врата, когда главный знахарь исчез.

Из воды выскользнула змея и скрылась в траве. То ли Жаля, то ли местная…

Итак, он впустил в свою область пекельную стражницу. Но пока Жаля в личине змеи, окружающую среду не проклинает и жизненную энергию не вытягивает.

Из дома вышли Георг и Дарья. Богатырь-девица устало хмурилась и всё равно предложила проводить послов. Георг и Алекс отказались.

Дарья вернулась в дом.

Георг повернулся к Алексу и предложил:

– Поторопимся.

Алекс проследил за взглядом Георга, и зрачки его сузились. Перламутрово-серые облака неслись по небу бурной рекой. Поперёк облачной реки полз мерзкий нарост – громадная чёрно-лиловая туча.

Недосмотр Грозовой канцелярии или неприятный сюрприз от враждебного здухача? Тогда уж скорее от целой группы здухачей.

Что-что, но облакопогонник Льнов хоть куда. А сейчас не смог прогнать тучу, пусть и зловредную. Нежданные ливни-то он отвращает.

Деградирует Льнов, что ли?

Этого еще не хватало. В какой раз Алексу стало стыдно за подопечного.

Когда они проходили мимо дендрария, лиловая туча нависла над полями. Полудницы и межевички появлялись на полях и обочинах дорог. Все они глядели на зловещую тучу.

– А какое задание ты давал полевым духам? – вспомнил Алекс.

– Размежевать и проинструктировать полевых и межевиков на новых полях за городом. Через неделю пойдем проверим.

У десятиэтажки, к которой, кстати, стремился двенадцатиглавый Горыныч, на турникете подтягивался Захар Иванов. Драговит и Серый топтались рядом.

– Здоровья! – Захар уселся на турникете, энергично помахал Алексу и поинтересовался: – Твой мяч?

– Нет. Похож на твой.

– Посмотри, на нём есть следы от когтей окаянного будто таблица? Мы с ним в волейбол играли, да он его когтями, а потом как лягнет…

– Следы есть. А окаянного они или вихрового я без понятия.

Он бросил мяч хозяину.

Захар поймал его и повис на турникете вверх тормашками.

– Куда он упал?

– В поле, на землю.

– Чистый, – заметил Драговит и выразительно посмотрел на белые руки Алекса.

– И что? – спросил Алекс.

Под таким взглядом ему стоило усилий не спрятать руки в карманы.

– Витёк, чего к человеку цепляешься?

И Захар кинул мячом в Драговита. Витёк его схватил да чуть не упал.

– Благодарю за тюнинг мяча, – поблагодарил Захар Алекса. – На поле, значит, упал.

– Не повезло, – выдохнул Серый.