(Не)хорошая герцогиня Севера

Глава 6

Под ладонями я ощутила холод, исходивший от каменного пола. Я распахнула глаза и поняла, что лежу на соломенном матрасе в тюремной камере. Взгляд скользнул вниз и упёрся в нарядное изумрудное платье, которое словно сошло со страниц любовного фэнтезийного романа в условном средневековье. Я тяжело вздохнула. Значит, всё, что произошло на балу, было правдой. Приподнялась на локтях и уселась, стараясь удержаться от взрыва хохота. Меня заключили под стражу, как будто я была самой опасной преступницей, хотя до этого оказалась жертвой манипуляций своей лучшей подруги и жениха. Размяла шею, сделав несколько поворотов головы вправо и влево, и уставилась перед собой. Было ли это реальностью? Или я всё ещё брежу после аварии, в которую попала по нелепой случайности? В голове пронеслась последняя мысль, которая вспыхнула, перед тем, как всё погасло: «Я была на пешеходке. Водитель – козёл».

Смех разнёсся по камере, и я не могла остановиться. Конечно, наконец-то хоть в чём-то в тот треклятый день я была права. И мою правоту докажут в суде, когда дадут ему срок... Но жизнь это мне не вернёт. Я застыла и поморгала, смутно надеясь, что сейчас что-то засверкает, зашипит и морок спадёт, возвращая меня в Москву. В мою жизнь. Жалкую, но мою. Я хмыкнула, вспоминая, что случилось на балу, и новый приступ смеха сковал меня. Угораздило же попасть в любимый роман Дианы! Ещё и в момент, когда уже явно ничего не изменить. Корнелия, как первоклассная злодейка, дошла до ручки, а идеальная героиня торжествует. Противно до зубовного скрежета.

Я повернула голову и замерла. Несколько раз моргнула, пытаясь убедиться, что то, что я вижу, настоящее. Оно и не думало исчезать. Я подалась чуть вперёд и дотронулась до кролика, сидящего у моих ног.

– Кто право давал тебе меня трогать? – сказал он низким басом, от которого я резко дёрнулась, отнимая руку. – Никаких манер.

Он быстро забрался ко мне на колени и вперился взглядом карих глаз. Его маленький нос принюхался, словно он что-то хотел отыскать во мне. А я пока осознавала, что на мне сидит говорящий кролик – довольно тяжёлый, как порядочный домашний кот, которого хозяйка раскормила, – с приятной тёмно-коричневой шерстью.

– Не понимаю, – заключил он и уставился на меня своими умными глазами. – Совершенно не понимаю!

– Я тоже, – призналась я, внимательно рассматривая его. У него была гладкая и шелковистая шёрстка, которая так и просилась, чтобы её погладили, но умилительнее выглядел белый хвостик, настороженно торчащий. – Я тоже, кролик.

– Кролик? – Он взвизгнул и подскочил на моих коленях. – Ты сказала «кролик»? – Теперь его голос наполнился испугом, который он не собирался скрывать. – Не может быть! Что же делается? Ты не Корнелия верно?

– Корнелия?

– У тебя её тело, но не душа, – он вздохнул, – её больше здесь нет. Кошмар! Морковки небесные! – Он вновь взвизгнул. – Я даже ругаюсь, как зайцы.

– Так ты заяц? Не кролик? Это меняет дело.

– Я дух-хранитель! – Он выставил пушистую грудку и наполнился самодовольным бахвальством. – Оберегал Корнелию.

– Плохо оберегал.

– А у тебя жалкая душонка, – он огрызнулся и спрыгнул с моих коленей. – С ней я был опасным хищником.

– И кем же? Волком?

– Котом. Но большим! С длинным хвостом, клыками и когтями... Я был очень грозным, а теперь заяц.

– Так у меня душа зайца. Это даже... логично.

– Видимо. – Он вздохнул и прикрыл глаза.

– И что? – Я махнула рукой, очерчивая дугу перед собой. – Это всё настоящее? Теперь я Корнелия Эшблум, заключённая в темнице?

– Ага.

– И здесь у всех есть духи-хранители?

– Нет. – Он смотрел куда-то вдаль, полностью погружённый в свои мысли. Даже собственный хранитель не хотел говорить со мной. Обидно. Слишком много обид на квадратный метр.

– Но зачем тебе охранять меня?

– Хотел бы я знать, – вспылил он. – Ты не понимаешь...

– Это точно.

– Как мне быть таким? Как охранять тебя? Ты пришла... появилась... Как ты здесь оказалась? Что мне делать? Морковки небесные! А-а-а! – Он попытался зашипеть на манер ощерившейся кошки, но получилось что-то странное, что разозлило его ещё больше, и заяц закатил театрально глаза. Его можно было понять.

– Думаю, это ненадолго, – решила подбодрить его и пожала плечами, и он наконец-то по-настоящему посмотрел на меня.

– Почему? – В голосе звучал испуг, который тут же передался и мне.

– Меня собираются казнить... Я полагаю...

– И я провалюсь? – Он вперился в меня своими глазами и задёргал носиком. Выглядело забавно и мило, хотя он точно хотел выглядеть грозно. – Ну уж нет, Корнелия.

– А почему бы и не провалиться? Успех переоценён... – Я вновь пожала плечами. – В следующий раз тебе повезёт с подопечным. Наверное... – Не знаю, почему пыталась его успокоить, видимо, прорывалась моя натура, привыкшая в первую очередь заботиться о других... И к чему меня это привело?

– Нет.

Он вновь запрыгнул мне на колени и резко повалил на матрас. Заяц прополз мне на грудь и уставился в глаза, чтобы я воспринимала его всерьёз.

– Нет, – грозно повторил он. – Если ты умрёшь несчастной, обиженной, обозлённой, израненной, – он так точно описывал моё состояние, что на глаза вновь навернулись слёзы. – Тогда я буду влачить существование в каком-нибудь дереве или камне! Ты очень несчастна. Тебе рано умирать...

– Не повезло тебе... – Я вздохнула, он, как и все в этой жизни, переживал о себе. На что я надеялась?

– Вот не надо. – Заяц покачал головой и с укоризной посмотрел на меня. – Мы связаны. Уясни это... Я постараюсь помочь.

– И как ты поможешь, если меня хотят казнить? Я злодейка этого романа.

– Романа? – он нахмурился. – Типа книжки? Верно?

– Что-то вроде того...

– Это не роман, это твоя новая жизнь...

– Которая какая-то невыносимая...

– Всё в твоих руках.

– Но карты паршивые.

– Ах! – Заяц вздохнул, закатил глаза и покачал головой. – Книга, считай, что это могло быть подсказкой. Воспользуйся знаниями!

– Но если у меня нет сил? – Он хотел закатить глаза, но я поспешно добавила: – Я могу вернуться домой?

– Нет, не можешь.

– А что с настоящей Корнелией?

– Она умерла.

– Но как?

– Не знаю. Отказалась бороться, и появилась ты вместо неё. – Заяц вздохнул и покачал головой. – Я не смог её уберечь. Она слишком любила этого болвана.

– Это ужасно. – Я сглотнула, а по спине побежали мурашки. Печальный конец для печальной злодейки. Мне стало не по себе, поэтому я сменила тему: – Но почему я не могу вернуться домой?

– Потому что ты тоже умерла.

– Умерла.

Моя жизнь в моём реальном мире закончилась. Так жалко и несуразно: сбил какой-то лихач, а сердце разбилось вдребезги... Моя мама... Это её убьёт. А хуже всего, что Димка и Диана будут играть идеальных скорбящих, а потом спустя какое-то время объявят, что сошлись на почве общего горя, и на своей лживой помпезной свадьбе вспомнят меня... если вспомнят... и скажут, что благодарны мне за всё. Сцены так живо промелькнули в голове, обида, гнев, боль и гнетущее чувство тотальной несправедливости сплелись в такой водоворот, который был готов меня унести куда подальше. И я теперь точно не в Канзасе...

– Мне жаль, – сказал заяц, вырывая меня из моих мрачных и детальных мыслей. Он смотрел так внимательно, вглядываясь в мою душу, и точно всё понимал. Хоть кто-то понимал меня до конца. – Тебя предали... Это больно... Но что-то дало второй шанс. И тебе, и мне. Воспользуйся им.

– Чтобы отомстить?

Я засмеялась, представив себя в роли злодейки-мстительницы. С моей удачей это опять бы кончилось на эшафоте... Но я была бы эффектной, но типичной злодейкой – с рыжими волосами, отливающими медью, и яркими зелёными глазами, напоминающими изумруды. Глупое сравнение из глупого романа глупой Дианы. Я слишком хорошо запомнила внешность оригинальной Корнелии, которая походила на мою: светло-зелёные глаза и рыжие волосы, когда я не красила их в угоду Димке, чтобы, как теперь понимала, походить на его желанную Диану.

– Если захочешь, но... на твоём месте... я выбрал бы жизнь.

– Где я прощаю всех и наступаю снова себе на горло?

– Почему же? – Он хмыкнул. – Это второй шанс, живи как хочешь. Только живи.

– Чтобы ты не стал камнем. Ага. Я тебя раскусила...

– Мы оба будем в выигрыше, Корнелия. Я помогу тебе, расскажу, что знаю. Подскажу. – Он посмотрел умоляюще на меня. – Считай это взаимовыгодным сотрудничеством.

– А если я не справлюсь?

– Хотя бы постарайся. Можешь это обещать?

Я задумалась. Что я теряла, если попытаюсь хоть немного изменить сюжет романа? Нет, конечно, я понимала, что этот вспыльчивый и очень хитрый заяц использует меня, чтобы получить не сломленную душу перед смертью, а жаждущую жизни, но он был прав. Умереть без борьбы было легко, почему бы не попробовать наконец-то что-то изменить в себе, хоть немного. Стать не удобной и хорошей для всех, а послать наконец-то всё к чертям. И просто насладиться жизнью, хотя бы раз. Ведь что я видела за свои двадцать восемь лет? Сплошной долг, обязательства и прочее, прочее. Я думала, что строю жизнь для нас с Димкой, а оказалось для него и Дианы. Хватит размышлять. Просто попробуй.

– Постараться? Могу. – Я выдавила из себя улыбку. – Меня зовут Маша. – Я на мгновение задумалась и приняла решение. – Зови меня Корнелией. Это имя больше подойдёт для новой жизни. – Заяц довольно кивнул, его радовал мой настрой. Я вновь улыбнулась, мысленно примеряя изящное и сильное, как мне хотелось верить, имя. Корнелия точно не будет страдать, как какая-то Маша из Москвы. Хотя оригиналу это не помогло... – А тебя как зовут?

– Трунвальд, лесной дух-хранитель. Рад познакомиться. – Он кивнул и чуть откинулся на задние лапы, приветствуя меня.

– Я тоже, Трунвальд. – Я на мгновение задумалась, и меня осенило: – Буду звать тебя Труней. Так короче.

– Что? Это возмутительно, Корнелия! – Его щёки надулись, придавая ему сходство с меховым шаром. – Корнелия...

Он не успел развить свою мысль, как раздались шаги по коридору, и Труня исчез, оставляя меня наедине с неизвестностью.

Глава 7

Из тёмного коридора подземелья перед решёткой моей камеры появилась Серена. Она была в том же бальном платье, а сверху был накинут серый плащ с капюшоном, который должен был скрыть её нежно-розовые волосы. Я усмехнулась, понимая, насколько глупо выглядела её попытка скрыть свою внешность. Да всё королевство знало, что она единственная обладательница столь необычных волос.

– Что смешного? – резко спросила Серена, уставившись на меня. Из её голоса пропала вся нежность и хрупкость, которую я отметила ещё на балу. Наша героиня тоже не была безупречной. Она поджала губы, выпрямилась, стянула капюшон и добавила: – Что тебя рассмешило? – Уже мягко и мило, что больше ей соответствовало.

– Ваша попытка, – решила быть вежливой, вдруг это польстит ей, и она передумает отправлять меня на эшафот, – скрыть личность.

– Что? – Она нахмурилась, сведя тонкие брови к переносице. – Тебя это смешит, Корнелия?

– Да... В этом рома... королевстве только у вас, Серена, розовые волосы, а капюшон не особо их скрывает.

– Только у меня, – повторила она, опустив взгляд и глубоко задумавшись.

Конечно, я не хотела вводить главную героиню в кризис идентичности или чёрт знает, чего ещё, но у меня получилось. Серена прикусывала нижнюю губу и быстро перебирала пальцы, скрестив их в замок, словно решала какую-то рабочую задачу. На мгновение это напомнило Диану, но та всегда одёргивала себя, считая, что такое проявление чувств, неприемлемо. Я продолжала рассматривать Серену, пока она размышляла, заодно мне очень хотелось понять – глупое чувство, знаю, – почему Диана так обожала её. Да, Серена была красива, миловидна, даже идеальна: ни одного изъяна на коже, ни одной родинки, в отличие от Корнелии, которая выводила веснушки с помощью сока белладонны – брух, какой кошмар. Мысль быстро осеклась, и я вспомнила, что сама удалила свои, потому что, по словам Димки, они не сочетались с моим образом зеленоглазой брюнетки с фарфоровой кожей. М-да. Решено! Если я выберусь, то приму в Корнелии даже пресловутые веснушки и плевать на всех и всё. Ведь до встречи с Димкой мне нравились свои.

Молчание между нами затянулось. По тексту романа Серена отличалась живым умом, который щёлкал как орешки все козни Корнелии, давал глубокие и дельные советы, подбирал остроумные фразы и вообще... был идеальным. Естественно. Но здесь Серена тупила, и мне это порядком надоело.

– Зачем вы пришли? – спросила я. Она дёрнулась, словно не ожидала, что я вообще с ней заговорю, и уставилась на меня, как будто видела в первый раз. – Вы что-то хотели, Серена? Позлорадствовать перед казнью?

– Сначала будет суд, – холодно сказала она, но сразу же одёрнула себя, добавив голосу живости и участия. – Мне так больно, что ты довела себя до такого, Корнелия.

– Довела? А не вы ли, Серена, домогались моего жениха и соблазняли его? Наша помолвка не была расторгнута, – звучало достаточно чопорно, хотя внутри меня клокотала ярость – я вновь вспомнила голых Диану и Димку, – но я сдерживалась, понимая, что Серена – это не Диана, а значит, я не должна выплёскивать на неё свои чувства.

– Опять ты сдерживаешься, – сказал Труня, появившись рядом со мной. – Будь собой...

– Вы его видите? – спросила я резко у Серены и махнула в сторону Труни.

Она посмотрела прямо на него, поджала губы и скривилась. Весь взгляд так и кричал, что она ничего не видит, а я схожу с ума.

– Меня видят только те, кому ты доверяешь, – заметил Труня и усмехнулся.

Мы подумали об одном и том же. Сейчас я не доверяла никому.

– Не понимаю, – сказала Серена, уставившись на меня. – Что-то не так с тобой, верно?

– Верно. Обезумела от осознания, что скоро умру. – Я выдавила улыбку, от которой Серена отшатнулась. Её большущие глаза уставились на меня, словно она только сейчас поняла, что следовало за судом.

– Казнь... Верно... – Серена сглотнула.

– Зачем вы пришли? Раскрыть душу? Или ждёте, что я покаюсь?

– А разве нет? – Она скрестила руки на груди, её замешательство сменилось назидательностью и превосходством. – Ты заморочила голову Эрику...

Эрик. Точно! Так звали местного короля, за которым бегала несчастная Корнелия. Король Эрик... Странно, что Серену в этом романе не назвали Ариэль, а меня Урсулой... хотя это не отвечало сюжету, но было бы уморительно. Я вновь усмехнулась, и это вновь разозлило Серену.

– Он был моим женихом, – с деланным спокойствием сказала я. – Мы помолвлены с детства, а вы вмешались...

– Он не любил тебя. Никогда не любил, а был вынужден терпеть ради цели.

– Цели? И какая у него была цель? – Вспомнился Димка с его целью заиметь квартиру за мой счёт, а Эрик был таким же? Или сказочный принц обладал принципами?

– Он преследовал мир в королевстве, и короне нужны были деньги...

– Деньги. – Я еле сдержалась, чтобы не рассмеяться... не заржать в голос. Судьба или провидение... или какие высшие силы решили так измываться надо мной, но я вновь оказалась в той же ситуации, мне даже не нужно было представлять и сочувствовать Корнелии, я слишком хорошо знала, что она чувствовала. – Деньги-деньги, дребеденьги. Ясно... И как решили проблему с ними?

– Твоя мать отдала приданое, надеясь, что это поможет получить тебе снисхождение.

– А поможет? – Я уставилась в её глаза, которые в свете факела потемнели.

Серена неопределённо пожала плечами, а я вздохнула. Взгляд упал на Труню, но он спокойно сидел и наблюдал за нами, ничего не выражая.

– Раз проблема решена, то можно меня отпустить?

– Ты хотела меня отравить! – сказала она и притихла, словно бросила фразу и принялась выжидать, как заправский кукловод. Для идеальной главной героини она действовала как интриганка.

– А это разве доказано? – Я поднялась на ноги и скрестила руки на груди. Да, меня обвинили посреди бала в попытке отравления, но точно ли она была? – Суд ещё не прошёл, я должна бороться.

– Там тебя осудят. Это точно, Корнелия.

– Дело уже решённое? Без суда и следствия... Ну, и нравы в этом королевстве.

– Что с тобой, Корнелия? – Серена впилась в меня внимательным взглядом и прищурилась. – Может быть, ты одержима?

– А это возможно? – обратилась я к Труне, а он дёрнул своим носом и отвёл взгляд. Ещё помощником называется.

– Мало ли на какую сделку с духом ты пошла. Может быть, это был тёмный дух... Ты же ведьма!

– И что вам известно про духов?

– Что? – Серена замешкалась на мгновение, а потом вскрикнула: – Ты ведьма! Самая настоящая!

– Точно. Ведьма юга. – Я хмыкнула. – Зачем вы пришли, Серена?

– Посмотреть на твоё раскаяние.

– Раскаяние? Я ничего не сделала. Совсем ничего...

– А вот и нет. – Она топнула ногой и схватилась за решётку, навалившись на неё. Это удивило меня, но я не отпрянула, продолжила наблюдать за ней. – Я спасла Эрика, потому что ты ему не подходила. Ему нужна была идеальная и блистательная невеста, а не ты, Корнелия.

– А вы идеальная? – Я вздёрнула бровь, ощутив прилив сочувствия. Даже в такой ситуации я продолжала сочувствовать.

– Конечно! Идеальнее не бывает.

– Должно быть, это выматывает.

Серена застыла, её нижняя губа задрожала, и вновь повисло гнетущее молчание. На мгновение мне показалось, что внутри Серены что-то треснуло, но это был столь незначительный миг, что она сама не успела его осознать. Она вновь натянула маску приветливости, тошнотворной и подчёркнуто доброжелательной, и уставилась на меня, лучезарно улыбаясь:

– Тебе не понять. Ты же злодейка...

– Ну да, теперь я злодейка, – с нажимом сказала я, привыкая к этой мысли. Она была даже освобождающей, если я уже злодейка в этой истории, то стараться могу только для себя, не пытаясь соответствовать чьим-то ожиданиям. Это раскрепощало и придавало сил. – Что-то ещё? Я прошу прощения, что любила своего жениха. Вы это хотите услышать?

– Ты решила подчиниться. – Её глаза довольно блеснули. – Сыграть роль...

– Скорее отказаться от того, что мне не нужно. Не хочу искать любви у того, кто меня не ценит.

– Вот как. – Она подавила усмешку, но в глазах блеснул недобрый огонёк. Как бы Серена ни хотела казаться идеальной, даже её, героиню романа, это выматывало. – Ты же боишься, если тебя не будут любить...

– Все боятся. Все хотят любви.

– А чего хочешь ты?

– Жить.

– Ясно. – Она облизнула губы, натянула капюшон и, не попрощавшись, ушла.

Стук её каблуков ещё долго раздавался по коридору, пока я пыталась найти хоть единое зерно логики в этой сцене. Серена была персонажем романа, значит, действовала, как персонаж. Но какая у неё была цель? Чего добивалась?

– Перестань думать, что это роман, – заметил Труня. – Теперь это твоя новая жизнь. Прими её.

– Пытаюсь. – Я развела руками. До сих пор верилось с трудом, но я обещала ему, что постараюсь.

Вернулась к матрасу, передвинула его к стене и уселась, облокотившись на стену. Не знаю, испортила ли я ещё больше отношения с Сереной, но хотя бы попыталась что-то сделать. Я вздохнула и прикрыла глаза, ожидая суда.

Глава 8

Сказочный суд действительно оказался сказочным, как бы убого со стороны это ни звучало. Меня привели... Нет, притащили на главную площадь столицы, где был сооружён эшафот, заволокли на него и толкнули с нескрываемым садистским наслаждением, чтобы я предстала на коленях перед королём Эриком и его новой невестой, наблюдающими с балкона королевского дворца. Места в первом ряду. Я прекрасно могла рассмотреть их, как и они меня. Всё было сделано так, чтобы королевская чета могла вести суд, наблюдать и выносить приговор, но никто из зевак, столпившихся вокруг эшафота, не мог бы добраться до них. Неужели сказочные правители, так боялись собственного народа? Или это тёмная сказка?

Я бросила взгляд на гильотину, которая определённо была анахронизмом, если бы мы имели дело с серьёзным фэнтези, но я попала в волшебную сказку, и значит, всё здесь было возможно.

– Отличный настрой, – ободряюще бросил Труня. Я пыталась понять искренен он или говорит с сарказмом, и на это он вновь закатил глаза. – Я читаю твои мысли, – добавил он, многое этим объясняя.

Великолепно. У меня есть помощник, который ковыряется в моей голове. С другой стороны, у кого в современном мире не обитают голоса в голове? Ну там, внутренний критик, самозванец и прочие тараканы... Труня хотя бы был реальным... Насколько в моей ситуации вообще можно было рассуждать о реальности.

На лезвие гильотины упал солнечный луч, который преломился и попал ровно мне в глаз. Если это не знак свыше, что мне хана, то я вообще ничего не понимаю в знаках.

– Ты обещала, – повторил Труня. – Соберись!

Я улыбнулась ему и подняла взгляд на Эрика и Серену, которые сидели на двух богато украшенных стульях – ещё не трон, но уже что-то похожее. Эрик смотрел на меня с нескрываемой ненавистью, на нём был чёрный костюм, который, видимо, должен был подчеркнуть серьёзность происходящего. Серена же была в тёмно-фиолетовом платье, а лицо пряталось за вуалью, придавая ей таинственный вид. Пусть ещё скажет, что она плакала за ней над судьбой ужасной злодейки.

Глашатай прошёл по эшафоту, остановился на краю платформы и несколько раз ударил посохом, призывая собравшуюся толпу зевак к порядку. Громогласно он возвестил начало суда. Я снова повернулась к гильотине и хмыкнула – она кричала, что всё уже решено.

– Не сдавайся, – ворчливо добавил Труня и бросил на меня такой грозный взгляд, что казалось, если бы он мог, то отхлестал бы меня своими лапами. – Доболтаешься, и лягну задними ногами – это больно. Я знаю... Меня как-то ударил один заяц. – Он вновь дёрнул носом. Воспоминание было не из приятных.

– Корнелия Эшблум, – сказал Эрик, холодно и презрительно, – ты обвиняешься в помысле отравить Серену Фэйрлайт.

– В помысле? То есть я даже не попыталась её отравить? – спросила я, выражая всё негодование, что сковало меня. По толпе пробежал шепоток.

– Именно! В помысле. – Эрик кивнул, а я еле удержалась, чтобы не закатить глаза, но это сделал за меня Труня. – На балу, когда я отказался с тобой танцевать, ты крикнула, что лучше бы отравила Серену. Ты уже забыла?