Илья Муромец. Начало

- Ходят тут, шастают по домам, пока мужики в поле, - ворчала старуха, но дверь не закрывала. – Ищешь, чай, чего своровать? Али ты на девок падкий? Наша-то мала ещё…

- Помочь, говорю, желаю. По-мочь. Надо дров наколоть? Могу починить забор или мост… Вон в бане, например, у вас просветы меж брусьев видны…

- Ничего. Детишки к осени законопатят.

- Раз просветы видны, значит, один край ниже стал. Я пойду приподниму, подложу что-нибудь…

Пока говорил Илья, сам времени не терял. Старуха с внучкой так и стояли в дверях, глядя, как могучий незнакомец край бани, поднатужившись, приподнял и ногой под угол сруба протолкнул плоский булыжник размером с голову. Ровно встала баня, и все просветы вмиг пропали.

- А ведь и, правда, богатырь! - подивилась бабушка. – Откуда силы столько в тебе?

- От Бога, - признался Илья, чувствуя однако ноющую боль в плечах. – Калики перехожие святой водой исцелили меня. Хворь пропала, сила появилась.

- От какого бога? – поинтересовалась девочка.

- В Градиборово старым богам поклоняются, а не греческому, - пояснила старушка. – Внучка не знает ещё вашего бога, ей не рассказывали.

- А как его зовут? – допытывалась у Ильи девочка, пока они стояли на пороге.

- Никак не зовут, - улыбнулся богатырь. – Зачем нужно имя, если ты один? Вот ты была бы одна на свете ребёнком – все бы тебя так и называли: «маленькая девочка».

- Я Вторуша, - призналась внучка. – Но я в деревне и так одна маленькая девочка. Остальные выросли. Или мальчики.

Старухе надоела Вторушина болтовня, и она отправила её внутрь избы, а сама впустила богатыря и на лавку возле печи усадила. Из большого чугунка налила тёплой похлёбки, дала краюху хлеба.

- Ешь, - сказала она и в улыбке обнажила оставшийся от челюсти жёлтый клык. – Заслужил…

- Спасибо, бабушка, - поблагодарил Илья, прежде чем приступить к долгожданной трапезе. И не думал сам, что так голоден, пока не учуял манящий запах из миски. – Но я послужить хочу вам и ратным делом. Не докучает ли кто разбоем? Нет ли в лесу чудищ?

- Сказал тоже… чудищ. Волки, кабаны, медведи захаживают, конечно. А как без них? Но ты же лес от них не очистишь. Да и без надобности это: живём, друг друга не трогаем.

Вкусной показалась похлёбка на голодный желудок, но духом пал Илья: как же так могло получиться, что нет надобности в богатыре у народа?

- Бабушка, а великан? – спросила девочка, тронув за локоть старушку.

- Глупости всё это.

- Какой великан?

- Не слушай её – мала да глупа.

- Дядя Глеба к нам заходил и рассказывал, будто в лесу ходит великан: большущий человек, с гору, говорит. И неведомо как земля его носит, - широко раскрыв глаза, рассказывала Вторуша.

- Говорю же: глупости, - перебила бабка. – Глебке Шальному верь больше. Сам бродяга нищий, а разговаривает, будто прорицатель какой. Одно прозвище чего стоит: дельного человека Шальным не назовут. Ты вот хоть делом помог, а тот днями напролёт лясы точит. Вон смутил девчонку россказнями…

- Может, он тоже калика перехожий? – предположил Илья. – Они слов на ветер не бросают.

- Ну и ладно. Мы здесь, в Градиборово, живём, никого не трогаем, ни к кому не лезем, а в лесу хоть медведи, хоть великаны – лишь бы к нам не совались. А ты приляг на печи, отдохни с дороги. Вечером вернутся наши мужички, у них и порасспрашиваешь, кому кто докучает.

Не стал спорить с бабушкой Илья. Похлёбку доел, потом всех кукол Вторушиных, из веток сплетённых, просмотрел, поиграл с ней в прятки – еле протиснулся меж лавкой и сундуком, накрыв себя старым кафтаном. А уж после та тоже позволила гостю поспать.

Странный сон привиделся: стоит будто бы Илья вместе с мальцом Артемием в лесу черниговском и на Ауку смотрит. Тот поучает их, с муравьями, шмелями и червями сравнивает. Говорит, что все равны они перед ним – только срок у каждого свой. А вот Илья решил, будто сила возвышает его…

- Вставай, лежебок! – Бабка ткнула локтем в плечо. – Люди вернулись.

Проснулся от тяжёлого сна богатырь, и не почувствовал даже, что отдохнул.

Слез с печи, Вторуше подмигнул и во двор вышел. Услышал громкие разговоры, споры, ругань – жизнь вернулась в деревню. Вот и найдётся работа богатырю…

За воротами и, правда, стало людно, но разговоры вмиг стихли, едва в народе заметили чужака.

- А ты кто таков? – первым спросил низкорослый усатый мужчина, которого появление Ильи больше прочих обеспокоило. Видимо, отец Вторушин.

- Илья Муромец я, богатырь.

- Вон оно как… Богатырь, - повторил мужчина, поправляя усы указательным пальцем. Позади него раздались смешки. – А у меня дома что богатырь позабыл?

- Я ж дела ратного ищу. Но матушка ваша сказала: нет в округе ни чудищ, ни разбойников. Коли не беспокоит вас никто, так поблагодарю вашу семью за гостеприимство и дальше в путь отправлюсь.

Смотрел на Илью хозяин и думал, как поступить: странным был гость, болтал чушь несусветную. Или ворьё теперь по-новому зубы заговаривает?

- Твоя лошадь?

- Да.

- Давай-ка сумки выворачивай – проверим, нет ли там моего добра, - решился на смелый ход мужчина, чувствуя за спиной поддержку друзей.

Насупился Илья, предчувствуя нежеланную драку. Как-то неправильно всё пошло: хотел защищать народ от зла, а сам же и биться с мужиками станет ни за что ни про что.

- Ты меня за кого принимаешь, добрый человек? Разве не сказано было, что я богатырь и ратного дела ищу?.. Коли ты меня в неправедном чём-то обвинять вздумал, тогда биться с тобой будем. Не хочу я этого, но напраслины терпеть тоже не собираюсь.

Смотрел мужик на огромного воина в кольчуге и не решался биться с таким. Бросил взгляд на соседей и родичей в надежде на помощь. Те обступили телегу с сеном. Из оружия были только вилы. Да топор у деда Всеслава.

- Если ты такой хвалёный богатырь, может, колдуна, что на отшибе живёт, прибьёшь? – прервал тягостное молчание высокий кудрявый молодец в красной рубахе.

- Да перестань!

- Не замай!

- А что? Колдун с покойниками разговаривает – я сам видел! – недовольный тем, что его не поддержали, он отвернулся от всех и стал крепко к седлу звенящий мешочек привязывать. – И вообще у князя теперь новая вера в почёте: там всех ворожеев судить принято. А можно было бы и без суда… Эх, темнота!

- Князю до нашего Градиборово дела нет, - выкрикнули в толпе.

- Сюда ни один князь с самого основания деревни носу не казал, - поделился дед Всеслав. – И не покажет ещё тысячу лет.

- Колдун живёт, нас не трогает, в нашу жизнь не лезет, - отец Вторушин снова красивые усы пальцем пригладил, - вот и мы в его дела соваться не станем.

Незаметно улыбнулся Илья, услышав знакомую песнь – видимо, удобный завет в их семье передаётся от отца к сыну…

- Не суйтесь, конечно. Но попомните вы мои слова… Попомните! Вот орда мертвецов из лесу нагрянет… - напоследок предупредил зловещим тоном молодец, на коня вороного сел и поехал прочь из деревни, увозя опустевшую за день торговли телегу.

Кто-то усмехнулся ему вслед, но большинству не понравились слова юного купца. В толпе начались перетолки. Дед Всеслав предлагал старосте сходить к колдуну и поговорить по-мужски о том, чем же там он занимается на самом деле.

Пока все горячо спорили, о богатыре и думать перестали. Понял Илья, что не добиться ему ничего путного во враждебной толпе, и решил побольше разузнать про колдуна от самого рассказчика. Нагнал его у выезда из Градиборово. Поравнявшись с его вороным, окликнул молодца:

- Эй, добрый человек, расскажи-ка мне побольше о колдуне.

Очнулся, будто ото сна, юноша и с удивлением рассматривал богатыря, не понимая, был ли он продолжением его мечтаний или же во плоти рядом ехал.

- Да рассказал я уж почти всё. Колдун он. Это все знали с тех самых пор, как я ещё первый раз здесь оказался. Живёт в лесу, неведомо что ест и пьёт, невесть сколько лет ему и откуда силы черпает. Народ ходил к нему много раз за лечением от хвори али по другой надобности…

- Какой же это?

- Я же говорю: может он мёртвых вызывать.

- Мёртвых? – удивился Илья и почувствовал лёгкий холод под кожей.

- Заложных покойников9[1]. Они покоя себе не найдут. Умерли до положенного срока. По глупости… Или по дурости… В общем, не пускают их ни туда, ни обратно. И они по его требованию прийти могут. Как думаешь, хорошо это или плохо? Здешний народ дремучий. Они готовы жить, как жили, пока на них небо не свалится. Но вот сколько заложных зараз колдун вызвать сможет? – спросил молодец в красной рубахе и плечами пожал. Потом развернул лошадь и с тоской посмотрел на остающуюся в тени закатного солнца деревню. – Я боюсь, что однажды вернусь сюда с товаром и найду одни пустые избы… И не знаю даже, как убедить местных дуболомов…

- А не надо убеждать, - вмиг решил совершить подвиг Илья. После всех треволнений душа давно просила чего-то великого. И вот оно близко… – Коли подскажешь, как добраться мне до логова колдуна, так не успеет он и одного нечистого позвать – лоб треснет от моего кулака. А не треснет, так у меня в запасе тоже кое-что есть…

Обрадовался молодой купец, с коня соскочил и добежал до того места, откуда Градиборово ещё хорошо видно было.

- Вон, видишь, от избы Маланьиной, высокая сосна растёт?

- Это что за изба такая?

- Крайняя справа. Да вон же: труба торчит криво. Вон и сосна.

- Нашёл сосну.

- Вот от той сосны тропка в лес ведёт. Её чуть видно. Но пока не стемнело, разглядишь. С версту по ней иди и наткнёшься на хату колдуна.

- Ладно. Теперь точно не заблужусь.

- Понимаешь, в деревне же денег не водится, вот люди и боятся, что платить тебе придётся. Но все хотят от колдуна избавиться. А коли деньги нужны, так я по приезде в другой раз тебе, хочешь, треть выручки отдам?

- Как считаешь нужным, так и отблагодаришь, - сухо ответил Илья, кивнул на прощание молодому купцу и по бездорожью через сорняки до пояса отправился к высокой сосне.

Тропки возле сосны не было – видел богатырь лишь местами примятые стебельки да пару вмятин в земле. Идти в эту сторону на свой страх и риск? Лес был вовсе не знакомым, не черниговским. А если подшутил над ним молодой купец? Лицо у него на редкость умное, а по рубахе видно, что не беден. У богачей от скуки так одно на уме – забавы.

Но не любил Илья долгие думы. Всю правду в мудрости народной надо черпать, а не самому копаться в грязи. Так что взялся за гуж – не говори, что не дюж…

Версту примерно пройдёт по тропе, осмотрится. Коли и следа хижины не будет, вернётся. Отчего ж назад не вернуться, раз туда прямёхонько шёл?

Привязал коня к плетню и ступил на неведомую дорожку. Шёл, пролезая под поваленными стволами шириною в туловище. Порой приходилось слегка сворачивать, чтобы обойти упавшие ветвистые кроны. Скоро начали граять вороны, им вторили уханьем филины. Вдали громко пели нестройным хором лягушки.

Снова холодком сковало сердце Ильи. Вспомнились и слова про души умерших.

«Да что ж я? Аль не богатырь? Чего мне тут бояться? Птиц ночных? Стариков блаженных?»

Рассекая мечом бурелом, резво зашагал он дальше. Уже скоро должно всё выясниться: живёт тут колдун или шутка это купеческая?

Темно стало так, что Илья на расстоянии вытянутой руки только и мог разглядеть контуры деревьев и кустов. И вдруг – о чудо! – огонёк! Едва различимый, но всё же… Свеча ли теплилась в окне или простая лучина – путник шёл на неё. Скоро перед взором предстала стена: старая полусгнившая кладка, поросшая плющом и мхом. На ощупь вдоль неё дошёл до двери. Странно, что ни одного оконного проёма не встретилось. Откуда ж свет лился наружу? Или он уже был снаружи? Сейчас-то свет пропал…

Зашёл внутрь хижины богатырь. Осмотрелся. Но ничего не увидел. Как будто попал в абсолютную тьму. Как будто ослеп.

- Что ты позабыл здесь, чужак?!

Разнеслось с эхом откуда-то сверху, как раскат грома.

- Покажись, колдун! – приказал хозяину Илья.

- Зачем ты пришёл в мой дом?! – тот же голос продолжал выпытывать, но обладатель его не спешил показываться.

- Выходи, трусливый пёс!

Ответа не было.

Сделал Илья два шага, споткнулся и чуть на полу не растянулся. А из-под ног что-то, шелестя, уползло во мрак.

- Я пришёл по твою душу. Отвечай за грехи! Покажись и бейся со мной! – прокричал куда-то вглубь дома Илья. Тот план, о котором поведал он молодому купцу, провалился. Оставалось надеяться на заветы родительские. Достал богатырь из-за пазухи мешочек с солью, кругом себя посыпал и встал, держа в одной руке меч, а в другой оберег от злых духов.

- Ты этим думал остановить меня? – пророкотал насмешливо голос.

А потом хижина завертелась. Не видел этого Илья, но чувствовал ветер, слышал свист, а голова будто в пляс пошла. На ногах не смог устоять – упал-таки.

Всё смолкло.

Поднялся Илья, вправо и влево руками пытался нащупать стены – не было их.

Пропала хижина.

А потом страшная мысль поразила богатыря – а ведь, значит, пропал и сам он. Теперь - без двери и стен - как понять, с какой стороны сюда добирался?

Глубоко вдохнул, успокоился и сел.

Не стоит унынию поддаваться. Надо поспать и на свежую голову подумать. Глядишь, там и хижина отыщется. А не хижина, так следы на траве или сучья поломанные…

Не зря же в народе говорят: утро вечера мудренее.

Глава 3

Утро, во-первых, было светлее. Во-вторых, ночные страшные звуки сменились пением птиц. Конечно, проще не стало…

Как найти путь обратно, если ни следа, ни тропки, ни намёка не было на то, что здесь вчера ночью стояла хижина колдуна. А может, и сейчас стоит – только или уменьшилась, или в мир Нави10[1] перенеслась.

Но солнечные лучи, хоть и завязнувшие в лесной крыше из переплетённых крон, дарили свет надежды приунывшему богатырю. Крики ночных хищников сменил звенящий голос зарянки, заливисто восхваляющий новое утро.

Ещё раз пристально всмотрелся Илья в каждую травинку и веточку – видно было лишь то, что сам и притоптал ночью, пока метался в поисках пропавшей хижины. Где север находится, определил ещё с рассвета, но вот незадача: не помнил, в каком направлении он из Градиборово вчера шёл. Солнце садилось. Вроде бы где-то за левым плечом оно последними лучами с землёй прощалось. Значит, можно теперь попробовать так же его с левой стороны оставить и по лесу идти, пока оно высоко подняться не успело.

Ринулся уже исполнять наспех придуманный замысел, а у самого на душе кошки скребли. Понимал он теперь Артемия. Ух и жутко, должно быть, было мальцу остаться наедине с бескрайним лабиринтом деревьев… Опыта сам Илья мало набрался, но рассказов наслушался и про заблудившихся на всю жизнь, которых лес по одному и тому же кругу водит; и про духов природы: Лешего, русалок, Верлиоку, Ауку; и про без вести пропавших, ни следа после себя не оставивших.

Напугал ещё и колдун неведомыми заклятиями своими. Кто его знает, какую порчу он наслал? И вообще знать бы, в том же лесу всё ещё Илья? Или перенесла его сила нечистая за тридевять земель? А, может, колдун не избушку, а самого Илью в мир Нави отправил?

Что-то с того самого кулачного боя всё пошло наперекосяк. А ведь только начали мечты заветные сбываться о подвигах и службе богатырской... Всё князь-подлец. Он виноват. Ненавидел его с каждым днём всё сильнее Илья. Так ненавидел, что…

Что это за шум?

И не просто шум. Даже ногами ощущал богатырь дрожь земную. Треск сучьев становился громче – лез в чащу не медведь и не лось, а нечто страшнее и куда крупнее. Не иначе – древнее чудище, обитающее в здешних краях.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

0

Калики - древнерусские странники, паломники по святым местам

1

Серебреник (сребреник, серебряник) – первая серебряная монета Древней Руси.

2

Полати – деревянная лежанка под потолком, обычно межу печью и стеной.

3

Кривой – перен., неправедный, лживый

4

Булкария – здесь Волжская Булгария, историческое государство в Среднем Поволжье и бассейне Камы, примерная территория современного Татарстана.

5

Колода – толстое бревно, ствол упавшего дерева.

6

Аука – персонаж славянской мифологии, весёлый лесной дух, который любит подшучивать над путниками.

7

С продолжением истории Артемия можно познакомиться в повести «Добрыня и Змей»

8

Заложные покойники – общепринятое название умерших не своей смертью людей, вернувшихся в мир живых. Здесь использовано условно, так как в древности их так называли только в Вятской земле.

9

Навь – в славянской мифологии некий иной мир, существующий по своим законам, обитель духов и тёмных богов.