Гибрид. Книга 11. Слово мастера

Присутствие лэна Гасхэ тем более не обсуждалось. Как законник он имел полное право настаивать. Так что у меня во время беседы с патрульными была достаточно мощная правовая, да и просто моральная поддержка. Которая в присутствии определителей ауры окончательно помогла увериться тхаэрам в том, что они, забрав меня в участок, поступили абсолютно верно.

Правда, изначально мы этого не планировали. Лэн Гасхэ вообще не ожидал, что его право временной опеки председатель комиссии сможет банально проигнорировать. Да и для меня, надо признать, это стало неприятным сюрпризом, хотя по некоторому размышлению я все-таки решил, что не буду ничего переигрывать и, выяснив все, что нужно, всего лишь немного сымпровизировал, чтобы как можно меньше провести времени в доме неприятных для меня людей.

К счастью, наставник понял все совершенно правильно и, как раньше, с ходу мне доверился, прекрасно зная, что совсем уж несусветную глупость я не совершу. В итоге все получилось даже лучше, чем я рассчитывал. Идею с блокиратором я провернул удачно. Мой дар, разумеется, при этом ни капли не пострадал. Признаков вмешательства в работу прибора тхаэры тоже не обнаружили. Старая перечница осталась с носом. Проблемы в недалеком будущем я ей тоже обеспечил. К наставнику вернулся. Нигде вроде не наследил…

Ну разве что предстоящую ночь мне для вящего убеждения придется провести в участке. Правда, не в камере, как мы поначалу думали, а просто в комнате для посетителей, раз уж лэн Гасхэ любезно меня выручил и «стабилизировал» мой дар с помощью запасного блокиратора.

Когда же все выяснилось, то господа тхаэры… а они оказались на удивление честными, порядочными и совершенно нормальными ребятами… чисто по-человечески нам посочувствовали, и все еще больше упростилось. Более того, лэну Даорну позволили остаться вместе со мной в участке до утра. А утром тхаэры оказались так любезны, что пригласили ко мне еще и штатного целителя. Так, на всякий случай. И уже после его ухода, заполнив необходимые бумаги, предложили нас подвезти, благо смена у них как раз закончилась, а время уже близилось к полудню.

Мы, естественно, от помощи не отказались, а по пути я (ну и Эмма, конечно, куда же без нее) убедил патрульных ненадолго заглянуть в зал заседаний и в присутствии членов комиссии подтвердить, что от бабки они забрали меня по веской причине. И что исключительно по ее вине прошлую ночь я провел не в постели, а на дежурной кушетке, под наблюдением. Потому что, с одной стороны, передать меня в руки бывшего опекуна тхаэры по закону не имели права, а, с другой, даже несмотря на блокиратор, не были уверены в том, что по возвращении к бабке я снова не сорвусь.

Разумеется, появление на слушании сотрудников службы магического правопорядка (йорка, как и вчера, я оставил на улице) было воспринято присутствующими неоднозначно. Когда мы с наставником вошли в зал под конвоем, члены комиссии не наигранно удивились. Бабка, узнав вчерашних патрульных, резко побледнела. Председатель комиссии справедливо заподозрила неладное. А молоденький секретарь растерянно замер, не зная, как реагировать на появление посторонних, которым по регламенту присутствовать на заседании было не положено.

Само собой, так просто дело не закончилось, и лэнна Босхо захотела выяснить детали. И вот тогда патрульные, которые моими стараниями незаметно перешли из категории сопровождающих в категорию важных свидетелей, прямо там, в зале, детально рассказали, чем закончилось для меня пребывание в доме временных опекунов. Заодно не поскупились на описание всего, что вчера увидели и услышали. Дали совершенно однозначную оценку действиям лаиры Вохш. А также не моргнув глазом подтвердили, что якобы радевшая за мое благополучие бабка ни вчера, ни сегодня даже не соизволила позвонить в участок, чтобы поинтересоваться моим самочувствием. Тогда как дискредитированный ею лэн Даорн не только примчался по первому зову, но еще и оказал посильную помощь, а также до самого утра глаз не сомкнул, отслеживая мое состояние, то есть проявил ту самую заботу и участие, которые и требовались от хорошего опекуна.

Честное слово, они так хорошо все описали, что мне даже вмешиваться ни разу не пришлось.

Бабка после этого совсем скисла. Члены комиссии, напротив, встрепенулись. И даже лэнна Босхо, которая еще вчера посматривала в нашу сторону с откровенным сомнением, сегодня была настроена по-другому.

Безусловно, рассказ патрульных вовсе не являлся официальными показаниями и мог быть не принят во внимание комиссией по делам несовершеннолетних. Однако все их выступление было записано на камеру. Причем не на одну. У их рассказа имелся как минимум один надежный свидетель в лице нашего законника. К тому же оба тхаэра не являлись обычными прохожими, а находились на государственной службе. То есть давали присягу и были обязаны защищать невиновных. Говорили они, разумеется, стоя под определителями аур. А еще, полагаю, ребята не откажутся повторить на бис свои слова в суде. Если, конечно, у нас не получится отстоять наши с наставником права здесь и придется подтверждать их уже в другой инстанции.

– Благодарю вас, лэны, за потраченное время и за то, что вы не отказались уделить моей просьбе так много времени, – на удивление мягко сказала лэнна Босхо, когда парни закончили говорить. – Мы вас услышали и чрезвычайно признательны за то, что вы помогли нам лучше понять сложившуюся ситуацию. У меня больше нет к вам вопросов.

Когда она демонстративно повернулась к коллегам, те тоже подтвердили, что выяснили все, что хотели. После чего тхаэры наконец покинули зал, а мы, так сказать, вернулись к нашим баранам.

– Лэн Даорн, – обратилась к наставнику лэнна Босхо, и тот бесшумно поднялся. – Мы внимательно ознакомились с предоставленными вами документами, аудио– и видеозаписями, и в целом ни как человека, ни как мастера кханто мне не в чем вас упрекнуть…

Я нахмурился.

Так. Скверное начало, которое непременно подразумевает под собой хотя бы одно «но».

– Но, – подтвердила наихудшие мои подозрения председатель комиссии. – Мои коллеги и в том числе представитель службы опеки испытывают серьезные сомнения по поводу трех эпизодов из вашей жизни. Во-первых, обрушение полигона на территории вверенной вам школы. Хоть службой общественного правопорядка данное событие было охарактеризовано как диверсия, но все же территория школы – это ваша зона ответственности. И сам факт того, что там вообще стала возможна какая-то диверсия, свидетельствует о том, что где-то вы как директор недоработали. Или недосмотрели. Быть может, имели недостаточно квалифицированную охрану, которая допустила саму возможность саботажа. Более того, обрушение здания могло повлечь за собой тяжелые последствия. И, поскольку именно вы отвечаете за все, что происходит в школе, в том числе за жизнь и здоровье учеников… я имею в виду не конкретного ученика, разумеется, а вообще всех детей, которые учатся в школе Ганратаэ… то мы считаем, что в данном случае есть некоторая часть и вашей вины в случившемся. То есть как минимум один раз вы подвергли ребенка опасности, и мне как главе комиссии по делам несовершеннолетних это видится достаточно серьезным нарушением. Далее…

Она наморщила лоб и, бросив мимолетный взгляд в сторону встрепенувшейся бабки, продолжила:

– Я считаю справедливым упрек лаиры Вохш в отношении того, что вы своевременно не поставили ее как ближайшую родственницу в известность о привлечении ее внука к индивидуальному обучению кханто, а также о его планируемом участии в турнире класса «Джи–1». На тот момент вы не являлись опекуном мальчика. Сам мальчик был не вправе принимать подобные решения. Вернее, он был недостаточно взрослым, чтобы его решения в отношении таких серьезных вещей и в том числе в отношении потенциально опасного турнира имели законную силу. Да, как мастеру кханто вам дается много привилегий и интенсивность обучения детей вы тоже можете варьировать в достаточно широких пределах. Закон это позволяет. Но, исходя из имеющихся у нас сведений, фактически решение об участии ребенка в соревнованиях вы приняли до того, как оформили ученичество. То есть не будучи ни официальным наставником лэна Гурто, ни его опекуном. И в этом случае вам следовало известить его ближайших родственников о сложившейся ситуации.

Я быстро покосился на лэна Даорна, но тот лишь помрачнел.

Вчера ему, кстати, задавали вопросы относительно даты оформления ученичества и в том числе о том дне, когда наставник впервые завел разговор о турнире «Джи–1». Причем задавал их преимущественно бабкин законник. И лэн Даорн тогда честно ответил, не заметив подвоха. А за прошедшие сутки кто-то из членов комиссии сопоставил его слова, дотошно высчитал дни, недели и месяцы от момента начала учебы до турнира и пришел к выводу, что лэн директор был не вправе так поступать.

– Прошу прощения, лэнна, – тем не менее счел нужным пояснить свою позицию наставник. – Если помните, вчера я упоминал, что с учеником у нас поначалу были лишь устные договоренности. Причем предварительные и очень общие, просто чтобы мы оба понимали, имеет ли смысл начинать учебу. Законом это не запрещено. Желания ребенка я как наставник и как директор обязан учитывать. К тому же в начале обучения было неясно, сможет ли на самом деле лэн Гурто принять участие в турнире, для этого у него тогда не хватало данных. Но мы все же решили попробовать. И задолго до того момента, как мальчик был официально зарегистрирован на турнир, ученичество я оформил по всем правилам.

– Тем не менее факт имеет место быть. Вы заранее знали, что будете готовить ребенка к соревнованиям, – возразила председатель комиссии. – Знали, какие его ждут опасности. И даже если с точки зрения закона вы все сделали верно, то чисто по-человечески… Будучи директором младшей школы и работая с несовершеннолетними, вы, как и мы, тоже должны стоять на страже семьи и предпринимать все усилия, чтобы дети не избегали ее, а напротив, стремились сохранить семейные узы. По возможности вы должны помогать им решать возникшие проблемы. Оказывать поддержку. Или иметь в штате людей, способных оказать поддержку в случае, если ребенка что-то тревожит. Скажите, вы знали, что у мальчика какие-то трудности в общении с родственниками?

– Он об этом не говорил.

– Но вы ведь видели, что общение лэна Гурто с бабушкой и дедушкой стало не таким, как раньше? Разве вас это не насторожило? Почему вы не поинтересовались причинами? Почему не помогли мальчику наладить отношения с родственниками?

Лэн Даорн нахмурился еще больше.

– Общение не происходило у меня на глазах. Во время родительского дня дети и их родители вольны располагаться на всей территории школы.

– То есть вы хотите сказать, что у вас нет информации о том, чем занимаются дети в такие дни?

Так. Плохая ситуация. Очень плохая. Наставник, вы идете по минному полю и вот-вот наступите в дерьмо.

– За порядком в школе следит охрана, – ровно ответил лэн Даорн, заставив меня мысленно чертыхнуться. – Если случаются конфликты, какие-то недоразумения, травмы или иные происшествия, мне об этом докладывают. В остальное время охрана действует самостоятельно.

На губах представителя службы опеки появилась нехорошая улыбка.

– А лэна Гурто, вашего персонального ученика, это правило тоже касалось?

– Да, – вынужденно признал наставник, к моему несказанному огорчению. – Он с самого начала показал себя ответственным, сообразительным и неглупым мальчиком, поэтому я ему доверял и был уверен, что при необходимости он сам расскажет о своих трудностях.

Члены комиссии выразительно переглянулись, а я на мгновение прикрыл глаза.

Черт.

– Получается, вы понятия не имели, что у вашего персонального ученика имеются какие-то сложности в общении с родственниками, – вкрадчиво предположил лэн Тарко. – Лаира Вохш вчера описала нам эти сложности достаточно убедительно. Они ее беспокоили. Но мальчик вам ничего об этом не рассказал. Выходит, вы ему доверяли, тогда как он в отношении вас не настолько был открыт и доверчив, чтобы поделиться своими трудностями или тревогами. Я так это понимаю?

Только тогда до лэна директора начало доходить, в какую ловушку его пытается загнать этот чудак.

– Скорее, лэн Гурто не посчитал это серьезными трудностями, – ровно ответил наставник. И, к сожалению, ответил неправильно. – Он – юноша на редкость самостоятельный и независимый. И стремится всегда решать свои проблемы сам.

Вот теперь нахмурилась и лэнна Босхо.

– На тот момент ему было меньше десяти лет. О какой самостоятельности вы говорите?

Черт. Черт. Черт!

– Возможно, я не совсем правильно выразился, – запоздало сдал назад лэн Даорн, когда я дернул его найниитовой ниточкой за ухо. – Речь не о полной самостоятельности, конечно, а о том, что для мужчины даже в очень юном возрасте свойственно стремление к самостоятельности. И я считаю, что это правильно. У моего ученика это свойство выражено особенно сильно, поэтому сначала он обычно пробует решить свои проблемы сам, а если не выходит, то обращается за помощью. Причем это стремление он продемонстрировал мне в достаточно раннем возрасте. Именно поэтому я не опекаю его сверх меры, даю… если ситуация позволяет, конечно… возможность найти решение самостоятельно. И всегда готов прийти ему на помощь, если он по каким-то причинам вдруг не справится.

Я мысленно покачал головой.

Не так, наставник, и не об этом вам сейчас следовало бы говорить… эх!

– Хорошо, оставим это, – неожиданно отступилась лэнна Босхо, и это был еще один скверный признак. Когда люди внезапно перестают спрашивать и спорить, то обычно это означает, что они уже составили собственное мнение и больше не видят смысла тратить время на бесполезные обсуждения. – Будем считать, что я вашу точку зрения услышала. Но остается еще один немаловажный вопрос, который меня тревожит.

Она сделала небольшую паузу и, мельком глянув в свой планшет, едва заметно вздохнула.

– Вчера мы получили характеристики с мест вашей службы и предыдущей работы, лэн Даорн. И неожиданно выяснили, что раньше у вас уже были личные ученики, но этот опыт, к сожалению, закончился печально.

Наставник ощутимо напрягся.

– Несчастные случаи… нет-нет, мы, разумеется, ни в чем вас не виним, – поспешила успокоить его лэнна Босхо, но мне происходящее нравилось все меньше и меньше. – Я просто упомянула сам факт, чтобы, так сказать, дополнить имеющуюся картину. При этом характеристики у вас во всех смыслах блестящие. Военное министерство дало вам самую лестную оценку и как офицеру, и как руководителю, несмотря на то, что это ваш первый опыт руководства детским образовательным учреждением. Более того, они признают, что благодаря вашим усилиям школа все-таки смогла восстановить репутацию, получила высокие оценки от министерской проверки. Ваши ученики активно участвуют во всевозможных межшкольных соревнованиях и все чаще занимают призовые места…

– И это прекрасно, – кивнула председатель комиссии, заставив меня еще больше насторожиться. – Но, насколько я поняла, отправной точкой для привлечения внимания к школе, увеличенном наборе детей и появления особого финансирования стали именно соревнования класса «Джи–1» девяносто четвертого года и участие в них вашего ученика, лэна Адрэа Гурто, который эти самые соревнования выиграл. Не так ли?

– Лэн Гурто защищал честь школы, – осторожно ответил наставник, не совсем понимая, куда она клонит. – И с честью одержал победу над довольно сильными противниками. Для него эта победа стала пропуском в высшее учебное заведение.

– Но и для вас она была чрезвычайно важна, верно? – остро взглянула на него лэнна Босхо. – Она принесла школе славу, почет и уважение. Благодаря этой победе люди начали забывать, что репутацию школы загубил прежний директор. После победы вашего личного ученика родители прониклись к вам обоснованным доверием. Министерство удостоверилось, что правильно назначило вас на эту должность… то есть победа лэна Гурто во всех смыслах помогла вам подняться и как руководителю, и как должностному лицу. И в этой связи мы просто вынуждены иначе взглянуть на тот самый факт, что в подготовке юноши неофициально… то есть незаконно… участвовал один из великих мастеров. И тот же самый мастер позволил случиться еще одному нарушению, когда своим участием в приемной комиссии… вернее, своим авторитетом в ассоциации кханто и в том числе в спортивном комитете… поспособствовал тому, что приемная комиссия зачислила тогда еще двенадцатилетнего лэна Гурто в качестве участника соревнования класса «Джи–1», хотя по закону не имела права принимать ребят младше тринадцатилетнего возраста.

– На момент соревнований лэну Гурто было уже тринадцать, – скрипнул зубами лэн Даорн.

– Вы правы. Нарушение совсем небольшое. И в любой другой ситуации я, так же, как приемная комиссия, предпочла бы закрыть на него глаза, тем более раз мальчик и правда оказался достоин победы. Но в свете всего, что я озвучила раньше, мне видится в появлении на турнире вашего ученика не просто желание поучаствовать, а элементы некоего сговора. Между вами и вашим учителем. Именно его усилиями лэн Гурто туда все-таки попал, хоть по всем правилам не должен был. Более того, стал победителем, хотя мы все знаем, насколько это было нелегко. Зато ваша школа благодаря этому очень многое выиграла. И поднялась в общенациональном рейтинге… кстати, вместе с вами.

На скулах наставника загуляли желваки.

– Я никогда не ставил интересы и благополучие школы выше благополучия ее учеников.

– И все же факты говорят сами за себя, – твердо ответила председатель комиссии, тем самым подводя жирную черту под сегодняшним заседанием. – Ради победы ученика вы воспользовались служебным положением, без согласования с вышестоящими инстанциями привлекли к обучению несовершеннолетнего постороннее лицо, не в полной мере соблюдали интересы мальчика в отношении семьи, а также пусть с небольшими, но все же нарушениями пропихнули его на потенциально опасный турнир, предварительно не согласовав это с родственниками. Соглашусь, что с точки зрения руководителя школы вы, отправляя ученика на соревнования, поступили обдуманно и во всех смыслах дальновидно, тем более раз мальчик оправдал ваши ожидания и к тому же был заинтересован в победе не меньше. Но как опекун… как лицо, которое в первую очередь должно было руководствоваться интересами ребенка… В общем, исходя из всего вышесказанного, членами комиссии все-таки было принято решение не восстанавливать вашу опеку над лэном Адрэа Гурто. Поэтому с сегодняшнего дня вы утрачиваете право считаться его опекуном. Но при этом были и остаетесь его официальным наставником, в этом отношении у комиссии нет к вам никаких претензий.

Бли-ин…

Оказывается, даже насквозь положительную характеристику можно при желании вывернуть наизнанку и извратить до неузнаваемости.

Я увидел, как закаменело лицо наставника, и еще раз выругался про себя.

– Что же касается вашего ученика, – спокойно продолжила лэнна Босхо, – то комиссия не видит необходимости передавать юношу на воспитание в чужие руки или назначать повторное заседание с целью определения временного опекуна. Более того, при наличии кровных родственников мы считаем возможным удовлетворить просьбу лаиры и лаира Вохш, а также передать право на опеку вышеупомянутого молодого человека именно им.

– Даже с учетом того, что они вчера натворили? – сухо осведомился лэн Даорн.

Лэнна Босхо внимательно посмотрела на подскочившую с места бабку и знаком показала, что та может говорить.

– Нам очень и очень жаль, уважаемая комиссия, что так получилось, – торопливо забормотала лаира Вохш. – Мы просто не ожидали… растерялись и испугались, поскольку раньше действительно не имели дел с одаренными и не смогли хорошо подготовиться к приему внука. Но поймите нас правильно – мы давно не видели Адрэа. Не знали, как и с чем к нему подойти. Как он отреагирует. Это было неожиданно и для нас, и для него. А нас, к сожалению, никто к этому еще и не готовил. К тому же я – женщина эмоциональная, резкая, поэтому вчера, быть может, немного погорячилась и запуталась. Но мы непременно исправимся! Учтем все недочеты, выявленные службой общественного правопорядка! Озаботимся блокираторами соответствующего уровня! Обеспечим мальчику все условия! Мы все-все сделаем, чтобы внуку у нас было хорошо и комфортно! И мы…

Я поднял руку.

– Простите, уважаемые лэны, лэнна и лаиры, а меня вы не хотите об этом спросить?

Бабка от неожиданности осеклась, лэнна Босхо удивленно вскинула брови, члены комиссии зашептались, а лэн Даорн слегка подвинулся, когда я встал рядом с ним плечом к плечу.

– Что? – недоверчиво переспросила председатель комиссии. – Вы тоже хотите выступить, лэн Гурто?

– Почему бы нет? Если помните, здесь решается мое будущее. И раз уж вы так рьяно взялись отстаивать мои интересы, то полагаю, вам будет небезынтересно услышать мое мнение.

Наставник с беспокойством на меня покосился, но лэнна Босхо, на мгновение задумавшись и кинув быстрый взгляд в сторону ближайшей видеокамеры, все же кивнула.

– Разумеется, лэн Гурто. Мы готовы вас выслушать.

– Благодарю. Я постараюсь быть кратким…

Я прошел к электронному терминалу и, покопавшись в настройках, без проблем подключил к нему свой идентификационный браслет.

– Вчера на заседании комиссии лаира Вохш начала свой рассказ с того, что ей показалось, будто я неласково встретил ее и ее супруга во время первого родительского дня в младшей школе, а потом и вовсе начал постепенно отстраняться. Она была права, – спокойно признал я, моментально приковав к себе все без исключения взгляды. – Но при этом забыла упомянуть, что не ладила с моей матерью, а после того, как мама… еще до моего рождения… получила новую работу и переехала в провинцию Расхэ, лаира окончательно с ней разругалась и практически нас не навещала. Ну разве что звонила иногда. Но и это случалось нечасто.

Угу. Уверен, так и было, раз Сельену за ее упрямство и стремление к лучшей жизни она терпеть не могла. Да еще так, что свою неприязнь потом перекинула и на внука.

– Как вы понимаете, рос я отдельно от своих братьев, – весомо добавил я, не без удовлетворения отметив, как бабку после моих слов перекосило. – И о бабушке с дедушкой по большей части только слышал, поэтому во время своего первого родительского дня в школе обоснованно волновался, что могу ее не узнать. Это и стало причиной моего настороженного отношения к родственникам. Но достаточно быстро оно прошло, мы в тот день, можно сказать, заново познакомились. И я был даже не против видеться чаще, но, провожая бабушку с дедушкой до ворот, совершенно неожиданно для себя услышал вот этот разговор…

Я щелкнул по экрану терминала, загружая туда аудиозапись, и спустя несколько мгновений оттуда донесся прекрасно узнаваемый голос достопочтимой лаиры Вохш.

– Ты что?! Где мы его поселим?! Да ты сам посмотри – он тут лучше нас живет! Вот и пускай спокойно учится! И вообще, Сельенка небось знала, когда дверью хлопала! Я ей говорила, что от Расхэ ничего хорошего не будет! Она меня послушала?! Нет! Вот сама и…

– Разговор касался моего предположительного возвращения в дом родственников на ближайшие каникулы, – спокойно прокомментировал я запись, когда та оборвалась. – Лаира Вохш, как оказалось, была категорически против. Поэтому за все пять лет обучения в школе Ганратаэ, кроме как на турнир, пределов школы я ни разу не покидал. Все мои каникулы прошли за забором. И если бы не лэн Даорн, мне пришлось бы не в пример сложнее это пережить.

– Откуда у вас эти сведения? – настороженно поинтересовался представитель службы опеки, буквально на миг опередив лэнну Босхо и ее заместителей.

– Наши школьные браслеты имели функцию записи, – ровно ответил я, краем глаза заметив, что наставник досадливо поморщился. – Поскольку среди детей нередко случались стычки, то по записям было легко определить, кто стал инициатором конфликта, так что браслеты писали все, что с нами происходило. Постоянно.

– Кто вам об этом сказал? Как вам удалось заполучить эту запись?

Лэну Даорну после этого досталось несколько крайне подозрительных взглядов, но у меня было что сказать и по этому поводу.

– Я очень рано начал интересоваться техникой и маготехникой, лэн. И у меня неплохо получалось, поэтому-то в конечном итоге я и выбрал для себя такой факультет. По этой же причине мне всегда было любопытно, как устроены те или иные приборы. Еще живя с родителями, я частенько их разбирал и собирал, изучал имеющиеся в домашних големах программы. Да и свой школьный браслет разобрал почти сразу, как только мне его выдали, так что быстро понял, что это такое и для чего нужно.

Угу. А еще я электронные замки на раз-два вскрывал и своими силами оживил древний-предревний спортивно-обучающий модуль, о чем информаторы инспектора Ито, к счастью, не пронюхали. Так что и со школьными браслетами поработать для меня труда не составляло, о чем наставнику, правда, я в свое время не сказал, но на фоне всего остального он сейчас не выглядел особенно удивленным.