Слуги хаоса

Пролог

– РЭ-ЭЙШ!

Я слегка поморщился от пронесшегося по коридору рева, но не мог не отдать должное Корну, который, судя по всему, с точностью до сотой доли свечи знал, когда именно я появлюсь в коридоре третьего этажа его драгоценного Управления.

С визуализатором, что ли, все утро сидел? Или ему снизу доложили, что я уже явился, и он решил поторопить события, да еще и сделал так, чтобы мимо него я уж точно не промахнулся?

Народ, который по обыкновению толпился возле его кабинета, проводил меня сочувствующими взорами. Кто-то даже ободряюще похлопал по плечу, кто-то просто поздоровался, а кто-то вполголоса пожелал удачи. Несмотря на то что в последний месяц я в ГУССе почти не появлялся, пока мы разбирались с «проклятием королей», хороших знакомых у меня появилось немало. В том числе и здесь.

Интересно, зачем же я все-таки понадобился шефу, да еще в такую рань?

Зайдя в кабинет и плотно закрыв за собой дверь, я в очередной раз наткнулся на тяжелый немигающий взгляд Корна и, привычно его проигнорировав, уселся в стоящее рядом кресло.

Шеф угрюмо молчал, по-прежнему буравя меня злобным взглядом.

Я тоже решил раньше времени не выступать, благо вины за мной никакой не было. Хотя кто бы знал, что невинная шутка его единственной дочери приведет к таким долгоиграющим последствиям? Понятно, что с учетом ниспосланного видения Фола шутка оказалась не такой уж и шуткой, однако после уничтожения Врат на меня навалилось так много дел, что передохнуть было некогда. Объяснения, встречи, отчеты… За три месяца моего пребывания во Тьме успело столько всего случиться, что я неделю только разгребал текущие дела. От работы с учениками меня тоже никто не освобождал. А уж сколько времени мне пришлось проторчать в первохраме… Неудивительно, что Натали я практически не видел. Разве что во снах? Сама она напоминать о моем обещании тоже не торопилась. Тогда как Корн…

Глянув на побагровевшую физиономию шефа, у которого разве что пар из ноздрей не шел, я искренне ему посочувствовал. Бедняга. Кажется, он каждый день на протяжении целого месяца с ужасом ждал, когда же я наконец вручу ему уведомление о помолвке.

– Ты знаешь, что это такое?! – наконец процедил Корн, подняв со стола какую-то бумагу.

Я флегматично пожал плечами.

– Не имею ни малейшего понятия.

– Твоя работа?!

– Увы. Но нет.

– Не верю!

При виде моего вселенского спокойствия шеф рассвирепел еще больше, но мне и впрямь было невдомек, какого Фола он выдернул меня из постели, да еще и тряс какой-то бумаженцией с таким видом, словно в ней был собран страшный компромат.

Бумага как бумага. Гербовой печати нет – значит, не приказ и не королевское уведомление. Какой-то текст на ней виднелся, но написан явно вручную, причем совершенно точно не мной. Однако подпись я не рассмотрел, поэтому и сказать на этот счет ничего не мог. Ну а раз сказать было нечего, то я снова пожал плечами и промолчал, терпеливо ожидая, когда шеф все-таки соизволит пояснить причину своего сегодняшнего недовольства.

– Пошли со мной, – наконец опустил плечи Корн и, убрав непонятную бумажку в стол, поднялся.

– Куда?

– Куда надо! – рявкнул он, отбив у меня всякое желание спорить.

В полном молчании мы вышли в заполненный народом коридор. Провожаемые недоумевающими взглядами, так же молча свернули за угол. Затем спустились по лестнице на второй этаж, на первый, в подвал. И вот тогда у меня начали зарождаться первые нехорошие подозрения.

Корн, разумеется, и по дороге ничего не стал пояснять. Но я на всякий случай перебрал в уме последние дела, попытался припомнить, не получал ли Лив – Йен все еще был на учебе – официальных порицаний от начальства. Порылся в мелких недочетах, которые при всем старании наших магов все же иногда мелькали в бумагах, но грубых нарушений не нашел и еще больше насторожился.

Что за дела? Зачем шеф потащил меня в местное подземелье? Кроме архива, схрона с артефактами и тюремных камер там ничего интересного не было. Но поскольку архив мы уже благополучно миновали, да и коридор, ведущий в схрон, только что остался позади, то происходящее мне начинало активно не нравиться.

Сделав знак одному из охранников, Корн велел открыть толстенную, ведущую к камерам дверь, после чего решительно прошел по широкому коридору, с двух сторон которого виднелись одинаковые стальные двери, и уверенно проследовал к камере номер сто одиннадцать. После чего поднял ладонь на уровень глаз, но вместо того, чтобы приложить ее к магическому замку, вдруг одарил меня цепким и каким-то недобрым взглядом.

– Что? – скептически приподнял я одну бровь. – Неужто вы наконец-то нашли повод упечь меня за решетку, шеф? А весь этот фарс был задуман сугубо ради того, чтобы я раньше времени не сбежал?

Корн скривился.

– Если бы у меня был повод, ты бы уже занял «сотую». Навечно.

Я покосился в противоположный конец коридора, где виднелась самая мощная и толстая дверь, увешанная умопомрачительным количеством охранных заклинаний. Одиночка, естественно. Та, что для особо опасных преступников.

– Хм. Так вы ее специально для меня пустой держите?

– А то, – не моргнув глазом подтвердил «добрый» шеф и приложил ладонь к замку.

Тот тихо пискнул, и светящийся красным огонек сменился на зеленый, после чего тяжелая дверь дрогнула и неохотно поползла в сторону, открывая вид на прочную решетку, за которой виднелась погруженная в полумрак камера.

Тот факт, что решетка оказалась закрыта, говорил о том, что камера не пустует. Однако внутри почему-то никого не было – стоящие вдоль стены нары пустовали, да и в углах не виднелось ни людей, ни потусторонних тварей, ни даже теней от них. Ни магии, ни ауры, ни тел.

Эм. Я не понял, это что, шутка?

– А-артур Рэ-э-эйш? – вдруг донесся изнутри чей-то тихий шепот.

Честное слово, я не трус, но в кои-то веки от происходящего у меня шерсть на загривке встала дыбом. Благоволение Тьмы, невидимая броня под рубашкой, вот-вот готовая выскочить из пустоты секира… однако меня все равно окатило настолько скверным предчувствием, что от него мигом взмокла рубаха на спине и до боли свело челюсти.

Неожиданно откуда-то сверху раздался тихий хруст, и я вскинул голову, настороженно рассматривая прилепившееся к потолку камеры нечто.

На первый взгляд это походило на человека. Вернее, на тощую полуголую старуху, которая висела головой вниз прямо на металлическом потолке и пристально рассматривала меня черными провалами глаз. Сморщенное лицо, серая шелушащаяся кожа, свисающие вдоль впалых щек седые лохмы, неестественно острые зубы, кривые пальцы, каким-то чудом позволяющее ей держаться за потолок…

– Что это за тварь? – ровно поинтересовался я, не сводя со старухи напряженного взгляда.

– Понятия не имею, – так же ровно отозвался стоящий рядом Корн. – Полчаса назад доложили, что у дверей Управления сидит какая-та бабушка и спрашивает тебя.

Я прищурился.

– Она кого-нибудь поранила?

– Нет. Но всем, кто проходил мимо, она задавала один и тот же вопрос, чем и привлекла к себе внимание дежурного мага.

У твари с оглушительным хрустом вдруг башка повернулась на сто восемьдесят градусов, а из сморщенного рта снова вылетел приглушенный, шепот:

– А-артур Рэ-эйш?

Причем мне отчего-то показалось, что и голос, и интонация были смутно знакомыми.

Что за чепуха?

– Мои лекари ее осмотрели и единогласно заключили, что женщина безумна, – тем временем сообщил шеф. – Но поскольку она была одна, сидела прямо у входа в здание и могла представлять опасность для окружающих, мы на всякий случай препроводили ее сюда. По дороге она никого не тронула, – тихо добавил Корн. – Вела себя спокойно, не сопротивлялась, не кричала, но постоянно спрашивала тебя. Я решил, что ты должен на нее взглянуть.

В этот момент тварь с новым хрустом оторвала от потолка ладони, тяжелым комком шлепнулась на пол, после чего резко выпрямилась и снова на меня посмотрела. Но я уже не сомневался, что от человека тут была одна оболочка: голова бабки так и осталась повернутой на сто восемьдесят градусов, так что лицо ее было обращено к нам, тогда как туловище – к противоположной стене. Но что самое интересное, твари это, похоже, ничуть не мешало. Всмотревшись в мое лицо, она вдруг расплылась в жутковатой ухмылке и торжествующе, словно констатируя факт, повторила:

– Артур Рэйш!

После чего ее туловище внезапно раздулось, деформировалось, рывком приняло нормальное положение. Руки и ноги одновременно отвалились, с мерзким шлепком ударившись о металлический пол, из образовавшихся отверстий выдвинулись длинные, хищно загнутые, смутно напоминающие паучьи лапы. А затем преобразившаяся тварь, раззявив широкую пасть, прошипела:

– Умри!

И с огромной скоростью ринулась в мою сторону.

Глава 1

Следственный изолятор в ГУССе был построен с умом, а его камеры имели не только крепкие решетки, но и необходимую степень магической защиты. К примеру, камера сто одиннадцать была рассчитана на среднего по уровню мага, причем как светлого, так и темного. Была способна удержать внутри и обласканного Тьмой безумца, и полноценного обитателя темной стороны вроде моргула или вампира. Толщина стен здесь превышала стандартную в два с половиной раза. Стальная облицовка была до отказа напичкана магией. Да и решетка создавалась под стать – прутья с толщиной в два моих пальца, надежные, прочные, такие без специальных приспособлений не согнешь и тем более не сломаешь.

Я знал об этом и разумом прекрасно понимал, что выбраться из такой камеры любой твари будет проблематично, однако недавно появившееся предчувствие внезапно усилилось и так обожгло, что я со всей доступной скоростью метнулся прочь и, оттолкнув Корна в сторону, прикрыл его собой.

И, надо сказать, очень вовремя. Потому что в этот же самый момент казавшаяся несокрушимой решетка с диким скрежетом вылетела из пазов и, просвистев через коридор, с ужасающим грохотом врезалась в дверь камеры напротив. А следом за ней, разворотив проем, выбралась на редкость мерзкая тварь, о происхождении которой можно было только догадываться.

Больше она ничем не напоминала тщедушную старушку – преображение оказалось всеобъемлющим и практически мгновенным. Теперь от безумной бабки здесь осталась только голова – сравнительно небольшая, сморщенная и обрамленная спутанными седыми волосами. При этом кожа на ней еще больше потемнела, почти почернела, словно опаленная невидимым огнем. Бледные губы сморщились, истончились. За ними отчетливо проступили треугольные зубы. Нос, наоборот, провалился, оставив на своем месте неровную дыру. Тогда как в глазах вспыхнуло багровое пламя, как если бы внутрь бросили горсть горячих углей.

Тело у твари тоже преобразилось. Туловище еще больше деформировалось и заметно вытянулось, отчего росту в бабке стало даже побольше, чем во мне. Верхние ее лапы теперь напоминали клешни гигантского богомола, тогда как при взгляде на нижнюю часть тела я волей-неволей вспомнил про Палача. Но если создания Лотия имели четкое разделение на человеческую и паучью половины, то здесь тварь выглядела до отвращения цельной. Здоровенная, подвижная, полностью трансформировавшаяся. Но что самое отвратительное, кроме как на лице, нормальной кожи у нее больше не было. А вместо этого она оказалась покрыта липкой пузырящейся грязно-серой массой, к которой не то что прикасаться – на нее смотреть было тошно.

Впрочем, на скорости это не сказалось – вырвавшись на свободу, тварь на редкость проворно развернулась и, отыскав меня глазами, торжествующе осклабилась.

Мы с Корном не стали ждать, когда она ринется в новую атаку, так что стоило ей повернуться, как в нее полетели сразу два огненных сгустка – беспросветно-черный и, наоборот, слепяще-белый, которые смачно зарядили твари в лоб, с оглушительным треском разлетелись тягучими каплями и… не заставили бабку даже отступить. Более того, даже вреда никакого не причинили! Мое безотказное пламя стекло с нее, словно с пустого места, тогда как заклинание шефа не оставило и крохотного ожога!

– Артур Рэйш! – рявкнула она, проворно метнувшись в нашу сторону.

Времени на раздумья не было, поэтому я швырнул в нее еще один сгусток, побольше, и, оттолкнув Корна, рывком ушел на темную сторону. Дураком он не был, поэтому при первом же удобном случае разрядил в тварь сразу несколько спрятанных под одеждой артефактов. Эффекта, правда, никакого не получил, но мне и нужно-то было всего мгновение, чтобы она отвлеклась. А как только это произошло, мне оставалось лишь прикрыться Тьмой, подобраться к ней поближе и…

Я глазам своим не поверил, когда оказался во владениях Фола – тварь тоже была здесь! Причем не только жива-живехонька, но и ничуть не изменившаяся внешне, что для живого (тем более мертвого!) тела было неестественно! Ее кожа, вопреки законам нашего мира, не постарела, не усохла, на ней не выступил иней… Честно говоря, я даже не понял, когда проклятая бабка успела за мной нырнуть! Холод темной стороны ничуть ее не замедлил, поэтому удара тяжелой клешни я избежал практически чудом, да и то лишь потому, что в последний момент не рискнул его блокировать, а, послушавшись голоса разума, снова ушел в сторону, избегая полноценной схватки. По пути, правда, все-таки шарахнул по твари в третий раз, использовав для этого уже не простой огонь, а знаки. А когда убедился, что моя магия действительно не работает, и вовсе провалился на нижний слой в надежде, что хотя бы там непонятный противник станет уязвимым.

«Ал, помоги!»

Признаться, излишняя осторожность мне обычно была несвойственна. С теми привилегиями, что я получил от Фола и от своей богини, опасаться во Тьме было нечего. Ни моргулы, ни древние обитатели глубин, никакое иное создание не могло соперничать с дарами нашего пантеона. Однако дурное предчувствие все еще выло сиреной: с тварью что-то было не так. С ней что-то было ОЧЕНЬ сильно не так, но я все еще не понимал, что именно, поэтому по-прежнему уклонялся, вертелся волчком и всеми силами избегал прямого контакта.

Оказавшись на нижнем слое, я, уже невидимый для чужого взора, на всякий случай отпрыгнул как можно дальше от беснующейся твари и с беспокойством обнаружил, что и это не помогло: она все еще от меня не отстала. Кажется, для нее не составляло ни малейшего труда ни спускаться на более холодные слои Тьмы, ни снова возвращаться обратно. Да что там! Она даже не замедлилась! Ни снега на ней, ни инея так и не появилось. Ее не сковало морозом. Ее лапы не обледенели, хотя должны были. Она все еще выглядела до отвращения материальной, сильной, быстрой и смертельно опасной.

Правда, новой атаки от нее пока не последовало. Оказавшись в призрачном мире, она ненадолго замерла с приподнятыми клешнями и закрутила уродливой башкой, ненадолго, кажется, все-таки меня потеряв. Поэтому я не стал терять время и атаковал сам, намереваясь, как и с Палачом когда-то, хотя бы лишить ее подвижности.

Вжух!

К моему величайшему удивлению, на этот раз секира не просто меня подвела, не сумев перерубить кривую лапу – она попросту истаяла в воздухе, не долетев до цели на какой-то волосок! И это моя Тьма, для которой не было препятствий ни в мире живых, ни в мире мертвых. Вы можете себе представить?!

Почувствовав неладное, монстр проворно развернулся, и я был вынужден снова отскочить, чтобы не попасть под сдвоенный удар тяжелых клешней. Напоследок, в качестве эксперимента, метнул себе за спину уже не Тьму, а здоровенный сгусток света, но, как и темный огонь, урона он никакого не нанес. Просто ненадолго отвлек от меня внимание, а затем стек с уродливого монстра, словно обычная вода, и подозрительно быстро растворился в воздухе.

Думай, Рэйш. Думай!

Как ни тяжело это было признавать, но, пожалуй, в первый раз в жизни Тьма ничем мне не помогла. Более того, в какой-то мне показалось, что ей бы и самой-то помощь не помешала. А была бы возможность, она бы, может, и вовсе ушла, так что пока моим единственным преимуществом оставалась подаренная Алом невидимость. Да и то, вероятно, ненадолго.

После этого тварь снова меня потеряла, а потом вдруг заметалась по подземелью и негодующе завизжала, беспорядочно молотя клешнями по воздуху, словно и впрямь надеялась меня таким образом достать. Она бегала по Управлению кругами, то и дело норовя снести прозрачные стены. Словно в бешенстве, полосовала невидимые на этом слое двери, пол, едва просматривающийся потолок…

Я же, отойдя на десяток шагов, мог за ней только наблюдать. Ну и, разумеется, делать выводы. Огромная сила, скорость, способность к мимикрии и боевой трансформации, абсолютное игнорирование боевой магии, причем как светлой, так и темной…

Пока тварь металась от стены к стене и неистово рубила воздух, я торопливо перерыл всю память, прочитанные когда-то книги, справочники по темной стороне, припомнил записи учителя, но нигде не нашел упоминания насчет монстров, которые обладали бы такими свойствами. Сумасшедшая «бабка» не подходила ни под одну классификацию. К ней были неприменимы никакие правила. Она одним своим существованием опровергала и ломала все известные мне законы, и по большому счету попросту не могла существовать.

В задумчивости я создал из Тьмы еще одну секиру, разумеется, невидимую; На пробу крутанул ее в руке, и беснующаяся тварь неожиданно замерла, словно к чему-то прислушавшись. Ее глаза слепо зашарили по окрестностям, нижние лапы беспокойно переступили по обледенелой земле. Искривившийся в мерзкой ухмылке рот издал недовольное шипение, а на морде появилась раздраженная гримаса.

Та-ак. Похоже, она, даже будучи слепой, все-таки ощущает колебания пространства?

Я снова замер, мысленно возблагодарив Ферзу за то, что на темной стороне мне не нужно дышать, и принялся отсчитывать про себя мгновения, продолжая при этом внимательно наблюдать за опасной тварью.

Что может ей давать такую всестороннюю неуязвимость?

Доспехов у нее нет. Одежда разлетелась в клочья. Магии в ней тоже не было, иначе наши с Корном действия произвели бы хоть какой-то эффект – заклинания такого уровня, столкнувшись друг с другом, обязательно начнут конфликтовать или даже сбоить, однако я даже зрительных эффектов никаких не заметил, не говоря уж про магический фон. Но тогда что? Структура кожи? Какие-то предметы? Помнится, у Лотия Палачи носили при себе специальные артефакты, которые на первый взгляд даже не определялись…

На цифре «десять» тварь так же неожиданно отмерла и снова закрутила головой, оказавшись не в силах засечь неподвижную цель.

Ну хоть одна хорошая новость.

Дождавшись, когда она отвернется, я медленно-медленно скользнул к одной из призрачных стен. Поближе к твари. Затем так же медленно опустился на колени, а затем и вовсе лег, настойчиво заглядывая монстру под брюхо. Однако никаких пластин там не нашлось – пузо у паучихи оказалось цельным и с виду таким же надежным, как лапы, грудь или спина.

Может, артефакт внутри? Может, если я смогу до него добраться, она, как безглазые псы, тоже начнет поддаваться?

Я взвесил в руке секиру и прищурился, прикидывая, куда бы ее получше метнуть, но тут заметил еще одну странность – Тьма вокруг бабки вела себя подозрительно. Я такое уже видел в Лотэйне. Возле Врат. Да и раньше мне встречалась подобная реакция, когда Тьма, будучи неспособной уничтожить серьезную угрозу, пыталась ее хотя бы отграничить.

Пока паучиха носилась, это не бросалось в глаза, однако сейчас я отчетливо увидел, как изгибалась вокруг нее Тьма, не желая даже касаться. Как волновались вокруг нее невидимые волны и с какой поспешностью они расступались, когда тварь начинала шевелиться.

Такое впечатление, что Тьма… боялась?!

Это выглядело дико, практически невозможно, однако в корне меняло мои представления о существе. Причем настолько, что я даже рискнул подняться на уровень выше. Затем и вовсе вернулся в реальный мир. Увидел, что осталось от некогда надежного и хорошо защищенного подземелья. Отыскал полуоглушенного, практически истощенного Корна, стоящую рядом с ним абсолютно невредимую тварь и в каком-то внезапном прозрении осознал одну простую вещь – паучиха не спускалась за мной на нижние уровни. Не соскальзывала со слоя на слой, как я. Она все это время оставалась на одном месте, наверху. Но при этом каким-то образом умудрялась существовать сразу НА ВСЕХ слоях реальности. Видеть и слышать все, что происходит тут и там. И так же одновременно на это реагировать.

Тьма ей в этом не препятствовала. Напротив, оказавшись не в силах остановить это нечто, она отошла в сторону, оставив здоровенную тварюгу торчать вне времени и пространства. Вне слоев. Вне границы миров, потому что по какой-то причине не захотела даже краешком касаться этого непонятного создания.

Вот почему паучиха ненадолго потеряла меня из виду – просто не сразу разобралась, на каком именно слое я нахожусь. И вот почему ее не смог достать я – как бы глубоко я ни уходил во Тьму, тварь, которая в теории должна быть уязвима для меня на любом слое, на самом деле оказалась неуязвимой на всех. Все то время, пока она с виду бесцельно металась по подвалу, она искала меня и громила стены на всех слоях одновременно. Пострадал, разумеется, преимущественно верхний, но я видел, как это происходило! Видел, хотя понимать причину начал только сейчас!

Быть может, она и впрямь была зрячей только в реальном мире или же, наоборот, видела все слои разом, но из-за обилия стен, решеток и прочих деталей изображения с разных слоев накладывались, путались и мешали ей меня рассмотреть. Поэтому-то она и захотела избавиться от помех! При этом меня она начинала видеть только тогда, когда я двигался и, следовательно, отличался от неподвижных предметов интерьера, тем самым привлекая к себе внимание.

На моих губах появилась нехорошая усмешка.

Вот теперь я знаю, где и, главное, как ее достать. Правда, это будет непросто, но раз ничего другого не остается…

Пользуясь невидимостью и тем, что тварь отвлеклась на Корна, я наклонился и коснулся валяющегося на полу выкорчеванного паучихой прута. Всего лишь элемент чьей-то решетки, короткий, толстый и не слишком удобный для боя. Но все же я дождался, пока Ал покроет его невидимой броней. Бесшумно ушел с ним обратно во Тьму. Уже там одним движением превратил прут в остро заточенный гарпун, после чего вернулся обратно, тяжело вздохнул и, мысленно испросив прощения у Тьмы, бросил:

– Фол, я тебя отвергаю!

Не знаю, услышал он или нет, однако Тьма раздраженно забурлила и, хлестнув напоследок холодной плетью, с обидой отвернулась от меня. После чего резко отхлынула, оставив вокруг нас с тварью небольшой пятачок пустого пространства. Ушла, как я и думал, полностью. Вместе с Алом, моим доспехом, секирами и прочими привилегиями, которые были положены настоящему жнецу.

В итоге перед лицом твари я остался совершенно один. Фактически голый, босый, практически беззащитный. Без единой привязки к друзьям и даже потерявший привязку к собственному духу-служителю. Не темный жнец, не маг, а самый обычный человек, у которого даже божественного дара больше не было. Но при этом я был уверен, что все сделал правильно, а в моей руке покачивался длинный острый прут… который я и метнул со всей силы, едва паучиха сориентировалась в происходящем и проворно развернулась.

Вы скажете, это глупо – вот так легко отказаться от всех своих званий, титулов и предложенных богами щедрых даров. Отказаться от собственной Тьмы, от магии, богов и вообще от всего, ведь для темного мага… тем более для жнеца… это было немыслимо. Стать простым смертным, да еще по собственной воле…

Однако в тот самый миг прозрения я со всей ясностью понял – неуязвимую тварь можно одолеть именно так. Один на один, в том самом месте, где мы с ней одинаково слабы.

И я не ошибся – на этот раз удар оказался точен, и тяжелый прут с хрустом проломил твари тухлую черепушку, высунувшись наружу влажным, покрытом слизью кончиком. От удара едва успевшая ринуться в мою сторону паучиха вздрогнула всем телом. Остановилась. Вскинула кверху толстые клешни и уже распахнула рот, чтобы оглушительно завизжать, но в этот момент ее лапы подломились. Шея вместе с проломленной башкой обвисла. Тварь грузно опустилась на то, что служило для нас полом. Захрипела, забулькала. После чего медленно завалилась на бок, до последнего буравя меня черными глазницами, в которых так же медленно и неохотно угасало алое пламя.

Я утер выступившую на лбу испарину. А потом оглянулся и, наткнувшись на гневно вздыбившуюся вокруг меня Тьму, уставившуюся в упор, как когда-то давно, тысячами подозрительно прищуренных глаз, благодарно кивнул.

– Благодарствую, Фол. Ты всегда был мудр, поэтому я приму любое твое наказание.