Темный мир. Возвращение

Пролог

Море… бескрайнее синее море, блестящее под солнцем, словно посыпанное серебристой пыльцой зеркало. Такие же бескрайние небеса. Вольный воздух, который так и хочется вдохнуть полной грудью… Этим утром распахнутый настежь мир как никогда выглядел прекрасным и нетронутым. И он действительно был бы таким, если бы не появившийся на языке привкус гари и не клубы черного дыма, застилающие горизонт.

Он знал, что должен спешить, чувствовал, что в Гнезде творится неладное. Но отчаянно надеялся, что успеет все объяснить братьям и предотвратить самое страшное.

Могучие крылья торопливо вспарывали густой, как кисель, воздух. Ветер натужно гудел за его спиной. Широкая грудь вздымалась часто, взволнованно. Дыхание оттуда вырывалось жаркое, с огненными искрами. Громадные ноздри с шумом втягивали влажный воздух, а огромное сердце сжималось от недоброго предчувствия.

Он спешил, стремясь вперед гигантской птицей. Его глаза уже различали неровную линию скал, за которую не было ходу ни пешему, ни конному. С болью видел, что именно оттуда тянется дым. Гигантский остров приближался с невероятной быстротой, потому что теперь летящего подгонял не только ветер, но и тревога.

Отступник… вот как они его называли… тщеславный глупец. Неразумный творец, отдавший свою кровь двуногим. Нарушитель. Преступник. Выскочка… и лишь Великая Мать его понимала. Она знала, на что он решился во имя нового и светлого. Знала, потому что именно к ней он пришел за советом. И пообещала, что поддержит его младших детей, если в том возникнет необходимость. А теперь Гнездо, куда он рискнул привести своих птенцов, рушилось прямо на глазах.

Он горестно закричал, увидев, как из-за кольца высоких скал вырвался чудовищно длинный язык первородного «Огня». С ужасом следил, как от удара осели многовековые горы. В панике понял, что Гнездо уничтожено. А потом с неистовым ревом бросился вниз, полубезумным взглядом обшаривая изуродованное плато в поисках уцелевших.

И он нашел их – крохотные, но поразительно упрямые фигурки, в руках которых жалкими тростинками посверкивали стальные клинки. Они выглядели такими слабыми рядом с десятками извергающих пламя собратьев! Их лица были закопчены, окровавлены, измучены… но они не сдались. Оставшись один на один против повелителей неба, все равно не сдались. И упорно держали магическую защиту перед разъяренными крылатыми, которые коршунами кружили над скалами.

– Нет… – слетело с его онемевших от ужаса губ. – Только не так… братья мои, почему же вы не видите?!

А потом его взгляд отыскал другую тень – могучую и величественную. Такую же крылатую, как и те, что с бешеной скоростью носились над поруганным Гнездом: Великая Мать закрывала собой его детей… тех, для кого он сердце разорвал и за кого был готов биться до последнего вздоха.

Он не понял, что случилось потом. Глаза слезились от встречного ветра, в груди судорожно сжималось неистово колотящееся сердце… но поздно. Слишком поздно он понял, для чего братья заставили его покинуть Гнездо в тот страшный день. И поздно осознал, что его слова не достигли их разума. Они не поверили, что его создания когда-нибудь смогут стать равными драконам. Не поверили, что у них хватит мудрости правильно использовать дарованную силу. И решили исправить ошибку сородича.

Над полуразрушенным Гнездом пронесся многоголосый крик, и в самом его центре раскрылся громадный огненный цветок. Жаркий, смертельно опасный даже для дракона «Огонь жизни», в котором мгновенно исчезла Великая Мать, до последнего закрывавшая собой двуногих. Вместе с ней в бушующем пламени исчезла и горстка храбрецов, посмевших противиться воле драконов. На том месте, где они только что стояли, взвился до небес чудовищный по силе огненный столб. А когда он опал, на оплавленных скалах осталась лишь дымящаяся воронка и статуя… невыразимо прекрасная статуя драконицы с распахнутыми в защитном жесте крыльями. Из-под каменной чешуи на миг проступило женское лицо с невыразимо печальными зелеными глазами, в которых стремительно угасали последние искорки жизни…

Глава 1

– Бел! – вскрикнул Таррэн и сел, лихорадочно оглядывая погруженную во мрак комнату. Но почти сразу обхватил руками мокрые от пота виски и глухо застонал: все-таки заснул… проклятье! Ведь не собирался же! Слово дал, что на этот раз глаз не сомкнет, пока не увидит ее снова или пока не ответят разорванные узы. Будь неладна эта Алиара, проклятый дворец, его настойчивый владыка, упрямый до безумия совет старейшин, проклятый договор, отец с его наставлениями, Эл с его нелепыми советами, весь этот ненужный мир, из-за которого Белка до сих пор не вернулась!

Прошла неделя с тех пор, как эльф сглупил и посмел обидеть ее недоверием. Целая проклятая неделя, в которой каждый день тянулся как год, а ночь – как настоящая вечность. На протяжении этой недели он каждое утро неохотно вставал, еще неохотнее тащился на совет, вяло обсуждал какие-то глупости. А потом так же вяло, все время ощущая на себе сочувствующие взгляды, тащился обратно. Чтобы, придя в свою комнату, упасть в глубокое кресло и целиком отдаться на волю уз, у которых сейчас и всегда была лишь одна важная задача – найти ее. Любой ценой.

Таррэн с отвращением посмотрел на постель, которая уже неделю оставалась несмятой. Невольно вспомнил, как совсем недавно на этих простынях умиротворенно спала Белка. Затем поднялся с сиротливо приютившейся в углу кушетки и, плеснув в лицо воды из кувшина, с тоской уставился в пустоту.

«Бел… где же ты? – Невеселая мысль в который раз облетела спящий дворец, но, как и раньше, вернулась без ответа. – Почему разорвала узы? И почему не отвечаешь на мой зов? Неужели я обидел тебя так сильно, что ты не хочешь меня видеть? Прости меня, Бел, я не сдержался и сожалею об этом… прости и возвращайся, любовь моя. Я тебя очень жду…»

Какое-то время Таррэн стоял неподвижно, с надеждой прислушиваясь к царящей вокруг тишине, но потом с горечью понял, что Гончая и сегодня не ответила. После чего расправил рубаху, в которой уснул не раздеваясь, рывком поднял с кресла ножны и, чувствуя, что проклятый сон упорно пытается свалить с ног, вышел в коридор. Где его тоже встретили темнота, тишина и… массивная тень с недобро горящими глазами, от одного вида которых у несведущего человека сердце мигом сбежало бы в пятки.

– Хозяин? – вопросительно рыкнул Таш, находясь на грани трансформации.

Таррэн дернул щекой и, знаком показав, что все в порядке, направился в сторону каменной клетки, в которую добровольно запирал себя уже которую ночь и до изнеможения занимался с родовыми клинками. Бешеным зверем носился по лабиринту, соревновался в скорости с ветром… что угодно делал, лишь бы не думать и не дать растущему отчаянию завладеть собой целиком.

– Хозяин, вам помочь? – бесшумно выступил из темноты, блестя такими же желтыми, как у брата, глазами, Нэш.

Таррэн молча покачал головой.

Перевертыши так же молча отошли. А когда за молодым лордом закрылась дверь, с тихим вздохом присели возле стены – хозяин не любил, когда ему мешали. Но внешнее спокойствие давалось ему нелегко. А после того, как он, забывшись, едва не спалил шевелюру навязавшемуся в напарники Элиару, тренировался исключительно в одиночестве.

Хотя, возможно, причина нежелания хозяина видеть их рядом с собой на полигоне заключалась еще и в том, что они отказались искать своего вожака. Еще тогда, когда сразу после ее ухода он сгоряча рявкнул: «Найдите!»

– Простите, хозяин, – отозвался тогда оставленный за старшего Таш. – Наша первоочередная задача – охранять вас.

– Меня не нужно охранять!

– Еще раз прошу прощения, но у нас приказ.

Таррэн глухо выругался.

– Шир! Найди Бел и немедленно верни!

– Я больше не нужен моему лорду? – неестественно спокойно осведомился Шир, даже не подумав сдвинуться с места.

Таррэн от ярости едва не вспыхнул снова, при этом посмотрев на упрямца так, что даже бесстрашные охотники едва не отступили на шаг, Тирриниэль всерьез озаботился проблемой сохранения дворца, Элиар начал потихоньку плести защиту. Но, к счастью, это быстро прошло: пытаться остановить или, еще хуже, заставлять Белку делать что бы то ни было грозило повреждениями, не совместимыми с жизнью. Так что опасения Шира были оправданны, и Таррэн не мог этого не знать.

– Стрегон? – В последней надежде темный повернулся к кровнику.

Полуэльф только вздохнул:

– Я могу найти Бел… при удаче. И если никто не помешает. Но вернуть? Вы же знаете, это никому не под силу.

«Кроме тебя», – мысленно добавил он.

И вот тогда у Таррэна опустились руки: перевертыши не могли нарушить приказ вожака, это у них в крови. А Белка, судя по всему, приказала держаться от нее подальше и ни на шаг не отходить от него, глупца, напрочь позабывшего, какой взрывоопасный у нее нрав. Они не смогли бы вернуть ее обратно, испрашивая прощения за своего лорда. И уж конечно не рискнули бы нарушить приказ и оставить его без защиты.

– Найди Бел, – устало вздохнул Таррэн, отводя погасшие глаза и убирая вокруг себя ореол бешеного пламени. – Просто найди и скажи, что…

– Да, мой лорд, – грустно улыбнулся Стрегон и ушел, не желая, чтобы гордый эльф показывал свою боль посторонним.

– Доброе утро. Как дела? – настороженно поинтересовался Элиар, вскоре после рассвета наткнувшись на побратима в коридоре.

Таррэн криво усмехнулся:

– А ты не видишь?

Светлый внимательно изучил его уставшее лицо с темными кругами под глазами, правильно расценил тлеющие в глубине зрачков алые огоньки. Покосился на дымящуюся дверь, за которой дворец уже восстанавливал оставшиеся от полигона руины, на тускло светящиеся родовые клинки, которые темный еще не успел убрать в ножны, и неодобрительно покачал головой.

– Скоро совсем себя изведешь. Опять ночь не спал?

– Почему? Подремал.

– Сколько, минуту? Две? – негодующе фыркнул Элиар. – Или пару мгновений, когда сил совсем не осталось?!

– Отстань, – раздраженно отвернулся Таррэн.

– Не отстану! – неожиданно заупрямился побратим. – Ты себя в зеркале видел? У тебя ж резерв скоро выгорит! Ты хоть подумал, что со мной сделает Милле, если узнает?! А Тир? И Тебр! А Тору я что скажу?!

Таррэн, не выдержав упрека, отвел глаза.

– Прости, брат. Когда ее нет, мне… тревожно.

– Бел вернется, – настойчиво сказал Элиар, ободряюще сжав его плечо. – Как только остынет, сразу придет и, как водится, надает нам по ушам. Тебе – за то, что языком мелешь где ни попадя, мне – просто так, за компанию… сам знаешь, от такого удовольствия она никогда не откажется, хотя я до сих пор не понимаю, что она нашла в таком дураке, как ты.

Темный эльф наконец слабо улыбнулся.

– Ты пробовал ее позвать? – строго осведомился Элиар.

– Каждый день зову, – прошептал Таррэн.

– И как? Что с узами?

– Ничего. Бел разорвала их сразу и с тех пор больше не отзывается.

– Ты ее чувствуешь?

– Нет.

– А Стрегон?

– Он ее не нашел. Вернее, нашел, но Бел не пожелала вернуться. Сказала, что хочет побыть одна.

Элиар недоверчиво покосился:

– И все?

– Да. – Таррэн тяжело вздохнул. – Мы и раньше иногда не сходились во мнениях. Она бурчала, бросала все дела и сбегала к своим кошкам. Иногда ворчал я. Когда-то мы оба были неправы… на день… час… или пару минут… но потом все становилось как раньше, потому что Бел, как ни странно, быстро отходит. И она всегда умела прощать. Но впервые за все время она ушла от меня надолго и так далеко, что я не могу ее почувствовать. Неделя… проклятая неделя, за которую я не могу даже выкроить время, чтобы найти ее и вернуть! Наверное, я слишком привык, что она рядом? Без нее мне трудно. Эл, если бы ты знал, как мне трудно! Да еще эти сны…

– Бел вернется, – твердо повторил Элиар. – Подумает, остынет и непременно вернется: ей без тебя тоже нелегко.

– Это-то меня и пугает. – Таррэн поднял горящие глаза, и светлый вздрогнул, на мгновение окунувшись в океан тревоги, плескавшейся там до самого горизонта. – Я боюсь, что она может сорваться. Пять лет назад я едва успел. Если бы не Эланна и Траш, Бел могла стать… другой. И мне страшно подумать, что тогда ее не остановила бы ни стая, ни я, ни дети. А сейчас это может повториться. И я проклинаю себя за то, что подверг ее такому риску.

Эл до боли прикусил губу, но возразить было нечего. Для такой, как Бел… для ее крови и наклонностей Траш любое потрясение могло стать опасным. Слишком мало времени прошло с тех пор, как их сознания разделились. Слишком много лет Гончая провела, держа на плечах эту трудную ношу. Слишком много труда потребовалось, чтобы удержать Белку от превращения в зверя. И слишком велика была угроза полного единения с хмерой.

Владыка Золотого леса в последние годы упорно гнал от себя мысль, что они могли опоздать с созданием эликсира. Старался не замечать, как быстро порой вспыхивает Белка из-за пустяков. Пытался уверить себя в том, что это – всего лишь последствия, которые с годами сойдут на нет. Но при этом каждый раз с холодком слышал рычащие нотки в ее голосе, следил за неправдоподобно плавными шагами, не раз подмечал неуловимые изменения в ее лице и тщетно убеждал себя, что это пройдет. Но червячок сомнения все же подтачивал его душу, упрямо нашептывал, что многие из повадок Траш слишком глубоко въелись в ее плоть и кровь. Не желали оставлять ее даже после возвращения Таррэна. И настойчиво говорили о том, что Бел действительно изменилась за эти годы: стала резче, жестче, чем обычно, но при этом гораздо сильнее. Настолько, что порой вся стая перевертышей не могла удержаться на колоннах, вступая в схватку со своим вожаком. И раз уж он, светлый, видящий ее далеко не так часто, как хотел бы, заметил эти перемены, то Таррэн наверняка отыскал их гораздо больше. И именно поэтому места себе не находил.

Элиар прикрыл глаза.

– Если хочешь, давай попробуем вдвоем. Я прикрою тебя, а ты воспользуешься моим венцом. Или у Тиля возьмем – не думаю, что он откажет.

Таррэн покачал головой.

– Я уже пробовал. Бел не отзывается. И мне порой даже начинает казаться, что ее вообще здесь нет.

Светлый слегка вздрогнул.

– А портал?

– На месте, – отвернулся Таррэн. – Я проверил сразу, но Бел все еще на Алиаре. Но или так далеко, что не слышит даже зова, или…

«Не может его услышать, – с холодком подумал Элиар. – А услышать она не может только в одном случае: если то, чего мы боялись, все же произошло и Белка сейчас… не совсем Белка».

Он в тревоге посмотрел на побратима, но по его виду понял, что Таррэн об этом тоже думал. И боялся, что эта мысль окажется верной. Более того, наверняка немалую часть сил постоянно тратил на то, чтобы поддерживать хоть какую-то связь с пропавшей супругой, а ночью отдавал ей столько, сколько способно было отдать его уставшее тело. Затем тратил бесконечно долгий день на какие-то пустяки и со страхом ждал наступления следующей ночи, каждый час которой превращался в настоящую вечность, а каждая неудача – в маленькую смерть.

У Элиара изменилось лицо, когда он вспомнил, как всего два дня назад они с Тилем пытались образумить отрешившегося от всего мира Таррэна. Как тормошили его, напоминали о договоре, говорили, что нельзя весь день таращиться в никуда и ни слова не сказать в защиту своих интересов… болваны! Да не было у него больше никаких интересов! Таррэну не нужен был мир, если в нем не окажется Белки! И если он все еще оставался здесь, то лишь потому, что уважает отца. А исход этих трудных переговоров стал для него совершенно неважным.

– Прости. – Светлый поджал губы, и Таррэн слабо кивнул. – Прости, брат. Я не подумал. Возьми мой резерв…

– Не нужно, – качнул головой темный. – Мы с тобой все еще слишком разные. Да и моя аура тогда изменится, а мне бы не хотелось… неожиданностей.

– Может, тебе сегодня не ходить на совет?

– Для отца это важно, – снова вздохнул Таррэн.

– Таррэн! – окончательно растерялся Элиар, но побратим лишь невесело покачал головой.

– Мне ничего не остается, кроме как сидеть и ждать. Меня никто не отпустит свободно разгуливать по Эоллару. Даже если я смогу незамеченным покинуть дворец, то меня опознает любой маг, любой эльф – по лицу, по мечам, по магии. Никакая личина не поможет. Я – не Бел, брат. А если наплевать на владыку и уйти вопреки его воле… тогда мы вообще зря сюда пришли. Так что нет, Эл. Мне просто некуда деваться. Отцу – тоже. Все южное крыло находится под неусыпным надзором. Даже рыжему не под силу удрать отсюда так, чтобы никто не услышал. По крайней мере, на двух ногах. А отпускать его на четырех… сам знаешь: только Стрегон чувствует Бел достаточно хорошо. Но она не велела ему оставлять меня, поэтому он не уйдет.

Элиар на мгновение прикрыл глаза.

– Что с Истаэром?

– Уехал в тот же день, как закончил петь свои песни, – невесело хмыкнул Таррэн.

– Стрегон не сказал, зачем Бел попыталась его коснуться?

– Нет.

– А сам что думаешь?

– Ничего, – вздохнул темный. – Кроме того что я испортил ей какой-то план. Но даже представить не могу, зачем он ей понадобился!

– Может, дело в оружии?

– Да брось. У нас его столько, что хватит на целую армию: Крикун когда-то делал, затем Стражи, твои эльфы, да и я сам немало ковал… там собрано лучшее, что есть на Лиаре. Лучшее, что мы смогли для нее создать. Разве что ее могли заинтересовать хроники, о которых кузнец знает лучше всех? Но он уехал. И уехал один – я проверил. А отыскать его жилище на Алиаре не под силу даже владыке – Истаэр слишком ценит независимость, поэтому найти его можно только через остров Трех Отшельников. А туда, кроме как через порталы и по воздуху, не доберешься. И то можно лишь оставить послание в приметном месте, а уж когда Истаэр изволит его забрать – одному Торку известно. К тому же Белка не успела его зацепить. Так что Истаэр ушел без объяснений и, судя по всему, в бешенстве от того, что мы наплевали на его искусство.

– После того как ты один раз его уже скрутил, во второй он нарываться поостерегся.

Таррэн поморщился:

– Он все же не дурак, хоть и упрям как осел. «Огонь жизни» ему не по зубам, так что связываться с нами для него равносильно самоубийству.

– Особенно после того, как ты наглядно это продемонстрировал, – хмыкнул Элиар. – Но учти: вечером я к тебе все равно приду, и мы попробуем отправить зов вместе.

Таррэн удивленно обернулся, но светлый кивнул:

– Да-да, попробуем. Несмотря на твои сомнения и мои невеликие способности к вашему дурацкому «Огню». Видно, мне на роду написано слать вам зов Торк знает откуда. Сперва тебе, теперь вот Бел… и даже не вздумай возражать! Я сегодня же беру твоего отца за руку, и мы делаем это втроем. Вместе, что бы ты ни говорил. И сидим в твоей комнате до тех пор, пока не получим внятного ответа… или подзатыльника от твоей нахальной пары, у которой никогда не было почтения к нашим ушам.

Таррэн мгновение растерянно смотрел на побратима, но потом вздохнул и наконец улыбнулся:

– Спасибо, Эл.

– Мой лорд, можно мне тоже? – тихо спросили за спиной.

Эльфы изумленно обернулись, но неслышно подошедший Стрегон так же спокойно пояснил:

– Я могу дать вам след. И запах. Я помню его и слышу почти постоянно.

– Тебе же запретили, – прищурился Элиар.

– Запретили искать самому. Тогда как запрета на помощь вам не поступало.

Таррэн недоверчиво оглядел перевертыша с ног до головы.

– Мне это не нравится, – тихо сказал Стрегон, бестрепетно выдержав его внимательный взгляд. – Я видел ее сны – они тревожны и почти все связаны с Изиаром. И мне кажется, что Бел еще сама не знает, зачем ушла.

– Она рядом? – спросил так же бесшумно подошедший к сыну Тиль.

– Нет, сэилле. Ее запах слаб. Вряд ли вы сможете ее отыскать без моей помощи.

– Она с тобой говорила?

– Нет, мой лорд.

– Связаться пыталась?

– Больше нет, – покачал головой Стрегон. – Но стая волнуется не меньше, чем вы. А из них только мне удается почуять Бел достаточно хорошо, чтобы указать вам направление.

– Хорошо, – медленно наклонил голову Таррэн. – Мы попробуем. Сперва одни, потом – с тобой, если ничего не получится.

– Лучше наоборот, – не согласился Элиар.

– Я почти не поддаюсь магии, – на всякий случай напомнил Стрегон, видя, что Таррэн колеблется. – К тому же Бел назвала меня кровным братом и вряд ли расстроилась настолько, что решила…

– Братом?! – ошарашенно крякнул Элиар. – Когда?!

– Вчера. Она сказала, что для меня это – лучший вариант. И я с этим полностью согласен.

– Таррэн, ты знал?!

– Конечно, – хмуро кивнул эльф. – Только думал… впрочем, какая разница, кто кого водил за нос? К тому же раз он согласился, то это действительно лучший вариант. Особенно для меня, потому что среди этой мохнатой братии есть хотя бы один разумный человек, у которого хватило совести обойти прямой приказ вожака.

Тиль неопределенно хмыкнул:

– Там весь род такой.

– Согласен. Хотя, конечно, не думал, что все получится именно так. – Таррэн вздохнул, а потом вдруг протянул отрытую ладонь и вопросительно взглянул на удивленно отпрянувшего охотника. – Ну что, рискнешь наглеть дальше?

У Стрегона невольно дрогнул голос:

– Что?!

– После того, что случилось, и того прошлого, в котором ты… как и твой дальний предок… приняли деятельное участие, для нас с тобой, как сам понимаешь, возможен лишь один вариант, когда мне в один прекрасный день не захочется тебя прибить, а тебе не понадобится со мной соперничать. Бел этот вариант нашла. Более того, осуществила, не ставя нас обоих в известность. Да-да, не удивляйся: до меня тоже только недавно дошло. Но ты больше не сможешь относиться к ней так, как мне бы не хотелось, и не совершишь ошибок, которые могли бы доставить нам обоим неприятности. А я, в свою очередь, лишился повода за тобой приглядывать, потому что… полагаю, ты в курсе, насколько ревнивы мужчины моего рода?

– В общих чертах, – кашлянул Стрегон, невольно припомнив, где и в каком виде предстал перед ним после первого настоящего единения с Белкой. Торк! А ведь Таррэн тогда и бровью не повел. Просто поговорил и отпустил восвояси, ни словом, ни делом не намекнув, что ему неприятно видеть любимую жену рядом с другим мужчиной. Если бы он не был полностью уверен в ней, если бы усомнился хоть на мгновение в нем… если бы не понял именно тогда, ради чего Белка позволила новорожденному волку пропороть себе плечо…

Перевертыша аж перекосило от этой мысли.

– Вот именно, – усмехнулся темный эльф, с поразительной легкостью считав его мысли. – Но раз повода у меня больше нет, то, может, ты сделаешь еще один благоразумный шаг? Что скажешь… брат?

Стрегон пару мгновений всматривался в его усталое лицо, а потом благодарно наклонил голову и осторожно пожал протянутую руку.

Глава 2

Рен Сорен ал Эверон в который раз покосился на темнеющее небо и с досадой признал, что снова не нашел ни единого следа пропавшего Белика. Для чего владычице понадобилось проявлять такое внимание к проблемам чужаков, он не знал и лишних вопросов, разумеется, не задавал, но когда получил приказ во что бы то ни стало разыскать пропавшего мальчишку, то почувствовал, как внутри снова поднялась волна глухого раздражения.

Проклятый лаонэ! Из-за него возникло столько проблем, что этого поганца стоило удавить еще во младенчестве. Или же сбросить в пропасть молчания, что испокон веков зияет возле северной галереи. Но искать… да еще привлекать к этому чуть ли не половину дворцовой стражи… честное слово, нелепо. Однако госпоже не откажешь, к ней не придешь теплым вечерком и не заявишь в сердцах, что она и так уделяет чужакам неоправданно много внимания.

Рен Эверон тяжело вздохнул.

Наверное, Создатели разозлились на него, раз поставили в унизительную зависимость от Белика, а потом сделали так, что леди Эланна возложила на своего верного слугу обязанность по поискам сопляка. Однако и этого им, видимо, показалось мало, потому что теперь весь личный состав стражи рыскал с утра до ночи по бескрайним садам, но при этом никто даже не увидел свежего следа!

Начальник личной стражи владычицы сжал кулаки.

Как… ну как могло случиться, что его следопыты в одночасье превратились в одураченных болванов, не умеющих отличить след простого человеческого мальчишки от отпечатка обуви какого-нибудь вельможи?! Как они могли за эту неделю целых семь раз расписаться в собственной беспомощности?!

Начальник дворцовой стражи едва не сплюнул, но вовремя опомнился: владыка Эоллара близко, его глаза и уши – духи леса – наверняка обо всем доложат. Так что следовало проявлять сдержанность и выполнять неприятное поручение госпожи. Не привлекая неумех, которых мерзавец Ортэ обозвал «длинноухими болванами» и «выскочками». Хотя в кои-то веки рен Сорен был готов с ним согласиться.