Вильгельм. Вестник

Больше всего настораживал тот факт, что вокруг не имелось никаких подозрительных следов. Обычно если в лесу заводится какое-то чудовище, то от него остаются отпечатки лап на земле, клочья шерсти на деревьях, следы когтей, кости убитых животных. Если на зверье нападает смертельная болезнь или мор, то они умирают повсеместно и после них хотя бы тела остаются. А тут – ничего. Ни отпечатков лап, ни трупов. Так, словно те, кто мог, давно отсюда ушли, а кто не смог, того уже утащили под землю.

Это было очень характерно для скверны, поэтому я снова принялся кружить по окрестностям и вскоре обнаружил, что предполагаемый диаметр мертвого пятна вовсе не пять тысяч шагов, как говорил Нардис, а намного… намного больше.

Впрочем, для скверны точно так же был характерен и захват территорий, так что это меня как раз не удивило. А вот тот факт, что вокруг все еще не было ни одной твари, откровенно настораживал. Как бы дико это ни звучало, однако за все время мне на глаза не попался ни зомби, ни какой-нибудь завалящий скелет. Вообще ничего, понимаете? Лес будто вымер во всех смыслах этого слова. И даже при моем появлении никто не встревожился.

А еще я, как ни старался, не нашел ни одного провала в земле, оврага, пещеры или просто хода, который вел бы в здешнюю скверну.

И это было более чем странно.

Скверна не может не питаться, ей постоянно требуется новый материал для создания нежити. Старая скверна при этом обязательно выставляет наверху патрули и хотя бы какую-то защиту на границе, а эта почему-то затаилась. И если бы не отсутствие живых, даже я, пожалуй, не поверил бы, что в этих лесах творится что-то неладное.

– Не понимаю, – пробормотал Мор, когда время стало близиться к утру, а мы так ничего и не нашли. – Скверна тут точно есть, но я ее совершенно не ощущаю… Кстати, ты знаешь, что за нами следят?

Я встрепенулся.

– Кто?

– Понятия не имею. Но это определенно кто-то живой и довольно крупный.

– Давно он за нами следит?

– От самой деревни увязался, – ответил Мор. – Но держится в стороне, шагов четыреста левее и немного сзади.

Я досадливо поморщился: на таком расстоянии ауры я уже не вижу. Четыреста шагов, говорите?

– Смотри-ка, – хмыкнул призрак, когда я повернул в другую сторону и со всей доступной скоростью направился на поиски соглядатая. – Он то ли видит нас, то ли каким-то образом чует… Ого! Вильгельм, он уходит, можешь себе представить? А скорость у него не намного меньше, чем у тебя!

Я резко остановился.

– Так. А сейчас?

– Сейчас вы стоите оба, – со смешком поведал темный бог. – Похоже, он и впрямь тебя видит. Но поскольку на таком расстоянии, за деревьями, да еще и в темноте это невозможно, то получается, что наш гость умеет различать ауры. Причем не только живых, но и мертвых. К тому же для зверя он действует чересчур разумно, так что, судя по всему, мы наткнулись на оборотня.

– Что ему могло тут понадобиться?

– Может, то же, что и нам?

Я с сомнением покосился на зависшего рядом призрака. Тот, в свою очередь, без слов понял, о чем я хотел его попросить, после чего ужался в крохотный комочек, метнулся на восток, прямо на ходу делаясь невидимым, но довольно быстро вернулся и с новым смешком доложил:

– Это точно оборотень – он меня учуял и ушел.

– Ну тогда и пес с ним, – заключил я. – Оборотни скверне по определению не служат, так что он все равно бы нам не помог.

Мор вдруг издал странный звук.

– Я бы так не сказал…

– Что?

Призрак ненадолго задумался, а потом неопределенно кашлянул.

– Знаешь, а от этого лохматого есть польза – похоже, он уже с кем-то сражается. А с кем он может сражаться рядом со скверной, полной живых мертвецов? Только с ними самими. Так что можно сказать, что он любезно указал нам дорогу.

– Давай взглянем, – предложил я. – Чем Саан не шутит? Может, он отыщет для нас и вход?

Мор на это ничего не ответил – только усмехнулся. Однако с места мы сорвались практически одновременно и всего через четверть часа добрались до того участка леса, где наш соглядатай неосторожно нарвался на патруль.

Когда до сражающихся осталось двести шагов, я наконец-то увидел его ауру и убедился – действительно оборотень. Разумеется, в зверином обличье. Причем крупный, размерами чуть ли не с лошадь. На редкость подвижный. Невероятно ловкий, несмотря на немаленькую массу. И вдобавок не побоявшийся столкнуться с целой толпой тварей, которые облепили его со всех сторон, как злые собаки – молодого бьерна.

Еще через несколько минут я подобрался к месту схватки вплотную и вот уже тогда удивился по-настоящему.

Ба! Оказывается, это не просто оборотень, а, судя по всему, мрон. По крайней мере, Итан Миррт в свое время продемонстрировал мне точно такое же обличье – здоровенного, покрытого густой жесткой темно-коричневой шерстью зверя с мощными лапами, мускулистым туловищем, длинными когтями и оскаленной пастью, над которой яростно горели янтарно-желтые глаза с узкими вертикальными зрачками.

Это было необычно. Даже, наверное, странно. До Норейских гор отсюда было гораздо дальше, чем до Дамана. Но что могло понадобиться мрону так далеко от дома? Да еще здесь, в приграничье, куда даже разбойники с некоторых пор не суются?

– Надо же, химера, – разделил мое удивление Мор. – А что это за твари, с которыми он сражается?

Твари меня, признаться, тоже заинтересовали – это оказались костяные пауки. Однако не такие, каких в свое время создавал я, – эти выглядели гораздо крупнее, имели не восемь, а где шесть, где целых двенадцать лап. У некоторых из туловища росли острые шипы, тогда как голов не было вовсе. А некоторые выглядели настолько несуразно, коряво и неестественно даже для нежити, что я сразу понял, почему не почуял их раньше.