- -
- 100%
- +
В ту ночь было слишком много джина. Мы поехали на пикник, где я оказалась свидетельницей его разговора с Деном и задала единственный вопрос: если об этом узнают, будут проблемы?
Дальше случилось невообразимое – он спятил. Начал орать, махать руками, унижать моих родителей. Я не понимала, что происходит, но выслушивать это была не в силах.
Я побежала к машине и нарочито села за руль. Ден догнал меня, плюхнулся на пассажирское, отобрал ключи: «Ясь, он погорячился, не слушай его. Все хорошо».
Я чувствовала тотальную беспомощность: пьяная, чтобы ехать за рулем, и совсем на мели, чтобы вызвать такси. Я не хотела принимать эти правила, он говорил непростительные вещи про мою семью – людей, которых не видел в глаза.
А потом мы пришли к нему домой, и он сказал: «Ты все себе выдумала, ты напилась, я не говорил ничего подобного». Вот бред! Я отчетливо слышала, в ушах застыли жуткие слова. А потом я просто испугалась и начала просить у него прощения. Что! За что? А он не хотел меня прощать. Тогда я начала умолять его.
Он мне кинул пренебрежительно: «Яся, ты очень глупая». «Да, да, я очень глупая, я не так поняла, ты не говорил этого, прости меня, дорогой!», – я рыдала. Потом мы неистово трахались и для меня это было искупление.
Прошло много лет, и я могла бы написать о великом даре прощения, принятия, выводах. Но я буду говорить лишь о фактах. Если ты читаешь это, мистер, знай, ты конченый мудила.
Дышится легко
Здесь и сейчас. Я иду из модного клуба с Ясей по Берсеневской набережной. Она в шелковом платье, и с ней легко, не то, что с Аней. Длинные волосы растрепаны после сумасшедших танцев и четырех бокалов виски. Она потерла глаз и тушь размазалась по пальцам.
Дует свежий весенний ветерок. Уже начинает светать. Такое ясное небо. Уши заложены от громкой музыки, стерты стопы, помят пиджак.
– Яся, понимаешь, у меня сейчас такая ситуация – предупреждаю ее, предполагая, что она может слиться. – Я сплю на кухне, в этой квартире живет еще и Ден – про еще одного друга намеренно умалчиваю.
– Он же не имеет к нам никакого отношения? – интересуется Яся.
–Абсолютно.
–Ну и пофиг тогда, едем к тебе! – настойчиво заявляет она.
Мы оказываемся на съемной квартире за МКАДом, мажорная Яся не брезгает лечь со мной на односпальный кривой продавленный диван на кухне.
Бужу сутра ее:
–Мне на работу.
– Так воскресенье же, выходной.
– У меня выходных не бывает.
– А кем ты работаешь?
– Я помогаю богатым людям тратить их деньги.
Она заставляет меня провожать ее на метро через всю Москву. С ней весело и легко, но нам почему-то совсем не о чем поговорить в вагоне, отлично, что он шумный, и я мечтаю поскорее доехать.
Не то, чтобы она не интересный собеседник, но не в моем положении болтать. У нас химия, страсть, похоть. Я не вру хотя бы в этом, она будоражит.
Мы не договариваемся о следующей встрече, и я целую ее в лоб, как-то по-отечески немного.
Она на высоких каблуках, такая хрупкая. У нее идеальное тело. Красивая сучка. Обалдеть. Обладать ей.
Я перестану жрать на ночь, достану пыльные кросы и начну бегать по стадиону. Я буду присылать ей сообщения, полные красных сердец. Буду покупать ей вкусные пирожные, гулять с ней за руку, и гладить ее за ногу в кино, а потом заниматься сексом на парковке торгового центра. Я куплю новую кровать и шелковое постельное белье. Я разрешу ей привезти свою зубную щетку. Я позволю ей поспать во всех моих футболках.
Она затягивает, и я лечу куда-то в бездну.
Самая короткая ночь
– Вы забрали последний эклер, а я весь вечер только и думала о нем. Теперь я думаю о вас.
С Лилей мы познакомились на презентации одной бульварной книжки. Ее характер и напор – перед этой женщиной было невозможно устоять, и я «поддался». Если мне нравится девушка, все получается легко: мимолетный взгляд, отработанный годами язык жестов: и вот она с бокалом шампанского уже на расстоянии полуметра и настроена решительно.
Классический пиджак, клетчатые брюки. Она не была вычурной и выделялась на общем фоне своей лаконичностью и абсолютной уверенностью в себе. Лиля случилась спустя пару дней, как я сменил номер после очередной истерики Яси.
– Вы здесь один?
– Уже нет. Теперь я с вами.
С Лилией было все иначе, в отличие от Яси: она ничего не выспрашивала, не пыталась найти подвоха, не строила планов и не лезла, куда было не надо. И Лиля была единственной женщиной, которая исчезла сама. Она разбилась на пассажирском в такси, узнал я об этом из ее инстаграма.
Мы виделись стабильно 2 раза в неделю на протяжение 2 месяцев, она оставалась у меня в новой съемной студии. Ее сестра выложила дату и место похорон. В то утро я ушел в беспамятство с бутылкой коньяка – так я простился с ней. Я не пошел туда и не жалею. В моей памяти она осталась свежей и живой.
*
Перелезли через перила, сидим напротив небоскребов Сити, встречаем рассвет. Слишком красиво, чтобы быть правдой. Лучи преломляются и играют бликами на воде, здания окрашиваются в желто-оранжево-розовый. Мы маленькие, чего мы стоим? Кто вспомнит о нас? Жизнь же – это момент. Нет прошлого и будущего. Людей вокруг, кстати, тоже нет – странно для этого места, но чистая правда – ни души кроме нас. У меня разрядился телефон и все, что мне остается делать, – рассматривать детали. Я снова не буду спать и уеду сразу на работу.
У Лили черные волосы до плеч, развиваются от ветра, пряди лезут в большие зеленые глаза, она щурится и смеется. На лице веснушки. Легко дышать.
– Я, кажется, люблю тебя.
– Лиля, перестань! Ты любишь эклеры и дурацкую литературу.
– Скажи? Ты счастлив?
– В данный момент? Абсолютно!
Летом короткие ночи, именно поэтому они так прекрасны. Лиля стала моей летней ночью в самый длинный день в году.
Вулкан и лава
– Умоляю, перестань! Пусти руку! Синяк уже!
– Ты больная идиотка, тебе лечиться надо. Нажралась?
– Я выпила с подружкой два бокальчика. Я предупреждала, что задержусь. У тебя стеклянный взгляд, я боюсь тебя.
– Бойся. И не твори херни.
Я резко оттолкнул ее, хотел напугать, и ей было страшно. Она быстро сняла туфли и проскользнула в комнату.
Аня непредсказуема, я теряю над ней контроль. Мы поливаем друг друга водой, крушим все, что бьется. Это жизнь на вулкане, от этого захватывает дух.
*
– Мы куда-то собираемся?
– Милая, этот вечер особенный! Накинь шубу и пойдем со мной. Мы вышли в заснеженный сад.
14 февраля. На улице падают большие мягкие ясно-белые хлопья, а в беседке пахнет свежими розами, играет скрипка, горят маленькие свечки. Идеальный момент. Я достаю кольцо. И ожидаю какой угодно реакции, но только не этой.
Она вдруг поморщилась, а потом в слезах сбивчиво произнесла: «Мне кажется, у нас все плохо закончится…».
– Милая, если ты откажешь мне, я умру! Ты самое ценное, что есть у меня. Ты же не убьешь человека?
Любой ценой я должен заполучить ее. Она моя, только моя. Сейчас такой красивый волшебный вечер. Я падаю на колени, и умоляю ее быть моей.
– Конечно я согласна, прости, прости меня! Боже, мне теперь так стыдно и жалко тебя – ты очень старался и все безумно красиво. Не слушай меня, я несу чушь. Я буду твоей женой. Я тебя люблю!
*
Я на полном серьезе боялся, что однажды придушу ее и сяду. И самое страшное, что в моменты ярости я не боялся ничего из этого.
Я заставил ее сожрать две сигареты, которые нашел у нее в сумке, когда она пришла с дня рождения какой-то подруги. Я ненавижу, когда женщина курит, и она это знала, уверяла, что давно бросила.
Мне было мерзко на нее смотреть, но одновременно было приятно, что она не в силах сопротивляться. Я заставил ее. Она плакала и давилась. Утром я принес ей огромный букет и вымаливал прощение.
Через две недели я молча съехал от Ани в квартиру Дена, которую он снимал со своим другом. Я заблокировал ее номер, оставив ей записку с одним единственным предложением: «У нас все плохо закончилось, прости».
Счастье любит тишину
Внезапная гибель Лили выбила меня из колеи. Ощущение незавершенности. Все оборвалось слишком резко, и я не был к этому готов. Я набрал Ане с другого номера.
– Милая, привет, давай увидимся, я умираю!
– Я хожу к психологу, ты страшный человек.
– Подлечить голову – это ты правильно решила.
– Прощай.
Ну вот и с Аней все оборвалось. Я надеялся, что у нее поостыли эмоции и я сумею объяснить ей, почему так резко пропал из ее жизни. Рассказать ей, что принял такое решение ей во благо. Я не хотел, чтобы все было как раньше, но подумал, почему бы и не утешиться в ее объятиях.
Я пришел на Патрики. Сижу на лавке и смотрю на лебедей. Они белые, чистые. Большие благородные птицы. Если один лебедь из пары гибнет, второй разбивается о землю. Может это и вымысел, но чувствую я себя примерно также паршиво.
Я глядел практически в одну точку в исступлении, и уже начинало смеркаться.
А куда уплыл второй лебедь? Пустота разрывает изнутри. Я листаю телефонную книжку, и нахожу подходящий номер.
Чтобы в самом деле жениться на Ане, мне нужно было развестись с самой святой женщиной на свете. Я не смог.
Дорога пустая, я гоню 180. Еще 3 часа, и я буду дома. Деревья расплываются, и меня отпускает. Я три месяца не видел дочь. Интересно, она меня узнает? Я и сам себя не узнаю.
Дома будет тепло, будет горячий ужин. Я не смогу остаться с ней, не хочу причинять ей боль.
Я помогаю очень богатым людям выбивать долги, и тратить то, что должно бесследно исчезнуть, на разные дорогие вещи. Еще я стараюсь на этом зарабатывать сверху. Если об этом кто-то узнает, мне конец.
Провал года
– Диана, мне не нужен сейчас ребенок, тебе тоже.
Диане 20. Мы познакомились в Старбаксе на Киевской. Он всегда битком, и сидеть с кем-то незнакомым за одним столом здесь считается обыденным.
Все было очень банально.
– Вы не против, если…
– Не против, присаживайтесь.
Она даже не взглянула на меня, увлеченно печатая на своем ноутбуке. Подвернутые джинсы, клетчатая рубашка, круглые очки, собранные в аккуратный хвост волосы и пухлые губы. Я впервые не знаю, о чем заговорить с девушкой и как привлечь ее внимание. Она магнетически притягивает меня, а я боюсь показаться нелепым, она совсем юна.
– Как называется это слово, крутится, никак не могу вспомнить. Необычный, нестандартный подход, но другими словами? – вдруг обратилась она ко мне.
– Неординарный?
– Да нет же, нет. Другой синоним.
– Нетрадиционный?
– Нееет. – Она хихикнула и посмотрела на меня снизу вверх.
Я быстро включился в игру.
– Нетривиальный. – предположил я с пятого раза.
– Даааа! Именно. Спасибо! – обрадовалась она и продолжила печатать.
– Пожалуйста! Рад помочь красивой девушке по имени…
– Диана. Я пишу дипломную работу по лингвистике.
Все завязалось само собой. Мы просидели в кафе часа 3, наверное. Много шутили, смеялись, я пошел провожать ее под проливным августовским дождем до метро и поцеловал в губы.
*
– Ты же понимаешь, что этот вопрос надо решать?
– Мне так плохо, он же живой.
– Диана, твою мать, какой на хер живой!?
Я не знаю, как так вышло, но это последнее, чего я хочу сейчас. Я всячески пытаюсь склонить Диану к здравомыслию – это не нужно ни мне, ни ей. Она напугана, я знаю, что дожму ее аргументами, смогу убедить ее и она не воспротивится. Мне нужно это сделать во что бы то ни стало.
Я отвез Диану в клинику и сказал: «Это не обсуждается. Не парься, и не слушай, что они тебе говорят – у них работа такая, чтоб людей больше рождалось. Ничего с тобой не случится, ты молодая и быстро восстановишься».
Я не звонил ей весь следующий день, надеясь, что и она ответит тем же. Поздно вечером она позвонила мне сама, но я попросил ее созвониться завтра, сославшись на трудный день.
– Почему ты не интересуешься, как я себя чувствую?
– Ну, думаю, ты бы сказала, если бы что-то случилось.
– То есть, по-твоему, ничего не случилось?
– Да вроде нет. А я что-то пропустил?
Прошло пару недель, меня тяготило депрессивное настроение Дианы. Вот бы как раньше – смеяться и гулять под дождем, но в октябре дожди холодные.
С Дианой все плавно сошло на нет. Никто не хлопал дверью. Я не сливался и не пропадал, не менял телефонного номера и не переезжал по новому адресу. Мы просто стали реже общаться. Она больше ни разу не приезжала ко мне – ждала, когда я сам к ней приеду. А я не приезжал.
Почему бы и нет
– Привет! Я приехала. Когда увидимся?
Лида неожиданно написала мне в конце октября. Мы познакомились с ней в середине августа в Третьяковке, потом она улетела в командировку на пару месяцев.
Я обрадовался. Мы переписывались с ней немного, она пару раз присылала мне фотки серого Лондона – очень ободряюще в такие-то времена. Но на самом деле она мне показалась интересной. Мы с ней одного возраста, она не хочет семьи, совсем не ест мяса и активно строит свою карьеру. У Лиды все спланировано, так она мне и сказала: ты красавчик, и не рассчитывай со мной ни на что серьезное, но мы сможем дружить.
Она знала, что моя девушка разбилась в автокатастрофе.
Мы встретились в одном маленьком кафе спального района, неподалеку от ее квартиры.
– Ну как ты? Отошел немного?
– Ничего, получше, спасибо.
– Как ее звали?
– Лиля. Знаешь, уже столько всего навалилось после.
– Работа?
– Ага, работа.
– А чем ты занимаешься, напомни?
– Долго объяснять, но если вкратце, то консалтингом.
За окном было пасмурно, шел проливной дождь. Лида была в персиковом свитере и джинсах. Мы пили кофе, было уютно и очень спокойно. Потом мы поехали к ней, и я нечаянно назвал ее Лилей, но она не обиделась.
«Я не умею дружить с женщинами», – прошептал я ей, поглаживая ее мягкие рыжие волосы.
Послесловие
«Прошло много лет, и я могла бы написать о великом даре прощения, принятия, выводах. Но я буду говорить лишь о фактах. Если ты читаешь это, мистер, знай, ты конченый мудила», – Яся выпустила сборник стихов «Неглект» с предисловием в прозе и посвятила его мне.
Я мог бы никогда не узнать об этом, но мир слишком тесен, ну или в нем закончились незнакомые мне женщины. Ирония в том, что ссылка на эту книжку пришла мне по подписке на электронную почту, бонусом к приглашению на очередную презентацию. Кросс-промо, мать его.
Меня удивило, что спустя 5 лет ее все еще трогала тема наших отношений.
Что же произошло с Ясей? Она чисто случайно узнала обо мне чуть больше, чем все остальные. Но она не знала даже и четверти из того, что случилось в тот год.
Тема письма была следующая: «Приготовься!». Искала ли она встречи со мной? Нет, и я тем более.
*
В оформлении обложки использована авторская иллюстрация Инны Бабиной.