- -
- 100%
- +
Да и глаза с налетом грусти выдавали девушку. И я мысленно пнул себя под зад за то, что несколько дней назад едва «не уволил» ее из-за тупости. Просто из-за чертового нетерпения.
Подсел к ней:
– Я хотел спросить про твою подругу… – начал, но умолк, просто хотел правильно подобрать следующие слова. Чтобы не показаться навязчивым сталкером.
Аня подняла бровь.
– Подругу? Какую именно?
Блин.
Я вдруг понял, что ни имени, ни четкого описания у меня нет. Только воспоминание о взгляде и том чертовом рисунке. А Аня еще и спросила во множественном числе… Как можно было подумать, будто у такой общительной девушки только одна подруга? Ну точно идиот.
– Эээ, ну… – я почесал затылок. – Такая… худенькая. Красивая. С большим блокнотом в руках. И еще она кофе любит.
Аня нахмурилась. Девушка вглядывалась в меня так, будто я говорил о загадочной русалке.
– Моя подруга, да? – наконец уточнила она со скепсисом.
Я кивнул, но сразу почувствовал себя идиотом. Аня отрицательно покачала головой:
– У меня нет таких подруг. – Она сделала глоток воды и добавила: – Наверное, ты что-то перепутал.
Кажется, только что моя надежда треснула где-то в районе груди. Но все же…
– А та, которая приходила к тебе в офис недавно? – уточнил я, все еще не теряя надежды.
Аня нахмурилась.
– Недавно… – Она на секунду задумалась. – А-а-а! Так это была доставка. Мне пришли документы, и девушка курьер доставила их прямо к офису.
Я улыбнулся. Вяло и обреченно. Наверное, и охранник, и я, все напутали. Аня – душа компании и, вероятно, что даже с курьером общалась, как с подругой.
– Понял. Спасибо.
Аня выбросила салат и ушла, а я мысленно вернулся к своим разбитым мечтам. Но тоже встал и пошел…
Шатаясь, как побитая собака, я практически вышел из кухни, но увидел, как Дэн забирает с кофеварки чашку кофе. Он ухмыльнулся и отсалютовал мне напитком:
– Ну что, Ромео, Нашел свою Джульетту?
Я бросил на него уничтожающий взгляд. Подслушивал, значит! Придурок…
– Сгинь, Дэн.
Глава 7
Оттолкнул его и вышел, а он расхохотался мне вслед. Я шел обратно в кабинет, чувствуя себя так выжато, будто снова потерял надежду. И на этот раз окончательно.
Но все равно, даже с отрицательным ответом Ани во мне не погасла надежда. Может быть, я что-то не так объяснил? Или может, к ней не один раз приходили? Нет, тут нужно разобраться точно! Ведь то описание, которое я дал… ну, оно… слишком обобщенное. Я нервничал, как школьник перед доской, который не выучил урок и явно упустил какие-то детали!
Закрыл за собой дверь кабинета, сбросил пиджак на спинку и опустился в кожаное кресло.
На столе все было по-прежнему: комп, бумаги, сложенные в аккуратную стопку, чашка с кофе, в который я даже не помнил, когда последний раз наливал что-то свежее.
Открыв блокнот, достал тот самый листок со своим портретом.
Я долго смотрел на него, думал… Уже давно купил рамку, но до сих пор так и не решился выставить на обозрение. Будто хотел оставить его только для себя.
Пришло время! Рамку выбрал простую, без вычурности, в нее и вставил листок, поставил на стол перед собой. Уставился в глаза нарисованной версии себя.
– Ты выглядишь счастливее, чем я сейчас, – буркнул, опершись локтями о стол.
С тех пор как я впервые увидел этот рисунок, кажется, прошла вечность.
Но я цеплялся за тот момент, как будто он был вчера.
Да, я уже смирился: скорее всего, больше не увижу прекрасную незнакомку. Пытался ее отпустить, но все равно не сдавался.
Иногда, словно идиот, все еще заглядывал в ту кофейню. Вначале каждый день. Потом через день. Сейчас только раз в неделю. И каждый раз во мне горела надежда: глупая и слепая.
Однажды, в особенно тихий вечер, я подошел к официанту. Тот, к счастью, узнал меня.
– Помнишь девушку, которая просила мне кое-что передать?
Он задумался, прищурился, потом кивнул.
– Ага, сидела вон за тем столиком.
Кивок головой на угловой возле окна.
Да, черт возьми!
– Можешь, если вдруг она появится снова, тоже передать ей кое-что?
Он пожал плечами:
– Смогу.
Я достал из кармана заранее написанное послание. Помимо парочки милых строк в нем, оставил свои контакты: телефон, мыло, соцсети. Все, чтобы она могла связаться со мной любым удобным способом. Был соблазн даже написать личный адрес, но… Верить официанту – так себе идея. Поэтому ограничился узкой информацией.
Парнишка фыркнул, будто мог даже сквозь свернутую бумагу прочесть мое послание. Взял, спрятал под стойку.
– Не обещаю. Но если она вернется, то передам.
Я поблагодарил и вышел.
И вот теперь сидел в кабинете, глядел на рисунок, как будто ждал, что он заговорит. Скажет мне: «Эй, романтик, прекращай фантазировать и иди займись делами».
Лея
Наконец, перевязки закончились и мне сняли бинты. Я тут же посмотрела на себя в зеркало. Ну, попыталась. Все еще не верилось, что в отражении – это мое лицо. Шрамы не были аж настолько уродливыми, но они были. И они кричаще бросались в глаза…
Я медленно провела пальцами по щеке, где кожа казалась чужой. Шершавой, грубой, будто ненастоящей. И в какой-то момент меня отпустило.
Нет, легче не стало. Я просто… смирилась. Устала сотрясать воздух и жалеть себя. Все равно выхода нет, поэтому оставалось только принять себя такой и пытаться как-то жить дальше. К тому же это еще не финальный результат. Кожа все еще заживает и кто знает, вдруг лицо станет… приемлемым.
– Ну и? – Аня уселась на подоконник, зажав в руках банку с напитком. – Как оценка себя любимой?
Меня тешило, что она не говорила со мной в стиле фальшивого утешения как те же соседки по палате или медсестры. Все это лишний раз наталкивало на уныние. Анюта все время стебала меня и это ободряло.
Я закатила глаза.
– Где-то между «пойдет» и «спасибо, что жива».
– Звучит оптимистичнее, чем вчера, – фыркнула она и хлопнула меня по плечу. – Глядишь, к концу месяца начнешь улыбаться без напоминаний.
– Если не забуду, как это делать, – буркнула в ответ, но уголки губ все же дрогнули. Совсем чуть-чуть.
Аня заметила, а затем победно вскинула кулак.
– Есть контакт!
Мы посмеялись. Не громко. Не истерично. Просто тихо.
– Кстати, – продолжила она, болтая ногой в воздухе, – хочешь прикол?
– Валяй.
– Один из боссов интересовался недавно моей подругой. Ну, типа не в открытую, но я ж не дура.
Я приподняла бровь:
– Что значит, интересовался?
– Да пришел такой, грустный весь, и сразу в лоб спросил про подругу. Описал еще ее так… странно в общем, я даже не поняла, о ком могла идти речь. Ну, не о тебе же, – и хохотнула.
Я пожала плечами:
– Ну, не знаю. Я твоих боссов даже в лицо не видела. И подруг у тебя, кстати, много. Мало ли, о ком он мог спрашивать.
– Тоже так подумала. Мало ли. Все равно он какой-то растерянный был, как будто свою тень потерял.
Я усмехнулась, но сразу же отвернулась от окна и подруги.
На душе стало немного… тревожно, что ли. Осознавать, что у кого-то из ее окружения намечается романтика, было… уничтожающе.
Но вслух я сказала:
– Ань, у меня и так мозги кипят, так что не добавляй мне этих романтических саг.
– Ладно-ладно, заткнулась, – та равнодушно дернула плечом, делая глоток из банки. – Просто так, интересный факт для поддержания беседы.
– Спасибо, гугл! Теперь иди и поищи мне шоколад. Я хочу что-то сладкое.
Она встала, хмыкнула:
– Вот она, старая добрая Лея. Пойду поищу тебе протеиновый батончик.
Когда дверь за ней закрылась, я снова посмотрела на свое отражение и попыталась не отвести от себя такой взгляд.
***
Я сидела у окна, закутавшись в больничный плед и грея руки о пластиковый стаканчик с чаем. На вкус отвратительный, как вода, разбавленная лимонным соком.
А за окном кружил снег, люди суетились, бежали кто куда. Кто в магазин за продуктами, кто за подарками, ведь Новый год наступит уже за считанные часы…
Мое выздоровление шло медленно, но стабильно. Швы сняли, гипс с ноги и руки тоже, я аккуратно передвигалась при помощи костылей. Шрамы на лице сохли, затягивались, вот только… они не стали менее заметными. Ну, я свыклась с новой собой. Разве был иной выбор? Деньги на операции, как бы я ни желала, из воздуха не появились.
В палату постучали и тут же скрипнула дверь. Я повернулась и заметила в проеме своего доктора – Смирнова. Вечно серьезный ходит, да с таким каменным лицом, будто у нас тут разрабатывают ядерный реактор.
Но сейчас у него был совсем другой взгляд: глаза теплые, почти озорные. И он шел прямиком к моей кровати.
– Вы ко мне? – осторожно спросила, сильнее стискивая в пальцах стаканчик.
Он кивнул, а я заметила в его руках папку. Но, странно. Для выписки рано, повторные анализы я не сдавала еще. Мысленно уже приготовилась к худшему, но улыбка врача, что сияла, как звезда на небе, дала мне крохотный лучик надежды.
– Во-первых, с наступающим, – он положил папку мне на тумбочку. – А во-вторых…
Док выдержал паузу и даже уселся на край кровати, что было, честно говоря, каплю тревожным. Я натянулась до ощутимой боли в спине и ногах, приготовилась к плохим новостям.
– Лея, ты только что вытянула свой счастливый билет. Есть такие благотворительные программы – накануне праздников множество крупных компаний дарят людям надежду. Так вот тебя выбрали в рамках этой программы!
Я моргнула. Не сразу поняла, о чем речь, ведь ждала совсем других слов. Что у меня снова какие-то проблемы. Но это…
– В смысле… выбрали? – тихо переспросила, отказываясь верить в непонятное чудо.
Док ободряюще похлопал меня по дрожащей коленке:
– Пластические операции, реабилитация, восстановительная терапия – все будет полностью оплачено спонсором. Не нужно ждать квоты и огромную очередь. Завтра-послезавтра деньги уже поступят на счет благотворительного фонда.
Сердце из-за вспыхнувшей надежды застучало где-то в горле. Я смотрела во все глаза на доктора и, казалось, будто он говорил со мной на незнакомом языке. Меня выбрали? Правда? Именно меня?
– Но… как? Почему я? То есть…
Мужчина, не прекращая улыбаться, объяснил мне:
– А почему бы и нет? Поверь, все прозрачно, нет абсолютно никакого подвоха. Очень часто бизнесмены сотрудничают с благотворительными фондами, а те – с нами. Они или сами выбирают, кому оплатить лечение, или это рандомно за них делает благотворительная организация. Так что еще раз, Лея: поздравляю! Меценат выбрал тебя лично. Не по случайному жребию, а по досье. Не стоит волноваться: без имени и фото. Просто информация об аварии и травмах.
Глава 8
Я открыла рот, но не нашла слов. Даже слезы не шли – настолько это было внезапно. Как будто в самый темный час кто-то где-то щелкнул выключателем и озарил мою жизнь ярким светом.
– Я могу узнать его имя? – спросила почти шепотом, словно боялась, что громким криком спугну удачу.
Доктор покачал головой:
– Нет. Он пожелал остаться анонимным. Да и вся эта программа сугубо конфиденциальна.
– А вы точно не знаете?
– Даже если бы знал, не сказал бы. Правила такие. Но, иногда чудеса случаются. Просто поверь, ты этого заслужила. С наступающим, Лея. И с началом новой жизни.
Когда он ушел, я сидела, все так же с силой сжимая стаканчик в руках. На губах застыла улыбка или что-то отдаленно похожее на нее, а на душе горела, как свеча, дрожащая надежда.
Увидела ту самую папку, которую оставил мне доктор. Внутри ничего, что могло бы дать мне зацепку: выписка, анализы, рекомендации и документ на перевод в отделение пластической хирургии.
Я не знаю, кто ты. Не знаю, зачем выбрал именно меня. Но, боже, спасибо тебе! Может, ты просто веришь в чудеса? Теперь в них верю и я!
Телефон зазвонил так вовремя, что я невольно улыбнулась. Аня всегда чувствовала, когда нужно ворваться в мои тихие мысли.
– Алло, кто это? – притворилась дурочкой и постаралась не засмеяться.
Настроение, как никогда, было игривым. Подруга поддержала его:
– Это доставка!
– Но я ничего не заказывала! – притворно строго ответила и едва не расхохоталась.
– Это доставка счастья, мечт и новогоднего настроения! – заявила Аня. – Короче, признавайся, как там моя кибер-девочка?
Я закатила глаза, но улыбка все не сползала с лица, хотя Аня и не могла этого видеть:
– Готова к перезагрузке системы.
–Что-что? – драматично ахнула она. – Ты наконец-то загрузила автообновление?
Я не стала больше держать в себе восторг:
– У меня есть обалденные новости.
– Так, срочно вываливай!
Я глубоко вдохнула, опасалась, что от волнения сорвусь на слезы:
– Нашелся анонимный меценат, который оплатит мое лечение. Все, понимаешь: пластические операции, реабилитацию и терапию.
На том конце повисла тишина. На мгновение я уже испугалась, что связь прервалась, но потом Аня шокировано уточнила:
– Ты сейчас серьезно? Не разыгрываешь?
– Серьезно, как никогда. Кажется, мне достался самый настоящий ангел-хранитель.
– Офигеть, Лея! Я же говорила, что ты магнит для чудес! – Аня воскликнула так громко, что, кажется, заразила своей радостью даже моих соседок по палате.
Они втроем, как по команде, показали мне большой палец и закивали. А я все еще, грешно признаться, считала, что сплю…
– Ладно, где его найти? Я хочу купить ему торт!
– Ха-ха, так и вижу: «Спасибо, что спасли мою лучшую подружку, держите наполеон по скидке!».
– Естественно! Еще и станцую ему на радостях! А если серьезно… – она смягчилась, – я так рада за тебя. Ну правда. Наконец-то будет новый этап твоей жизни. Это же так круто!
– Новый год, новая жизнь, новая я, – подключила пафос. – Слушай, может, даже волосы покрасить?
Мне никогда не нравился мой ярко-рыжий цвет. Он притягивал к себе ненужное внимание, а я бы хотела больше «уединения».
– Давай! И татуировку! И проколем уши в десяти местах. Уже представляю, как ты взорвешь офис с таким экстравагантным видом!
– Какой офис, я же фрилансер, – фыркнула, но поняла, что ее слова просто сарказм.
Она мне никогда в жизни не позволит сменить цвет волос, а уж набить тату – тем более.
– Может быть, после реабилитации ты что-то круто изменишь в своей жизни. Посмотри, судьба не просто так дала тебе второй шанс. А работу мы тебе найдем.
Я замолчала на секунду, чувствуя, как сердце приятно сжалось.
– Спасибо, что была рядом все это время.
– Ну, а как иначе? Ты же мне не просто подруга, ты мне как сестра! Так что
скоро вытащу тебя пить нормальный кофе, а не эту вашу больничную горячую воду с иллюзией цитруса.
– Договорились, – усмехнулась в трубку. – Мне кажется, этот Новый год будет по-настоящему счастливым.
– Сто процентов! А теперь отдыхай, чемпион. И помни: никаких грустных мыслей, только планы по покорению вселенной.
Новый год теперь казался не просто красной датой в календаре, а настоящей точкой отсчета.
Итак: три, два, один… БАМ!
Добро пожаловать в новую жизнь, Лея!
***
Дверь закрылась за спиной, и в квартире стало как-то особенно тихо. Не гнетуще, скорее, ободряюще.
Я скинула куртку, ботинки. Все как обычно, все как раньше. Только я уже не та.
В ванной включила верхний свет и встала перед зеркалом. Все еще пугалась собственного отражения, хотя должна была уже давно привыкнуть.
На лице ничего не осталось. Ни следа. Кожа гладкая, чуть розоватая от недавней процедуры. Скулы четче, нос аккуратней, губы, кажется, стали мягче очерчены.
Медики не врали – они не просто убрали последствия ожогов, они создали новое лицо. Чужое для меня, к которому сложно привыкнуть. Нет, из меня не сделали супермодель или что-то такое. Ну просто… исправили ужасающие последствия аварии. Моими остались лишь глаза. Яркие, глубокие и все еще узнаваемые.
– Привет, – шепнула я отражению и рассмеялась. – Теперь ты – это я.
Смех получился немного нервным, но веселым.
Это был первый день в новой квартире, с новыми соседями и окружением. Я бы задолбалась объяснять всем вокруг во дворе дома, почему я та самая Лея, но с другим лицом. Да и зачем? Кому какое дело? Даже «Мандариновый лес» теперь для меня станет, будто чужим.
Звонок в дверь стал неожиданностью, и я чуть вздрогнула. Никаких курьеров не ждала, мама тоже вряд ли. Она так и не пришла ко мне в больницу. Только по телефону несколько раз с сочувствием уточнила, как я и спешно свернула разговор.
Впрочем, многого я от нее и не ожидала. У нее другая семья: новый муж, дочь, даже, кажется, собака. А я… я прошлое, которое ей отчаянно хотелось забыть. Ну, не об этом сейчас.
Звонок повторился, тогда я открыла дверь, не глядя в глазок.
Аня. С пакетом из супермаркета, широкой улыбкой и энергетикой урагана.
– С возвращением, подруга! – воскликнула она и тут же протиснулась мимо меня.
Она тоже все еще привыкала ко мне. Сначала нахмурилась, а спустя секунду опомнилась и улыбнулась.
– Надеюсь, ты соскучилась по нормальной еде и моим великолепным планам?
– Если честно, я скучала даже по твоим нелепым шуткам, —прикрыла за ней дверь. – Но ты рано. Я только вошла, еще толком не осмотрелась вокруг. На себя лишь успела взглянуть и снова зависла.
– Ага, заметила. Ты теперь как в дораме, только лучше. Реально, ты себя видела? Боже, мне все еще кажется, что я вошла не в ту квартиру.
– Видела. – Не зная, что еще сказать, призналась: – Отражение в зеркале больше не пугает.
– Зеркало – это теперь твой фанат, детка. Ну, короче, слушай, я тут с идеей. Даже, скорее, с предложением, от которого ты не сможешь отказаться.
Я уже знала этот ее горящий взгляд. Сейчас последует взрыв…
– У нас в студии, – начала с важным видом, – освободилась должность. Давай к нам!
– Художника? – помнилось мне, она работает в архитектурной студии, но разве им нужен кто-то типа иллюстратора?
Но Аня, как всегда, выдавала инфу по чайной ложечке:
– Помощника директора.
Я моргнула.
– Помощник? Я? – засомневалась. – Я же не знаю ни деловых шаблонов, ни…
– Ни черта ты не знаешь, да. Но! – она подняла палец, – ты быстро учишься, ты умная, и это просто входной билет. А дальше хоть в офис к президенту. Ты пойми, тебе нужен опыт! Тем более, я рядом, все покажу, подскажу если надо. И босс у нас не кусается. Хотя… бывает странноват в гневе. Но он правда душка. Его помощница ушла в декрет и теперь он отчаянно ищет новую.
В декрет я точно не собиралась. Да и на ближайшие лет пять никаких детей у меня в планах точно не было. Но…
– А чем занимаются помощники?
– Да ничем ужасным. Документы, звонки, встречи, чай, кофе, немного стресса и пара глупых заданий. Но зато получишь опыт, пообщаешься с людьми из сферы, которая тесно переплетается с твоей. Возможно, даже получишь новое вдохновение.
Я не решилась вот так в омут с головой.
Честно? Было страшно. Не из-за работы. А из-за того, что начинать с нуля – это как стоять перед пропастью и делать шаг.
Но внутри что-то отозвалось. Как будто в груди открылась форточка, и туда ворвался свежий воздух. Официальная работа – это стабильность. Гарантии. Возможности.
– Дай мне время подумать… – начала несмело, но в глубине души понимала, что хочу согласиться.
– А все, я уже отправила твое резюме. Даже фотку за тебя выбрала. Ту, помнишь, где я впервые тебя сфоткала на лавочке в парке около клиники. Кстати, босс ознакомился с ним и завтра в девять ждет тебя на собеседование.
Черт!
– Аня! – да какой смысл было теперь возмущаться?
– Ну а как ты думала? Я знала, что ты захочешь, но из-за вечных сомнений не согласишься.
Я фыркнула и закатила глаза, но не злилась. Это был тот самый пинок судьбы, который приходит под видом шумной подруги и ее гениальных идей. На плохое она еще никогда меня не подписывала. И если сказала, что босс нормальный, значит, так оно и было.
– Ладно, – вздохнула я. – Договорились. Помоги только выбрать лук на собеседование.
Наверное, за эти долгие полтора года я напрочь выбилась из деловой жизни. Что модно? Что не актуально? И что говорить на собеседовании, чтобы не выглядеть в глазах босса лузером?
Глава 9
Огромная стеклянная дверь офиса открылась с тихим шипением, и я едва не развернулась, чтобы убежать.
Все внутри такое стильное, вылизанное, кричащее, что тут работают непростые люди.
А я с пучком на голове, с портфолио, собранным в спешке за два часа и с резюме, где больше пустых строк, чем достижений. Почему, спрашивается, я приглянулась боссу крутой архитектурной студии?
Я глубоко вдохнула и заставила себя пройти до стойки.
– Здравствуйте, у меня собеседование. Лея Мельникова.
Девушка мне улыбнулась:
– Вас уже ждут. Лифт – вон там. Третий этаж, кабинет триста тринадцать.
Боже, все как в фильме…
Только в моем случае – это тот сюжет, где в любой момент можно упасть лицом в ковролин от неловкости.
Поднялась и постучалась. Слишком быстро получила приглашение войти, еще не подготовилась морально, блин!
И вот он, мой вероятный босс. Мужчина у окна в белой рубашке, рука в кармане штанов, второй держит чашку кофе. Смотрит куда-то вдаль, будто там за деревьями припрятана отгадка тайны человечества.
Высокий, широкоплечий, мускулистый. Наверное, симпатичный…
Он обернулся и приветливо улыбнулся мне, отчего внутри дернулась струна.
Как будто воспоминание скользнуло где-то на краю разума, но не зацепилось. Не та струна, не та нота…
– Лея Мельникова? – его голос оказался теплым, уверенным. – Проходи. Меня зовут Александр Кравчук. Можно просто Алекс, так тоже нормально.
Я кивнула и подошла, стараясь держаться прямо и не уронить папку от нервозности.
Он указал мне на кресло.
– Чай, кофе? Воды?
– Нет, спасибо.
Он сел за стол и коротко взглянул в свой ноут. Быстро – буквально пять секунд и взгляд снова сосредоточен на мне. Наверное, вновь ознакомился с явно фальшивым резюме, что мне составила Аня. Я же взяла с собой настоящее.
– Вижу, у тебя немного опыта, но тут не совсем понятно, где работала. Расскажи подробнее.
– Если честно, то никакого опыта у меня нет, – с грустью призналась, но не растерялась: – Зато я сообразительная, быстро учусь. И умею варить кофе на уровне бариста.
Он усмехнулся.
– Это уже большой плюс, – в голосе проскользнула веселая ирония. – Хотя я надеюсь, что ты не только ради кофе пришла ко мне в студию.
– Я хочу набраться нового опыта, и если вы дадите мне шанс, то обещаю, что не подведу. Вот.
Передала ему резюме, а мужчина на секунду задержал на мне взгляд. Пристально всмотрелся в глаза и что-то в его вспыхнуло на короткую долю секунды. Но затем он без энтузиазма скользнул по лицу и сразу же переключился на резюме. То самое, которое я составила максимально честно.
Прочел еще быстрее, чем то, что было на ноуте.
– Угу, понятно.
Отложил его и, могу поклясться, что увидела глубокое сомнение во взгляде Алекса. Тем не менее, он не выгнал меня из кабинета: