Амазонки вне закона. Первая часть трилогии «Амазонки в Космосе»
- -
- 100%
- +
Увы, не всё так сталось, как гадалось. Малые суда были встречены плотным огнём из всего, что могло стрелять. Нанести большого урона мелким и юрким судам этот шквальный огонь не мог, но и земляне не достигли своей цели. Вреда врагу они тоже не нанесли и боевые порядки не нарушили.
Штурмовики и истребители отошли на фланги и после этого последовал залп из главных калибров. Залп был беспощадным, но Кортец ожидал большего. Всё же кое-что для борьбы с землянами инопланетяне предприняли. Где только было возможно, корабли в носовой части обшивались дополнительно метало-керамическими листами. Защита не ахти какая, но отклонить или ослабить плазменный поток могла.
На это и были сделаны ставки. Небольшой промежуток времени для сближения флотов инопланетяне получили.
Не достигнув желаемой цели, земляне по команде с флагмана задействовали силовые щиты. И тут их ожидала полная неожиданность. Уже упоминалось, что электронномагнитные пушки инопланетян стреляют не плазмой, а металлическими снарядами. Силовой защитный экран на самом деле не был непробиваемым, как это показывают в кино.
Экран – это электромагнитное поле, окружающее корабль. Чем крупнее судно и его силовая установка, тем сильнее поле экрана. При обстреле плазмой или лазером экран отклоняет лучи или даже проводит их по своей поверхности, в зависимости от силы луча и угла соприкосновения с полем.
При обстреле ракетами и торпедами экран выполняет функции детонатора. Ракеты и торпеды беспрепятственно проходят через щит, но при этом поле возбуждает взрыватели и снаряды взрываются, не достигнув цели. Корабль осыпает лишь осколками и только.
Так вот, простые болванки прошивали экран, слегка отклонившись, и по большей части достигали цели. Такие снаряды не взрывались, так как не начинялись взрывчатым веществом, но обшивку пробивали, как картон. И тут уж как повезёт, куда такая дура залетела. Может разрушить узел, механизм, нарушить проводку, убить кого-то, да мало ли что ещё. В любом случае корабль получал пробоину и происходила разгерметизация. Несколько таких брешей – и корабль уже не сражается, а борется за выживание.
Ну кто мог предвидеть, что где-то будут стрелять болванками в век, когда стрелковое оружие стало анахронизмом и давно стало лишь личным оружием для офицерского состава как дань прошлому.
Землян окатили холодным душем. Получив щелчок по носу, земляне открыли хаотичный огонь по противнику со всех видов вооружения.
Стреляя друг в друга ракетами, плазмой, болванками, флоты шли на сближение. Что будет дальше? Таран, абордаж, рукопашная? Хотелось бы увидеть такое зрелище, но всю картину боя испортил Рассел Бейли.
Оставив палубную авиацию добивать ошарашенного противника, Бейли уже сам вышел на левый фланг врага. По бортам обшивка кораблей инопланетян была слабее, поэтому потери с их стороны после залпа небольшой флотилии были ощутимыми. Не дав противнику опомниться, корабли Бейли дали второй залп.
Поняв, что их сейчас просто сметут, минтакийцы и альнитакцы поспешили сбросить скорость, перегруппировались и начали дружно отступать на исходные позиции у границ системы.
Преследовать их не стали. Без потерь обошлась лишь эскадра Бейли. Трудно было найти корабль без пробоин среди кораблей основных сил флота. Энергоресурс и боезапас были ограничены. Надо было зализывать раны. Первое серьёзное столкновение флотов завершилось в пользу землян. Как бы это не стало пирровой победой.
После анализа сражения Бейли решил больше не тянуть с изменением «статус кво». Связавшись с «Крейзи», он объявил о своих действительных полномочиях. Пытавшегося было что-то возражать Кортеца прервали на полуслове и велели ему пребывать в своей каюте.
Надо было брать бразды правления в свои руки. Главный штаб флота был расформирован. Офицеры, преданные Расселу, должны были стать ядром нового штаба фронта. «Крейзи» потерял статус флагмана, им стал линкор «Минестраль». На театре военных действий должно было наступить временное затишье. Обе стороны понесли существенные потери и нуждались в передышке.
У землян не было в этой системе ремонтной базы, поэтому ремонт подбитых судов производился на орбите. Если повреждения были более существенные, приходилось сажать такие суда на поверхность планеты вблизи горных разработок. Для ремонта кораблей, не поддающихся ремонту на орбите и не могущих совершить посадку на планету, требовался плавучий док. Бейли дал запрос в метрополию, но надежды на скорое разрешение этой проблемы не было.
У вражеского флота имелись базы на других планетах этой системы, но земляне не подпускали к ним корабли противника, хотя сами тоже не могли воспользоваться их услугами.
Начали поступать первые военнопленные, которых подбирали с подбитых самолётов и спасательных шлюпок.
При предыдущем командовании никто даже не задавался вопросом: откуда прибывал флот инопланетян, где они базируются, сколько их? Когда доставили первых минтакийцев и вовсе стало ясно, что бывшее командование было не только некомпетентно, но и преступно халатно. Их надо было отдать под трибунал.
Не догадываться, что против тебя воюет две цивилизации! Такое просто в голове не укладывалось. Срочно нужно налаживать разведку. Сколько времени было потрачено впустую. Сколько людей погибло из-за преступного головотяпства. Обо всём в метрополию была послана ещё одна депеша.
Пока на линкоре ожидали дальнейших распоряжений императора и главнокомандующего всех вооруженных сил империи, заглянем на окраины туманности Конская голова.
Глава 7
Медленно, но уверенно, «Глория» следовала проложенным курсом по краю туманности, не углубляясь к её центру. Периодически выныривая в относительно чистое пространство, они неизменно обнаруживали свой конвой. Пробовали менять курс – результат не менялся. Следы от плазменных потоков выдавали их с головой.
Уйти бы в глубь туманности и затеряться там в этом хаосе или хотя бы найти обширную область, способную затенить их корабль. Ясно было, что гончие не сунутся в эту преисподнюю. Но всё упиралось в дефицит ДСВ. Скоро придётся заглушить двигатели или идти на урановом топливе с черепашьей скоростью, которое тоже имеет ограниченный запас. Так и будут дрейфовать, пока корабль не найдёт своё последнее пристанище на одной из мёртвых планет или не сгорит в горниле одной из звёзд.
Положение «Глории» становилось критическим. Весь комсостав собрался в конференц-зал для поиска выхода из создавшегося положения. Пригласили так же кое-кого из конструкторов и тех членов экипажа, кто в своё время учился или закончил вуз.
Обсуждение проходило очень бурно. Перебивая друг друга, крича и чуть ли не ввязываясь в драку, каждый выдвигал свою версию и пытался отстоять её. О субординации никто не вспоминал: не до того было.
Как только очередной вариант был донесён до слушателей, его обсасывали со всех сторон и отбрасывали. В большинстве случаев причиной неприятия того ли иного проекта служило отсутствие спецоборудования, специалистов или дефицит ДСВ.
Все уже охрипли от криков. От выпитого в таких количествах кофе тоже лучше никому не стало. Спиртное же на нашем судне и вовсе было под строжайшим запретом. Атмосфера продолжала накаляться и, казалось, взрыв был неизбежен. Тут-то и раздалось уже знакомое нам: «Кх-кх, простите».
Вначале никто и не услышал это покрякивание. После многократного «простите, минуточку внимания» становилось всё тише и тише, пока все не сосредоточили свои взоры на взъерошенного Юхенсона. И в этих взглядах читалась надежда. Для большинства присутствующих Тумба уже стал непререкаемым авторитетом. О его первом появлении на мостике уже никто не вспоминал – настолько вырос его авторитет.
– Прошу вас уделить мне минутки три вашего внимания. Буду краток.
Тумба исподлобья глянул на Нору, та умильно смотрела на Тумбу и улыбалась.
– В силу того, что «Глория» принадлежи военно-космическому флоту, а не научному учреждению, на борту просто не может быть научного оборудования. Но, простите меня за мою самоуверенность, у вас есть мой мозг. Ещё раз простите за нескромность, но я и мои коллеги являемся конструкторами высшей пробы. Для нас не составит труда собрать спектрограф и другие приборы, могущие помочь в осуществлении ваших прожектов.
Что касается отсутствия спецов, то я не согласен. Их здесь достаточно. Кратковременный курс переобучения вполне позволит оператору РЛС работать на спектрографе и т. д.
Юхенсон осмотрел ошарашенных слушателей самодовольным взглядом, но, нарвавшись на укоризненное движение Нориного пальчика, потупился и покраснел так быстро и густо, как это делал он один.
– Всё верно, Тумба, ты опять доказал, что голова у тебя не только для того, чтобы ею есть. Сколько времени потребуется для создания спектрографа? Остальные приборы подождут.
– Да он по сути уже готов. Осталось подобрать к нему подходящий осциллограф и можно работать.
– Постой, как ты догадался, что нам понадобится спектрограф?
– А я и не догадывался. Просто от разбитых РЛС осталось много полезных штучек, вот я и балуюсь на досуге. Да и у Родригес на складах куча всяких фентиклюшек, пригодных для наших целей. Правда, Сивилла?
Та только пожала плечами. Мало ли, что у неё там есть?
Тумбу попытались было покачать, но он отбился от потянувшихся к нему доброжелателей. Он не был лишён тщеславия, но и некоторая доля скромности ему тоже была присуща. Как это уживалось в одном человеке, одному Богу известно. Такие вот они – талантливые люди. Их сам чёрт не разберёт.
– Друзья, давайте за работу. Слева по курсу в 23 есть перспективная область. Я предлагаю рискнуть. Так или иначе, нам отсюда живыми не выйти, а кокон я им не отдам. Дудки им! А так, хоть маленький, но шанс. Да и судя по данным, полученным при сканировании этой области, отмечу один прелюбопытнейший факт…
– Ту-у-умба! Ради Бога, не томи.
– В этой области наличествует звёздная система, в которой планеты вращаются вокруг своего светила практически в одной плоскости.
Юхенсон умолк, уставившись в недоумённые глаза присутствующих.
– Вы что, ничего не поняли?
– Тумба, если ты не перестанешь корчить из себя умника и не объяснишь толком, при чём здесь орбиты планет, я тебя убью.
– Постой, Нора, не убивай его, он нам ещё много пользы принесёт. Тумба, ты хочешь сказать, что в этой области есть система, в которой планеты приобрели устойчивые орбиты?
Юхенсон радостно закивал.
– Значит, это уже устоявшаяся система и, возможно, есть планеты, пригодные для жизни, или…
– Да, Юлечка, да, именно это я и имел в виду. Это уже не новообразование, что само по себе не свойственно туманностям. Хотя, что мы о них знаем? Но, исходя из исследований последних лет, не так уж и много звёздных систем, где нет планет, в той или иной степени пригодных для жизни. В основном это звёзды, гораздо крупнее нашего Солнца и гораздо горячее. Или уже угасающие, готовые превратиться в сверхновую.
А эта звезда близка по всем параметрам к нашему Солнцу. Вот спектрограф нам позволит провести более детальный анализ. И, чем чёрт не шутит, может быть, и ДСВ найдём. Я очень на это надеюсь.
Похоже, речь конструктора зажгла в сердцах экипажа нешуточную надежду. Глаза заискрились, на лицах появились улыбки! Зал наполнился радостным возбуждением, как будто всё хорошее уже случилось и не гоняются за ними цепные псы диктатора Диего Гонсалеса.
Оживление ещё не стихло, а Тумба забрал с собой своих коллег и отправился исполнять задуманное. Ход времени на корабле изменился. Если до сего момента оно ползло, то после совещания в конференц-зале понеслось галопом.
За бортом все объекты возобновили своё движение. Это только внутри звёздных систем, на малых скоростях движение может выдать только пролетающий мимо скиталец или проползающая планета, если вы проходите рядом. Зато в межзвёздном пространстве, да на световых и сверхсветовых скоростях движение заметнее. Что уж говорить о таком месте как туманность. Скопления всевозможных космических объектов в них на порядок выше, чем в стабильных системах. Скорость судна внутри таких образований не очень высока, чтобы успеть увернуться от очередного сюрприза и не вляпаться в другой.
Новая РЛС работала отменно. Старая система чётко обнаруживала и анализировала объекты, а вот курсы уже рассчитывались людьми. Новая же система всё делала сама: обнаружение, анализ, курс – всё рассчитывалось компьютером. Технари сработали отличную программу для навигаторов. Если возникнет необходимость, бортовой компьютер, благодаря новой программе, позволит двигаться даже в этом хаосе на более приличных скоростях.
А пока те, кому выпала возможность находиться возле иллюминаторов или лобового экрана, наслаждались грандиозным зрелищем – зарождением нового созвездия, новых звёздных систем и планет. Это действительно великолепное зрелище. Экипаж «Глории» был первым и единственным свидетелем превращения хаоса в упорядоченное движение светил и планет. И самым изумительным в этом было то, что люди не чувствовали себя пылинками мироздания.
Сами звёзды смотрели из своих колыбелей на этих дерзких созданий, осмелившихся бросить им вызов. Созерцали и удивлялись, что эти мелкие людишки ещё не подавлены их величием. И невдомёк им, что люди – это их потомки. Все они возникли из одного вещества – протоплазмы.
Вот только люди чувствовали это родство. Их всегда привлекали к себе звёзды, манили своей таинственностью, горячей холодностью. И вот они уже шныряют между звёзд, пока ещё не осознавая, что всё здесь для них родное, любое разумное существо во вселенной – это брат или сестра. Лишь звёзды взирают на всё живое свысока.
Хотя, кто его знает, быть может, звёзды разумны, но разум их нам не постичь. Кто знает, в чём заключён задум творца? И был ли творец? Всё же что-то или кто-то сыграл определённую роль в мироздании. И наши первые шаги в космосе тоже кем-то предопределены.
Так это или нет, нам никогда не узнать. Одно во всей этой теории однозначно верно – человечество есть неотъемлемой частью вселенной, её порождением. И это факт.
Пусть наш разум ещё молод и не постиг законов мироздания. Но мы уже заставляем эти законы работать на себя. Главное – это не обернуть их против себя. У человечества есть шанс приобрести опыт и знания до того, как оно убьёт себя.
Экипаж «Глории» боролся сейчас не только за свои жизни. Он боролся за выживание человечества, ибо оно уже ступило на путь самоуничтожения, схлестнувшись с братьями по разуму.
Когда-то, на заре воздухоплавания, человечество мечтало встретить разум в космосе. В романах и кинолентах обыгрывались различные варианты встречи с иным разумом. Но всегда человечество отличалось дружелюбием и лишь на агрессию отвечало адекватно.
Столкнувшись с иным разумом, люди повели себя совсем не миролюбиво. Не попытавшись даже вступить в контакт, он обрушились на миролюбивых альнитакцев. Всё встало с ног на голову. И дело вовсе не в том, что человечество по сути своей воинственно. Везде найдутся как голуби, так и ястребы. Всё дело в том, кто стоит у власти.
Пока у власти был президент Мадейрос, вопрос о нападении не стоял. Как только во главе правительства стал Гонсалес, вопрос об агрессии был решён в первые часы правления.
Доколе же люди не усвоят одну простую истину – не обязательно будущий правитель будет лучше прежнего. Кто бы ни был у власти, всегда будут те, кто недоволен правителем. Свершают перевороты, проводят перевыборы, предают, продают и всё возвращается на круги своя. После сатрапа будет правитель-либерал, после либерала, скорее всего, опять будет диктатор.
Кажется, что люди разучились думать. Одно лишь в головах – как выжить? Об остальном пусть другие думают, для этого их и выбирали. Человечество уже начало деградировать, не достигнув своего расцвета. Или уже достигнув?
Пока мы философствовали на отвлечённые темы, на борту «Глории» опять было созвано совещание, которое освещалось по общекорабельной связи.
– Дамы и господа! Прошу у всех внимания! Все вы знаете о положении, в котором оказался наш экипаж и группа конструкторов. Сейчас мы получили данные о звёздной системе, находящейся в небольшом удалении от нас слева по курсу. Светило аналогично нашему Солнцу как по массе, так и по спектру излучения. Это звезда шестой величины с вполне устойчивой планетной системой. Затенённые области не позволили нам просканировать большую часть системы, но уже сейчас можно утверждать, что планета земного типа. Есть ли там жизнь и, тем более, разум, узнаем позже.
По утверждениям группы исследователей, спектральный анализ показывает на наличие ДСВ на поверхности планеты. Отсутствие специалистов в этой области не даёт мне права утверждать это со стопроцентной гарантией, и всё же я доверяю результатам.
По нашим подсчётам, запасов ДСВ на корабле нам хватит, чтобы достичь этой планеты и пробыть на её орбите несколько месяцев или же совершить посадку на её поверхность. В случае ошибочных данных взлёт будет уже невозможен, как и дальнейшее путешествие.
Прошу всех голосовать. Кто за то, чтобы рискнуть и отправиться к найденной планете, доложите своим непосредственным начальникам. Начальникам подразделений доложить мне через 30 минут. Имеющих особое мнение прошу обращаться лично ко мне.
Спустя полчаса командиры доложили о результатах голосования в вверенных им подразделениях. Не желающих рискнуть оказалось около трёх процентов. На предложение отправить отказников на катере к преследователям те единодушно отказались. Имеющих особое мнение тоже не нашлось.
– Говорит капитан Нора Бургер. По итогам голосования экипаж единогласно выразил готовность стартовать к звезде. Назовём её, к примеру, Надеждой. С этой минуты демократия отменяется. В силу снова вступает его величество устав.
– Прошу на капитанский мостик явиться командиров Б-4, службы радио разведки, штурмана и старпома. Да, Оля Шадрина, попрошу тоже на мостик. Всем вахтенным вахту стоять.
Через несколько минут Нора излагала свой план, разработанный ею в каюте вместе с Юхенсоном.
– План будет такой: дожидаемся подходящего камешка, диаметром километров 35—40. Подходим к нему и вызываем гончих. Даём сигнал SOS, запускаем торпеду с ядерным зарядом и уходим в тень камешка. Дениз, они нас по-прежнему отслеживают?
– Да, они непрерывно следуют параллельным курсом.
– Отлично! Ольга, как ты думаешь, они сунутся сюда на сигнал SOS?
– Думаю, этого мы от них не дождёмся.
– Обоснуй.
– Забота о собственной жизни у них всегда перевешивает перед выполнением приказа.
– Но, если они уйдут к Альнитаку, их непременно ждёт участие в боевых действиях.
– Если они возьмут нас или сообщат о нашей гибели, их всё равно ждёт возвращение к ТВД. Там ещё неизвестно, что будет, а здесь наша гибель наочно покажет, что соваться сюда не безопасно. Да ещё и с их старыми радарами. Убедила?
– Пожалуй, скорее да, чем нет. Но фейерверк должен быть убедительным. Для полной убедительности оставим остатки разбитой РЛС возле камешка. Думаю, Родригес найдёт в своих кладовых ещё что-то из ненужного хлама в добавок к остаткам радаров.
– Зачем весь этот фарс?
– Не хочу рисковать. Пусть наш курс и наша находка окажутся тайной для всех. Мало ли что там надумают? Вдруг организуют полномасштабную экспедицию по нашим следам. Нет. Не хочу дать им ни единого шанса отследить нас. Теперь тебе, Оля, всё понятно?
– Понятно. Умно, хитро и убедительно.
– Китико, что требуется для имитации катастрофы?
– Думаю, что заряд должен быть не менее 60—70 килотонн. Но отойти нам надо достаточно далеко, чтобы не зацепило. И астероид нужен покрупнее. Такой просто расколется и не затенит наш уход.
– И каким должен быть камешек?
– Километров 200 в диаметре.
– Таких здесь не очень много.
– Но всё же есть. Надо немного уйти к центру. Так даже лучше будет. Меньше придётся потом корректировать курс после салюта и проще будет укрыться от наблюдения. Чем дальше мы будем от этих уродов, тем убедительней будет наша версия.
– Тоже верно. Какая мощность ядерных боеголовок на торпедах?
– Тактические до 20 килотонн.
– Мало. Что посоветуешь?
– Снимем боеголовку с планетарных бомб. На «Глорию» их доставили 10 штук. Мощность у них подходящая. На торпеде надо переделать контейнер для заряда, вот и вся недолга. Салют я гарантирую.
– Чудненько! Горкли, отслеживаешь маленькую планету. Лизи, подготовь курс на Надежду, но с упреждением в 3—5 градусов. Юля, окажи полное содействие Китико в подготовке торпеды. Приоритет срочности №1. Да, Лизи, пришли мне шифровальщиков, надо, что бы текст был готов в любой момент. Координаты сигнала введём в последний момент. При появлении объекта готовность №1. Все в режиме ожидания.
Ожидание длилось почти 60 часов. После получения сигнала всё пришло в движение. Все данные внесены в БК. С помощью маневровых двигателей корабль взял новый курс. Приблизившись к планете, в сторону конвоя отправили сигнал SOS и радиограмму: «Топлива 0, повреждение РЛС, прошу помощи, „Глория“, координаты, курс». Сигнал периодически повторялся через каждые 2 минуты.
Войдя в тень планеты, диаметром около 300 километров, отстрелили торпеду, и на ускорении 5G устремились в сторону Надежды
Фейерверк получился на славу, но увидели его только гончие, которые после получения сигналов с «Глории» чего-то подобного и ожидали. О том, чтобы рвануть на помощь, никто и не подумал. Своя шкура дороже. Зарегистрировав разлетающиеся во все стороны обломки каких-то конструкций и обломки скальных пород, Хосе Кастро решил, что на этом его миссия выполнена. Сопроводив планету ещё некоторое время для очистки совести, преследователи задали своим судам курс на систему Альнитак и были таковы.
На «Глории» после отрыва от места «катастрофы» на приличное расстояние заглушили двигатели и уходили в глубь туманности по инерции, пока относительно чистое пространство позволяло это делать. Периодически приходилось уворачиваться от гостинцев, имеющих место находиться на их пути при помощи маневровых двигателей, каждый раз при этом прося помощи у Бога, чтобы эти вспышки не были замечены преследователями. Сканировать пространство в той области, где находились гончие, тоже не рисковали по той же причине.
По прошествии некоторого времени на «Глории» решили, что они для преследователей уже невидимы, и с облегчением включили все бортовые системы.
Никем незамеченные и вычеркнутые из списков живых, наши герои устремились навстречу неизвестности. Преследователи с чувством выполненного долга отправились к ТВД, где примут непосредственное участие в первой галактической войне.
Глава 8
Земля задыхалась в нечистотах, умирала и уже не пыталась сбросить с себя копошащееся на её теле человечество, научившееся только брать, ничего не отдавая взамен. Истощённое тело планеты всё чаще сотрясали предсмертные судороги, от полюса до полюса полыхал жар.
Что бы ни говорили о диктаторах прошедших веков, но никто и никогда не искал в такой форме правления положительные стороны. А позитив иногда присутствовал и это факт.
Если уйти в экскурс истории Земли, то человеку здравомыслящему на ум придёт лишь одно утверждение – человечество ещё не доросло до истинно демократической формы правления. На самом деле ещё нигде и никогда не было демократических правительств. Слова и лозунги были, а вот демократии не было. Примеров тому множество, но мы их приводить не будем, ибо нашей целью является не диспут на политические темы, а рассказ о приключениях звездолёта с единственным женским экипажем на борту.
В пользу вышеизложенного стоит отметить только один неоспоримый факт: как только где-то возникали демократические режимы, в умах людей начинались брожения. Вылезали наружу все низменные инстинкты. В основе устойчивого равновесия в обществе всегда лежала и будет лежать форма правления по принципу пирамиды. Основная масса людей будет находиться в основании пирамиды, и по мере значимости в обществе, чем ближе к вершине, тем меньше людей будет там находиться.
Пирамиды прошлого, найденные на всех без исключения континентах, символизируют собой не только грандиозные сооружения, но и подчёркивают истинную форму правления на Земле во все времена. В этом наши предки разбирались, наверное, лучше, чем их нерадивые потомки. Где-то наша цивилизация на своём пути свернула не в ту сторону и пошло-поехало: революции, бунты, диктатуры пролетариатов, военных, демократов. Появились монархисты, анархисты, националисты, всякие там расисты и фашисты. Кто только не правил народами, но царство справедливости не смогло укорениться ни в одном из существовавшем государств.
Диего Гонсалес тоже был диктатором. Но, как говаривали древние, нет худа без добра. Став единоличным правителем, он издал некоторые указы, имеющие в будущем положительный итог.
Таким, к примеру, был указ о неотвратимости наказания за загрязнение окружающей среды. За преступления против планеты полагалась смертная казнь, в последствии часто заменяемая мобилизацией в космический флот сроком от 10 до 20 лет, в зависимости от тяжести содеянного.