Лифт

Глава 7

Юля устроилась на краю стула и сразу заговорила, словно уже много раз повторяла этот разговор для новеньких.

— Сразу предупреждаю: универсальных ответов у нас нет. Если бы были, мы бы уже давно написали инструкцию «Как выжить после смерти для чайников». Но пока приходится собирать всё по кусочкам. Каждый что-то слышал, что-то видел, но по-настоящему разобраться в этом месте, кажется, ещё никому не удалось. Так что полной картины нет, зато есть несколько вещей, в которых мы почти уверены.

— Например? — спросила я.

Юля заправила за ухо рыжую прядь.

— Например, что все мы умерли.

— Это я уже поняла.

— Отлично. Обычно на этом месте половина новеньких начинает спорить.

— У меня сейчас другие вопросы.

— Вот и хорошо, — кивнула она. — Тогда начнём с самого важного. Рано или поздно твоё имя появится на табло.

Я невольно вспомнила ряды имён и цифр над залом.

— И что тогда?

— Тогда идёшь к лифту.

— Зачем?

— Чтобы начать игру.

— Что за игра? — спросила я. — Что вообще нужно делать?

— Если коротко, игроков всегда двое, — ответила она. — В каждом раунде один становится охотником, а второй пытается от него убежать. Потом роли меняются, чтобы всё было честно. Ну, насколько здесь вообще бывает честно. Игра состоит из трёх раундов. После игры возвращаешься сюда и ждёшь дальше до следующего вызова.

Несколько секунд я молча смотрела на неё.

— Простите, что?

Евгений негромко хмыкнул.

— У всех примерно такая реакция.

— Нет, серьёзно, — сказала я. — Я умерла, попала неизвестно куда, а теперь мне говорят, что загробная жизнь состоит из догонялок?

— Если коротко, то да, — усмехнулась Юля. — Если длинно — догонялок очень странных.

— И что же получает победитель?

— За победу дают баллы, — добавил Евгений.

Я снова вспомнила цифры на табло.

— Те самые?

— Те самые.

— И что они дают?

На этот раз переглянулись уже все.

— Если честно, никто не знает, — пожала плечами Юля.

— В смысле никто? — переспросила я.

— В самом прямом, — хмыкнул Евгений. — Если бы здесь кто-то знал ответы, вокруг него уже стояла бы очередь, как к единственному терапевту перед Новым годом.

Несколько человек негромко рассмеялись.

— Но у большинства есть одна теория, — продолжила Юля. — Баллы влияют на следующую жизнь. Чем больше заработаешь, тем лучше будет перерождение.

— Лучше — это как?

— Вот этого никто не знает, — ответила Тамара. — Может, родишься здоровее. Может, удачливее. Может, просто получишь больше возможностей. Версий много.

— А кто-то думает, что всё намного проще, — добавила Юля. — Родишься не в трущобах, а в хорошем месте. Не в нищей семье, а в обеспеченной. Не с кучей проблем, а с нормальным стартом.

Я задумалась.

— И поэтому все так стараются эти баллы набрать?

— Конечно, — кивнул Евгений. — Если тебе говорят, что от каких-то цифр может зависеть твоя следующая жизнь, большинство начнёт за ними охотиться.

— Но это всё равно только теория, — добавила Юля. — Подтвердить её пока никто не смог... и не сможет.

Я вспомнила табло с именами и цифрами.

По крайней мере теперь становилось понятно, почему люди вообще заходят в эти лифты.

— Хорошо. Тогда расскажите про сами игры. Какие там правила?

Юля вдруг рассмеялась, хотя веселья в этом смехе почти не было.

— Вот здесь обычно и начинается самое интересное.

— Почему мне кажется, что сейчас будут плохие новости?

— Потому что интуиция у тебя работает отлично. Правил нет, Лера.

Несколько секунд я просто смотрела на неё.

— Здесь никто не выдаёт инструкций, никто не объясняет, что можно, а что нельзя. Есть только цель: догнать или не дать себя поймать. Всё остальное остаётся на твоё усмотрение.

Евгений наклонился вперёд и задумчиво потёр подбородок.

— Можешь помогать сопернику. Можешь обманывать его. Можешь строить ловушки, заключать сделки, нарушать сделки, притворяться слабее, чем есть на самом деле. Здесь никто не выдаёт штрафов и не следит за честностью.

— Потому что за этим следят не судьи, а люди, — тихо сказала Злата.

Я посмотрела на неё. До этого она почти всё время что-то рисовала в своём блокноте и казалась отстранённой от разговора.

— Каждая игра выводится на табло, — сказала она, подняв на меня взгляд. — Все всё видят. Каждое решение, каждую подлость, каждое предательство и каждый хороший поступок. Здесь невозможно сделать что-то по-тихому и надеяться, что никто не узнает.

— Поэтому репутация здесь стоит иногда дороже баллов, — тихо добавила Тамара. — Баллы помогают двигаться вперёд, а вот жить потом приходится среди людей, которые прекрасно помнят, каким способом ты их заработал.

Я задумалась. И странное дело — напряжение, которое до этого будто застряло где-то под рёбрами и не давало нормально вдохнуть, начало понемногу отпускать. Вокруг всё ещё было слишком странно, местами жестоко и почти нелепо, но в этом хаосе вдруг проступило что-то узнаваемое, как контуры рисунка, проявляющиеся на мокрой бумаге.

В обычной жизни всё действительно устроено похожим образом. Люди могут сколько угодно говорить о морали, справедливости и принципах, но в итоге почти любую сложную вещь сводят к измеримым показателям — цифрам, рейтингам, результатам. Если что-то можно посчитать, именно это и становится важным.

— Значит, баллы здесь решают всё? — спросила я.

— Мы не знаем, насколько они важны на самом деле, — ответила Юля. — Но это единственное, что здесь вообще можно измерить.

Это звучало уже не так размыто, хотя бы есть метрика. Хоть что-то близкое мне.

С момента, как я оказалась здесь, всё переставало выглядеть бессвязным набором странностей. Да, вопросов всё ещё оставалось слишком много, а ответов катастрофически мало, но между ними уже появлялась логика, пусть пока грубая и неполная.

Есть игры. Есть победители и проигравшие. Есть баллы. Есть перерождение. Получается, существует результат, к которому всё это ведёт. И именно эта мысль успокоила меня сильнее любых объяснений. Если всё это связано, значит, у происходящего есть направление. А значит, это место не было хаосом. Оно просто работало по правилам, которых я пока ещё не знала.

Глава 8

Звук какого-то звонка прорезал тишину.

Он был совершенно обычным, коротким и безликим, словно уведомление в телефоне. Но стоило ему прозвучать, как разговоры вокруг начали стихать. Люди поднимали головы и смотрели на табло. Я тоже посмотрела.

На чёрном экране загорелись два имени.

Анна Громова — 0.

Ярослав Быков — 12.

— Новенькая, — сразу сказала Юля, заметив мой взгляд. — Раньше её не видела.

Я машинально сравнила цифры. Двенадцать против нуля. Даже не зная правил, нетрудно было догадаться, кто из них считается опытным игроком.

Анна поднялась со своего места почти сразу. Девушка старалась держаться спокойно, но напряжение всё равно читалось в каждом движении: в слишком прямой спине, в чуть сжатых плечах, в том, как быстро она подошла к лифту, будто боялась передумать.

Ярослав поднялся следом.

Если Анна выглядела человеком, которого ждёт испытание, то он производил совсем другое впечатление. Спокойный, собранный, даже немного равнодушный. Так выглядят те, кто уже много раз делал одно и то же и давно перестал переживать из-за результата.

Они направились к лифту. Никто не окликнул их, никто не пожелал удачи, люди лишь провожали их взглядами. В обычной жизни перед важной встречей, экзаменом или операцией обязательно нашёлся бы кто-нибудь, кто похлопал по плечу, сказал пару ободряющих слов или хотя бы пожелал удачи. Здесь же царило спокойствие людей, которые слишком долго наблюдали за играми, чтобы продолжать переживать за каждого нового участника.

Табло вспыхнуло и изменилось.

Имена исчезли, уступив место изображению огромного заброшенного склада. Высокие грязные окна под самым потолком пропускали тусклый серый свет, который с трудом пробивался сквозь многолетнюю пыль. Между ржавыми балками тянулись проходы, заставленные металлическими стеллажами, старыми ящиками и какими-то полуразрушенными конструкциями. Всё вокруг выглядело так, словно люди покинули это место много лет назад, а время медленно продолжало разрушать его в одиночестве.

На экране появились Анна и Ярослав.

Надпись в углу сообщила:

«Раунд 1. Ярослав догоняет».

Несколько человек вокруг меня сразу сосредоточились на экране. Кто-то даже подался вперёд. Стало понятно, что для них происходящее было не просто зрелищем — это был урок.

Ярослав сорвался с места почти мгновенно. По пути он подхватил лежавшую у стены металлическую трубу и уверенным движением крутанул её в руке, словно делал это уже десятки раз. Он не выглядел человеком, которого неожиданно бросили в опасную ситуацию. Наоборот, казалось, что склад был для него привычной площадкой, а сама игра — хорошо знакомой работой.

Анна тоже побежала, но уже через несколько секунд стало заметно, насколько между ними велика разница. Она постоянно оглядывалась, металась от одного укрытия к другому и тратила драгоценное время на решения, которые Ярослав принимал мгновенно. Девушка юркнула между высокими металлическими стеллажами, скрылась за грудой старых ящиков и на несколько секунд исчезла из поля зрения.

Я ожидала, что преследователь бросится следом, но Ярослав неожиданно замедлился.

Он остановился посреди прохода и внимательно оглядел склад, словно видел перед собой не хаотичное нагромождение ржавого металла, а карту с уже отмеченным маршрутом. Потом резко свернул вправо и побежал вдоль ряда стеллажей.

— Он отрезает ей путь, — негромко заметил Евгений.

И действительно, через несколько секунд Анна выскочила именно там, куда направлялся Ярослав.

Увидев его перед собой, девушка резко развернулась и бросилась в другую сторону. Она перепрыгнула через поваленную балку, проскользнула под наклонённой металлической конструкцией и почти сумела уйти, но Ярослав не отставал ни на шаг. Он двигался удивительно легко для человека своего возраста, не тратя лишних сил и не совершая ни одного ненужного движения.

Металлическая труба всё ещё оставалась в его руке, однако использовать её он даже не пытался.

Анна снова свернула между стеллажами и на этот раз допустила ошибку. Вместо того чтобы выйти к открытому проходу, она загнала себя в узкий тупик между бетонной стеной и штабелем старых поддонов. Когда девушка поняла это, было уже поздно. Ярослав оказался рядом всего через мгновение. Он даже не прыгнул и не сделал резкого рывка. Просто протянул руку и коснулся её.

Анна исчезла без какого-либо эффекта. Ещё секунду назад она стояла перед ним, тяжело дыша и прижимаясь к стене, а затем её силуэт словно растворился в воздухе, оставив после себя только пустое пространство.

На табло сразу вспыхнули новые цифры.

Ярослав Быков — 13.

Анна Громова — 0.

Яркая вспышка света на мгновение ослепила экран, и склад исчез.

На его месте возник завод — огромное переплетение металлических конструкций, лестниц, мостиков и толстых труб, уходящих под самый потолок. Пространство казалось бесконечным. Тёмный металл блестел под холодным светом, где-то в глубине клубился пар, а каждый шаг игроков отзывался гулким эхом, словно всё это место было гигантским механизмом.

На табло появилась новая надпись.

Раунд 2: Анна догоняет.

Я невольно посмотрела на девушку.

Она уже не выглядела такой растерянной, как несколько минут назад.

Страх никуда не исчез, но теперь к нему прибавилось что-то ещё — злость и упрямство человека, который получил удар и не собирается падать второй раз подряд.

— Смотри, — негромко сказал Евгений. — Учится.

Анна сорвалась с места первой.

На этот раз она не металась между укрытиями и не пыталась спрятаться. Девушка сразу взяла высокий темп и бросилась через завод, перепрыгивая трубы и срезая углы между металлическими конструкциями.

Ярослав тоже двигался быстро, но теперь уже он был добычей.

Некоторое время они неслись через завод почти на равных. Анна сокращала дистанцию, заставляя мужчину постоянно менять направление. Несколько раз ей удавалось загонять его в неудобные проходы между трубами, и на лице Ярослава уже появилась сосредоточенность. Он больше не выглядел человеком, который заранее знает исход.

— Это её шанс, — тихо сказал Евгений.

Я поймала себя на том, что тоже начинаю переживать за неё.

Анна почти достала его возле металлической платформы. Она резко ускорилась, прыгнула через низкую трубу и вытянула руку. Между ними оставалось не больше метра, но Ярослав в последний момент ушёл в сторону. Анна развернулась и снова бросилась следом.

Теперь она давила его всё сильнее.

В какой-то момент мужчина оказался между двумя рядами огромных бочек. Пространства для манёвра почти не оставалось.

Анна рванула вперёд.

Я уже была уверена, что сейчас она его коснётся, но именно тогда сказалось отсутствие опыта. Вместо того чтобы продолжать движение по прямой, девушка попыталась предугадать его следующий манёвр. Она резко сместилась вправо, собираясь перехватить путь, а Ярослав, наоборот, ушёл влево. На долю секунды они разминулись, и этого оказалось достаточно.

Анна попыталась развернуться, но подошва скользнула по гладкому металлическому полу. Она потеряла равновесие, всего на мгновение замешкалась, и Ярослав уже сорвался назад, чтобы поймать её... но на долю секунды всё же притормозил, будто внутри мелькнул вопрос, стоит ли вообще вмешиваться. И всё же он сделал шаг. Его ладонь коснулась спины Анны — и она исчезла. Так же внезапно, как и в первом раунде.

На табло вспыхнули цифры.

Анна Громова — 1.

Ярослав Быков — 13.

Я нахмурилась.

Что-то здесь не сходилось.

Анна была охотником. Я только что видела весь раунд и готова была поклясться, что она ни разу не догнала Ярослава.

— Подождите, — сказала я. — А почему у неё балл?

Юля посмотрела на экран.

— Потому что Ярослав её коснулся.

— И что? Охотником-то была Анна. Он просто попытался её поймать, когда она поскользнулась.

— Именно, — кивнул Евгений. — А мог и не ловить.

Я нахмурилась.

— В смысле?

— Здесь нет боли, Лера, — сказала Тамара. — Нет синяков, переломов и всего остального. Упала бы, встала и побежала дальше.

— А вот касаться охотника во время его раунда нельзя, если не хочешь подарить ему балл, — добавила Юля. — Ярослав это прекрасно знал.

Я снова посмотрела на цифры.

— То есть он сам отдал ей очко?

— Похоже на то, — пожал плечами Евгений. — Сработал рефлекс нормального человека.

— Или джентльмена, — усмехнулась Тамара.

Я ничего не ответила. Странное правило, конечно, но главное я поняла: если ты добыча, держи руки при себе. Любое касание работает на охотника.

Раунд 3: Ярослав снова догоняет.

Завод исчез во вспышке света, и на его месте возник огромный зелёный лабиринт. Высокие стены из плотных кустов тянулись во все стороны, образуя десятки одинаковых проходов и тупиков. Сверху всё выглядело бы простым узором, но изнутри лабиринт казался бесконечным. Каждый поворот был похож на предыдущий, каждая тропинка обещала выход и тут же уводила в сторону.

Анна сорвалась с места первой.

Теперь она двигалась гораздо увереннее, чем в начале игры. Исчезла прежняя скованность, исчез страх первого раунда. Она быстро меняла направление, проскальзывала между зелёными стенами и несколько раз заставляла Ярослава терять её из виду.

— Уже лучше, — негромко заметил Евгений.

Ярослав не спешил. В отличие от Анны он будто вообще не тратил лишних сил. Бежал ровно, спокойно, внимательно следя не столько за самой девушкой, сколько за её решениями. Казалось, он заранее знает, какие ошибки обычно совершают новички.

Несколько минут преимущество оставалось за Анной. Она уходила всё дальше, и на мгновение мне даже показалось, что этот раунд останется за ней.

Но потом что-то изменилось.

Она начала чаще оглядываться назад. Потом стала сомневаться перед поворотами. Один раз свернула не туда, резко развернулась и потеряла несколько секунд. Потом ещё раз.

Я вдруг поняла, что Анна больше не бежит от Ярослава. Она бежит от страха быть пойманной.

Каждый новый поворот она принимала всё менее уверенно. Каждое решение занимало чуть больше времени. А Ярослав тем временем продолжал двигаться с той же холодной размеренностью, словно знал, что рано или поздно давление сделает за него половину работы.

Анна вылетела из очередного прохода и на секунду замерла, пытаясь понять, куда бежать дальше.

Этой секунды оказалось достаточно.

Ярослав появился сбоку, сделал несколько быстрых шагов, коснулся её плеча, и девушка исчезла.

На табло вспыхнули цифры.

Анна Громова — 1.

Ярослав Быков — 14.

Лабиринт растворился, экран снова стал чёрным.

Глава 9

Сцены из игры никак не отпускали. Мысли снова и снова возвращались к тому моменту с трубой в начале игры.

— Слушайте, а зачем он вообще эту трубу схватил? — спросила я. — Это защита была или он всерьёз собирался её ударить?

Юля не сразу ответила. Она всё ещё смотрела на табло, где крутили повтор раунда.

— Да кто его знает. Скорее всего, сначала для защиты.

— Скорее всего?

— Лер, тут никто никому инструкции не выдаёт. Взял трубу, значит, решил, что так ему будет проще не проиграть.

Евгений хмыкнул.

— А труба вообще штука универсальная. Хочешь — защищайся, хочешь — дорогу перекрывай, хочешь — изображай из себя последнего босса в компьютерной игре.

Я покосилась на него.

— Очень смешно.

— А что мне остаётся? Если начать воспринимать всё это слишком серьёзно, можно быстро свихнуться.

Я снова посмотрела на экран.

— Но он ведь реально мог её ударить.

— Мог, — спокойно сказала Злата.

— И многие бы ударили, — добавила Юля уже без улыбки. — Некоторые даже не задумались бы.

На экране крутили повтор раунда, возвращая зрителей к тем нескольким секундам, в которых всё решалось. Ярослав с трубой в руках, Анна, бегущая по складу и её резкое движение вперёд.

— Смотри сама, — продолжила она. — Можно было сбить её с ног, загнать в угол или просто держать на расстоянии и не подпускать к себе. Вариантов хватало.

— Но он ничего этого не сделал.

— Не сделал, — кивнула Юля. — И прекрасно понимал, что может лишиться балла, хотя боли никому бы не причинил.

— Боли здесь действительно нет, — добавил Евгений. — Но, если огреть человека трубой, он тебе спасибо не скажет. Дезориентирует будь здоров.

Я вспомнила, как Анна поскользнулась. Как Ярослав на мгновение замер, будто что-то для себя решая, а потом всё-таки шагнул к ней.

— То есть он сознательно отдал балл?

— Похоже на то, — ответила Юля.

Я нахмурилась.

— Не понимаю... Точно никакой боли нет?

В этот момент Злата вдруг перехватила мою руку и с силой ущипнула около запястья.

— Ай! — вырвалось у меня раньше, чем я успела сообразить.

Злата отпустила руку и молча посмотрела на меня. Я растерянно провела пальцами по запястью. Ничего. Ни боли, ни жжения, ни даже неприятного остатка, который обычно остаётся после сильного щипка.

— Поняла? — спросила Злата с едва заметной усмешкой.

Я несколько раз сжала и разжала пальцы. Всё двигалось как надо, но внутри оставалось странное ощущение неправильности.

— Реакция есть, — сказала Злата. — Боли нет.

— Если боли нет, зачем тогда люди вообще хватаются за трубы и начинают друг друга мутузить?

Словно дожидаясь подходящего момента, по залу разлился нейтральный звонок. Табло вспыхнуло так ярко, что несколько человек инстинктивно зажмурились.

— Очень вовремя, — пробормотал Евгений.

— Смотри внимательно, — сказала Юля. — Сейчас увидишь, из-за чего здесь готовы забыть и про баллы, и про принципы.

На экране загорелись имена:

Николай Волков 79

Артём Иванов 42

— А вот и Волк, — с кривой усмешкой сказала Злата. — Сам себе кличку придумал, сам же заставил всех её использовать.

Изображение сменилось.

Серый бетонный лабиринт встретил зрителей тусклым светом и влажными стенами. Тёмные потёки тянулись по ним, словно это место годами собирало чужую злость и неудачи. Низкий потолок нависал над проходами тяжёлой плитой, а колонны стояли так плотно, что пространство между ними больше напоминало щели, чем коридоры. Под ногами валялись обломки ящиков, ржавые куски арматуры и строительный мусор. Здесь почти любая вещь могла стать оружием.

Это место не располагало к бегу. Оно словно было построено для того, чтобы люди рано или поздно столкнулись лицом к лицу.

Несколько секунд экран показывал пустые проходы. Камера медленно скользила вперёд, заглядывая за колонны и в тёмные проёмы, будто сама искала участников. Потом впереди появились два размытых силуэта. Постепенно изображение обрело чёткость, и силуэты превратились в людей.

Один стоял почти по центру помещения, широко расставив ноги, словно уже занял это место и не собирался никому его уступать. Высокий, массивный, с тяжёлыми плечами и руками, которые казались способными согнуть металлическую трубу. Он выглядел спокойно, но это было спокойствие не отдыхающего человека, а хищника, который давно заметил добычу и теперь просто ждёт удобного момента. Медленно повернув голову, он окинул взглядом колонны и проходы, словно заранее прикидывал, где проще загнать противника в ловушку.

Второй держался ближе к стене. На его фоне он казался почти мальчишкой — ниже, легче, подвижнее. Его взгляд ни на секунду не задерживался на одном месте, перескакивая с колонны на колонну, с прохода на проход. Он изучал помещение так, будто искал не путь к победе, а возможность прожить здесь хотя бы на минуту дольше.

Даже через экран было видно: один готовился охотиться, второй уже искал, куда бежать.

Камера приблизилась.

Над массивной фигурой вспыхнула надпись:

Николай Волков.

И в тот же миг весь зал взревел.

— ВОООЛК!!!

— ДАВАЙ, ВОЛК!

— РВИ ЕГО!

Крики ударили в потолок и покатились по залу. Достаточно было появиться его имени, чтобы толпа мгновенно забыла о сдержанности. Люди вскакивали со своих мест, размахивали руками, выкрикивали что-то бессвязное, уже празднуя победу, которой ещё не было. Его дружки — та самая троица, которую я заметила в первый день, — бесновались громче всех. Они толкали друг друга локтями, свистели и скандировали имя Волка с таким восторгом, будто находились на подпольных боях. Их радость была одновременно заразительной и отталкивающей.