Пятница, четырнадцатое. Что ты знаешь?

Пиликнул телефон. Сообщение от мужа.

«Наши дамы от подарков в восторге. Мама даже временно забыла, что не любит этот праздник. Ты покорила ее трюфелями».

Лара улыбнулась. Выключила телефон и убрала его в карман жакета.

– Добрый день, – обратилась она к лысому мужчине. – Я хозяйка этого магазина и готова вам помочь.

– Я стою тут уже… – начал высказывать свое недовольство покупатель, но его прервали.

– С Днем святого Валентина всех, уроды! Остаемся на местах! – Парень в капюшоне стоял посреди торгового зала и орал, размахивая пистолетом. – И привет тем, кто подключен к моему каналу. Сейчас начнется самое интересное.

Поговорив с мамой, которая позвонила поблагодарить за доставленные цветы, и написав сообщение жене, Свиридов вышел из кабинета. Предстояло проверить, насколько готов зал к закрытой вечеринке.

Пройдя по коридору, он свернул к люксу, за дверями которого слышались вопли. Это тот самый, который зарезервировали для фотосессии. Но номер уже должны были освободить и вовсю готовить к заселению постояльцев.

Вопли Свиридову не понравились. Дверь была приоткрыта, поэтому он ее просто толкнул и вошел внутрь. На большой двуспальной кровати валялись тиктокеры, пили шампанское, вели прямой эфир и издавали громкие вопли:

– Да, ребята, мы сделали это!

– Йес, йес, йес!

Шампанское лилось на покрывала, оставляя мокрые пятна. Фотографа и его помощника не было.

– Где фотограф? – спросил Свиридов, обращаясь к парочке.

– Так уехал уже. – Девушка села на кровати и посмотрела на него из-под бесконечных ресниц. – А мы решили остаться. Тут прикольно.

– В этот номер скоро въедут новые постояльцы, – ответил Свиридов.

– Но ведь пока не въехали. – Она беспечно пожала плечами.

– Вы сами выйдете или мне позвать охрану?

– А что мы такого сделали? – начал возмущаться парень и навел камеру телефона на Свиридова. – Кажется, нам хотят испортить помолвку.

Свиридов не стал вступать в диалог. Он вышел из номера и набрал Нину, главного редактора «Светской Москвы».

– Слушаю вас, Александр Константинович. – Голос у нее почему-то слегка дрожал.

– Нина, либо вы сами решите проблему с тиктокерами в отеле, либо этим займусь я. Но, боюсь, мои методы им очень не понравятся. Номер должен быть свободен через пять минут.

– Я все сделаю, не беспокойтесь, просто день сегодня такой суматошный, упустила из вида.

– Хорошо. – Он уже собрался было отключиться, как услышал несмелое:

– Александр Константинович…

– Да, – первый раз Нина разговаривала с ним таким почти испуганным голосом.

– Вы новости слышали?

– Нет, а что произошло?

– Парень ворвался с пистолетом в цветочный магазин и ведет оттуда прямой эфир. Это магазин вашей жены.

Ларе казалось, что это происходит не с ней. Что она просто стоит в сторонке и наблюдает за событиями, которые очень похожи на фильм с плохим сценарием или на репортаж из передачи про криминал. Перед глазами было мутно, и голоса раздавались вроде и близко, но в то же время издалека.

– Ну что, Марина, ты называла меня трусом? Вот, смотри, на что способны трусы! Твоему крутому Ростику на тачке слабо вот так?

Все это он говорил в эфир. И люди, подключенные к его каналу, наблюдали за происходящим в магазине. А парень размахивал своим пистолетом и орал:

– Что, испугались? Цветочки пришли покупать? Любви захотели? Да все они суки! Всем подавай только денежных. Лягут под них не раздумывая. Ну-ка, что это у нас?

Парень приблизился к мужчине, в руках которого были хризантемы.

– Жене или любовнице? – хихикнул он, а потом закричал: – Не шевелиться никому, иначе пристрелю гада! – и снова обратился к мужчине: – Так кому? В камеру смотри. Видишь, у меня на голове камера?

– Жене, – напряженно ответил мужчина.

– А любовница-то есть? Хотя, глядя на тебя…

Он подходил к каждому покупателю и задавал вопросы, направляя на собеседника пистолет. Передвигаться по залу было запрещено, и никто не рисковал.

Десять человек. Их было всего десять человек, если не считать этого психа. Шесть мужчин-покупателей и четверо сотрудников – Лара и три продавца. Десять. Одно неверное движение – останется девять. Неужели это действительно происходит? С ней?

– Вот, смотри, Марина, если я кого-нибудь случайно подстрелю, это будет на твоей совести. Ради любви, да…

Наконец он добрался до девушек-продавцов:

– Какие красавицы, – и провел дулом пистолета по щеке одной из них. – Пойдешь со мной в подсобку, а?

Девушка всхлипнула, на ее лице отразился такой ужас, что Лара вдруг услышала собственный голос:

– Отпустите ее.

Парень обернулся.

– А это у нас еще кто? Ах, какая женщина, вы только посмотрите… Тоже хочешь в подсобку? Камера включена, прямой эфир, будет занятно.

– Что вам надо? – Было страшно, очень страшно, и голос дрожал, но Лара заставляла себя говорить. – Деньги? Вам нужны деньги? Вся касса к вашим услугам. Больше у нас здесь ничего нет, только цветы и сувениры.

– Ты тут главная, да? – Теперь он провел дулом по ее щеке, и Лара почувствовала кожей холод металла. – Мне нужно потрахаться в честь Дня святого Валентина. Вот только думаю, как лучше: вдвоем или при всех. Смотри, сколько зрителей вокруг.

Смотреть и слушать это было невозможно. Свиридов хотел выключить эфир и не мог. Там Лара. Его Лара. Лара, которая сегодня утром смеялась, лежа в кровати, и уверяла, что никогда не разговаривает во сне, а потом подсчитывала количество дней без сигареты. Лара, с которой они вместе пили кофе и целовались, прежде чем покинуть дом. Их дом.

А теперь какой-то урод…

Свиридов глубоко втянул в себя воздух и медленно выдохнул. Потом вышел из машины.

Территория около магазина была оцеплена полицией. Но еще больше наехало журналистов. Он только несколько шагов успел ступить, как тут же откуда-то появился человек с микрофоном:

– Александр Константинович, нам известно, что там находится ваша жена…

Свиридов отстранил от себя микрофон и пошел дальше. Репортер побежал за ним. Свиридов набирал номер знакомого ему генерала полиции, который, выезжая из Москвы, не раз останавливался в петербургском «Максимуме».

– Мы делаем все возможное, – заверил генерал. – Дело взято на особый контроль. С минуты на минуту ждите спецгруппу.

А минуты тянулись бесконечно. В одной не шестьдесят секунд, а шестьдесят часов.

– Хотите на улицу, любовнички? – продолжал вести прямой эфир урод, нервно хихикая. – Хорошо, сейчас начнем вас отпускать. По очереди, на четвереньках. Ну же! Вставайте, давайте… – а потом крик: – Живо! Ты, лысый, смотри на меня и говори: «Ты дрянь, Мариночка, тебя имело полрайона». Не слышу, громче…

Свиридов мерил шагами пятачок перед машиной. Пробовал курить – не получалось. Пара затяжек, и сигарета летела в грязный снег на обочине. Где же эта группа? И почему он не подумал об охране? В отеле есть высококвалифицированная охрана. Почему ее нет в магазине? Потому что цветы. Свиридов горько усмехнулся. Кому нужен небольшой магазин цветов? Но психопатов полно везде.

Дверь магазина приоткрылась, и из него на четвереньках выполз лысый мужчина.

– Теперь ты, – прямой эфир продолжался.

Второй человек встал на колени и произнес: «Ты дрянь, Мариночка, тебя имело полрайона», а потом выполз из магазина. Такой материал – подарок для журналистов. Выползающих мужчин снимало множество камер.

– Предложите ему обмен. – Свиридов подошел к подполковнику, который прибыл на место происшествия. – Я готов пойти туда в качестве заложника. Пусть отпустит мою жену.

Зал постепенно пустел. Через некоторое время в нем остались только продавцы, Лара, парень с пистолетом и другой, который вошел вместе с ним.

А с улицы послышалось обращение через громкоговоритель:

– Михаил, ты меня слышишь? Михаил, предлагаю отпустить женщин и начать переговоры.

Михаил усмехнулся:

– Долго же вы добирались, парни.

– Михаил, отпусти женщин. Мы готовы тебя выслушать. Какие твои условия?

– Доставьте сюда эту суку Маринку – я хочу посмотреть ей в глаза! Променяла меня на какого-то суслика с тачкой!

– Хорошо, мы привезем тебе Марину, но для этого нужно время. А пока – отпусти женщин.

– Слышали, метелки? – Он глянул на бледных продавщиц. – Требуют вас отпустить. Ну-ка живо отсюда. А ты, – он повернулся к Ларе, – ты останешься. Мне же нужны заложники. Я так понял, ты самая ценная. Мне тут кореш на телефон написал, что муж у тебя кто-то важный. Может, миллион за тебя заплатит, а может, и два, а? А вы чего тут стоите? По очереди отсюда, раз-два, раз-два… шлюхи.

Девушки двинулись к выходу.

– За главную прошу два миллиона! – прокричал Михаил. – Она остается со мной.

– Нам нужно время собрать деньги, – раздалось в громкоговоритель.

– Собирайте! А мы пока тут повеселимся. Да, красавица?

Он подошел в Ларе и провел ладонью по ее груди. Было противно, мерзко и страшно. Ладонь хотелось сбросить, и она подняла руку, но в шею ей тут же уткнулся пистолет.

– Спокойно.

Рука Михаила продолжила путешествие по ее телу. Лара сжала зубы.

– Сейчас мы избавимся от этого, – он кивнул головой в сторону парня, – и продолжим.

Парень закашлялся, Михаил повернулся к нему и ослабил хватку. Лара сделала шаг назад.

Пистолет был направлен на покупателя.

– Теперь твоя очередь становиться на колени.

– А если я откажусь? – Парень наконец откашлялся.

– С чего бы это? Хочешь, чтобы тебе голову продырявили?

Лара соображала плохо. Ей до сих пор казалось, что все это происходит с кем-то другим, но не с ней. И одновременно думала о том, что девочки покинули магазин – остались живы. Лара медленно обводила взглядом витрины. Вокруг стояли цветы. Много цветов. Прекрасные букеты, которые должны были быть подарены любимым. Она плохо слышала и почти не понимала, о чем говорят двое парней рядом, – нервная система дала сбой. Или наоборот, включила предохранитель. Лара разглядывала туфли парня. Легкие, осенние. С едва заметными белыми разводами. «Надо их хорошо вымыть, – пронеслось в голове. – А то испортятся. Дороги посыпают всякой химией, обувь моментально выходит из строя».

– Михаил, отпусти женщину! Мы предлагаем тебе обмен, – доносилось в громкоговоритель.

– Я жду Марину! И два миллиона! – крикнул он в ответ, а потом обратился к парню: – На колени! Считаю до трех.

– Меня Петя зовут, – сказал парень.

– Мне до фени, как тебя зовут.

– Я пришел сюда купить букет для девушки.

– Ты тупой, я не понял?

Но Петя не был тупым. Он знал, что у него сейчас есть отличный шанс уйти отсюда. Всего лишь опуститься на колени, сказать фразу про Марину – и все! Но знал он также и то, что в этом случае оставляет беззащитную женщину наедине с психопатом.

И этот психопат сделает с ней все, что угодно. Петя понял, что поступить так не сможет. Не потому что герой, а потому что потом он сам себе объяснить не сумеет, почему так сделал. А еще сейчас этот с камерой и пистолетом немного расслабился – потерял концентрацию, поэтому, если поймать момент… В переполненном зале такое сделать трудно – непонятно, в кого попадет пуля при неудаче, а в пустом вероятность счастливого исхода выше. Когда-то Петя ходил на самбо.

– Я не тупой, – возразил Петя. – Я просто думаю, что надо бы выбрать букет. Ты же отпустишь меня с букетом?

В глазах Михаила появился интерес. С ним тут еще никто не разговаривал.

– Ну, валяй. Бери самый дорогой. Бесплатно же.

– Как тебе тот с белыми розами?

– Какой?

– Ну вон, видишь, за стеклом?

Михаил повернул голову и на секунду потерял контроль. Этого хватило, чтобы Петя перехватил его руку, вывернул ее, и пистолет вместо выстрела полыхнул вверх пламенем. Зажигалка. Мастерски изготовленная зажигалка. От настоящего оружия не отличить.

– Ах ты, урод! – закричал парень от боли.

У Лары поплыло перед глазами. Она по стенке добралась до стула и села. Все остальное происходило уже где-то совсем далеко. Какие-то крики, люди, сирены, топот шагов…

– Лара, Лара…

Подняла тяжелые веки. Перед ней на корточках сидел Саша. Она хотела к нему потянуться, подалась вперед и поняла, что падает.

Он ее поймал и крепко обнял. Лара. Живая, невредимая. Самая любимая и самая родная.

– Дай сигарету, – прошептала она в ухо, крепко обхватив его за шею.

– Сейчас выйдем на улицу…

Магазин потихоньку возвращался к своей жизни. Полицейские ушли, на улице снова раздался звук мигалок, наверное, увозили арестованного. Девушки-продавцы приводили в порядок торговый зал.

– На улице холодно, – ответила Лара. – У меня пальто в кабинете.

Свиридов попросил одну из девушек принести пальто.

Через несколько минут они вышли. Александр обнимал жену за талию, не давая ей упасть. Шла Лара пошатываясь, а потом, когда они оказались на тротуаре, ее вдруг начала бить дрожь, и Свиридов остановился, обнял жену и крепко прижал ее к себе. Они так и стояли, обнявшись, посреди тротуара. Вокруг снимали оцепление, сматывали полосатые ограждающие ленты. Рядом появился микрофон:

– Только что удалось обезвредить злоумышленника, который захватил магазин и взял в заложники…

– Совесть есть?

Свиридов повернулся в сторону микрофона и так тяжело посмотрел на девушку-репортера, что та прервала свой рассказ на середине. А потом дала знак оператору закончить съемку и пробормотала:

– Простите.

Совесть, наверное, все же была.

Лара начала дышать ровнее, дрожь постепенно исчезала.

– Так ты мне дашь сигарету?

– Нет. Ты же бросаешь курить. Я дам тебе коньяка, пойдем.

Они завернули за угол и вошли в маленький уютный ресторанчик, где порой обедали вместе, если выдавалась такая возможность.

– Две порции коньяка, – сразу заказал Свиридов, и когда на столе появились два бокала, он скомандовал: – Пей.

– Я за рулем.

– Я пришлю водителя.

Лара залпом выпила свой бокал. Александр пододвинул ей второй:

– Это тоже тебе, но под борщ.

Они сидели за дальним столиком в глубине ресторана. Они часто, когда бывали здесь, сидели именно за этим столиком. Только обычно друг напротив друга, а сейчас – рядом. На одном диване. Лара прижималась, время от времени она снова начинала дрожать, и тогда Александр сразу же ее обнимал.

– Давай ты поедешь домой или, если хочешь, со мной в отель. Отдохнешь в номере.

Она отрицательно покачала головой:

– Нет, я вернусь в магазин. Там девочки, я же не могу их бросить.

– Лара, они справятся без тебя, я уверен.

– То есть ты бы свой отель с персоналом бросил, да?

И крыть было нечем. Иногда Свиридов сильно жалел, что в их семье не царит жесткий патриархат, потому что, положа руку на сердце, сейчас ему было плевать и на ее магазин, и на то, работает он или нет. Ему нужна была только Лара. Живая и здоровая Лара. Женщина, без которой он не представлял своей жизни.

Это только казалось, что все, чего он достиг, – лишь его заслуга.

Но что он без Лары? Без ее поддержки, любви, понимания, юмора? Лара дала ему семью и дом, она родила ему дочь, находилась рядом всегда, была слушателем и опорой. Разделяла неудачи.

Вечерами он возвращался к ней, к своей любимой женщине. И был счастлив.

Свиридову даже думать не хотелось о том, что бы он сделал с тем Михаилом, случись что с Ларой. И думать вообще о том, что именно могло с ней случиться, было страшно. За Лару он бы убил. Точно убил.

– Ты ни за что не бросишь своих людей, и я своих не брошу тоже.

– Тсс… – прошептал Александр и коснулся пальцами ее губ.

Лара подняла глаза и посмотрела на него, так, как умела только она, – долго и внимательно, а потом поцеловала его пальцы.

– Я пришлю тебе в магазин охрану, – сказал Свиридов. – И даже не спорь.

Принесли горячий борщ и картошку с грибами в глиняных горшочках, а потом чай с вишневым вареньем и ломтиками подсушенного хлеба.

Лара выпила второй коньяк, и ее щеки снова стали розовыми.

– Ты знаешь, что самое страшное, – тихо сказала она. – Это даже не то, что какой-то психически неуравновешенный парень из-за несчастной любви захватил магазин. А то, что там, кроме моих девчонок, были одни мужчины. Шесть человек. И только один из них встал на защиту, понимаешь? Только один. А остальные пять просто сбежали. И я даже не сказала ему «спасибо». Знаю только, что Петей зовут.

Лара произнесла это вслух и поняла, что еще долго будет думать о произошедшем. И парень, может быть, со временем из памяти сотрется, а вот пятеро покорно удаляющихся мужчин – нет. Но ведь они кому-то покупали цветы, кому-то признавались в любви и были для кого-то самыми-самыми. Как бы в таком случае они поступили, если бы их избранницы оказались в заложницах? Защитили бы? Закрыли собой? Или все так же с виноватым выражением лица удалились бы? Мол, виноват не я, а обстоятельства.

Вот девушке этого Пети очень повезло. И самой ей тоже повезло.

Когда Лара, сидя на стуле и плохо соображая, услышала зовущий ее голос мужа, увидела близко его лицо, она как-то сразу поняла, что теперь все будет хорошо. Саша здесь, и значит, страшного уже не случится. Саша не позволит. И фильм этот жуткий, в котором она то ли участник, то ли зритель, – закончился. И рядом человек, в которого можно спрятаться. Именно так. Он обхватит ее руками, закроет от всех, и Лара будет словно в домике, надежно укрыта со всех сторон. В этом домике можно побыть маленькой и испуганной, прижаться и дышать, дышать… вдыхать родной запах родного человека. Успокаиваться. Постепенно снова начинать слышать звуки окружающего мира. А потом разрешить отвести себя на обед.

Хотя есть она совсем не хотела. Казалось, не проглотит и кусочка. Но странное дело, лишь только принесли горячий ароматный борщ – аппетит откуда-то взялся. Или это коньяк помог?

За время обеда Лара несколько раз хватала Сашу за руку, хотя знала, что он никуда не денется. Это было неосознанно и очень по-детски. А после второго коньяка и борща захотелось целоваться. Смертельно. Наверное, просто нервное. Приходилось делать вид, что очень занята картошкой с грибами. Слишком много обслуживающего персонала вокруг – не поцелуешься.