Похождения Вечного Принца
- -
- 100%
- +
Строго говоря, достоинств национальности не имеют. Достоинства интернациональны. Нас ведь мало интересует, какой национальности изобретатель автомобиля, какой разрез глаз у создателя компьютера, умный человек ищет врача квалифицированного, а не подбирает его по национальному признаку. Национальности скорее имеют недостатки. Я сейчас работаю за компьютером. Не знаю, что бы я сейчас без него делал. Кто его делал, кто его придумывал, кто разрабатывал программы? Да какая мне разница, какой они национальности. Я им всем благодарен.
Судья
Есть и еще кое-какие отрывочные воспоминания. Не знаю, пригодятся ли они. Вы, Михаил Ефимович, просили меня писать обо всем, что я помню. Вот я и пишу.
Вначале мы эвакуировались вместе с моей тетей и ее семьей. Ее муж из-за болезни на фронт призван не был. Впоследствии мы разъехались.
Когда закончилась война, в 1945 году мы вернулись не в Т., так как выяснилось, что наш дом разграблен, а дом, где жили девушка и бабушка, разбомблен. Мы приехали к старшей сестре моей мамы, которая жила в г. Балта Одесской области, работала заведующей райздравом. Во время войны она не эвакуировалась, провела всю войну в гетто. Удалось ей выжить только потому, что она была врачом и предназначена была для уничтожения в последнюю очередь. Поскольку тетушка сыграла определенную роль в моей жизни, о ней следует немного рассказать. Меня к ней возили еще до войны, к ней мы прибыли после войны. В подростковом возрасте я тоже на летние каникулы нередко к ней приезжал. Когда у нее умер муж, а у мамы – отец, она переехала жить к моей матери. Когда я демобилизовался, я жил вместе с ними в течение почти 2 лет с женой и родившимся затем сыном. Тетя является героиней некоторых моих книг и историй. Мама моя была 14-м ребенком в семье, а она 12-м. Разница между ними была 5 лет. Так что я помню рассказы о ней из уст моей матери, да и она кое-что о себе рассказывала.
Ее можно отнести к лицам с исторической акцентуацией. Она была очень красивой, неплохо пела, увлекалась искусством, литературой. Всегда на все имела свое мнение, которое всегда расходилось с официальной установкой. В свободное время слушала «Голос Америки» и радиостанцию «Свобода» и ругала советскую власть. Когда же у нее появилась возможность уехать в Израиль, все же не рискнула. В душу никогда не лезла, а больше рассказывала о себе. Маму мою она считала интеллектуальным ничтожеством и очень огорчалась, что на старости лет приходилось с ней жить. Имелось в виду, что мама не была информирована в новостях литературы, искусства, политики, не слушала «вражеские голоса» и не читала запрещенной литературы и пр. и ей не с кем поговорить об этом и т. п. В течение почти всей жизни в материальном отношении скорее мама помогала ей, хотя на разных этапах было по-всякому. Обычно у нее было приподнятое настроение. Неприятные для нее факты она забывала. В молодости училась отлично. У нее, как у дочери купца, были какие-то трудности с поступлением в институт. Так, она вначале окончила педучилище, потом поступила с большим трудом в медицинский институт. С точки зрения мамы, которая тогда была рабочей и получала большой паек, тетя могла учиться в институте только благодаря маминой материальной поддержке. Когда мы жили у нее, то папа присылал посылки из Германии, за счет которых жила вся семья, т. е. я и моя мама, тетя и ее сын. Ее муж после освобождения городка, где они жили, в 1944 году был призван в армию и воевал. Но, впрочем, это не мои воспоминания. Это рассказы матери.
Комментарий: О неврозе и собаке
Обратите внимание на следующий факт. Мать повествователя – Вечного Принца – в деталях своих отношений с сестрой выставляет себя жертвой и благодетельницей. В дальнейшем она расскажет ему и о своих конфликтах с отцом. Можно сказать, что она искала у сына поддержку, которую можно получить или от мужа, или от сотрудников. К сожалению, такое явление наблюдается часто в наших семьях. Ребенок становится как бы судьей, «детским психиатром», который должен встать на чью-то сторону. Если в связке «мать – дитя» довольно легко стать на сторону матери, то когда родители ругают друг друга, ребенок находится в крайне трудном положении, ибо здесь выбор без вреда для здоровья практически невозможен. Ребенку нужны и отец, и мать. Даже собаки в таких случаях заболевают неврозом.
В лаборатории И. П. Павлова проводился такой эксперимент. Собаку обучили отличать круг от эллипса. Затем конфигурацию эллипса постепенно приближали к форме круга. Когда различия становились малозаметные, у собаки развивался нервный срыв, который приходилось лечить. Так была разработана известная микстура Павлова – смесь брома с кофеином.
К сожалению, в таком аду живут наши дети, по крайней мере, практически у всех моих пациентов было примерно такое детство. Учитывая, что у нас в отдельные годы процент разводов доходит до 50–70 % от заключенных браков (а официальный развод – это следствие многолетних конфликтов), можно предположить, в каком аду живут дети, которые используются родителями как игрушки или судьи в этих конфликтах. Детей рвут в разные стороны. Разумеется, это упрощенная схема. В действительности все значительно сложнее. Ведь иногда в борьбу за ребенка подключаются бабушки и дедушки, дяди и тети, и самое страшное – «общественность». При этих конфликтах, на знамени которых написано «ради блага ребенка», на самом деле стороны о ребенке думают меньше всего. Скорее, воистину враждующими сторонами руководит желание сделать гадость своему противнику, которого сам выбирал в супруги и с которым какое-то время жил счастливо.
Небольшой пример. Жена решает разводиться. Ребенок, дочь 14 лет, становится на сторону отца. Муж против развода. Консультировался со мной. Семья на некоторое время сохранилась. Но затем муж решил от нее уйти. Дочери уже 17 лет. Мать активно доказывает своей дочери, что ее отец – сволочь. Дочь становится на сторону матери. Развод состоялся. Дочь даже перешла на фамилию матери. Затем супруги на какое-то время помирились. Дочь в возрасте 18 лет с тяжелым неврозом попала в клинику. Нам удалось вывести ее из игры. Хотя там еще было несколько витков, дочь уже на это не реагировала.
Многие родители, оттягивая детей на свою сторону, меньше всего думают о благе ребенка, а больше всего о том, чтобы досадить супругу(е), совершенно забывая о треугольнике судьбы, и не думают, что, став преследователем, они обязательно окажутся жертвами.
Треугольник судьбы
Еще один небольшой пример. Супруги разошлись, когда сыну было 5 лет. Мать сделала все, чтобы отец и сын никогда не виделись, воспитала ребенка в ненависти к отцу, хотя материальную помощь он, как мог, оказывал и после 18 лет. Отец стал довольно значительной фигурой и оказался, в конечном итоге, очень достойным человеком. Когда сыну было лет 19, у матери возникли большие неприятности. Она обратилась за помощью к бывшему мужу. Он ей помог без всяких условий. Сын разобрался, что к чему, и воспылал дикой ненавистью к матери. И только вмешательство отца, который, кстати, прошел у нас психологическую подготовку, привело к тому, что он остался в хороших отношениях с матерью. Вот основной тезис его беседы. «Не твое дело нас судить. Друг к другу, может быть, мы плохо относились, но к тебе оба относились хорошо. И если тебе еще нужна наша помощь, то пользуйся ею, как моей, так и маминой». Именно эту фразу мы и рекомендуем говорить детям, когда родители конфликтуют друг с другом. И еще. «Мои отношения – это мои отношения. Отношения моей жены с моим сыном (дочерью) – это ее отношения. И нам нечего в них лезть. Они не имеют никакого отношения к нашим отношениям».
Я не морализирую. Если совместная жизнь становится невозможной, нужно разводиться. Лучше жить ребенку в неполной, но мирной семье, чем в полной, но с враждующими друг с другом матерью и отцом. Следует помнить, что слова не воспитывают. Воспитывают поступки. Скандал станет нормой семейной жизни и для ребенка, когда он вырастет.
Что же делать, когда ребенка рвут в разные стороны? Библия советует тому, кто любит ребенка сильнее, отдать его враждующей стороне. Соломон судил довольно мудро. Когда между двумя женщинами, рожавшими одновременно, возник спор, кому принадлежит оставшийся в живых ребенок, он велел разорвать ребенка пополам. Тогда одна из женщин отказалась от ребенка. Ей он и присудил его, ибо понял, что она истинная мать ребенка. Так мы советуем нашим подопечным.
Сейчас я консультирую один случай. Они разошлись, когда дочери было 1,5 года. Муж оставил ей квартиру, оказывал материальную помощь и приезжал ее проведывать. Когда ребенок подрос и стал посещать детский сад, то мать отпускала дочь к отцу в новую семью на выходные дни, где в ее воспитании принимали участие мать мужа и новая жена. Когда ребенок возвращался домой, то он дня два-три был более капризным, а потом все приходило в норму, затем этот цикл повторялся. В семье ее отца дочь затаскивали. Моя подопечная воспитывала ее более правильно. Однажды отец привез ее после очередной побывки, но дочь не захотела отпускать его. Моя подопечная с болью в душе отпустила дочь к отцу. Через неделю он ее привез домой, и больше уже она не хотела оставаться у отца на длительные сроки. Хотя все же оставалась у него на неделю-другую. А это уже начинало сказываться на развитии ребенка. В детском саду ей не давали ролей в детских постановках, так как не было известно, придет ли она на следующую неделю или нет. Она начинала отставать от программы. Тогда моя подопечная поставила вопрос ребром: или пусть она живет у отца все время, а она будет только ее навещать, или пусть живет у нее, а отец будет забирать ее только на выходные дни. Чем дело закончится, я еще не знаю, но моя подопечная поступает правильно, ибо заботится о благе ребенка, а не о своем собственном. Боль в душе у нее, естественно, остается. Ей, конечно, хочется, чтобы ребенок остался с ней. Кстати, я думаю, что так оно и случится. Не нужна, конечно, новой жене не ее дочь, которая ежедневно и ежечасно напоминает ей о прежней жене, кстати, очень красивой женщине. Да и бабушка может не выдержать ребенка, который уже привык к демократическому воспитанию, основанному на уважении личности ребенка и ее запросов. Еще в Библии сказано: «Подарками не приобретаешь прав».
Так я писал 2 года назад. Сейчас я уже знаю финал: девочка осталась с мамой.
Можно еще добавить о принципах демократического воспитания. «Если хочешь оказать благодеяние человеку – оставь его в покое, именно эта часть добродетели дается трудней всего», – писал Ф. Ницше.
Кстати, мои подопечные, овладев этим тезисом, все как один отмечали, что их дети и внуки тянутся к ним больше, чем к их супругам.
Вот рассказ одного из моих подопечных. «Наши дети изредка подбрасывали нам то одного, то другого, то сразу обоих внуков. Возилась с ними, а точнее воевала, моя жена. Это был бой за кормежку, укладывание спать и слежку на детской игровой площадке, пределы которой покидать было нельзя, да и к большей части оборудования (горки, качели, лестницы и пр.) подходить тоже. Мучились все. Когда же приходилось мне заниматься с ними, то я вместо того, чтобы крутиться на площадке, уходил в соседнюю рощу, где они, как им казалось, сами выбирали нужный маршрут. Организовывал с ними подвижные игры. Когда мы возвращались домой, то они, едва успев плотно поесть, засыпали чуть ли не за столом». Понятно, что тянулись они к деду.
Мамы и папы! Посмотрите, в кого вы превратились для своих детей. В прачку, кухарку, уборщицу, няньку, слесаря, плотника, поставщика материальных благ, дураков, которые зарабатывают, а отдают все им, детям. Так кто ж из вас несмышленыши, вы или дети? Неужели вы думаете, что заслужите уважение у своих детей, которых нацеливаете на большие социальные роли?
Дети также не могут сориентироваться, когда вы меняете стиль воспитания. 10 их затаскиваете, то вдруг проявляете ненужную строгость. Они в растерянности. Они не могут выбрать. Часто родители один и тот же проступок то оставляют без внимания, то иногда восхищаются им, а иногда за него неоправданно строго наказывают. Связано это не с конкретным проступком детей, а с положением дел на работе или во взаимоотношениях друг с другом. Дети – люди справедливые, они понимают, что они провинились на 10 рублей, но никак не смогут понять, почему их наказывают на все 100.
Но это все-таки не так страшно. Не втягивайте своих детей в ваши конфликты. Даже у собак в таких условиях случаются неврозы.
Я начал курить
Из воспоминаний этого периода я помню, как я начал курить. Было мне лет шесть. За сараем мы с ребятами попробовали курить. На второй или третий раз нас изловили. Мама меня не ругала, но предупредила, что если я буду курить, то у меня вырастет борода. В доказательство она привела пример мужчин, которые курили. Все они имели бороды, а женщины не курили и были безбородыми. Это произвело на меня неизгладимое впечатление. Больше я не пытался курить. Когда я понял, в чем дело и отчего растут бороды, я уже не испытывал потребности начать курить. В 1946 году отец приехал в отпуск из Германии. Он был офицером-орденоносцем, предметом гордости. О конфузе, который был связан с тем, как я его встретил, я уже писал. Запомнил я еще вот что. Один из соседских мальчиков подорвался во время игры разорвавшимся снарядом. Его хоронили. Гроб был весь в цветах. Этот эпизод мне запомнился. Но какой-либо эмоциональной реакции у меня на него не было. В Балте я уже не был один. Мы общались с приемным сыном Тетушки. Он был довольно шаловливый. Пытался втягивать и меня. Но, по-моему, я все равно оставался смирным и немного трусливым. Я помню, что уже тогда он как-то забрался верхом на лошадь, а ведь был на год меня моложе. Не помню точно, посещал ли я детский сад, во всяком случае, в памяти он у меня не остался. Так прошли первые семь лет моей жизни.
Заключение
Полностью выписать сценарий Вечного Принца еще трудно, хотя кое-что можно сказать. Можно, например, уловить некоторую пониженную самооценку. Сценарий неудачника уже вырисовывается: то ему не досталось яблока, то еще чего-то не смог добиться. Появляются элементы минусов в системе ОНИ. (Хозяйка не пустила домой. Обозвали жидом.) Все это начинает формировать то ли робость, то ли застенчивость. Начинает появляться некоторая затравленность. Однако давайте последим за событиями. Уже сам факт воспитания в семье рабочего и высокие планы входят в противоречие друг с другом. А потому можно ожидать формирования нестабильного рабско-тиранического личностного комплекса. Коррекцию неплохо было бы начинать еще в детском возрасте. Но и сейчас, когда появилась возможность коррекции, молодые родители не корригируют своих детей, а продолжают вгонять их неосознанно в «прокрустово ложе» сценария.
Глава вторая. Начальная школа
Первый класс
Первый класс я учился в маленьком городе на Украине, когда мы жили у тети. Саму учебу помню плохо. За оценками моими никто не следил. Да и я сам с трудом помню эти оценки. Почти не помню своих одноклассников. Запомнил только одного горбатенького мальчика, который учился только на пятерки, и я считал, что он учится лучше меня. В конце учебного года я получил похвальную грамоту, что было удивительно для меня самого и, по-моему, для моей мамы. Не помню и особенных событий. Когда отец был в отпуске, то они с мамой ходили куда-то на свадьбу и меня с собой взяли. Там дали мне выпить стакан вишневой наливки. Помню, что она была вкусной и сладкой. Только теперь, зная проблему алкоголизма, я понимаю, какому риску они меня подвергали. Я сразу же заснул. Когда меня разбудили, уже надо было уходить. Летом 1946 года мы переехали в Т. Запомнился мне разговор учительницы с моей мамой. Она сожалела, что я уезжаю, так как считала, что я единственный настоящий отличник. Тот горбатенький мальчик, оказывается, был лет на пять старше нас и не учился из-за войны. Поэтому он в счет не шел. Из воспоминаний этого периода больше ничего существенного припомнить не могу. Были конфликты с приемным сыном тети. Но деталей не помню. Что запомнилось еще. На следующий день после бани нам утром можно было не мыться. И это было здорово.
Реплика: Надо ли родителям первоклассника брать отпуск в сентябре?
Вот так бы и дальше. Не следили бы за учебой Вечного Принца. Может быть, и было бы все иначе, лучше, благополучнее, счастливее. У нас уже в этом отношении накопился хороший опыт. Не ругать ребенка за плохую успеваемость, а хвалить, когда будут успехи. В нашей педагогической системе сложился миф о том, что в сентябре, когда малыш пошел в школу, с ним весь месяц должны заниматься родители. Мама берет отпуск и неотступно следит за всем процессом выполнения домашних заданий. А педагогические навыки наших мам таковы, что за месяц у ребенка вырабатывается такое отвращение к школе, что его хватает на всю оставшуюся жизнь. У многих учителей это тоже, увы, получается, но гораздо хуже. Ведь у учителя его педагогическое рвение распространяется на 30–40 детей. А здесь все отдается одному, любимому. Неудивительно, что такой любви многие не выдерживают. Самое страшное, что у ребенка складывается твердое убеждение, что учится он для родителей, в крайнем случае, для учителей. Ему самому это не нужно. Еще А. Адлер говорил, что учеба тогда будет успешной, когда она будет связана с сиюминутными потребностями ребенка. Тяжело учить что-то, что пригодится тебе лет этак через 10–20. Ряд приемов такого воспитания описан мною в книге «Психологическая диета» и в статье «Взгляд изнутри человека со стороны. Впечатления психотерапевта, ставшего временно школьным учителем».
Хочу обратить внимание на способ, которым успокоили маленького ребенка, чтобы он не мешал родителям, когда они гуляют. Способ, надо прямо сказать, очень опасный. Алкоголизм может развиться. Конечно, это лучше, чем усаживание ребенка за общий питейный стол и фарисейское наливание ребенку в рюмку сока вместо водки, сопровождающееся словами: «Тебе еще рано пить спиртные напитки». Если выпивка – вещь хорошая, то почему бы и ребенку не пить? Э. Берн советовал родителям во время праздника или не пить самим, если отказываете ребенку в спиртных напитках, или налить ему тоже. Могу поделиться своим опытом. Те родители, которые вняли этому совету, перестали пить некоторые вообще, некоторые хотя бы в присутствии ребенка. Следует учесть и такую закономерность, что алкоголизм развивается быстрее у тех, кто раньше начал злоупотреблять алкоголем. Начинающий злоупотреблять алкоголем в 30–35 лет, алкоголиком станет лет через 5–7. Юноша, начавший «употреблять» спиртное лет в 15, может через год превратиться в «полноценного» алкоголика. Правда, для Вечного Принца все обошлось.
Переезд в Т. и первые впечатления
Летом 1946 года мы переехали в Т. Отец уехал в Германию дослуживать, а мы с мамой остались в Т. С этого времени воспоминания у меня перестали быть фрагментарными. Сохранилась вся канва жизни. (Написано Вечным Принцем намного больше, но кое-что менее важное, с моей точки зрения, я просто опускаю. – М.Л.)
На этом моя спокойная жизнь закончилась. Большой город – не провинция. Поселились мы в коммунальной квартире, в которой было 4 комнаты. У нас было 2 проходные комнаты. В двух других жили 2 семьи. Женщина – одинокая, маминого возраста, со своей матерью. А в другой комнате – женщина чуть постарше моей матери с дочерью примерно 18–20 лет. Отец еще служил в Германии. У нас были какие-то трудности с квартирой. Нас хотели выселить, но ничего не вышло. Отец – фронтовик. Неприятности у меня в Т. начались как на улице, так и в школе.
Был я в общем тихим, даже, можно сказать, забитым ребенком. Драться не умел, всегда уступал. Нет, дедовщины тогда не было. Меня никто не избивал, но дразнили в разные времена по-разному. Мама моя разговаривала по-русски чисто и грамотно, но с некоторым одесско-еврейским акцентом. Напомню, что молодость она провела в Одессе, да и приехали мы в Т. из Одесской области. И как-то по провинциально-местечковой привычке она позвала меня прямо из окна довольно громко: «Сыночек, кушать хочешь? Если хочешь, пойди, покушай!» Так с тех пор меня дразнили «Сыночек, кушать хочешь». Мне это, конечно, было неприятно, но я не помню, чтобы я это воспринимал как травлю. Все ребята имели клички и откликались на них. Вот их образцы: Сява, Дрин, Душа, Бздучкин, Моня, Глаз, Кеша и пр. Когда я приехал в этот дом, клички уже сложились. Ну и мне припаяли. Мне было обидно, я на кличку не откликался. И вообще, сколько я себя помню, я был обидчивым и плаксивым. Обиду держал при себе. Мог чуть что начинать плакать. За это меня даже в лагере прозвали «Мальчик бу-бу». Прозвал вожатый в пионерском лагере. Точно не помню, но, по-моему, ребята эту кличку не поддержали.
Итак, влился я в уже сложившийся домовой коллектив ребят, в котором было около 10 мальчиков одного возраста. Все мы, естественно, учились в одной школе, а с одним из них я учился в одном классе. Ребята, как обычно, шалили без какого-то, как я помню, ожесточения и вражды друг к другу. Девочки были или чуть старше нас, или чуть моложе. Те, что постарше, были как-то более интеллигентными, которые чуть моложе были проще. Я как-то стоял в стороне. В шалостях ребят я не участвовал, а интеллигентные девочки не проявляли ко мне никакого интереса. (Как шатенка. От блондинок ушла, а к брюнеткам не пришла. Чехов считал, что шатенки считали себя брюнетками. Так вот и Вечный Принц считал себя интеллигентом. – М.Л.)
Кроме того, тогда было раздельное обучение: мужские и женские школы. А девочки представлялись существами другого вида. И лет до 14 и во дворе девочки и мальчики держались особняком. Так вот, начиная со второго класса меня окружала в основном мужская компания, в которой особым авторитетом я не пользовался, за исключением периодов, когда были контрольные. Предусмотрительности у моих сверстников не было. После того как контрольные были сделаны, мой авторитет сразу падал. Они как-то не очень думали, что контрольные неизбежны и будут еще. Может быть, они и были правы. Когда наступало время новых контрольных работ, я ведь опять помогал. Может быть, моя хорошая успеваемость спасала меня от издевательств, но не давала возможности участвовать в детских играх вместе со всеми. Игры у нас были шумные. Это футбол, чирик, козел, банка, жмурки. Везде нужна была физическая ловкость, которой у меня не было. Меня или не принимали, или сам не хотел. Проигравший обычно «маялся», т. е. у него были какие-то испытания. То ли он кого-то должен возить, то ли бегать. В общем, все это было справедливо. Большого озлобления среди детей друг на друга не было. Все разворачивалось в школе.
В сентябре 1946 года я пошел во второй класс. Приняли меня в класс «А». Не могу сказать, как меня на самом деле встретили, но чувствовал я себя неуютно. Класс «А» в социальном плане был классом привилегированным. В нем учились дети видных родителей района. В частности, у нас был сын прокурора района, довольно противный мальчик, которому все сходило с рук именно поэтому. Уже в школьные годы я понял, что имеются расхождения между реальными действиями и красивыми словами. Но я тогда был настоящим коммунистом, я слепо верил нашей пропаганде, а неувязки связывал с тем, что Сталин ничего не знает. Маме удалось меня устроить в этот привилегированный класс, потому что я был отличником, да и социальный статус был хороший – сын офицера-врача, который служит в Германии. В Т. мы после войны, по-моему, не голодали, потому что воспоминаний о еде не было.
Первой оценкой, которую я получил в новом классе, была двойка. Я на это особенно не прореагировал. Помню, что я списал решение задачи у очень авторитетного мальчика, который сделал ошибку. Это был Клоун, который развлекал нас похабными стихотворениями в периоды, когда урок уже начался, а учительница в класс еще не пришла. Эти стихи я помню до сих пор, но из-за обилия нецензурщины не могу привести их здесь. Но смысл был примерно такой. В международном доме терпимости, где имена женщин вели свое происхождение из различных матерных слов, проходил съезд, на который приезжали мужчины разных национальностей, фамилии которых также происходили из полуцензурных слов. Самое приличное, что могу назвать из этого: от немцев приехал барон Фон Сифилис, а от французов маркиз Д’Акурва, от китайцев Вынь Су Хим. Многие ребята тогда ругались матом. Но у них как-то получалось, что они ругались в тех ситуациях, где можно ругаться, а где нельзя, они не ругались. Я, было, попробовал, но у меня стало получаться так, что я начал ругаться везде. В результате я вынужден был не ругаться нигде, что также не прибавляло мне авторитета.